Текст книги "(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 45

Потребовалось несколько часов, чтобы сложить воедино разрозненные фрагменты информации. Постепенно начала вырисовываться картина: существует единственный шанс вернуться домой – ровно через год оказаться в том месте, где произошло первое пересечение миров.

Закрыв книгу, я осознала, почему Дрим всеми силами пыталась мне помешать. Она не желает отпускать меня.

А хочу ли я сама этого?

Мной овладели противоречивые чувства. С одной стороны, я прикипела к Темному логу и его обитателям. Но с другой – для них я все еще чужачка. Пришелица из другого мира. Та, кого здесь быть не должно. Я бы хотела остаться, но не собиралась всю оставшуюся жизнь пребывать во лжи. Не хотела обманывать арахноссов. Особенно Максимуса.

Вспомнив о нем, подавила горестный вздох.

До «часа, когда сойдутся звезды» осталось чуть больше месяца. Удивительно, как быстро пробежало время. Я так увлеклась вязанием, обучением и торговлей, что совершенно позабыла о главном. О том, что в Темном логе я в ссылке. И год скоро заканчивается. Уротон Пошельон должен будет принять решение: вернуть меня или оставить. Если он, конечно, вообще помнит о моем существовании.

Я, признаться, совершенно забыла о Пошельоне.

Арахноссам я помогала не по его указке, а потому, что искренне переживала за судьбу Темного лога и его обитателей. Даже если мне придется уйти, хочется оставить после себя что-то хорошее. Что-то, что будет жить и после моего ухода. Ремесло, которому я научила арахноссов, мастерская, ставшая домом для многих, дружба, связавшая нас крепче любых уз.

В последнее время я все чаще ловила себя на мысли, что не хочу возвращаться. Здесь я нашла призвание, здесь встретила людей – и нелюдей – которые стали мне дороги. Но разве можно остаться, зная, что ты обманываешь их? Что ты скрываешь правду о своем происхождении, о своей миссии, о том, что можешь в любой момент исчезнуть?

Дрим, словно почувствовав мои терзания, забралась на плечо и тихонько потерлась о мою шею мохнатым боком. Она понимала больше, чем казалось. Знала о моей тайне, хранила ее, оберегала. Может, именно поэтому пыталась помешать мне прочесть ту книгу? Боялась потерять меня так же, как я боялась потерять этот мир.

– Спасибо тебе, девочка, – впервые в жизни я поблагодарила Дрим. – Спасибо, что показала мне этот мир. Здесь твой дом, а я… Мне…

Мне не хватало слов, чтобы высказать то, что чувствую. На глаза невольно навернулись слезы. Стоило прикрыть веки, как перед мысленным взором возник образ Максимуса. Его взгляд, его слова, его помощь – все говорило о том, что между нами что-то есть. Что-то большее, чем просто дружба. Но он обручен с Надин, а я замужем за другим. Не я, но…

– Хватит распускать нюни! – обругала я себя.

Решительным жестом смахнула слезы с ресниц и глубоко вздохнула, успокаиваясь. Не стоит думать о возвращении сейчас. Впереди еще целый месяц. Месяц, чтобы завершить все дела, обучить новых учеников, подготовить мастерскую к продолжению работы без меня. Месяц, чтобы принять окончательное решение.

Я занялась работой, на время позабыв и о книге, и о неудаче с коврами. В конце концов, не все же всегда должно получаться идеально. Причину, по которой ковры действовали таким странным образом, мы так и не нашли. Ничего не оставалось, как списать все на блуждающую магию Богини. Ту, что порой действует не так, как нужно. Или так, как нужно, но не сразу.

Последнее я осознала в тот день, когда возле крыльца моего дома остановилась роскошная карета. Отполированные до блеска бока сияли в лучах полуденного солнца, а позолоченный герб на дверцах переливался всеми оттенками золота. Резные узоры, украшавшие экипаж, казались произведением искусства, а упряжь лошадей была инкрустирована драгоценными камнями.

Лакей в ливрее насыщенного бордового цвета с золотым галуном поспешно выскочил вперед, откинул подножку и с поклоном распахнул дверцу кареты. Из нее неторопливо выбрался пожилой мужчина. Его осанка, манеры и одежда безошибочно выдавали в нем представителя высшего общества. На старике был изысканный костюм из тончайшего сукна, украшенный искусной вышивкой. Седые волосы аккуратно уложены, а на пальце поблескивал массивный перстень с гербом, повторяющим тот, что был на карете.

– Гляди-ка, – прошептала Мирелла, не отрываясь от окна, – это же он! Тот самый старик, что купил последний ковер!

И, правда, это был он, но до чего же изменился его облик! Тощий болезненный человек, которого я помнила, словно преобразился. Его фигура заметно округлилась, щеки налились здоровым румянцем, а в глазах появился живой блеск. Казалось, будто сама жизнь вернулась к этому человеку.

Лакей почтительно поддерживал пожилого господина под локоть, но тот лишь отмахнулся:

– Не стоит, любезный. Я вполне способен передвигаться самостоятельно.

Его голос звучал твердо и уверенно, совсем не так, как в нашу первую встречу. Старик медленно направился к дому, и каждый его шаг был полон достоинства и силы, которых раньше явно не хватало.

– Вот это да… – выдохнула я, не веря своим глазам. – Что бы ни привело этого вельможу в Темный лог, оно определенно имеет для него огромное значение. Как думаешь, он пришел вернуть ковер? Решил сделать это лично?

Мирелла пожала плечами, рассматривая спешащего к нам гостя:

– Что бы ни случилось с этим стариком, оно определенно пошло ему на пользу.

Глава 46

Неожиданный гость неторопливо поднялся по ступеням и, оказавшись на пороге, учтиво поклонился:

– Позвольте представиться, госпожа. Граф Эмерик де Лаваль к вашим услугам. Я прибыл с визитом вежливости и, возможно, с небольшим деловым предложением.

Его манеры были безупречны, а голос был таким же уверенным, как и походка. Я пригласила гостя в дом, где Мирелла уже хлопотала с чаем. Граф принял приглашение с благодарностью, и вскоре мы расположились в гостиной.

– Должен признаться, – начал он, отпив глоток ароматного напитка, – ваш товар превзошел все мои ожидания. Я бы хотел обсудить возможность приобретения дополнительных экземпляров.

Я колебалась, но затем решила быть откровенной:

– Граф, прежде чем мы перейдем к сделке, позвольте задать вопрос. Зачем вам эти ковры? Для чего? Понимаете… у других владельцев были замечены странные реакции…

Граф улыбнулся, словно ожидал этого вопроса:

– Ах, вы об этом? Видите ли, много лет я страдаю от тяжелого желудочного недуга. Лучшие врачи и маги оказались бессильны. Они буквально махнули на меня рукой, сказав, что мне не прожить и месяца. Но однажды, во время очередного приступа, я упал на купленный у вас ковер и потерял сознание. Зато проснулся я с удивительным ощущением легкости. Словно что-то покинуло мое тело. Скверна вышла. Впервые за долгое время я смог плотно позавтракать и даже совершил небольшую прогулку по поместью. На дневной сон я, разумеется, снова лег на ковер. И ни разу не пожалел об этом.

– Какие ощущения вы испытывали? – поинтересовалась я, вспомнив рассказы других владельцев. – Во время соприкосновения с ковром?

– Поначалу легкое покалывание, словно тысячи иголочек пробегают по коже. Но это быстро проходит, сменяясь приятным теплом. Поверьте, госпожа, эти ковры – настоящее чудо. Они очищают организм от скверны, возвращают силы и даже молодость.

Я задумалась на мгновение, а затем приняла решение:

– Хорошо, граф. Я готова отдать вам все девять оставшихся ковров. Бесплатно. Но у меня есть условие – расскажите об их действии знакомым.

Граф с энтузиазмом согласился и даже предложил хороший аванс за новые, последующие изделия. Кажется, граф решил устлать нашими коврами все поместье. Когда он ушел, я наконец позволила себе улыбнуться.

– Стоило ли отдавать ковры бесплатно? – засомневалась Мирелла, когда граф покинул дом. – Ему ничего не стоило заплатить за них. Ты же видела его карету. И его одежду…

– Именно, – согласилась я, подмигнув. – Эмерик де Лаваль – не простой покупатель. Он не из тех, кто часто посещает рынки. Нам несказанно повезло, что его заинтересовали наши ковры. Понимаешь ли, Мирелла, круг общения графа – как раз то, что нам не хватало. Его влияние может открыть перед нами совершенно новые горизонты.

Мирелла на мгновение задумалась, а потом ее глаза загорелись пониманием:

– Ты хочешь сказать, что через графа мы сможем выйти на знатных господ? Они ведь не станут покупать товары с обычного рынка, но если их порекомендует кто-то из своего круга…

– Именно так! – подтвердила я. – К тому же, теперь у нас есть подтверждение того, что ковры действительно работают. Мы можем начать создавать их в большем количестве, но уже с полным пониманием процесса.

Мирелла воодушевленно закивала:

– А еще можно будет добавить разные варианты! Например, сделать маленькие коврики для конкретных частей тела или специальные покрытия для кроватей…

– Отличная идея! – поддержала я.

Мы с Миреллой убрали со стола и занялись работой. Других учеников сегодня не ожидалось, так что мы могли наговориться всласть. И даже обсудить то, что никогда не сказали бы вслух при посторонних.

– Знаешь, когда я смотрю на вас с Максимусом, мне кажется, что вы – идеальная пара, – призналась Мирелла как бы между делом. Бросила на меня быстрый взгляд и добавила: – Да, я знаю, что ты жена графа Уротона Пошельона. Он поступил с тобой слишком жестоко. Уверена, он обходился с тобой плохо, раз ты… Раз у тебя…

Мирелла осеклась и закусила губу, как будто запрещая себе говорить. Но я поняла, к чему она клонит.

– Все арахноссы знают, по какой причине Уротон отправил меня в ссылку? – уточнила я, стремясь, чтобы голос звучал ровно и не выдал волнения.

Мирелла покосилась на меня виновато:

– Прости, не надо было тебе это говорить. Иногда я бываю слишком несдержанной, но… Да, мы знаем. Когда глава ковена получил от Уротона письмо, он зачитал его вслух. Тогда… Тогда ни он, ни мы не знали тебя настоящую. Мы ждали эгоистичную, избалованную особу. А ты оказалась совсем другой. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что муж тебя оговорил.

Хотела бы я сказать, что это так, но не могла.

Настоящая Пареска, вероятно, действительно изменила мужу. До того, как я оказалась в ее теле. Но именно мне теперь приходится расхлебывать заваренную ей кашу.

– Ну, оступилась раз, не беда, – попыталась утешить меня Мирелла. – Просто был не тот мужчина. Я бы и сама изменила этому Уротону. Я видела его однажды и издалека, но испытала острую неприязнь.

– Спасибо тебе, Мирелла, – выдохнула я, с трудом улыбнувшись. – За поддержку и за то, что ты не осуждаешь меня. Но на самом деле все не так просто… Я…

– Ты до сих пор любишь того парня? – предположила она.

– Какого?.. – искренне изумилась я. А, поняв, что речь идет о любовнике Парески, отрицательно качнула головой. Я этого Латилона совсем не знаю. Даже имя его вспомнила с трудом. Но могу ли я сказать правду? Посвятить подругу в свою тайну – значит, сделать ее своей соучастницей. Для меня такое недопустимо. Мирелла не должна пострадать из-за чужих грехов и ошибок. Достаточно того, что страдаю я. – Поверь, Максимусу лучше со мной не связываться. Он будет презирать меня, когда… Если узнает все.

Невольно на глаза навернулись слезы. Я смахнула их кончиками пальцев, а когда посмотрела на Миреллу, заметила, что она затаила дыхание:

– Значит, ты вернешься к нему? К Уротону Пошельону…

– Возможно, так будет правильно.

Кто бы знал, как горько и обидно произносить эти слова. У меня буквально все внутри перевернулось.

– Не делай этого, прошу, – взмолилась Мирелла. – Останься здесь, в Темном логе. Останься с нами.

Ответить я не успела. Все потому, что различила движение возле раскрытого окна. Даже не услышала, а как будто уловила шестым чувством. Но когда посмотрела в ту строну, заметила удаляющуюся фигуру Максимуса.

Глава 47

Что именно он услышал?

А, главное, какие выводы сделал?

Эти вопросы не давали мне покоя все следующие дни. Между мной и Максимусом как будто возникла невидимая стена. Он не сторонился меня открыто. Все так же помогал с продуктами и торговлей, участвовал во всем, что касалось Темного лога. Но ко мне относился иначе. Из уникальных фиалковых глаз исчез блеск. Все чаще высокий лоб главы ковена перечеркивали хмурые складки. Максимус вновь стал неразговорчивым и мрачным. Каждый раз, замечая это, я ловила себя на мысли, что хочу признаться. Хочу рассказать ему все.

Но каждый раз что-то меня останавливало.

Быть может, ему лучше влюбиться в чужую жену, чем в пришелицу из другого мира. По крайней мере, так у него будет меньше причин для ненависти. К тому же, надолго оставаться супругой Уротона Пошельона я не планировала. Конечно, можно подать прошение о разводе. Быть может, уехать подальше от замка и открыть свое дело. Вот только мир этот мне не мил без Максимуса. Без Темного лога. Без друзей, которых я здесь обрела. Да и жить всю жизнь, притворяясь кем-то другим…

Нет, это не по мне.

Все чаще я задумывалась о том, чтобы действительно вернуться в прежний мир. Дожить положенные мне годы. Дожить их самой собой, бережно храня в памяти Темный лог и его обитателей.

Максимус…

Что ж, у него есть невеста. Надин соответствует ему по статусу и строению. Оба они арахноссы. Не то, что я, простая человечка. Спустя какое-то время Надин и Максимус забудут обо мне. Обзаведутся большим хозяйством и паучатами. А я…

Больше не нужна Темному логу.

Я осознала это, в последний раз прогуливаясь по улочкам и священной роще. Дрим, моя маленькая помощница и подруга, восседала у меня на плече. Мы остановились у подножия статуи – той, что изображала Богиню. Теперь у ее ног лежало много щедрых даров. Я добавила к ним букетик полевых ромашек, несколько спелых слив и яблоко. Земля Темного лога стала вновь плодоносить. В леса вернулась дичь, в озера – рыба. Арахноссы наладили торговые связи со всем Кунданом.

– И все это благодаря тебе, пушистая проказница, – улыбнулась я, ссаживая Дрим с плеча. – Да-да, не смотри на меня так, как будто не понимаешь, о чем речь. Сначала я сомневалась, но… Именно в тебе, Дрим, сосредоточено наследие Богини. А, может быть, ты ее новое воплощение. Сама знаешь, я не слишком сильна в этих магических штучках. Но теперь я поняла, почему ты спокойно забирала подношения – ведь они предназначались именно тебе. А я, глупая, еще и ругала тебя за это. Ты прости, ладно? И за то, что не поняла все сразу. За то, что бранилась на тебя. За то, что отталкивала, когда ты пыталась помочь. Ведь это благодаря тебе вязаные из паутины вещи получают свои особенные свойства. Я должна была относиться к тебе с нежностью и любовью. Заботиться и поощрять.

Дрим смотрела на меня всеми своими глазами, и я заметила в них слезы.

– Ну, малышка, не плачь, – попросила я, поглаживая паучишку по ультрамариновой шерстке. – Сама видишь, я не могу остаться. Но ты – должна. Ты душа Темного лога. Его надежда. Мирелла позаботится о тебе. Она хорошая девушка. И будет лучшей твоей последовательницей, чем я, моя Богиня.

Дрим коснулась ножкой моей руки, и от этого утешающего жеста я едва сама не расплакалась. Прощаться всегда тяжело. Но порой это единственный шанс сделать счастливыми тех, кто тебе так дорог.

– Спасибо, Дрим, – прошептала я. И внезапно поняла, отчего внучка назвала ее именно так. – Ты действительно мечта. Вернее, их исполнительница. Благодаря тебе я побывала в новом мире и узнала о существовании удивительных и восхитительных существ. Подружилась с ними. Поняла, что, даже не имея магии, могу что-то сделать для всех арахносов. Я этого никогда не забуду, милая.

Склонившись, я поцеловала пушистую подружку.

Дрим в ответ потерлась боком о мою шею и обняла. Да так крепко, словно пыталась срастись со мной в единое целое.

– Мне тоже не хочется расставаться, – призналась я. – Но твой дом здесь. А мой – там. Удивительно то, что наши миры вообще смогли пересечься. И в том тоже наверняка есть твои происки, Богиня. А теперь нам пора возвращаться. Темнеет.

Этой ночью мне так и не удалось сомкнуть глаз.

Я сидела у окна и в последний раз любовалась Темным логом, залитым ярким лунным светом. Где-то вдалеке стрекотали кузнечики и пели лягушки. Я различила несколько паучьих парочек, прогуливающихся возле болот. Теперь, когда Темный лог вновь стал процветающим местом, многие арахноссы задумались о создании пары и семьи.

Я так надеялась увидеть Максимуса…

Но он еще вчера ушел на охоту в горы. Это показалось мне странным. Зачем отправляться в такой далекий поход, когда в Темном логе полно дичи? Из этого следовал лишь один неутешительный вывод: он ушел, чтобы избежать прощания.

Наутро за мной прибыла карета.

Не такая роскошная, как у графа Эмерика де Лаваля, но тоже внушительная. Сам Уротон Пошельон приехать не решился, за что я ему крайне признательна.

Попрощаться со мной пришли все арахноссы. Некоторые в своем истинном обличье. Последнее заставило возницу сильно понервничать. Особенно когда гигантские пауки грузили в карету дары: фрукты, ягоды, вяленое мясо, коврики, салфетки, платочки. Я могла бы сказать, что все это мне не пригодится. Не в этом мире. А в другой я вряд ли смогу это забрать. Но мне не хотелось обижать друзей. Ведь они дарили подарки от души.

А часть моей души навсегда осталась в Темном логе.

Глава 48

Карета мерно покачивалась на ухабах лесной дороги, увозя меня все дальше от Темного лога. Прежде я с содроганием взирала на темные силуэты деревьев, на зыбкие болота, на мрачные тени, скользящие между стволами. Теперь же каждый знакомый изгиб дороги, каждый поваленный ствол, каждая полянка отзывались в сердце острой болью.

Впереди замаячил замок Уротона Пошельона.

Сияющий и горделивый, мне он почему-то напомнил мрачную скалу, воздвигнутую на моем пути самой судьбой. Высокие башни, прежде казавшиеся величественными, теперь выглядели угрожающе. Блестящие на солнце окна не радовали – они напоминали холодные зеркала, отражающие пустоту.

В груди разрасталась тревога.

Все мое существо противилось возвращению. Казалось, сама природа восстает против этого решения. Птицы умолкали при приближении кареты, ветер стихал, словно не желая провожать меня в место, где мне не было места.

Я вспоминала последние дни в Темном логе: смех Миреллы, шалости Дрим, поддержку Максимуса. Даже его отчужденность теперь казалась мне драгоценной, ведь это было последнее, что связывало меня с миром, где я наконец-то почувствовала себя живой.

Когда замок вырос до исполинских размеров, заслонив полнеба, я закрыла глаза. В памяти всплыли слова Миреллы о том, что я не должна возвращаться. И взгляд Максимуса – такой глубокий, полный невысказанных чувств.

Карета остановилась у парадного входа. Слуги в ливреях спешили навстречу. Их лица были бесстрастны, но в глазах читалось что-то похожее на жалость. Я вышла, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

– Прошу сюда. – Мне указали на коридор, ведущий в главный зал.

При этом слуга не поклонился и даже не добавил «госпожа», как следовало бы при встрече вернувшейся хозяйки замка. Меня приветствовали даже не как гостью, а, скорее, как пленницу.

Да я и чувствовала себя именно так.

В замке Уротона Пошельона мне было душно, тошно, невыносимо. Но я терпела все это только потому, что приняла решение, показавшееся мне единственно верным. Здесь я чужачка. Потому должна воспользоваться единственной возможностью вернуться туда, откуда пришла и не портить никому жизнь. Не вмешиваться в дела, которые меня не касаются.

Размышляя об этом я не сразу заметила, что за спиной Уротона, сидящего в глубоком кресле, стоит женщина. Стоит, опустив руки ему на плечи и смотрит на меня с таким презрением, словно видит перед собой дохлого таракана.

– Кто это? – уточнила я у провожатого.

Прежде этой дамы с внушительными формами, едва не вываливающимися из глубокого декольте пышного платья, в замке не наблюдалось.

– Виконтесса Идиолетта де Монфор, – шепнул слуга, указывая на пышнотелую даму. – Она теперь заведует хозяйством замка и помогает его сиятельству во всех делах.

Идиолетта де Монфор медленно повернулась ко мне, ее губы изогнулись в презрительной усмешке. Глубокое декольте едва удерживало пышные формы, а яркая косметика делала лицо похожим на маску.

– Поклонитесь госпоже, – настойчиво проговорил слуга, будто я была не женой хозяина замка, а какой-то заезжей актриской.

– С какой стати? – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.

Уротон Пошельон медленно поднялся с кресла, его взгляд был холоден и расчетлив.

– Я не ждал твоего возвращения, Пареска, – произнес он с явным пренебрежением. – Думал, ты сгинешь в паучьем гнезде навсегда. Карета должна была приехать пустой. Но ты выжила. И в этом твоя ошибка.

– Рано ты меня похоронил, «муженек», – высказалась я, не скрывая сарказма. А после кивнула в сторону Идиолетты, которая все еще стояла за его спиной, пунцовая от возмущения. – И рано нашел утешение. Я выполнила свою часть сделки. Теперь твоя очередь. Все, о чем я прошу, это провести одну единственную ночь в своих покоях. Завтра утром меня здесь не будет. Можешь приводить в свой замок хоть тысячи любовниц.

Лицо Уротона потемнело от гнева. Напудренный парик дрогнул вместе с головой, осыпая плечи белесой пудрой.

– Ты не в тех условиях, чтобы ставить условия, Пареска! Развода ты не получишь. Но и хозяйкой замка не будешь!

– Я и не планировала, – призналась честно и немного устало.

Мне вдруг стало все равно, что произойдет дальше. Вернусь ли я домой или останусь в этом мире. В любом случае счастья не обрести. Все то, что стало мне дорого и близко, осталось там, в Темном логе.

– Молчать! – прогремел Уротон. – Забываешься, Пареска. Ты вернулась в мой замок, и будешь подчиняться моим правилам. Или отправишься туда, где тебе самое место.

Он резко взмахнул рукой, и в зал вбежали стражники. Их доспехи зловеще блеснули в свете факелов.

– Увести ее! – приказал Уротон. – В подземелье. Пусть поживет там, как крыса, которой она себя показала. Может, это научит ее уважению.

Стражники схватили меня за руки, но я не сопротивлялась. В глазах Пошельона читалось такое торжество, что я решила не доставлять ему удовольствия видом своей борьбы.

– Думаешь, подземелье меня сломит? – спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Стражники потащили меня прочь.

Идиолетта де Монфор проводила меня торжествующим взглядом, ее губы изогнулись в победной улыбке.

И я снова оказалась в сырой темнице. На той же самой подстилке из сырой соломы. Но теперь уже без возможности как-то оправдать себя или получить еще одну возможность. Но мне все это было и не нужно. То, что сыро и темно вокруг, не значило ничего. Гораздо важнее то, что внутри у меня будто что-то потухло, стоило лишь отдалиться от Темного лога и тех, кого я полюбила всей душой.