Текст книги "(древняя) Душевная хозяйка Темного лога (СИ)"

Автор книги: Елена Соловьева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Кабинет Уротона Пошельона оказался именно таким, каким я его себе представляла: богато и вычурно обставленным. Слишком много позолоты, отчего создавалось давящее впечатление. Тяжелые портьеры почти не пропускали свет, создавая полумрак. Стены были увешаны охотничьими трофеями – чучела животных смотрели стеклянными глазами, словно осуждая каждого, кто входил в эту комнату.

За массивным столом из темного дерева с позолотой сидел сам Уротон. Волоски его парика были аккуратно уложены в белые букли, а взгляд маленьких глазок казался еще более острым в полумраке комнаты. Он не спешил приветствовать меня, лишь молча рассматривал, словно оценивая.

– Вот и ты, – наконец произнес он, не предложив присесть. Его голос звучал надменно и не скрывал издевки. – Понравились тебе новые покои, Пареска?

Я могла бы сказать, что лучше всю жизнь провести в подвале на соломе, чем делить роскошное ложе с ним, но сдержалась. Возле двери дежурили стражники, готовые выполнить любой приказ господина. Даже самый жестокий.

– Ты пригласил меня за этим? – уточнила я, склонив голову к плечу и смело выдержав пронзающий холодом взгляд. – Спросить, удобно ли мне было?

Уротон побарабанил тощими пальцами по столешнице и раздраженно хмыкнул. Видимо, он ожидал, что перенесенные лишения заставят его молодую супругу молить его о прощении. Желательно, на коленях. А вот к моей стойкости и уверенности он оказался не готов.

– Очень надеюсь, что тебе было неудобно, Пареска, – наконец, выдохнул он. – Потому что прелюбодейкам в узилище самое место.

Опять он за свое…

– Я еще раз повторяю, что не имела никаких связей с Латилоном. Готова повторять это снова и снова. Но при этом отчетливо понимаю, что для тебя мои слова не значат ровным счетом ничего. Так что ты решил?

Моя прямолинейность заставила Уротона нахмурится.

– Вот, значит, как, – сообщил он, прочистив горло. Отхлебнул из стоявшего на столе кубка и, отщипнув от кисти, забросил в рот крупную виноградину. Смачно прожевал. – Хочешь узнать мое решение?

– Именно, – подтвердила я.

Уротон не мог не знать, что с самого утра в моем желудке не было ни росинки. При этом он не стеснялся есть и пить. Делал это нарочно, наверняка пытаясь усугубить мое и без того бедственное положение.

– Так что? – поторопила его я.

– Нет ничего страшнее предательства, – Уротон решил начать с нравоучений. – Кроме, разумеется, одного. Если бы ты была пришелицей из другого мира, тебя уничтожили бы на месте. Наши соседи. А я бы с радостью понаблюдал за этой расправой.

А вот теперь мне стало действительно не по себе.

Тело я заняла чужое, но душа в нем все еще моя. Получается, все то, что только что произнес Пошельон, касается меня самым прямым образом.

– Соседи?.. – переспросила я немного хрипло.

Теперь следовало быть особенно осторожной. Нельзя показать, что я не знаю ничего о прошлом девушки, в чьем теле оказалась. Иначе это даст повод подозревать меня в чем-то посущественней измены.

– Ах, да, я продал Темный лог арахносам, – как бы между прочим заметил Уротон, развалившись в кресле и закинув ноги на стол. – Их собственные земли давно опустошены и не приносят пропитания. Вот они и решили расширить территорию, присоединив к ним лог.

Слово «арахносы» заставило меня насторожиться.

Вроде бы, так называли пауков. В моем мире. Но Уротон говорил о них как о разумных существах. Может быть, здесь это слово значит нечто другое. Мне крайне хотелось в это верить.

– Надеюсь, теперь арахносы довольны, – заметила я, не слишком понимая, какое отношение ко мне имеет Темный лог и его новые обитатели.

Уротон расхохотался, как будто услышал очень смешную шутку. В уголках его глаз выступили слезы, которые он промокнул кончиками пальцев, а после поправил сползший с лысины парик.

– Мне нравится твой сарказм, Пареска, – заверил он, отсмеявшись. – Тебе ли не знать, что Темный лог сейчас – это бесплодные пустоши, мертвые горы и болота. Именно такое приданое я получил за брак с тобой. То, что арахносы пожелали купить лог, счастье. Правда, осмотрев владения, они остались недовольны приобретением.

Вот, значит, как…

– В таком случае арахносы могут попытаться оспорить сделку, – заметила я, искренне надеясь, что это не выдаст мою истинную личность.

– Именно это они и делают, – согласился Уротон. – Пытаются выставить себя обманутыми. Но это совсем не так. Они сами ввели себя в заблуждение, наслушавшись легенд о Темном логе. Некогда он действительно процветал. Как и земли самих пауков. Я всеми силами убеждаю их в том, что именно их темная магия, проклятие их рода убило земли. В доказательство я готов показать им наглядно, насколько Темный лог пригоден для жизни. Для тех, кто знает, как обращаться с этим местом.

Последнее замечание заставило меня напрячься. Напрячься сильно.

– Что ты имеешь в виду? – выдохнула я, чувствуя, как тело охватывает озноб, хотя в кабинете жарко горел камин. – Кто знает, как обращаться с Темным логом?

– Ты, конечно! – без заминки выпалил Уротон. – Это же земли твоих родителей. Ты провела там детство. И как-то выжила. Значит, знаешь там каждый уголок и каждое болотце. Вот и покажи этим арахносам, как правильно выжить в Темном логе. На своем примере.

Я, конечно, сильная и волевая женщина, но в тот момент у меня слегка подкосились ноги. Не дожидаясь приглашения Уротона, я опустилась в одно из кресел и обреченно прикрыла глаза:

– А если у меня не получится? Ты же не ждешь, что я смогу вернуть Темному логу былое величие. Если бы могла, давно сделала это.

– Тебе не нужно ничего возвращать, – «успокоил» Уротон. – Просто задержи арахносов в логе на год. После этого они уже не смогут оспорить сделку. А тебе я разрешу вернуться. Прощу предательство.

– Что, если нет? – не могла не спросить я. Вскинула голову, встретившись в Уротоном взглядами. – Что, если я откажусь или не сумею удержать арахносов в логе?

Оскалившись в улыбке, «муж» провел ребром ладони по своему горлу. Ответ красноречивее сложно представить.

Глава 6

Ничего, кроме одежды и обуви, взять с собой в Темный лог мне не разрешили. Даже небольшой ларец с украшениями, доставшийся Пареске от матери, остался в руках Уротона. От предложения выдать хотя бы семян и продуктов на первое время, он отмахнулся, как от назойливой мухи. Точно так же поступил он и с пожилой служанкой, согласившейся разделить со мной незавидную участь.

– Любовника она встречала одна, вот пусть и наказание отбывает одна, – непререкаемо заявил Уротон. – Пусть радуется, что я не отправляю ее в одной ночной сорочке. А лучше нагишом. Максимус, глава ковена арахносов, был бы счастлив. Наверное, сразу же принес бы жертву своей кровожадной богине. Может быть, ни на что большее ты и не способна, Пареска?

Мысленно проклиная «мужа» на чем свет стоит, внешне я осталась непоколебима. Выживать в суровых условиях – моя специальность. Если справилась одна в заброшенной деревне, то и в Темном логе не пропаду. Но для начала хотелось бы знать больше о том, с чем предстоит иметь дело.

– Насколько плачевно состояние лога сейчас? – поинтересовалась я, проигнорировав выпад в свой адрес. – Поместье родителей в каком состоянии?

– Понятия не имею, – равнодушно бросил Уротон. – Я был там лишь однажды. Лет десять назад.

Что ж, чего-то подобного я и ожидала.

Пытать Уротона дальше было делом гиблым и абсолютно бессмысленным. И все же осталось одно, о чем я не преминула сказать:

– После моего возвращения из Темного лога предлагаю развод. Это мое условие сделки. Ты отпускаешь меня на все четыре стороны, Уротон. Ни богатств, ни земель не нужно. Просто оставишь в покое.

Для меня это выглядело вполне очевидным. Ему самому зачем неверная жена? Мне – так тем более такой муж не нужен. В остальном устроюсь как-нибудь в новом мире. Если выживу в Темном логе.

Вот только самому Уротону мое предложение показалось неслыханной наглостью. Пока я говорила, его лицо вытягивалось все сильнее. Наконец, он не выдержал.

– Да как ты смеешь?! – заорал во все горло. – Тебе ли, Пареска, ставить мне условия? Смотри, передумаю и казню немедленно. А лучше отправлю с Темный лог не на год, а навсегда.

– В таком случае у меня появится отличный повод рассказать арахносам об условиях сделки, – предупредила я. – И о возможностях ее расторжения.

Как я и предполагала, Уротон пришел в бешенство, немедленно заявив, что казнит на месте. При этом сам остался сидеть в кресле и никого не позвал. Это могло означать лишь одно: для него важно отправить именно меня в Темный лог. Пожалуй, это единственная возможность сдержать гнев арахносов.

– Я все равно не верну им золото, – рыкнул Уротон. – Сделка подлежит расторжению только при определенном условии…

– Каком же? – поинтересовалась я.

Уротон надменно усмехнулся.

– Я должен передумать. Но этого не случится.

– Тем не менее, пауки могут значительно попортить тебе жизнь, верно? – предположила я. – Именно поэтому ты собираешься отправить к ним меня. В качестве дани? Мол, посмотрите. Даже моя законная супруга может выжить в Темном логе. Так вам ли стенать?..

Моя проницательность заставила Уротона перемениться в лице. Кажется, я попала в самую точку. Именно такого эффекта ожидал Уротон от моего пребывания в Темном логе.

– Развод, – напомнила я.

Уротон колебался. Но, прикинув в уме все за и против, пришел к устроившему его решению:

– Согласен. Даже если ты, Пареска, каким-то чудом продержишься год в Темном логе, выжить в Кундане без денег, связей и помощи не сумеешь. Уверяю тебя, ты еще будешь молить меня о помиловании. Согласишься быть служанкой в моем доме, лишь бы не оказаться на улице.

– Это мы еще посмотрим, – объявила я.

На сборы мне дали лишь час. Но того хватило с лихвой. Небольшую заминку вызвало лишь одно происшествие. Дрим. Этот паучок, мое личное проклятье, трижды пытался забраться в чемодан. Как будто без него мне пауков будет мало! Трижды я его находила и выбрасывала из чемодана вместе с вещами. Сама мысль о том, чтобы прикоснуться к мохнатому, вызывала у меня панику. Как будто чуя это, настырный паучишка прятался на некоторое время, а потом снова оказывался в чемодане.

– Да и пусть! – не выдержала служанка на четвертый раз. Она помогала мне собирать вещи и всячески старалась поддержать. – Арахносы не любят непрошенных гостей. Сожрут мелкого – только в путь.

Дрим даже лапкой не повел. Только закопался в чемодане поглубже.

– Расскажи мне о них? – попросила я служанку. – Об этих арахносах?

Прежде чем ответить, она тяжко вздохнула.

– Я видела их лишь издалека, когда служила еще вашим родителям. Арахносы, эти гигантские пауки, достигают размеров больше человеческих, могут стрелять ядом на дальние расстояния и передвигаться с необычайной скоростью. А еще – видеть чуть ли не за тридевять земель. Для Кундана они нечто вроде памятника древности. Пауки жили на этих землях с начала времен. До того, как сюда пришли люди и магические существа. Увидеть их вблизи или в человеческом обличье мне не довелось ни разу. Потом, когда к нам пришла черная лихорадка, которая унесла жизни ваших родителей, арахносы не приближались. Говорят, поветрие задело и их. Я так радовалась, что Уротон пожалел вас, сироту, женился и увез в свой замок, но…

Она снова вздохнула и низко опустила голову.

Я обняла добрую женщину и утешающе прошептала:

– Все будет хорошо. Я справлюсь. Вернусь, разведусь с Уротоном и начну новую жизнь. Заберу и тебя отсюда.

Из всей речи служанки я выделила главное: пауки могут принимать человеческое обличье. Они что-то вроде необычных оборотней. А это значит, что им не чуждо хоть что-то человеческое, и с ними можно договориться. По крайней мере, я на это очень надеялась.

Глава 7

Этим же вечером тряская карета с угрюмым кучером повезла меня к месту отбытия наказания. В Темный лог. При себе у меня был лишь небольшой чемодан и надежда на лучшее. В самый последний момент служанка успела передать корзинку, в которой лежали свежая сдоба и бутылка молока. Вряд ли «муженек» расщедрился. Скорее, добрая женщина действовала на свой страх и риск.

Добираться пришлось долго.

Все это время я размышляла о том, как справиться со своей арахнофобией. Пауки пугали меня куда сильнее пришедшего в упадок поместья и отсутствия еды. Я убеждала себя, что надо относиться к ним как к людям. Но получалось не слишком хорошо.

Чем дальше мы продвигались, тем непроходимей становилась местность. Дороги становились все хуже и хуже. Колеса кареты то и дело попадали в глубокие выбоины, заставляя меня подпрыгивать на жестких подушках. Лес по обеим сторонам дороги казался бесконечным: мрачные ели и низкорослые сосны тянулись до самого горизонта, их голые ветви зловеще скрипели на ветру. Время от времени карета проезжала мимо заброшенных деревень: почерневшие от времени избы с покосившимися крышами, разбитые колодцы, заросшие дворы создавали гнетущую атмосферу.

Кучер изредка бурчал себе под нос что-то неразборчивое, и его угрюмый профиль, освещенный тусклым светом заходящего солнца, казался мне предвестником грядущих неприятностей. Я все чаще поглядывала в окно, пытаясь разглядеть хоть какие-то признаки цивилизации, но видела лишь бесконечные кочки, мелкий кустарник и дикую поросль вереска.

Решив перекусить, достала хлеб и молоко.

На одном из ухабов так тряхнуло, что еда чуть не вывалилась из рук. Несколько капель молока упали на дно кареты, образовав небольшую лужицу. Пока я размышляла, чем бы вытереть пятно, оно вдруг стало уменьшаться. Наклонившись, я рассмотрела Дрима. Каким-то невероятным образом паучок умудрился выбраться из чемодана.

– Ты как раз к ужину, – мрачно заметила я, но прогонять не стала.

Глазищи Дрима фосфоресцировали в темноте. Он посмотрел на меня как будто с укором.

– Ну, извини, блюдца не нашлось, – заметила я, с удивлением отметив, что вовсе не нахожу странным разговаривать с пауком. Можно подумать, он меня понимает. – Я вообще не понимаю, зачем ты за мной увязался. Сплел бы себе паутину в замке Пошельона и жил распрекрасно. Мух ловил и комариков.

Мне показалось, или Дрим действительно поморщился?..

– Не любишь мух? – усмехнулась я.

Сама не знаю, что вдруг взбрело в голову, но к разлитому молоку я добавила несколько кусочков хлеба. Пусть это будет небольшим вкладом в развитие дружественных отношений с пауками. Начну, так сказать, с малого. Ведь даже это далось мне с трудом. Глядя на малюсенького паучка, я чувствовала подозрительный озноб и машинально жалась к краю сиденья. А что будет, когда я встречусь с арахносами?

Бр-р-р…

Дрим воспринял мой храбрый поступок как должное. Слопал угощение и уполз. Подозреваю, снова забрался в чемодан и уютно устроился отдыхать среди вещей.

Мне поспать так и не удалось.

Тряска была слишком сильной. К тому же окружающий ландшафт начал меняться. Меняться не к лучшему. Дикая местность, испещренная низинами и холмами, все больше напоминала лоскутное одеяло, сшитое из разных оттенков серого и зеленого. Темные топи перемежались с островками сухой земли, поросшими бурыми, оливковыми и даже мятного цвета мхами и лишайниками. Вдали виднелись скалы, на вершинах которых каким-то чудом выросли и закрепились редкие деревья. На их ветвях, подобно призрачным флагам, колыхались на ветру белые полотна. Присмотревшись, я поняла, что это паутина. В свете полной луны она казалась особенно жуткой.

Кучер ругался все более изощренно и громко.

Но у меня не было даже малейшего желания одернуть его. Уже то, что он каким-то невероятным образом умудрялся найти дорогу ночью, миновать болота и овраги, было настоящим подвигом.

Ближе к рассвету пейзаж стал еще более зловещим.

Карета медленно пробиралась по узкой тропе, огибающей мрачное болото, от которого поднимался странный белый туман. Он клубился у колес, словно живые существа, пытаясь забраться внутрь экипажа. Я плотнее закуталась в накидку, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Внезапно кучер резко натянул поводья, заставив лошадей остановиться. В тишине ночи раздался его хриплый голос:

– Приехали!..

Я выглянула в окно и едва сдержала возглас ужаса. Прямо перед нами возвышался деревянный двухэтажный дом, напоминающий усадьбы моего мира века эдак девятнадцатого. Резные наличники на окнах, когда-то, наверное, изящные и утонченные, теперь напоминали когтистые лапы, тянущиеся к небу. Широкие веранды с колоннами выглядели так, будто их изгрызли гигантские зубы: повсюду виднелись глубокие борозды и щербины. Массивная черепичная крыша просела в центре, образуя подобие воронки, а по краям торчали ржавые трубы, похожие на сломанные клыки какого-то чудовища. Коричневая краска на стенах облупилась, обнажая потемневшее от времени дерево.

Дом стоял на небольшом холме, окруженный высохшими деревьями с голыми ветвями, которые тянулись к окнам, словно пытаясь проникнуть внутрь. Широкая подъездная дорожка, когда-то мощеная камнем, теперь поросла травой и бурьяном, а местами и вовсе провалилась, образуя глубокие ямы.

Старинных домов, пришедших в упадок, я повидала немало.

Испугало меня вовсе не это. А то, что стены дома, корявые деревья и даже кустарники покрывала паутина. Ее здесь было столько, что казалось, будто все вокруг окутано тончайшей серебристой вуалью, которая колыхалась даже при малейшем дуновении ветра.

Но что еще хуже, так это то, что рядом бродили те, кто паутину эту создал. Меж деревьев скользили огромные тени. Они двигались бесшумно, почти незаметно, но я чувствовала их присутствие каждой клеточкой тела.

В паутине, там, где она была особенно густой, мелькали тусклые огоньки – глаза ее создателей. Они наблюдали за мной, изучали, словно хищники, оценивающие добычу. В их движениях чувствовалось нечто звериное, хищное.

Я заметила, как одна из теней отделилась от остальных и медленно двинулась в мою сторону. Ее очертания становились все более четкими. Я разглядела гиганта, который двигался мне навстречу. Вряд ли для того, чтобы поприветствовать. Он имел необычный ультрамариновый окрас. Шесть глаз фиалкового оттенка, опушенные длинными темными ресницами, поглядывали на меня с нескрываемым интересом.

Глава 8

Если бы я рассматривала этого гигантского паука на картинке или на экране телевизора, то наверняка бы отметила и яркий приятный окрас, и особую стать, и грациозность движений. В лунном свете мех гиганта переливался, словно сотканный из звездной пыли. При этом выглядел мягким, как у огромного кота. На передней паре конечностей я различила острые коготки, отточенные и блестящие. Их тоже можно было бы назвать красивыми, если бы они не выглядели так опасно. Один удар, и…

Словом, красоты я не заметила. Страх обуял меня настолько, что ноги будто вросли в землю. Даже вздохнуть удалось с трудом.

Я обернулась к кучеру, но его уже и след простыл. Только лошадиное ржание донеслось откуда-то издалека.

– З-з-здравствуйте, – не слишком четко произнесла я, отчаянно борясь с собственной фобией. Пыталась убедить себя, что передо мной вовсе не паук, а, скажем, волк. Да, пусть лучше будет волк. Или какой-то другой хищник. С любым владельцем Темного лога мне было бы проще договориться, чем с этим… – Я Пареска. Точнее, Прасковья. Можно просто Паша…

Если бы еще неделю назад мне сказали, что я буду представляться гигантскому ультрамариновому пауку, это показалось бы дикостью. Такое только в ночном кошмаре может присниться. Но вот я стою, пытаясь не дрожать слишком сильно, и бормочу что-то неразборчивое, не уверенная, что хочу понравиться владельцам Темного лога. Вдруг, они захотят меня сожрать?..

Остальные пауки держались поодаль.

Из-за этого я предположила, что передо мной их предводитель. Глава паучьего ковена. Как там Уротон его назвал?..

– Вы Максимус, верно? – продолжила я жалкую попытку если не подружиться, то хотя бы не быть съеденной. – П-приятно познакомиться. Вы позволите мне пройти? Понимаете… Уротон отправил меня сюда, и…

Ультрамариновый паук приблизился вплотную.

Мой речевой аппарат при этом отказал окончательно.

Когда личный оживший кошмар остановился напротив, я заметила, что его тело переливается всеми оттенками синего: от глубокого сапфирового до нежно-голубого. На брюшке виднелся замысловатый узор из серебристых линий, напоминающий созвездия на ночном небе.

Шесть глаз, расположенные парами, создавали впечатление, что за мной наблюдают сразу с разных сторон. Их фиолетовая радужка казалась почти живой, пульсируя в такт дыханию этого невероятного существа. А когда он издал тихое, вибрирующее шипение, я поняла, что он пытается что-то ответить.

«Я знаю, кто ты, – прозвучало у меня в голове, и я едва не упала от неожиданности. Этот паук умел читать мысли или даже общаться телепатически. – Я не собираюсь тебя убивать. Но прошу покинуть это место. Навсегда».

Его голос в моей голове был глубоким и завораживающим, но я все еще не могла до конца поверить в происходящее. Гигантский разумный паук, говорящий со мной через телепатию – это было слишком даже для самых смелых фантазий.

Но именно от этого паука сейчас зависела моя жизнь.

Уротон ясно дал понять: вернуться раньше, чем через год, я не имею права. Конечно, можно попробовать сбежать. Но куда? Как? Даже путь от Темного лога до близлежащей деревни мне не проделать самостоятельно.

«Мы доставим тебя, куда потребуется», – пообещал Максимус.

Он, что, еще и мысли читать умеет?

Или все написано у меня на лице?..

– Простите, но это невозможно, – выдохнула я, к собственному преогромному сожалению. – Если вы знаете, кто я, то знаете, и почему оказалась здесь.

Как ни прискорбно, но возвращаться и сбегать нельзя.

Уротон Пошельон наверняка проверит, исполняется ли его требование. И не раз. У него много стражи и много опытных ищеек – он сам охотно рассказал мне об этом. Есть даже темный маг в услужении. Попытаюсь сбежать, и меня отыщут раньше, чем обустроюсь на новом месте. Даже чемодан раскрыть не успею.

«Меня не касаются личные дела людей, – мрачно прозвучал паучий голос в моей голове. – Темный лог теперь принадлежит нам. Чужакам здесь не место».

Ответ меня не удивил.

Чего-то подобного я ожидала. Уротон сам заметил, что арахносы не любят посторонних. Уже то, что меня не прикончили на месте, говорит о многом.

Интересно, каким образом Максимус узнал обо мне?

Скорее всего, Уротон сообщил. Вряд ли лично, скорее письменно. Или с помощью темного мага. Понятия не имею, умеют ли пауки читать. Но Максимус точно зал о моем прибытии. Наверное, потому он и его помощники шныряли тут. Вряд ли Уротон Пошельон рассказал о моей ссылке. Наверное, выставил все в приглядном для себя свете. Что ж, на этом и попытаюсь сыграть.

– Я не посторонняя, – сообщила, кивком указав на дом. – Здесь прежде жили мои родители. Я выросла в этих местах. И хотела бы побыть здесь некоторое время. Прошу, позвольте мне. Обещаю, вы меня даже не заметите.

«Твои слова ничего не меняют», – прозвучал могучий голос Максимуса в моей голове. Серебристые узоры на брюшке замерцали ярче, словно отражая внутреннее раздражение.

– Послушайте, – я постаралась говорить как можно спокойнее, хотя сердце колотилось как безумное, – я не собираюсь мешать вам. Могу жить в доме, могу в сарае, могу даже в лесу построить шалаш. Только дайте мне возможность остаться здесь.

Завораживающие, гипнотические глаза паука продолжали пристально изучать меня. Я чувствовала, как его присутствие заставляет меня испытывать все большее волнение. Некий необъяснимый трепет, который вытеснил собой суеверный страх

«Ты думаешь, что твои человеческие проблемы должны нас волновать? – его голос в моей голове звучал все так же бесстрастно. – Мы не вмешиваемся в дела людей, но и не позволим им вмешиваться в наши».

– Понимаю, – я сглотнула ком в горле, – но ведь можно найти компромисс? Я буду вести себя тихо, обещаю. Буду помогать по хозяйству, если нужно. Могу даже паутину сплести, если попросите!

Последняя фраза вышла немного истеричной, и я тут же об этом пожалела. Максимус издал звук, похожий на усмешку – тихое вибрирующее шипение.

То, что у паука есть чувство юмора, дало мне новую надежду.

– Может быть, вы примете человеческий облик, и мы обсудим все вопросы в иной обстановке? – предложила я. – Например, за чашечкой чая. Вы пьете чай, Максимус?

Не знаю, что его спровоцировало, предложение испить чая или перекинуться человеком, но Максимус отреагировал молниеносно. Вскинув переднюю ногу (или это рука?), он едва ощутимо, почти нежно коснулся коготком моей щеки.