Текст книги "(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 41

Напасть на трех взрослых арахноссов – сущее безумие. Тем более что мы уже ступили на их земли. Девицы обернулись пауками и окружили телегу, где сидела я, обнимая ткацкий станок и кубышку с деньгами. Гауф, распрягшись, выступил вперед, угрожающе приподняв передние конечности. Его окрас изменился со светло-коричневого на бурый, угрожающий и одновременно прекрасный.

Рога-ухват скрылись в кустарнике, увитом мхом и лианами.

Кем бы ни был их обладатель, ситуацию он оценил здраво и не решился напасть на гигантских пауков. Но вместо того, чтобы сбежать, издал протяжное и довольно жалобное блеянье.

– Сейчас я ему! – пообещал Гауф, решительно направляясь к зарослям.

– Подожди-ка, – предупредила я, спрыгивая с телеги. Жалобное блеянье натолкнуло меня на некоторые мысли. – Что, если этот кто-то не собирался нападать, а просил о помощи?

Гауф все же выступил первым, но уже без агрессии. передними ногами он раздвинул кустарники, и нашим глазам предстала поразительная и немного грустная картина. Обладатель необычных рогов был, пожалуй, самым удивительным существом из всех, что я успела повидать в Кундане. Его продолговатое тело, покрытое мягкой серебристой шерстью, напоминало изящную фигурку экзотического животного, словно выточенную из редкого серебристого камня. Длинные, грациозные линии силуэта сочетали в себе плавность козьих очертаний с угловатостью насекомого.

Передние ноги, тонкие и стройные, заканчивались миниатюрными копытцами, которые сейчас беспомощно скребли землю. Задние конечности, похожие на стрекозиные лапки, были частично скрыты в лианах, но даже в таком положении было видно их удивительную конструкцию – сегментированные, с мелкими шипами по бокам.

Существо сидело, прижав к груди сложенные крылья, и его большие, полные печали глаза с золотистой каймой смотрели на нас с немой мольбой. Бока тяжело вздымались от попыток освободиться. На забавной мордочке читалась явная усталость и отчаяние. Хвост, длинный и гибкий, украшенный мелкими серебристыми чешуйками, безвольно лежал на земле, а вдоль спины тянулись небольшие выросты, похожие на зачаточные крылья, которые, возможно, должны были развиться в полноценную вторую пару крыльев.

– Ты ж моя бедолажка, – произнесла я, подбираясь к существу. – Давно ты здесь сидишь? Извелась, моя хорошая…

Существо доверчиво ткнулось в мою протянутую ладонь. Похлопало нереально длинными ресницами, а в уголках глаз блеснули слезы.

– Не плачь, милая, – попросила я, поглаживая приплюснутую мохнатую голову. – Сейчас мы тебе поможем.

Надин и Мирелла, переглянувшись между собой, бесшумно приблизились к запутавшемуся созданию. Их тонкие, но невероятно сильные ноги ловко расправлялись с лианами, словно арахносски играли с нитками. Они работали слаженно, будто репетировали это представление не раз: одна аккуратно разрезала стебли своими жвалами, другая придерживала пленницу, чтобы она не дергалось.

Существо, почувствовав помощь, перестало сопротивляться и лишь изредка вздрагивало, когда особенно тугой побег поддавался наконец усилиям пауков. Его крылья слегка подрагивали, словно пытаясь расправиться, но одна из перепонок была сильно повреждена.

– Тихо-тихо, – приговаривала я, продолжая гладить серебристую шерстку. – Все будет хорошо. Видишь, какие у нас друзья замечательные? Они тебя не обидят. А дома у меня есть еще волшебные салфетки, которые быстро поставят тебя на ноги, точнее, на крыло.

Гауф, наблюдая за процессом спасения, тоже немного расслабился. Его окрас постепенно возвращался к привычному светло-коричневому оттенку, а конечности уже не были так напряжены. Он даже протянул одну ногу, чтобы аккуратно отодвинуть особенно упрямый побег, который мог поранить существо при высвобождении.

Постепенно лианы ослабили свою хватку. Существо, почувствовав свободу, осторожно расправило уцелевшие крылья, и они затрепетали в воздухе, словно проверяя свою работоспособность. Голова развернулась ко мне, и в глазах читалась такая благодарность, что мое сердце невольно сжалось от нежности.

– Вот и все, – улыбнулась я, отступая на шаг. – Теперь ты свободна. Как тебя зовут, красавица?

Существо ответило преданным взглядом, а после снова ткнулось мордочкой в мою ладонь.

– Ты ей понравилась, – уверенно заявила Мирелла. – Кажется, у тебя появилась новая подруга. И ты можешь сама придумать ей имя.

– Тогда будешь Фроськой, – объявила я. – Ребята, поможете уложить девочку на телегу?

В том, что существо женского пола, сомневаться не приходилось: на животе имелось нежное, едва заметное вымя. Маленькие, едва набухшие дольки, еще не успевшие приобрести свой окончательный вид. Они были мягкие, словно шелковые, и почти сливались с серебристой шерстью.

Козочка выглядела юной и беззащитной.

Когда мы осторожно уложили ее на телегу, она прижалась к моему боку, словно ища защиты, и ее большие глаза с золотистой каймой смотрели с безграничным доверием.

– Она похожа на стрекозлу, – заметил Гауф, рассматривая животинку. – Я слышал о них, но никогда не видел. Говорят, прежде их водилось много в Темном логе.

– И вот они вернулись, – добавила Мирелла, многозначительно глядя на меня.

– Пока вернулась только Фроська, – улыбнулась я. – Хотя, не исключаю, что у нашей красавицы где-то имеется свое стадо. Но, прежде чем вернуть сородичам, ее нужно вылечить. А теперь давайте продолжим путь. Темнеет.

Для арахносов темнота – лучший друг. Да и мне в такой компании не страшно путешествовать по лесу. Темный лог стал мне вторым домом. И встречали меня здесь именно как дома. Завидев нас, больше двух десятков арахноссов двинулись к нам. И пусть они пребывали в истинном обличье, меня это не испугало и не заставило свалиться в обморок. Как в первую встречу. Все потому, что эти удивительные существа приняли меня в свою огромную семью.

А Максимус…

Глава ковена приветствовал меня глубоким поклоном, и его глаза при этом сияли теплым, нежным светом. Он шагнул ко мне, его многоногие конечности грациозно изгибались в почти человеческом жесте приветствия.

– С возвращением, Прасковья, – прошептал он, и в его голосе прозвучала такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

Глава 42

Максимус шагнул ко мне. Паучье тело, обычно внушающее трепет, сейчас излучало только тепло и заботу. Он склонил голову, и я увидела в его многочисленных глазах отражение собственных чувств.

– Спасибо, – выдохнула я, с трудом сдерживая эмоции.

Он осторожно, почти невесомо, коснулся моей руки одной из своих конечностей, и по моему телу пробежала волна дрожи. Остальные арахноссы тактично держались сзади.

– Мы волновались, – произнес он, и в его голосе слышалось такое облегчение, что мое сердце забилось чаще. – Все прошло хорошо?

– Более чем, – улыбнулась я.

Хотела пожать паучью ногу, но сдержалась. Не потому, что боялась или испытывала отвращение. Вовсе нет. Просто сзади подошла Надин, приходящаяся Максимусу невестой. Теперь она буквально дышала мне в затылок, словно предупреждая от рискованных и необдуманных действий. Да и я… Все в Темном логе считают меня женой Уротона Пошельона. Никто не в курсе, что я заняла чужое тело в чужом мире. А знай это арахноссы, тогда…

Тогда участь моя была бы совсем незавидной.

Вместо выражения чувств, я вернулась к делу. Рассказала об успехах в торговле, показала выручку и то, что нам удалось приобрести. Включая, разумеется, и ткацкий станок. Все это время я украдкой наблюдала за поведением Максимуса и Надин. Последняя приняла паучье обличье, неблагоразумно изорвав еще одно человеческое платье. Видно, арахносска почувствовала что-то. Уловила своим паучьим чутьем. Теперь она встала рядом с Максимусом и всячески пыталась перетянуть на себя его внимание.

Но он внимательно слушал мой рассказ, не обращая внимания ни на что больше. Ни на что и ни на кого. Что, естественно, не могло не бесить Надин. Она пыхтела от злости и меняла цвет шерсти. Но высказаться вслух не решилась. Полагаю, потому, что в своем рассказе я умолчала о той роли, что она сыграла в выпадении зубика у малыша-оборотня. Думаю, глава ковена не похвалил бы ее за подобную самодеятельность.

– А это у нас кто?.. – удивился Максимус, заметив, наконец, Фроську, дремавшую на телеге, свернувшись чуть ли не в клубок.

Стрекозка тоже проснулась и сейчас смотрела на Максимуса своими огромными доверчивыми глазами. Напрасно я думала, что она испугается. Кажется, у этой животинки есть необычный дар интуитивно чувствовать, кому можно доверять. Невзирая на то, что перед ней сейчас находился гигантский паук, она не проявила ни малейшего беспокойства. Напротив, дала себя погладить.

– Знакомьтесь, это Фрося, – представила я стрекозку.

– Мы нашли ее в лесу, раненую и запутавшуюся в лианах, – добавил Гауф. – Прасковья решила ее подлечить и пока подержать у себя.

– Верное решение, – согласился Максимус, осматривая Фроську. Точнее, сканируя ее своим магическим взглядом. – Этой малышке понадобятся помощь и забота. Не только потому, что она ранена и истощена. Но и потому, что ждет стрекозлят.

– Вот как?.. – ахнула я, посмотрев на Фросю с удивлением. – Что ж, тогда не будем ждать. Надо срочно оказать девочке первую помощь и удобно разместить на ночлег.

Гауф вызвался помочь разместить Фроську и перенести в дом ткацкий станок, так что Максимусу ничего не оставалось, как попрощаться и покинуть поместье вместе с остальными арахноссами.

– Доброй ночи, Прасковья, – пожелал он с некоторой грустью.

– Доброй, – эхом отозвалась я.

Невыносимо тяжко было наблюдать за тем, как он уходит. Но больше то, как вьется вокруг него Надин. В какой-то момент она выпустила паутину, шутливо обмотав ее вокруг головы Максимуса. Эти игрища не могли не расстроить меня еще больше. Надин и Максимус, они… Они арахноссы. Пара, идеально подходящая друг другу. А я всего лишь человечка, отправленная в Темный лог в ссылку.

– Так куда станок ставить?.. – оклик Гауфа вывел меня из размышлений.

Полагаю, парнишка звал меня уже не в первый раз. Он даже успел подобраться ближе, и это заставило меня смутиться.

– Прости, – извинилась я. – Идем, покажу.

И он, и Мирелла тоже устали и наверняка хотели отдохнуть. Я предложила им остаться на ночь, но они отказались, заявив, что хотят прогуляться. Перед тем как покинуть дом, они избавились от человеческой одежды и, приняв истинный облик, отправились куда-то к болотам. Где романтично квакали лягушки, а луна высвечивала на воде яркую дорожку, на которой, словно по заказу, распустились водяные лилии.

Я проводила их взглядом, наблюдая из окна, как две темные фигуры растворяются в окружающем пейзаже. Их силуэты казались почти призрачными, словно сотканными из лунного света и теней. В душе царила странная пустота, смешанная с горечью.

Мягкое касание мохнатых лапок вывело меня из задумчивости.

– А вот и ты!.. – чуть ли не радостно воскликнула я, заметив Дрим. – Как проводила без меня время?

Паучишка, разумеется, не ответила, но своим поведением всячески выражала взаимную радость. К тому же она очень благосклонно отнеслась к нашей гостье Фроське. Все то время, что я обмывала и обрабатывала ее раны, Дрим крутилась рядом. А спать улеглась, прижавшись к ее мохнатому боку.

Наблюдая за этой идиллией, я не сдержала улыбки.

В доме было тихо. Только изредка доносилось легкое поскрипывание половиц да легкий шелест веток за окнами. Я подошла к столу, на котором лежали записи о торговле и расчеты по закупке товаров. Но цифры расплывались перед глазами, а мысли то и дело возвращались к Максимусу и Надин.

Почему он так добр ко мне? Почему его взгляд заставляет мое сердце биться чаще? Я ведь всего лишь чужая в этом мире, временная замена настоящей Парески. А он… Он достоин настоящей любви, искренней и взаимной. С Надин они созданы друг для друга. Или нет?..

Внезапно в окно постучали.

Я вздрогнула и обернулась. За стеклом виднелась знакомая фигура. Максимус. Он стоял, чуть склонив голову, и смотрел прямо на меня необычайно притягательными фиалковыми глазами, в которых, казалось, отражалась ночь.

– Не спится? – его голос прозвучал тихо, но отчетливо.

– Нет, – призналась я, открывая окно. – И тебе?

Глава 43

– И мне, – выдохнул он и улыбнулся. – Хотел убедиться, что с тобой все в порядке. И сообщить приятную новость. По крайне мере, я надеюсь, что она будет для тебя приятной?

– Вот как? – воодушевилась я. – Может быть, зайдешь и расскажешь все за чашечкой чая?

Максимус замер под окном, словно статуя из лунного света. Его ультрамариновые волосы мягко переливались в серебристом сиянии, а черты лица заострились. Я заметила, как он нервно одернул манжет, будто пытаясь собраться с мыслями.

– Спасибо за приглашение, – В голосе Максимуса прозвучала едва уловимая дрожь. – Но, пожалуй, не стоит. Боюсь, мое присутствие может вызвать лишние разговоры.

Он не отвел глаз, и я заметила на его лице признаки смущения. Пальцы нервно сжались и разжались, словно он боролся с желанием принять мое приглашение. Боролся с самим собой. Но наверняка помнил, что я жена другого. Да и сам он обручен с Надин…

Почему все так непросто?!

Подавив тяжелый вздох, я улыбнулась:

– Так что за новости?

– Твои успехи на рынке произвели настоящий фурор среди арахноссов. Завтра к тебе придут новые ученики. Много учеников. Но ты можешь выбрать только тех, у кого есть способности к вязанью.

Я не смогла сдержать радостного возгласа:

– Это потрясающе! Я буду рада обучить всех!

– Это ты потрясающая, Прасковья, – внезапно признался Максимус, завороженно изучая мое лицо. – Прости. Мне пора. Еще раз доброй ночи.

– И тебе доброй ночи, Максимус, – ответила я, сбитая с толку и как будто очарованная его признанием.

Он ушел, оставив меня наедине с шальными мыслями. Они кружились в голове, словно бабочки вокруг пламени. Почему Максимус пришел именно сейчас? Мог бы рассказать обо всем утром. Мог бы отправить кого-то другого. Но он пришел сам, в человеческом облике, оставив Надин. Это определенно что-то значило. И мое сердце, трепетавшее в груди, словно пойманная птица, кажется, знало ответ.

«Даже думать не смей! – приказала строгая версия меня самой. – У нас дел по горло. Некогда думать о личном».

Утром я первым делом проведала Фроську. Накормила и отпустила пастись на лужайку. А сама, наскоро перекусив, решила настроить ткацкий станок и опробовать его.

Настройка оказалась делом не таким уж сложным. Я внимательно осмотрела механизм станка, вспоминая все советы, которые мне давали при покупке. Провела рукой по деревянным деталям, проверяя их устойчивость, и начала аккуратно заправлять нити.

Плотная паутина, собранная арахносами, оказалась идеальным материалом для первого изделия. Ее золотистый отлив при свете утреннего солнца играл удивительными оттенками, а прочность внушала уважение. Я аккуратно разматывала клубок, пропуская нити через направляющие стержни станка.

Процесс ткачества завораживал. Каждый взмах челнока, каждый новый ряд нитей приносил удовлетворение. Станок мерно поскрипывал, создавая почти медитативную атмосферу. Постепенно на раме начал формироваться узор: простой, но изящный геометрический рисунок, который я придумала на ходу.

Через несколько часов работы передо мной лежал готовый половичок. Он получился именно таким, каким я его представляла: плотным, но не жестким, с красивым рельефным узором. Золотистые нити паутины создавали на его поверхности причудливую игру света, делая изделие по-настоящему уникальным.

Я осторожно сняла полотно со станка и расстелила на полу. Какой же он получился красивый! Мягкая, но прочная поверхность манила прикоснуться. Я провела рукой по ворсу: приятный, чуть шелковистый материал ласкал кожу. Теперь каждое утро, вставая с постели, я буду делать это с особым удовольствием, ступая босыми ногами на это чудо, созданное моими руками.

Половичок органично вписался в интерьер комнаты. А еще безумно понравился Дрим. Паучишка скакала по нему, трогала узор ножками.

– Рада, что тебе нравится, – призналась я. – Надеюсь, и жители Кундана оценят новинки по достоинству.

Я вернулась к ткацкому станку, и Дрим последовала за мной.

Словно завороженная, паучишка крутилась вокруг ткацкого станка, ее маленькие конечности нетерпеливо постукивали по полу. Она то и дело пыталась забраться на деревянные части механизма, внимательно рассматривая сложные переплетения нитей.

– Ой, нет-нет, – мягко остановила я ее, заметив, как она пытается вскарабкаться на вращающиеся части. – Здесь слишком много механизмов, ты можешь пораниться.

Паучишка недовольно пошевелила хелицерами, но послушно остановилась. Ее любопытные глазки продолжали следить за каждым движением станка.

Я аккуратно пересадила Дрим на ближайший стол, устланный мягкой тканью. Дрим, казалось, немного обиделась, но быстро заинтересовалась новыми предметами на поверхности: травами для окраски нитей, мешочками с толченой корой и инструментами для работы.

Внезапно до моих ушей донесся шум за дверью.

Гости пожаловали. Вернее, ученики.

К моему удивлению, среди пришедших арахноссов были не только женщины, но и мужчины. Их было так много, что все едва поместились в просторной гостиной.

– Здравствуйте, Прасковья! – раздались приветствия со всех сторон.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло от такого доверия.

– Добро пожаловать! – воскликнула я. – Готовы начать?

Арахноссы переглянулись и уверенно покивали.

Я раздала всем необходимые материалы, стараясь объяснить каждое движение. Кто-то сразу схватывал технику вязания крючком, другие предпочитали спицы.

– Смотрите, как это делается, – показывала я, демонстрируя простые петли. – Главное – не торопиться и быть внимательным.

К моему облегчению, Надин среди пришедших не оказалось. Зато Мирелла и Гауф, уже имеющие опыт в вязании, с энтузиазмом помогали сородичам осваивать новое ремесло. Они терпеливо объясняли каждое движение, поддерживали тех, кто испытывал трудности.

– Не волнуйтесь, у вас все получится! – подбадривала я учеников. – Вязание – это искусство, которое требует практики.

Постепенно атмосфера становилась все более расслабленной. Арахноссы смеялись, делились советами и даже начали соревноваться, кто сделает самый аккуратный узор. Я с гордостью наблюдала за их успехами, понимая, что сделала правильный выбор, решив поделиться своими знаниями.

Даже Дрим, поначалу немного испуганная огромным количеством гостей, выбралась из укрытия и с интересом изучала вещи, созданные арахносами, и их самих.

Как итог – через неделю у нас было столько товаров, что гостиная напоминала настоящий магазин рукоделия. Стеллажи ломились от вязаных шалей, шарфов, носок и даже необычных паучьих украшений, которые арахносы создавали, комбинируя традиционные техники с собственными узорами.

Каждый день мастерская наполнялась новыми идеями. Кто-то научился создавать удивительные кружевные салфетки, соединяя паутину с обычной нитью. Другие освоили технику объемного вязания, создавая причудливые игрушки и декоративные элементы.

На рынке Кундана наш товар пользовался небывалым успехом. Особенно полюбились всем ковры и половички. Мягкие, теплые, они так и манили к себе покупателей. Люди, и не только они, не могли устоять перед желанием прикоснуться к этим удивительным изделиям, сотканным с любовью и заботой. Каждый половичок имел свой неповторимый узор, а ковры отличались такой мягкостью, что хотелось немедленно разуться и пройтись по ним босыми ногами.

Тем удивительнее то, что именно ковры нам решили вернуть.

Глава 44

Первый раз стал неприятной неожиданностью.

Ковер вернула русалка, пожаловавшись, что у нее начал ужасно чесаться хвост.

– Вы уверены, то это из-за ковра? – вежливо уточнила я. – Может, дело в чем-то ином? Например, в смене рациона или течения в вашей местности.

Русалка, пребывавшая передо мной в человеческом обличье, раздраженно хмыкнула и повела плечиком:

– Уверяю вас, как только постелила его в грот, так и началось! Будто тысячи крабов по чешуе бегают.

Спорить не имело смысла. Чтобы не портить себе репутацию, мы приняли ковер и вернули русалке деньги. И я, и Мирелла по очереди осмотрели ковер, но не нашли в нем никаких изъянов. В качестве эксперимента Гауф проспал целую ночь лицом на ковре. Но не почувствовал никаких симптомов, описанных русалкой. Ни аллергии, ни раздражения.

Мы бы благополучно забыли о происшествии, списав его на случайность, но…

Второй случай не заставил себя ждать. На этот раз пожаловался гном, заявивший, что в его бороде как будто завелись муравьи после того, как он постелил наш ковер у камина.

– Не может быть! – воскликнула Мирелла, услышав эту новость. – Это как будто проклятие!

Разумеется, никаких муравьев в ковре не обнаружилось. Но он имел тот же рисунок, что и первый возвращенный. А вечером того же дня случился и третий возврат. Эльфийка-целительница принесла ковер, утверждая, что он слишком щекочет ей пятки.

Это уже не могло быть случайным совпадением.

Всего ковров с подобным рисунком мы изготовили десять. Шесть мы изъяли из продажи, три вернули, а еще один, к сожалению, остался у покупателя.

– Я помню его, – охнула Мирелла. – Ковер купил долговязый старичок, человек. Я запомнила его потому, что он выглядел довольно болезненно: желтый цвет лица, излишняя худоба, редкие волосы.

– Надеюсь, наш ковер не навредил ему сильно, – охнула я.

Желая отыскать причину возникновения странных аллергий, я не только осмотрела ковры, но еще раз перебрала нити и, от греха подальше, отложила в сторону те, что использовались в этих изделиях. Так же поступила и с красителями. Быть может, все дело в какой-то травке, случайно попавшей в краску? Чтобы исключить подобное в будущем, решила еще раз пересмотреть книги, найденные в кабинете. Из-за катастрофической нехватки времени, я успела проштудировать не все.

Что ж, сейчас самое время.

Я устроилась в кабинете за массивным столом, заваленным старинными фолиантами. Пыльные страницы хранили секреты, и мне предстояло отыскать среди них ответ на загадку. Первые несколько часов ушли на сортировку книг по темам. Травники, книги по красителям, труды по ткачеству – каждая могла содержать ключ к разгадке.

Внезапно мое внимание привлекла небольшая книжечка в потертом переплете. «Плетение реальности» – гласила надпись на обложке. Решив, что это как-то связано с вязаньем, я раскрыла ее, и на первой же странице обнаружила сложную схему. Вот только предназначена она была вовсе не для вязания.

– Да это же…

Поразившись догадке, я приступила к чтению. Но не успела пробежаться глазами по первой строчке, как неугомонная Дрим свалилась с потолка и шлепнулась прямо на страницу.

– Осторожнее, – попросила я паучишку. Бережно пересадила ее на стол и снова занялась чтением.

Но Дрим повторила маневр снова. И снова.

Уж не знаю почему, но она всеми способами решила помешать мне прочесть книгу. А все потому, что та описывала способы перемещения между мирами. Страницы книги были настолько ветхими, что едва ли не рассыпались под пальцами. Переворачивать их приходилось очень и очень бережно. А после падения Дрим некоторые фразы и вовсе стерлись.

Пришлось выставить паучишку за дверь и лишь после этого приступить к чтению.

Страницы книги словно таяли под моими пальцами, а чернила местами выцвели настолько, что разобрать написанное было практически невозможно. Многие слова выглядели как набор непонятных символов, будто кто-то специально зашифровал их.

Я вглядывалась в пожелтевшие листы, пытаясь расшифровать древние письмена. Некоторые фразы были написаны на незнакомом языке, другие – на смеси нескольких наречий. Встречались странные символы, напоминающие переплетения нитей, и загадочные схемы, смысл которых ускользал от моего понимания.

«Время – нить, связывающая миры, – удалось разобрать одну из сохранившихся фраз. – Точка пересечения – ключ к возвращению».

В одном из разделов книги я наткнулась на описание ритуала, но большая часть страницы была повреждена. Остались лишь обрывочные строки:

«…в час, когда звезды сойдутся…

…год спустя, в том же месте…

…нить судьбы не разорвется…»

Особенно меня заинтересовала схема, изображающая спираль с двенадцатью точками. Каждая точка была обозначена особым символом, и одна из них светилась чуть ярче остальных.

Что бы это могло значить?