Текст книги "(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49

Часы в подземелье тянулись бесконечно медленно. Сырые стены давили на меня со всех сторон, а тусклый свет факела едва пробивался сквозь решетку маленького окна. Я лежала на своей подстилке из соломы, глядя в потолок невидящим взглядом. Мысли то и дело возвращались к Темному логу, к Максимусу и Дрим. Казалось, что здесь, в этой темнице, я теряю последние крупицы надежды.

Но вскоре произошло нечто удивительное. Сквозь узкую щель в стене в мою камеру пробрались маленькие паучки. Они были совсем крошечными, едва ли с ноготь размером, но их было так много! Эти маленькие создания деловито сновали вокруг, некоторые тащили в своих лапках листочки с каплями воды, другие – крошки хлеба и ягод.

Один смельчак забрался ко мне на плечо и, словно понимая мою тоску, начал нежно касаться щеки своей мягкой спинкой. Другие паучки последовали его примеру, окружая меня со всех сторон. Они терлись о мои руки, забирались на колени, словно пытаясь согреть своим присутствием.

Когда я не могла сдержать слезы, маленькие создания становились особенно ласковыми. Они вытирали мои влажные щеки своими пушистыми тельцами, будто понимая, как мне больно и одиноко. В их присутствии тоска немного отступала, а сердце согревалось от такой неожиданной заботы.

Однажды в камеру вошла служанка с подносом, на котором были хлеб и вода. Увидев множество пауков вокруг меня, она в ужасе отпрянула, готовая разогнать незваных гостей.

– Что это такое?! – воскликнула она, отступая к стене. – Как вы их терпите?!

Я улыбнулась, глядя на своих маленьких друзей.

– Не прогоняйте их, пожалуйста, – мягко попросила женщину. – Это мои друзья. Они единственные, кто не оставил меня в этом мраке.

Служанка удивленно посмотрела на меня, а затем, словно что-то осознав, кивнула.

– Хорошо, госпожа, – тихо произнесла она. – Я не буду их трогать. Видно, что они приносят вам утешение.

– Который сейчас час? – встрепенулась я. – Ночь уже прошла?

– В самом разгаре, – призналась добрая женщина, покачав головой и тайком вздохнув. – Мне так жаль вас. Но я ничего… совсем ничего не могу для вас сделать. Господин, он… Поешьте, прошу.

– Спасибо, – искренне произнесла я. – За все. Но теперь тебе лучше уйти, пока Уротон Пошельон не обнаружил тебя здесь.

Я прекрасно понимала, как сильно рискует служанка, помогая мне. Но одновременно с этим пришло осознание другого. Того, что я не хочу вот так просто сдаваться. Не зря я покинула тех, кого люблю. Не для того вернулась в замок, чтобы проживать остаток дней как крыса. Ну, уж нет, Уротон Пошельон. Последнее слово все равно будет за мной.

Неожиданные гости оставили на стенах узилища много паутины. Она была тонкой и хрупкой, но я все равно попыталась сплести из нее некое подобие веревки. Получилось, прямо скажем, не очень. Спастись мне это не поможет, разве что, скоротает время.

Внезапный шорох заставил меня поднять голову.

В первое мгновение я решила, что это просто игра воображения, но затем увидела ее – Дрим. Паучишка с невероятным ультрамариновым окрасом медленно спускалась по стене, словно королева, возвращающаяся в свои владения.

– Дрим! – воскликнула я, не веря своим глазам. – Как ты здесь оказалась?

Моя маленькая подруга приветливо помахала лапкой, а затем деловито направилась к той самой паутине, которую я безуспешно пыталась превратить в веревку. Лапки паучишки оставляли за собой голубоватые искорки, словно маленькие звезды, падающие на землю. Дрим начала ползать по скрученной паутине, и я с изумлением наблюдала, как та преображается прямо на глазах. Тонкие нити становились толще, прочнее, словно наполняясь какой-то магической силой. Веревка словно оживала, пульсируя в такт движениям моей подруги.

Закончив с паутиной, Дрим повернулась к окну. Ее лапки начали светиться ярче, и я увидела, как решетка, преграждавшая путь к свободе, начала медленно плавиться, словно воск под жарким солнцем, стоило прикоснуться к ней замагиченной паутине. Металл растекался, образуя причудливые узоры, а затем и вовсе исчез, оставив после себя лишь едва заметный след.

Дрим обернулась ко мне, ее многочисленные глаза сияли торжеством. Она помахала лапкой, приглашая меня к побегу.

– Спасибо, Дрим, – прошептала я, чувствуя, как сердце наполняется надеждой. – Спасибо за всё.

Не теряя ни секунды, я схватила свободный конец импровизированной веревки и последовала за своей верной подругой. У меня еще есть шанс закончить начатое. Нужно только добраться до спальни Парески и завершить начатое. Вот удивится Уротон Пошельон, не обнаружив меня утром. Пусть это будет для него небольшим, но важным уроком. Нельзя пленить женщин, тем более собственных жен.

Дрим протянула веревку от самого окна до башни. Той самой, где находится спальня Парески. Я замерла, глядя на отвесную стену. Казалось безумием даже пытаться взобраться по ней, но Дрим, словно прочитав мои мысли, снова помахала лапкой, подбадривая.

И тут произошло нечто невероятное. Мои пальцы вдруг стали удивительно гибкими, словно обретя дополнительную силу. Я ухватилась за первую нить паутины, и она выдержала мой вес, будто была сделана из стали.

С каждым движением я чувствовала, как во мне просыпается неведомая прежде ловкость. Сама Богиня помогала мне в этом побеге. Я поднималась все выше и выше, цепляясь за паутину с удивительной уверенностью. Мое тело двигалось плавно и грациозно, словно я всю жизнь тренировалась лазить по стенам.

Дрим следовала за мной, освещая путь голубоватым сиянием своих лапок. Ее присутствие придавало мне сил и уверенности. Я чувствовала себя не просто человеком, а чем-то большим, словно на мгновение разделила с ней ее удивительные способности.

Ветер трепал мои волосы, но я не чувствовала страха. Только азарт и предвкушение свободы. С каждым метром подъема я все больше верила в успех своего плана.

Добравшись до окна спальни, я на мгновение остановилась, чтобы перевести дух. Отсюда открывался потрясающий вид на замок и его окрестности, но сейчас было не время любоваться пейзажем.

Дрим подтолкнула меня лапкой, напоминая о цели.

Я кивнула и, собравшись с силами, проникла в комнату. Здесь все было по-прежнему. Кажется, после моего отъезда сюда никто не заходил и ничего не менял. Я улеглась в постель и закрылась с головой одеялом, считая часы до того момента, как случится перемещение.

Но шум и грохот у ворот замка не давали сосредоточиться.

Кажется, к Уротону Пошельону пожаловали гости. Очень требовательные и очень шумные гости.

Никакого умиротворения… Уйти, и то не дадут спокойно!

Глава 50

Башня высока, но даже с этого расстояния я смогла рассмотреть то, что творилось внизу, у главных ворот. Сложно не заметить огромных арахноссов в их истинном обличье. Особенно Максимуса: его ультрамариновый окрас и внушительные габариты не оставляли ни малейшего шанса спутать главу ковена с кем-то другим.

– Зачем ты здесь?.. – охнула я, приложив руку к бешено бьющемуся сердцу.

Неужели он каким-то образом узнал о моем пленении? И… пришел спасать? Пришел не в одиночестве, а с целым воинством. Не только с арахноссами, но и с одними из самых удивительных созданий, населяющих Кундан. С кентаврами. Нижние части их тел представляли собой могучие лошадиные туловища с блестящей, словно отполированной шерстью. Мускулистые ноги уверенно ступали по земле, а мощные копыта высекали искры из каменных плит. Верхняя же часть – торсы высоких, статных мужчин с горделиво поднятыми головами и проницательными взглядами. Их длинные волосы, заплетенные в косы или убранные в хвосты, развевались на ветру, подобно знаменам. Особенно выделялся один кентавр: волосы, ниспадавшие на крепкие плечи и спину, были абсолютно белыми. Говорил он отрывисто, но четко. Из этих обрывочных фраз я поняла, что Уротон Пошельон сжег принадлежащие им луга, и теперь кентавры требуют возмещения убытков.

А арахноссы…

Кажется, их и кентавров объединила общая ненависть к Уротону Пошельону. Вот только Максимус не желал мести, а… Хотел вернуть меня. В обмен на Темный лог.

Что все это значит?!

Я перестала понимать что-либо. Из всего выходило, что Уротон, поганец эдакий, решил присвоить Темный лог после того, как эти земли стали процветающими. Но гораздо хуже то, что Максимус на это соглашался. Не только он, но и другие арахноссы. Среди пришедших я, к собственному огромному удивлению, увидела даже Надин.

Гостей окружило такое количество вооруженной стражи, что казалось, будто их взяли в кольцо. Стражники в начищенных до блеска доспехах стояли плечом к плечу, их копья были направлены в сторону пришельцев, а щиты сомкнуты в единую неприступную стену. На их лицах читалась явная враждебность, смешанная с настороженностью.

Я вжалась в оконную раму, стараясь остаться незамеченной. Сердце колотилось где-то в горле, а мысли метались в голове, словно вспугнутые птицы. Что теперь будет? Как развернутся события?

Максимус, несмотря на явную угрозу, держался с королевским достоинством. Его многосекционные глаза внимательно сканировали каждого стражника, а передние лапы были расслабленно опущены вдоль тела. Ни арахноссы, ни кентавры не выказывали ни капли страха. Последние переступали с ноги на ногу, их копыта глухо стучали по камням, а руки крепко сжимали древка копий. Белый кентавр, тот самый предводитель, которого я заметила ранее, шагнул вперед, его голос прогремел, перекрывая шум:

– Мы. Пришли. Не как враги. Но как те. Кто требует. Справедливости! Мы ее получим. Даже если для придется…

Его слова оборвались, когда тяжелые ворота замка со скрипом начали открываться. Гостей нелюбезно «пригласили» внутрь.

Мне страшно было даже представить, во что могут вылиться дальнейшие события. Былую сонливость и усталость как рукой смахнуло. Возвращаться в свой мир в такой момент отпало всяческое желание. Ведь если я вдруг исчезну… Нет, нет, нет, об этом даже думать не стоит.

Часто дыша от нарастающего беспокойства, я засуетилась по комнате. Наскоро переоделась: благо, в гардеробной остались платья Парески. Расчесала волосы и поплескала в лицо водой. А когда подошла к зеркалу, заметила, как горят праведным огнем мои глаза. Я была готова действовать решительно. Максимус не должен отдавать Темный лог. Тем более за меня. Второй раз Уротон Пошельон не должен провести благородных и мудрых арахноссов. Но и сражения я не желала. Только не это…

После короткого и быстрого стука в спальню влетела служанка. На ее морщинистом лице была написана такая паника, что я невольно затаила дыхание.

– О, госпожа… – выдохнула она, облегченно вздыхая. – Как хорошо, что я вас нашла. Господин… Он срочно требует вас явиться в главный зал. Я была так рада тому, что вас освободят хоть ненадолго. Но вас не оказалось в темнице. В замке началась паника. Как вы… Как вам?..

– Не важно, – остановила я дальнейшие расспросы, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все дрожало от напряжения. – Что именно сказал Уротон?

– Он… он приказал немедленно привести вас в главный зал, – пролепетала женщина, нервно оправляя передник. – Говорит, что у него важные новости и ваше присутствие обязательно.

Я на мгновение замерла, обдумывая ситуацию. В главном зале сейчас, вероятно, находились и Максимус, и кентавры, и Уротон. Попасть туда – значит оказаться в самом эпицентре событий. Но разве у меня был выбор?

– Спасибо, – кивнула я, стараясь придать голосу твердость. – Я готова. Веди.

Служанка, заметно успокоившись, направилась к двери, постоянно оглядываясь через плечо, словно опасаясь преследования. Мы шли по запутанным коридорам замка, и с каждым шагом я все отчетливее слышала приглушенные голоса и звон металла.

Когда мы приблизились к главному залу, шум стал громче. Я услышала низкий голос Максимуса, перекрывающий остальные:

– Прасковья должна быть свободна и наделена выбором! Ты дашь ей все это, и мы откажемся от Темного лога. Покинем эти земли навсегда…

– Не слишком ли высокую цену ты платишь за распутницу? – рассмеялся в ответ Пошельон.

– Пареска бесценна! – резкий окрик Максимуса заставил Уротона примолкнуть. – Ради нее я и другие арахноссы готовы пожертвовать многим.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. Нет, не позволю этому случиться. Не дам Максимусу жертвовать землями ради моего спасения.

Служанка остановилась у массивных дверей, украшенных резными узорами.

– Госпожа, я должна предупредить вас… – начала она, но я уже не слушала.

Резко распахнув двери, шагнула в зал, где разворачивалась настоящая драма. Все взгляды обратились ко мне: настороженные глаза арахноссов, недоверчивые лица кентавров, торжествующая ухмылка Уротона и… безмерная любовь в глазах Максимуса.

Глава 51

Все замерли, наблюдая за моим появлением. Максимус сделал шаг вперед, его фиалковые глаза сейчас светились особым, теплым светом.

– Прасковья, – его голос прозвучал мягко, почти нежно, в отличие от той стальной твердости, с которой он говорил с Уротоном. – Я знаю о твоем желании вернуться домой. В свой мир…

Я замерла, не в силах поверить своим ушам. Как? Откуда он узнал?

Но, что самое главное, почему он говорит об этом так спокойно? Как будто признает не только мое право на возвращение. Но и тот факт, что я попаданка, признает и одобряет. Ни в его глазах, ни в поведении я не заметила ни капли враждебности, о которой была наслышана.

– Ты не должна страдать здесь, – продолжил Максимус, не сводя с меня взгляда. – Если твое сердце рвется домой, я не смею тебя держать.

Его слова пронзили меня насквозь.

– Максимус, я… – начала, едва ворочая языком от перенапряжения. – Ты все знаешь? Знаешь о том, что я пришла из другого мира, и не презираешь меня за это?

– Разве я могу? – он мягко улыбнулся и подал мне лапу, на которую я смогла опереться. – Богиня научила нас жить в мире с тем, кто сам хочет мира. Ты многим похожа на нее. Неудивительно, что именно с твоим появлением возродился и Темный лог, и наша магия. Ты принесла нам процветание, Прасковья и я… Я люблю тебя.

Уротон, до этого момента молча наблюдавший за нами, расхохотался. Наверняка хотел отпустить какое-то едкое замечание, но предводитель кентавров посмотрел на него так, что граф побледнел и вздрогнул.

А после беловолосый кентавр сделал то, чего я никак не ожидала. Он кивнул своему помощнику, и тот скинул со спины мешок, который вдруг зашевелился и издал протяжный стон. Стоило развязать горловину, как наружу сначала показалась взъерошенная пшеничного оттенка шевелюра. А после и весь Латилон. Парнишка, застуканный в спальне графини в первый день моего попадания в этот мир, сейчас выглядел еще более испуганным, чем тогда.

– Это он спалил луга кентавров и был пойман Килларом на месте преступления, – объявил Максимус, все еще поддерживая меня под руку.

– Испугавшись расплаты, этот парнишка рассказал много интересного, – добавил Киллар, тот самый светловолосый вожак кентавров. – Например, то, что поджог он совершил по указке графа Уротона Пошельона. А также оказывал ему иные услуги. Одно из самых гнусных преступлений – это то, что он скомпрометировал Пареску.

– Получается… – Я едва не задохнулась от возмущения, осознав весь масштаб происшествия. – Пареска не изменила графу.

– Нет, – подтвердил Киллар, бросив грозный взгляд на Уротона. Руки графа заметно дрожали, невзирая на то, что сейчас он был окружен стражей. – Пареску опоили снотворным, но не рассчитали дозу.

– Не только дозу, – обвинительно добавил Максимус. – Вы не учли того, граф, что тело вашей почившей супруги займет другая женщина. Та, которая сделает то, что не смогла Пареска. Темный лог всегда принадлежал ей. Граф Уротон Пошельон не мог им распоряжаться. Так же, как и не смел отправлять Прасковью в ссылку. Но за последнее я признателен ему. Ведь если бы не его решение, мы никогда не встретились.

Максимус посмотрел на меня таким взглядом, что у меня внутри словно разгорелось пламя.

– Это все не имеет значения! – внезапно объявил Уротон, трясущимися руками поправляя парик. – Если это не Пареска, то она не имеет никаких прав. Ни на Темный лог, ни на существование. По правилам Кундана мы должны избавиться от нее. Немедленно!

– Не тебе принимать решения за весь Кундан! – коротко оборвал его Киллар, угрожающе топнув копытом. – Мы сами чужаки в этом мире, а арахноссы не позволят и пальцем тронуть Прасковью. Встанут за нее всеми лапами. И мы их в этом поддержим. Так же, как ведьмы, оборотни, дриады и другие кунданцы, успевшие пообщаться с ней и проникнуться к ней глубочайшим уважением.

Эти слова несказанно разозлили Уротона.

Он буквально скрипел зубами, явно обдумывая, как парировать этот выпад. И при этом поглядывал на поскуливающего от страха Латилона:

– Надо было тебя прикончить!

Не обращая внимания на Уротона и его подельника, я переводила взгляд с Максимуса на Киллара, не в силах поверить в происходящее. Они вступились за меня. Приняли мою сторону. Сделали это совершенно искренне и безвозмездно.

– Прасковья, – Максимус обратился ко мне, и его голос дрогнул, выдавая глубину чувств. – Понимаю, ты наверняка скучаешь по дому. Но все же прошу тебя остаться. Здесь, в этом мире, ты не чужая. Ты – наша надежда, наше будущее. Ты принесла свет и процветание в Темный лог. Твоя магия, твоя доброта, твое сердце – все это необходимо нам. Но главное… – он опустился на колени, чем заставил всех присутствующих затаить дыхание, – Главное, что мое сердце принадлежит тебе. Я прошу тебя стать моей женой, Прасковья.

Его слова повисли в воздухе, словно драгоценные камни, искрящиеся в лучах солнца. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Максимус… – прошептала я, чувствуя, как слезы счастья наворачиваются на глаза. – Я… я не знаю, что сказать.

– Скажи «да», – мягко улыбнулся он... – И позволь нам вместе создать наше будущее.

В этот момент я поняла, что мое сердце уже давно сделало свой выбор. Что этот мир, со всеми его чудесами и опасностями, стал для меня таким же родным, как и мой собственный. И что любовь Максимуса – это дар, который я не могу отвергнуть.

– Да, – прошептала я, и в этот момент весь мир словно расцвел новыми красками. – Да, я согласна.

– Потрясающе! – объявил Уротон, трижды хлопнув в ладоши. – У меня уже есть для вас подарок. Уверяю, он вам понравился.

Из-за спины графа возникла Идиолетта де Монфор. Победоносно улыбнувшись, она продемонстрировала птичью клетку из металлических прутьев. Клетку, в которой сейчас сидела Дрим.

Глава 52

Сердце замерло, когда я увидела Дрим в этой проклятой клетке. Глаза наполнились слезами, а руки невольно сжались в кулаки. Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, и едва смогла сдержать крик отчаяния.

Уротон заметил мою реакцию и торжествующе улыбнулся. Его губы растянулись в злорадной усмешке, а в глазах заплясали дьявольские огоньки.

– Ах, вижу, эта мерзость тебе дорога, – протянул он, наслаждаясь моим смятением. – Что ж, у меня есть предложение. Я готов сохранить жизнь этой паучьей твари, но только при одном условии: все вы немедленно покинете мой замок. И забудьте о своих требованиях. Темный лог останется моим. Кстати, клетка замагичена. Открыть ее сможет только кто-то гораздо сильнее ее создателя. Но это невозможно. Создавший ее темный маг погиб, не оставив преемников.

Максимус дернулся вперед, его фиалковые глаза полыхнули гневом.

– Ты не посмеешь…

– О, еще как посмею! – перебил его Уротон. – Или хотите увидеть, как эта ваша тварь будет страдать?

Идиолетта тряхнула клетку, так, что бедная Дрим вздрогнула.

Я сжала зубы, чувствуя, как внутри закипает ярость. Но Дрим была мне бесконечно дорога. Я не могла допустить, чтобы с ней что-то случилось.

– Подождите, – произнесла, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я готова поговорить с вами наедине. Возможно, мы сможем найти другое решение.

Уротон прищурился, явно не ожидая такого предложения. Но затем его лицо расплылось в самодовольной улыбке.

– Что ж, хорошо. Служанка, проводите госпожу в мой кабинет. А вы, – он обвел взглядом собравшихся, – оставайтесь здесь и не делайте глупостей.

Максимус хотел было возразить, но я остановила его взглядом. Сейчас важно было спасти Дрим, а остальное можно было обсудить позже.

Когда мы с Уротоном остались его кабинете, он развалился в кресле и с насмешкой посмотрел на меня. Идиолетта с победоносным видом и клеткой в руке стояла за его спиной. Торжествующая улыбка не покидала ее полнощекого лица.

– Ну, что, дорогая, теперь вы видите, кто здесь хозяин положения? – его голос сочился ядом. Слово «дорогая» он произнес с издевкой. Не сказал, а будто выплюнул. – Тебе и твоим защитничкам придется согласиться на все. Кто бы мог подумать, что случайно выловленная мелкая пакость окажется такой ценной. Почему этот паук так важен, Пареска? Что он для тебя значит?

Я глубоко вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.

– Для меня важны все живые существа, – сказала, вскинув подбородок. – Но тебе этого не понять, Уротон. Отпусти малышку. Кентавры и арахноссы согласны на твои условия. Но мы должны убедиться, что Дрим в безопасности.

– Дрим?.. – насмешливо уточнил Уротон, заглядывая в клетку. – У этой пакости еще и имя есть? Что ж, тем проще будет представить ее питомцем. У Идиолетты прежде был попугай, но он сдох. Теперь его заменить эта странная тварь.

– Что?! – охнула я. По словам Уротона выходило, что отпускать Дрим он не намеревается. Но оставить ее в плену у Идиолетты – все равно, что подписать смертный приговор. Боюсь представить, как ужасно она обходилась со своим попугайчиком, раз он скончался. – Ты должен отпустить Дрим! Это условие сделки.

– Я обещал оставить ее в живых, – возразил он. – Твоя любимица будет у меня в заложниках. Будет цела до тех пор, пока кентавры и арахноссы держатся от меня подальше и ничего не требуют. Так-то вот, Пареска.

Дрим отчаянно тянулась ко мне тонкими лапками, ее маленькие глаза светились тревогой. Я с болью смотрела на нее, понимая, что жизнь в этой тесной клетке – медленная пытка для такого существа, как она. Малышка обладает магией, но сейчас не в силах помочь себе самой. Значит, это должна сделать я. Но как? Прежде магия срабатывала с помощью паутины. Но Дрим не плетет ее. Я – тем более. Хотя…

Я сделала вид, что глубоко задумалась. Запустила руки в волосы и выдернула несколько. Все это выглядело как крайняя степень отчаяния и проявление слабости.

Уротон поверил в это.

– Всегда знал, что ты сумасшедшая, Пареска! – объявил он, наблюдая за мной с победным прищуром. – Или как там тебя на самом деле зовут… Впрочем, неважно. Ты в очередной раз доказала, насколько слаба и беспомощна.

Кивнув, я скрутила свои волоски в тонкий жгутик. Протянула его Уротону:

– Это… мой прощальный дар. Пусть Дрим сохранит на память.

– Ты идиотка! – расхохотался Уротон. – Думаешь, этой пакости нужны твои волосы?

– Может быть, – ответила я с напускной неуверенностью. – Но это моя последняя просьба.

В тот момент, когда я поднесла петлю к клетке, произошло невероятное. Дрим, словно молния, метнулась к волоскам, и вдруг… они вспыхнули синим пламенем! Я едва успела отдернуть руку, когда магический огонь охватил прутья клетки.

Идиолетта с пронзительным визгом отпрянула, уронив «добычу».

Клетка с треском рассыпалась на мелкие осколки, а Дрим, воспользовавшись моментом, молниеносно выскочила наружу. Ее тело окутало синее сияние, и она, словно маленькая молния, метнулась ко мне.

Я инстинктивно отпрянула, но было поздно – Дрим вцепилась острыми жвалами в мою руку. Боль пронзила тело, но в тот же момент я почувствовала странное тепло, разливающееся по венам.