Текст книги "(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 37

Да как бы объяснить?..

Желательно так, чтобы не подставиться. Возможно ли это в принципе? Рассказать про Дрима и при этом не дать понять, что и он, и я прибыли из другого мира.

Задача не из простых, особенно учитывая обстоятельства.

Дело в том, что в Темном логе я не видела ни единого паучка. Настоящего паучка, я имею в виду, а не оборотня, превращающегося в гигантскую мохнатую тушку.

– Сама не представляю, откуда он такой особенный, – не соврала я. Дрим действительно не походил ни на пауков моего, ни этого мира. – Но чем-то я ему приглянулась. Вот он и поселился здесь. Со мной. И иногда у меня возникают подозрения… – Я глубоко задумалась, прежде чем озвучить сокровенные мысли. Точнее, подозрения. – Иногда мне кажется, что именно этот паучок связан с магией Богини.

Максимус задумчиво рассматривал Дрима. И тот позволял ему это, даже подставил мохнатое пузико, чтобы его почесали. Видимо, принял за своего.

– Очень похож на нас, – высказался Максимус. – Возможно, приходится дальним сородичем. Насчет магии – не чувствую ничего, что могло бы указать на ее наличие. Но Дрим очень красивый. Вернее, красивая.

– Да?.. – несказанно удивилась я. Продавец в зоомагазине уверял, что это самец. – То есть, Дрим… девочка?

– Безусловно, – согласился Максимус. – Только посмотри на эти длинные элегантные ноги, яркий окрас, расширенные у основания и зауженные к краю хелицеры. Определенно самочка. И я ей нравлюсь.

Паучишка действительно потерлась о щеку Максимуса и только что не замурлыкала, как удивительная кошка.

– Что ж, имя менять не будем, – заметила я, с улыбкой наблюдая за трогательной сценой знакомства. – А теперь, может быть, пообедаем?

Максимус с удовольствием согласился. Дрим тем более. Он… Вернее, она, всегда была готова перекусить. Особенно что-нибудь вкусненькое.

Когда я уже убирала со стола, а Максимус допивал вторую чашку травяного чая, пришли Гауф и Мирелла. Радостные, оживленно о чем-то болтающие, они не сразу заметили присутствие главы ковена в доме. А, заметив, слегка смутились.

– Добрый день, – первым поздоровался Гауф и учтиво поклонился.

Мирелла попыталась сделать что-то вроде книксена, но запуталась в двух ногах и едва не свалилась. Хорошо, что я успела ее поддержать. Полагаю, этот особый поклон девушка привыкла выполнять в паучьем образе, потому и не получилось.

– Бросьте, к чему эти условности и смущение, – улыбнулся Максимус и отсалютовал ребятам чашкой. – Я прекрасно осведомлен о том, что вы оба теперь ученики Прасковьи. И даже видел ваши результаты. Они поразительны. Опробовать на себе лечебную магию вязаных салфеток мне, к счастью, пока не пришлось. Но я верю, что все работает.

После этого заверения ребята окончательно отмерли и порозовели от довольства. Я усадила и их за стол, поставив перед каждым чашку горячего чая и бутерброды с вяленым мясом.

– Как хорошо, что вы все собрались здесь, – сообщила, осматривая присутствующих. – Думаю, на данный момент у нас достаточно изделий, чтобы впервые отправиться на рынок Кундана. Правда… Есть одна загвоздка.

– Что есть? – не понял Максимус.

Я чуть не ударила себя по лбу. Надо же, снова употребила словечко из своего мира. Хотя в этом тоже есть гвозди, только называются они забивалками, так что моя фразочка наверняка прозвучала дико для слуха арахноссов.

– Небольшие трудности, – поправила я себя. – Прежде всего, с перевозкой товара. Понадобится как минимум какая-нибудь повозка. И тяговое животное, которое сможет ее везти.

В Темном логе я ни разу не видела лошади. Крупные животные попадались в лесах, но они были дикими, неприрученными. На таких далеко не уедешь.

– Повозка будет! – объявил Максимус. – Я займусь этим лично. А что касается тяговой силы… Есть у меня кое-кто на примете.

И он пристально посмотрел на Гауфа.

– Конечно! – тут же подскочил парень и, радостно хлопнув себя по колену, добавил: – Зачем нам какие-то животные, если есть я, потомственный арахносс. В истинном обличье я гораздо сильнее и выносливее, чем в человеческом. Могу тащить груз, который вдесятеро превышает мой обычный вес. И бегать при этом!

Я задумчиво посмотрела на Дрим, которая уютно устроилась на плече Максимуса:

– Что ж, тогда остался совсем небольшой момент. Товары нужно во что-то упаковать. В противном случае они могут испортиться или испачкаться в дороге. Да и покупателям гораздо приятнее будет приобретать то, что выглядит более привлекательно. Нужно что-то прочное, но при этом легкое и изящное. Желательно то, что встречается только в Темном логе.

– Есть идея! – вдруг воскликнула Мирелла, а ее глаза заблестели от возбуждения. – Серебристая лиана! Ее листья очень прочные и при этом легкие, как перышко. Они не пропускают влагу и защищают содержимое от пыли. А еще они приятно пахнут свежестью!

– Отличное решение! – одобрила я. – А для перевязки и украшения можно использовать болотную вербу. Я совсем недавно прочла про нее. Ее тонкие стебли прекрасно подходят для создания лент и бантов.

Дрим, словно понимая важность момента, тихонько зашевелила лапками на плече Максимуса, привлекая к себе внимание.

– Кажется, даже наша маленькая помощница одобряет наши планы, – улыбнулся Максимус, поглаживая паучишку.

– Что ж, – подытожила я, – у нас много работы. Нужно распределить обязанности и приступить к подготовке.

Я старалась поддерживать боевой дух напарников, хотя сама заметно нервничала. Все потому, что не знала, как отреагируют другие жители Кундана на появление на рынке арахносцев. Не напугает ли их наша процессия? С одной стороны, учитывая существование драконов, ведьм и оборотней, никого из местных не удивить пауком. Но с другой…

Арахноссы слишком долго жили обособленно. Не показывались другим и к себе не подпускали. За это время само их существование обросло легендами и домыслами.

Что ж, настало время развеять все опасения.

Кому как не мне, практически победившей собственную арахнофобию, сделать это!

Глава 38

Когда к отбытию все было готово, объявилась Надин. Надменно осмотрев телегу и запряженного в нее Гауфа, арахносска недовольно буркнула:

– Дожили… Представителей древнего рода запрягают в повозки, как вьючных животных. Что будет дальше, Пареска? Если не выгорит с продажей вязаных изделий, научишь нас прыгать под твою дудку и станешь выступать с бродячим цирком? Так и представляю вывеску: «Только сегодня, гигантские пауки покорены…»

– Достаточно! – оборвала я ее грубую речь. – Кто сейчас действительно унижает честь и достоинство арахноссов, так это ты. Нет ничего предосудительного в том, что Гауф решил везти повозку. Глава ковена одобрил это решение. К тому же, да будет тебе известно, красный дракон, он же хранитель всего Кундана, совершенно спокойно носит на себе повозку, в которой катает жену на рынок и обратно. Вместе с купленными продуктами и даже мебелью. И при этом никто не считает, что он уронил свое достоинство. Скорее наоборот.

Мое заявление заставило Надин скиснуть, как молоко под летним солнцем. Ее надменное выражение лица сменилось на раздраженное, а в глазах уже не было той уверенности.

– Да что ты знаешь об этом, Пареска? – пробурчала она, но уже без прежнего задора. – Мы, арахноссы, всегда держались особняком. Считалось, что нам не пристало заниматься такой работой.

– Времена меняются, Надин, – спокойно ответила я, поправляя упряжь на Гауфе. – И если вы хотите выжить, придется адаптироваться. Или ты предлагаешь всегда жить в пещерах среди болот и питаться только тем, что сможете поймать?

Мирелла кивнула, поддерживая меня:

– Все верно Прасковья говорит. Мы не прогибаемся и не унижаемся, а просто хотим занять достойное место среди других обитателей Кундана.

– Хотим не выживать, а жить, – добавил Гауф. Человеческая речь в паучьем обличье давалась ему с трудом, и все же он не преминул высказаться. – Хотим обеспечить достойное будущее нашим потомкам. Это достойная цель.

– Максимус считает так же, – добавила Мирелла, вскинув голову.

При упоминании о главе ковена Надин утратила остатки спеси. Но и не подумала покинуть территорию. Вместо этого она уселась в повозке, точно королева, и при этом примяла товар.

– Слезь немедленно! – накинулась на нее Мирелла. – Помнешь товар и изорвешь упаковку!

Надин спрыгнула с повозки и прямо в воздухе обернулась паучихой. На землю она опустилась уже на все восемь ног, а человеческое платье, порванное на куски, осело рядом жалким тряпьем. Но, что хуже всего, Мирелла поступила так же. Две паучихи сцепились в яростной схватке, сверкая клыками и размахивая лапами. Их восемь ног переплелись в клубок, а хитиновые панцири зловеще поскрипывали при каждом движении. Вокруг них в воздухе кружили обрывки ткани, словно призрачные бабочки.

Мирелла уступала Надин в размерах, зато превосходила в ловкости.

Гауф, наблюдавший за дракой, хотел вмешаться, но телега мешала.

– Девы, может, хватит?! – взревел он. – У нас и так времени в обрез!

Но разъяренные арахносски его не слышали. Они продолжали бороться, не замечая ничего вокруг. Их челюсти клацали в опасной близости друг от друга, а ядовитые клыки угрожающе блестели.

Я бросилась к ним, пытаясь разнять:

– Остановитесь немедленно! Вы же друг друга покалечите!

Но мои попытки оказались тщетными: разъяренные паучихи не желали меня слушать. Тогда я схватила первое, что попалось под руку – ведро с водой – и выплеснула его на дерущихся.

Холодная вода привела их в чувство. Обе арахносски замерли, а затем медленно отпрянули друг от друга, отряхиваясь и шипя. Их глаза все еще горели гневом, но пыл заметно поутих.

– Вы что творите? – строго спросила я, при этом совершенно забыв об арахнофобии. Отчитывала огромных паучих, как неразумных девчонок, коими они, собственно, и являлись. – Хотите, чтобы весь Темный лог узнал о вашей потасовке? Загубите мероприятие на корню. То, к чему мы так долго готовились…

Мирелла первой опомнилась и приняла человеческий облик:

– Прости, Прасковья. Просто… просто не смогла стерпеть. Мы столько сил и надежд вложили в это, а она…

Мирелла кивнула в сторону Надин. Та насупилась. Но тоже приняла человеческий облик, заставив Гауфа смущенно отвернуться. Все дело в том, что обе девицы стояли теперь в чем мать родила, и прикрывались лишь руками и длинными волосами. То, во что превратились их человеческие одежды, восстановлению не подлежало.

– Значит, так, – объявила я. – Сейчас принесу вам новую одежду, но не вздумайте и ее превратить в лохмотья. У меня не так много платьев, чтобы разбрасываться ими. И вот еще что: если хотите помочь ковену, постарайтесь избегать дальнейших конфликтов. Особенно это касается тебя, Надин. Ты можешь не ездить с нами на рынок, если торговля с другими жителями Кундана претит твоим принципам.

Вообще-то я была бы только рада, если бы Надин отказалась от поездки. От этой арахносски только и жди неприятностей – в чем я уже не раз убеждалась.

– Не могу!.. – буркнула она, глядя в пол. – Я пообещала Максимусу помочь вам.

Да уж, помогла, ничего не скажешь.

– Хорошо, – выдохнула я. – Идите обе за мной.

В доме я выдала девушкам нижнее белье и платья. Не глядя друг на друга, Надин и Мирелла медленно оделись. Все это время за ними наблюдала Дрим, выглядывая из-под шкафа. Любопытство – одно из ее ярких качеств. Но, впрочем, не настолько ярких, чтобы отправиться с нами на рынок. Это мероприятие Дрим решила пропустить, и осталась в доме за старшую.

Мы же тронулись в путь, как только солнце поднялось достаточно высоко, чтобы осветить все уголки Темного лога.

Телега мягко покачивалась на ухабах, а Гауф уверенно шагал вперед, словно забыв о недавнем конфликте. Надин и Мирелла сидели на краю повозки, сохраняя ледяное молчание, но уже без прежних враждебных взглядов.

Я устроилась посередине, держа в руках список товаров и искренне надеясь, что удастся получить хоть какую-то выручку и при этом не поссориться вновь.

Глава 39

Дорога вилась между вековых деревьев Темного лога, чьи кроны сплетались над головой, создавая мрачные своды. Солнечные лучи едва пробивались сквозь густую листву, отбрасывая причудливые тени на пыльную тропу. Гауф размеренно шагал вперед, его восемь ног уверенно ступали по неровной почве.

Постепенно лес начал редеть. Просветы между деревьями становились все шире, и вскоре мы выехали на открытое пространство. Дорога выровнялась, превратившись в хорошо наезженный тракт, ведущий к рыночной площади.

По пути нам то и дело встречались другие торговцы. Вот прогрохотала телега, запряженная парой крепких гномов в кожаных фартуках. Они везли на рынок горшки и котлы собственного изготовления. При виде нас гномы переглянулись, и один из них, с длинной седой бородой, торопливо осенил себя каким-то знаком, поспешив увести свою повозку в сторону.

Чуть позже мы обогнали ведьму в остроконечной шляпе. Ее черная кобыла нервно прядала ушами, а сама колдунья, заметив Гауфа, так резко натянула поводья, что едва не вылетела из седла. Ее морщинистое лицо исказила гримаса удивления, помноженного на испуг, и она поспешила свернуть на боковую тропинку.

Надин, заметив реакцию прохожих, не смогла сдержать ехидную усмешку:

– Видали? Даже ведьмы нас боятся!

Из ее уст прозвучало как будто с гордостью. Произведенный на других жителей Кундана эффект явно восхитил Надин.

А меня заставил задуматься: таким ли уж хорошим решением было впрячь Гауфа в повозку. Быть может, стоило раздобыть лошадь?

Хотя-я-я-я…

Дело ведь вовсе не в том, как мы прибудем на рынок. А в том, что мы на него прибудем. И не для того, чтобы постоять в сторонке.

Мирелла лишь вздохнула:

– Они просто не понимают. Со временем привыкнут. Надеюсь…

Я промолчала, продолжая наблюдать за дорогой и размышлять. Хотелось верить, что Мирелла права. В конце концов, даже я, со своей арахнофобией, прикипела к арахносам. Так почему бы населению Кундана не принять их если не с распростертыми объятиями, то, по крайней мере, без явной опаски.

Вскоре впереди показались первые торговые ряды, и я почувствовала, как внутри разливается волнение. Сегодня был важный день не только для нашего бизнеса, но и для всего ковена арахноссов.

– Приехали, – объявила я, останавливая телегу. – Пора приступать к делу. И помните: сегодня мы – одна команда.

Кунданский рынок представлял собой удивительное зрелище, где переплетались магия и торговля. Это было место, где каждый уголок таил в себе чудо, а за каждым прилавком скрывалась своя история. От простых повседневных товаров до редких магических артефактов: здесь можно было найти все, о чем только можно мечтать.

Разнообразие рас создавало особую атмосферу. Каждая община предпочитала держаться обособленно, формируя собственные торговые кварталы. Лабиринты прилавков и палаток образовывали целые районы, где можно было заблудиться, если не знать тайных троп. При этом каждый торговец стремился привлечь внимание, создавая яркие и запоминающиеся витрины. Магические вывески мерцали всеми цветами радуги, а прилавки искрились от необычных товаров.

Мы решили не лезть на рожон и пристроиться не в центре, а на окраине, избрав для своих товаров зеленую поляну, окруженную с двух сторон громадными дубами. Они-то и выполнили для нас роль прилавков. На крепких кряжистых ветвях мы развесили часть салфеток и шалей. Остальное выложили на складной стол, который захватили с собой.

– Улыбайтесь, – попросила я. – Проявляйте дружелюбие.

Место было не слишком оживленным, но даже здесь проходили люди, гномы, ведьмы и оборотни. Однажды я даже увидела кентавра.

Нижняя, животная часть его тела, как и длинные волосы, ниспадавшие на крепкие плечи и спину, были абсолютно белыми. Голубые глаза поражали мудростью и глубиной. Глянув на меня, он удивленно изогнул густую, красиво надломленную бровь. А после ускакал по своим делам.

Над нами пролетел красный дракон. Заметил. Вернулся. Совершил круг почета, и я успела увидеть восседающую на его спине рыжеволосую девушку. Она приветливо помахала мне и подмигнула, после чего дракон взмыл ввысь и исчез в розовых облаках.

– Надеюсь, это хороший знак, – воодушевилась я.

Привлечь внимание нам удалось. А вот продать товар – пока нет. Любопытные зеваки проходили мимо, но не спешили подходить к прилавку. На товары смотрели издалека. Откровенно любовались. Но на большее не решались.

– Подходите, не стесняйтесь! – предложила я высокому мужчине с характерными чертами оборотня.

Его глаза отливали янтарным светом, а в уголках рта проглядывали слегка удлиненные клыки. Густые каштановые волосы были собраны в небрежный хвост, а на мощной шее поблескивал серебряный медальон с изображением волка.

Мужчина остановился перед нашим прилавком, с интересом разглядывая кружевные изделия. Его нос слегка подрагивал – оборотни обладали острым обонянием, и сейчас он, вероятно, пытался уловить аромат магии, исходящий от наших товаров.

Осторожно, почти благоговейно, мужчина провел пальцами по краю белоснежной шали.

– Какая тонкая работа, – проговорил он низким, бархатистым голосом. – Моя жена будет в восторге. У нее скоро день рождения, и я ищу что-то особенное.

Оборотень улыбнулся, и в его улыбке не было угрозы – только искренний интерес.

В то время, пока он рассматривал товары на прилавке, его сынок – шустрый и ловкий, как обезьянка, решил вскарабкаться на дуб, и теперь свисал с толстой ветки, довольно улыбаясь и демонстрируя маленькие, но клычки.

– Это не просто шаль, но еще и волшебная вещица, – заметила Мирелла, демонстрируя изделие оборотню. – Каждая сплетена с особой магией, которая сохраняет тепло в холод и прохладу в жару.

– Магия, говорите? – искренне восхитился покупатель. – Это замечательно. Моя супруга обожает все необычное. А можно узнать, кто создал эти прекрасные вещи?

– Мы! – оттолкнув Миреллу плечом, вперед выступила Надин. И не придумала ничего лучше, чем частично обратиться. – Арахноссы!

Старший оборотень застыл в изумлении. А младший, его сынок, резко дернулся от испуга. Его маленькие лапки предательски заскользили. Издав пронзительный визг, волчонок полетел вниз. Его отец машинально рванулся к сыну, но было уже поздно. Малыш ударился о землю, неловко подвернув лапку. Из его рта вылетел маленький белый зубик, сверкнув на солнце, словно жемчужина.

Глава 40

– Тиша! – вскрикнул отец-оборотень, мгновенно оказавшись рядом с ребенком. – Тиша, ты цел?

Малыш захныкал, потирая ушибленное колено. Его мордочка исказилась от боли, а на месте выбитого клычка появилась маленькая капелька крови.

– О, боже, – прошептала я, чувствуя, как сердце уходит в пятки. – Давайте, я посмотрю его рану.

Надин, осознав, что натворила своим необдуманным поступком, побледнела:

– Я… я не хотела…

Она обернулась девушкой и, схватив из телеги покрывало, завернулась в него. В глазах девицы читались сожаление и страх. Если уж рассуждать здраво, то оборотни в некотором роде ближайшие сородичи арахносов. Я читала об этом на досуге. Не удивительно, что именно оборотни первыми решили приблизиться к паукам и их товарам. Но Надин не только отпугнула потенциального покупателя, но еще и испугала его сына. А это грозит огромным скандалом. Нас могли не просто выставить с рынка. Но и предъявить обвинения. Серьезные, между прочим.

К тому же, мальчика очень жалко. Он всего лишь любознательный малыш, и явно оказался не готов к такому повороту событий. Отец поднял его на руки. Малыш тут же перестал плакать, но на нас посматривал с опаской. Особенно на Надин.

– Все в порядке, маленький, – успокаивал оборотень сынишку. – Они не хотели тебя испугать. Так ведь?

– Конечно, нет, – принялась оправдываться Надин. – Это была… случайность. Простите меня.

– Вы простите, – снисходительно кивнул оборотень. – Я должен был лучше следить за сыном и не допустить его падения. Хотя… Этот зуб давно ныл и доставлял Тише неудобства. Вырвать не давался. Вы нам помогли. В некотором смысле. А Тиша… Иногда он бывает слишком непоседливым.

– Как все дети, – улыбнулась я. Взяв с прилавка салфетку, я продемонстрировала ее оборотню. – Эта вещица обладает уникальной способностью в мгновение снимать боль и заживлять раны, не оставляя следа. Вы позволите?

Оборотень колебался всего мгновение, а затем принял салфетку.

– Спасибо, – коротко бросил он, обрабатывая сначала десну сына, а потом ушибленную коленку. – Надо же, действует.

Последнее было сказано с удивлением, граничащим с восторгом. Оборотень долго рассматривал вещицу. А потом пожелал немедленно купить десяток таких. Про запас.

– Зная моего сына, это чудодейственное средство нам не раз пригодится, – объявил он.

Его первоначальное расположение к нам нисколько не потухло, несмотря на происшествие. Он купил и шаль для жены, и салфетки, и не забыл поблагодарить. А мы сделали ему хорошую скидку за крупную покупку и пожелали удачи.

Разумеется, все произошедшее не осталось без внимания других покупателей. Особенно их заинтересовали заживляющие салфетки, действие которых было только что продемонстрировано наглядно. Ведьма, сообщившая, что во время прогулок по лесу часто получает царапины и колется крапивой, взяла пять штук. Три забрали гномы-каменщики. Еще пяток перетек в руки молоденькой целительницы, которая заявила, что такие салфетки значительно облегчат ее работу в городской лечебнице.

К полудню наша торговая точка буквально расцвела от внимания посетителей. Слухи о чудодейственных салфетках разлетелись по рынку со скоростью лесного пожара. Покупатели толпились у прилавка, расспрашивая о свойствах товара и пытаясь разглядеть, как именно работает это удивительное средство.

Надин, окончательно придя в себя после утреннего конфуза, теперь с энтузиазмом рассказывала о преимуществах наших товаров. Природное обаяние Миреллы и Гауфа тоже делали свое дело – к концу дня им удалось обзавестись несколькими постоянными клиентами.

Я же занималась подсчетами и упаковкой заказов, время от времени поглядывая на растущую стопку монет. Все вышло даже лучше, чем мы ожидали. За последние экземпляры салфеток покупатели едва не подрались. Да и шали раскупили все до единой.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, уставшие, но довольные, мы начали сворачивать торговлю. Глядя на увесистый мешочек золота, я не могла не улыбнуться.

Перед возвращением домой мы забежали в палатки и часть выручки потратили на новую посуду, ткани, свечи, предметы сельского хозяйства – словом, на все то, что прежде было так трудно достать арахноссам.

Но главным приобретением стал ткацкий станок для изготовления половиков и ковриков. И это, пожалуй, наше самое выгодное приобретение. Как-то Мирелла заметила, что у многих арахносов паутина выходит слишком плотной и жесткой. Из нее невозможно вязать салфетки или шали. Но вот ковры и половики – очень даже.

По дороге домой мы обсуждали планы на будущее. Новый ткацкий станок обещал открыть перед нами широкие перспективы. Мы могли бы создать целую линейку ковровых изделий – от небольших прикроватных ковриков до роскошных настенных панно.

– А еще можно попробовать экспериментировать с цветом паутины, – предложила я. – Я купила у ведьм несколько образцов натуральной краски.

– Ты просто чудо! – объявила Мирелла.

– Мы тебе так обязаны, Прасковья, – добавил Гауф.

Он сменил ипостась и вновь впрягся в телегу. Но на обратном пути от него, огромного паука, уже не шарахались ни припозднившиеся покупатели, ни торговцы. Напротив, многие приветственно кивали, как хорошим знакомым.

– Мы сделали это вместе, – объявила я. – Из нас получилась отличная команда. И это только начало.

Вечерний лес встречал нас прохладой и тишиной. Чем дальше мы отъезжали от шумного рынка, тем гуще становились деревья. Лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь густую листву, создавая причудливую игру света и тени на земле.

Гауф уверенно тянул телегу, его мощные ноги мерно ступали по тропинке. Мирелла и Надин сидели рядом со мной, погруженные в разговор о новых товарах. Но постепенно даже их голоса стали тише – лес словно поглощал все звуки, окутывая нас своей таинственной тишиной.

Внезапно тишину разорвал резкий шорох в кустах справа от дороги. Все замерли. Потом послышалось приглушённое рычание, а следом – хруст веток.

– Стойте, – тихо произнесла я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. – Кажется, у нас гости.

Гауф мгновенно насторожился, его тело напряглось.

– Кто здесь? – громко спросил он, медленно оборачиваясь к кустам.

В ответ раздался еще один шорох, теперь уже ближе. Из-за деревьев показались не то гигантские рога, не то грозное оружие, напоминающее когтистый ухват.

– Неужели грабители?.. – предположила я

Сердце забилось чаще. Мы были слишком далеко от рынка, помощь могла не успеть. А в телеге – весь наш сегодняшний заработок, наши надежды на будущее.

– Выходи, кто бы ты ни был! – голос Гауфа звучал твердо, но я заметила, как напряглись его мышцы.