Текст книги "Не отпускай меня... (СИ)"

Автор книги: Елена Шолохова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

38

Немного помешкав, из бани вышла Люба.

Лицо у меня вспыхнуло так, будто мне пощечин надавали. Какой позор...

В отличие от Алексея Люба совсем не удивилась, увидев нас с Тамарой. Не засмущалась, не растерялась. Наоборот, бросила на нее такой взгляд, что мне подумалось заодно они, что ли?

– Это что тут за сходка? – грубо спросил Алексей, справившись с первоначальным недоумением.

Похоже, стыдно здесь было только мне. Или нравы у них тут такие простые? Одну назвал невестой, а с другой тут же в бане уединился. И ни малейшего конфуза.

Нет, я прекрасно осознаю, что всё это не по-настоящему. Никакая я ему не невеста. И он мне ничего не должен. Не он этот фарс придумал. Еще и не выдал меня. Но все остальные вокруг думают иначе. Неужели он не понимает, как сильно он меня перед всеми унизил? Ведь они теперь будут шушукаться, обсуждать за спиной, пальцем на меня показывать. Мог он хотя бы с этой Любой не так открыто, если невтерпеж дождаться, когда я уеду?

И зачем тогда вчера он приходил мириться? Зачем заставил поверить? А я, как дура, потом засыпала с блаженной улыбкой и весь день порхала, пока готовила это застолье. Самой от себя теперь противно. Дура, тысячу раз дура! Развесила уши, размечталась! И как больно! Господи, как же больно...

Не знаю сама, как у меня еще сил нашлось спокойно и без эмоций произнести:

– Тамара сказала, что ты меня сюда позвал.

– Я позвал? – переспросил он таким тоном, что Тамара сразу занервничала.

– Э-э, – издала она смешок. – Ну да... мне там кто-то сказал, что ты искал Зою...

– А там тебе никто не сказал, чтобы ты угомонилась уже и не лезла, куда не просят? – рявкнул он.

Я даже слушать не стала, как она юлит и оправдывается. Развернулась и пошла к дому, ступая тяжело, как старуха. А он даже слова мне не сказал, не отправился следом, не попытался извиниться. Ничего.

Когда подошла к дому, меня кто-то окликнул. Наверное, Николай. Я плохо соображала и думала лишь о том, чтобы скорее уединиться, где можно будет не держать все в себе. Потому что, чувствовала, изнутри уже рвался наружу плач, заставляя горло судорожно сжиматься.

Не оглядываясь, я поднялась на крыльцо, на автомате скинула на веранде шлепки и босиком зашла в дом. К счастью, Надежды Ивановны еще не было. Потому что не успела я добежать до своей комнаты, как тихо завыла. А там уже рухнула на кровать лицом в подушку и разревелась.

Я даже не слышала, что Николай зашел в дом, позвал меня. Вообще ничего не слышала. Только почувствовала, когда он уже начал трясти меня за плечо.

Господи, нет! Зачем он пришел? Мало мне унижения, еще и он увидел, как я тут убиваюсь...

– Зоя, ну что случилось? Кто обидел тебя? Леха? Томка?

Сцепив зубы, я сдержала рыдания. С полминуты меня еще по инерции трясло, но все же я сумела успокоиться.

– Расскажи, легче станет. Может, чем смогу помочь, – приговаривал Николай.

Я подняла голову, перевернулась набок и села на кровати. Он поднялся с корточек и присел рядом.

Я вытерла слезы, бормоча под нос

– Ничего, всё уже нормально.

– Да что тут нормального? Рассказывай, вот увидишь сразу полегчает.

Я покачала головой.

– Не полегчает.

– Да что случилось-то?

Я взглянула на него. Он и правда смотрел на меня с неподдельной заботой и беспокойством.

– Леша… – судорожно выдохнула я. – С любой в бане уединились и там...

– И что там?

– Ну это самое...

– То есть ты зашла в баню, и они там...

– Нет, снова покачала я головой. Мы с Тамарой только подошли к бане, и оттуда вышел Леша... Он ремень застегивал, понимаешь? А следом вышла Люба.

– Мда, дела, – вздохнул он. – А Тамара там каким боком?

– Она меня туда и привела. Мне вообще показалось, что они с этой Любой так договорились. Потому что она соврала, что Леша меня в бане ждет. Как будто они хотели, чтобы я их там увидела.

– А Леха что?

Я пожала плечами

– Ничего. Наорал на Тамару и всё.

Николай немного помолчал.

– Слушай, я Леху не оправдываю. Дурак он, раз повелся на Любку, когда у него такое сокровище. Но она сама ему проходу не дает. Не устоял, видать. Молодой еще.

– Может, он ее просто любит.

– Тут не знаю. Чужая душа – потемки. Но я его утром спрашивал, виделся ли он с ней. Он сказал, что нет. Не зло сказал, спокойно, обычно так... не как раньше.

– А что раньше было? – не сдержала я любопытства.

– Ну, тогда, до армии, он даже слышать о ней не мог. Их вон Томка всё пыталась помирить. Так он сразу взрывался.

Что же у них случилось, что он вот так?

– Ох, не хочу я передавать все эти сплетни бабские... Ну да ладно, все равно ничего такого там и не было. Они же с Любкой учились вместе, потом встречаться стали... лет в шестнадцать... Да, точно, мне тогда как раз двадцать пять стукнуло, я фазанку в городе закончил и сюда приехал. А Леха с Любой уже зажигал. Хотя это Любка зажигала, а Лехе не до того было. Надежда ведь тогда уже слегла. Он работал. А Любке хотелось гулять, на танцульки бегать. Ну тоже понять можно, девчонка молодая. Вот они и ссорились, что он никуда с ней не ходит. Ни на костер, ни на танцы.

– На костер?

– Да, это местная наша традиция или как это назвать? Каждый вечер летом собирается молодёжь на берегу. Разжигает костер и сидит полночи, песни поют, общаются, ну и выпивают, конечно. Сам по юности любил это дело. А Любка обижалась. Ну и видать, решила вызвать ревность, дурочка. Пошла как-то в клуб и там с одним закрутила. Назло Лехе. А наши же быстро всё разнесли, а то еще и от себя прибавили. Он ее бросил. Как она потом ни бегала тут к нему, ни выпрашивала в слезах прощения. Он – ни в какую. Даже слышать ничего не желал. Но злился. Ой, как злился. Томка только заведет разговор, так он сразу подскакивал и матом крыл ее на пару с Любой. Потом в армию ушел. Люба ему письма слала, ждала его тут. А он ей ни строчки.

– А почему Тамара так хочет их свести?

– Да ясно почему. Любкина мать, Лариса, подруга ее лучшая со школы. Еще и начальница в ОРСе. Дефицит ей всякий подкидывает время от времени. Вот Томка и старается.

Николай немного помолчал, а потом предложил:

– Хочешь я поговорю с Лехой? По-мужски. Вправлю ему мозги.

– Нет, не надо...

– Не бойся, бить не буду. Хотя не помешало бы.

Николай был прав разговор и правда помог. На душе все равно, конечно, висела тяжесть. Но боль стала меньше. Я ему благодарно улыбнулась, но ничего ответить не успела. Потому что за дверью раздались шаги, а в следующую секунду в комнату вошел Лёша. Точнее, увидев нас, остановился на пороге.

Придавив тяжелым взглядом Николая, он мрачно спросил:

– А ты что здесь делаешь?

39

Николай с Лешей вышли на улицу, а я осталась одна. Но ненадолго. Я успела лишь умыться холодной водой и худо-бедно привести себя в порядок, а то волосы у меня торчали в разные стороны, будто я на сеновале кувыркалась.

Наверное, и десяти минут не прошло, как Лёша занес Надежду Ивановну. Со мной он не разговаривал, даже слова не сказал. И не смотрел в мою сторону. Если честно, мне показалось, что он демонстративно меня не замечает, будто злится за что-то. Надежда Ивановна спросила меня, сильно ли я устала.

– Не очень, – приврала я.

– Все равно ложись спать.

– Да, я только со столов уберу.

– Да оставь это до завтра.

– Ничего, я уберу, мне несложно.

Алексей все это время молча разбирал ее постель с мрачным и суровым видом.

– Алеша, ты тогда поможешь Зоеньке? – попросила Надежда Ивановна.

Он ей на это ничего не ответил.

Пока он помогал маме готовиться ко сну, я вернулась во двор. Я думала, все уже разошлись, потому что сначала мне показалось, что там совершенно тихо. Однако в дальнем конце двора, ближе к воротам увидела Тамару и Николая. Тамара собирала со столов объедки. А Николай пытался ее пристыдить.

Не выдавая себя, я остановилась на крыльце. Не хотела снова сталкиваться с ней. Не хотела с ней разговаривать. Даже видеть ее не хотела. Пусть она уйдет, потом примусь за работу.

– Имей совесть, иди уже отсюда, – гнал ее Николай.

– Да уйду я сейчас, уйду, – обходя стол, Тамара скидывала себе в пакет с тарелок всё, что не доели. – Всё равно у них скотины нет. Чего добру пропадать? Так. Для костей надо другой пакет...

– Шла бы ты отсюда поскорее. Смотри, выйдет Леха, увидит, что ты все еще тут – сама у него эти кости грызть будешь.

– А ты не хами мне, Коля. Не учили старших уважать? – оскорбилась она.

– А за что тебя уважать-то? За то, что пришла и напакостила хорошим людям?

– Это кому это я напакостила? – взвилась Тамара.

– Да ясно кому. Не прикидывайся. Ты ж, поди, и Любку подбила на это представление в бане. Сама бы она не додумалась.

– Ну а что? Девчонка ждала его из армии. Страдает, плачет, не ест ничего, бедная. Смотреть жалко. Я просто посоветовала. Иногда надо подтолкнуть молодых дураков друг к другу.

– Ты благими намерениями не прикрывайся. И в свои игры Лешку не втягивай.

– Я, между прочим, добра Лешке желаю. Он все-таки мой родной племянник. И я знаю, что он Любашу любит. Только гордый слишком, простить обиду никак не может. А ты вспомни, как он на руках ее носил, надышаться не мог. Такое быстро не проходит. А теперь из-за его обиды страдают оба. Она по глупости набедокурила, но ведь не со зла! Привлечь его внимание хотела, а не просто ж так крутила хвостом! И вообще кто не ошибается в юности? А он, дурак, слышать ничего не желает. Ревность ему мозг затмила. И не понимает, что счастья ему без Любы не будет.

– Что было, то прошло. Сейчас у Лешки есть Зоя. И Любка твоя ей в подметки не годится. И Лешка с ней счастлив.

– Ха! Счастлив! Что ж тогда позавчера он ночевал у Соньки Черных? Теть Валя Игнатова видела, как он под утро от нее уходил.

Сердце будто кольнуло ледяными иголками. Вот, значит, где он гулял всю ночь...

– А ты слушай больше. Ей сто лет в обед, она и не такое увидит.

– Ну да, – хмыкнула Тамара. – А ты сам-то, Коля, чего так печешься? Как эта Зойка появилась здесь, так ты все время у них крутишься. Сам, поди, глаз на нее положил.

– Что ты несешь?

– Да видела я, как ты на нее пялишься. А что, Коля? Может, так сказать, скооперируемся лучше, а? Если все грамотно обставить, то Любаша с Лешкой помирятся, а тебе эта Зоя достанется.

– Какой же поганый язык у тебя. А ну пошла прочь отсюда, если не хочешь, чтоб я тебя вытолкал...

– Да ухожу, ухожу я, – подобрав пакеты с объедками, Тамара, тяжело, по-утиному переваливаясь, пошла к воротам. Но не удержалась и напоследок бросила, не оборачиваясь: – А ты подумай, Коля, подумай. А то так и будешь бобылем вздыхать по чужой невесте.

Как только за ней хлопнула калитка, я спустилась с крыльца, сделав вид, будто только что вышла из дома.

Мне показалось, что Николай вдруг смутился. Я тоже как-то напряглась, хоть и не поверила ни единому слову этой Тамары. Он просто хороший друг, вот и рядом всегда, и помогает бескорыстно. А такие, как она, во всем усматривают скрытые мотивы.

Николай в полном молчании помог мне убрать со стола и отнести всю грязную посуду в баню. Там как раз была горячая вода в чане.

– У них ничего не было, – сообщил вдруг Николай, не глядя мне в глаза. – Лешка мне всё рассказал. Люба сама сюда за ним пришла. Сначала якобы поговорить, а потом... но он сразу же выскочил. Короче, ничего у них не было, – повторил он.

40

– Спасибо, – поблагодарила я Николая, – и что с посудой помог, и вообще... за всё.

– Да ну брось, не за что. Чего уж я такого сделал?

– Много чего. Мне так плохо сегодня было, а сейчас... в общем, спасибо.

– Так это я завсегда готов. Если что – зови. С Томкой там разобраться. Или Леху приструнить. Или еще кому зад надрать.

Он схватил большую металлическую поварешку, которую я только что помыла, и стал ею в шутку фехтовать как рапирой, издавая характерные звуки «Вжих-вжух». И как-то слишком резко взмахнул, так что она у него вылетела из руки. Ударилась о стену и упала обратно в чан с водой, подняв брызги.

Я так расхохоталась, что остановиться не могла. Он сначала смутился, а потом тоже начал смеяться.

– П-прости, Коля... не могу... так смешно... Это надо было видеть! Вспомнила сказку про царевну-лягушку. Помнишь, там жены двух братьев Ивана-царевича решили повторить фокус Василисы?

Он мотнул головой.

– Василиса Премудрая сунула себе в рукав косточку, махнула рукой и появился лебедь на пруду. А эти махнули руками и всех гостей забросали костями...

– Понял, не дурак, – подхватил Николай. – Надо было этот фокус за столом изобразить. Глядишь, Томке в лоб прилетело бы.

– Какой ты кровожадный, оказывается! – у меня от смеха уже щеки болели.

– Что ты! Я за мир и дружбу, как кот Леопольд..

Дверь в баню была распахнута. И мы не заметили, как с улицы вошел Леша. Я увидела его уже за спиной Николая, поймала его взгляд, и сразу стало не до смеха.

Не знаю, почему, но возникло ощущение, будто мы тут делали что-то неприличное, а он нас застал врасплох. Но это ведь не так! А все равно я смутилась и отвела глаза, не в силах выдержать этот его взгляд, тяжелый и давящий.

Николай оглянулся.

– О, Леха, это ты.

– Ну а кто? – грубо ответил Леша.

Повисла пауза, неловкая и тягостная.

Я продолжила мыть посуду и, не поднимая глаз, спросила:

– Как Надежда Ивановна себя чувствует? Что говорит?

– Прекрасно себя чувствует. Говорит, чтоб шел тебе помогать. Но вижу, тут уже есть помощник.

– Лех, ты че? – издал смешок Николай. – Не, я понимаю, эти две бабы тебя доконали. Но на других-то зачем вымещать злость?

Леша ему ничего не ответил, но посмотрел так, будто очень хотел его послать, а то и ударить. Хорошо, что сдержался.

– Ладно, выдыхай давай. Пойду я домой. Завтра поговорим.

Николай дружески хлопнул Лешу по плечу, тот ему ничего не ответил и больше на него не смотрел. Свое недовольство, мягко говоря, он вновь обратил на меня. А я не Коля, у меня от этого его взгляда внутри все задрожало.

В тесной парилке, где я мыла посуду, напряжение теперь просто зашкаливало. И с уходом Николая особенно. Казалось, воздух сейчас начнет трещать. А его злое молчание только обостряло это ощущение, добавляя нервозности.

– Что не так? – не выдержала я. – На что ты так злишься?

– Нет, все так, – хмыкнул Леша. – Всё просто зашибись. Единственное только, девушка, которую я при всех назвал своей невестой, сидит в спальне на кровати наедине с другим мужиком. А так да, все нормально

Я вспыхнула.

– Но ты же сам в бане уединился с Любой!

– Да не уединялся я ни с кем! – вспылил он. – Что вы все заладили? Достали! Откуда я знал, что она попрется за мной? Ничего у нас не было, ясно? Я что, по-твоему, совсем отбитый при матери, при всех трахаться с кем ни попадя прямо дома? Какой-то цирк устроили! И мне мозг теперь по очереди клюете!

– Но я же не знала... это просто так выглядело....

– Ах, выглядело?! – еще сильнее заводился он. А как выглядело то, что ты с Коляном там на кровати сидела? Ты не подумала?

– Но у нас тоже ничего не было! Мы просто разговаривали. Я плакала, а он меня успокаивал.

– Ну, конечно, успокаивал он, – зло хмыкнул Леша.

Меня вдруг ошарашила мысль неужели он ревнует? Меня? Но нет, не могу поверить.

Однако других объяснений его словам я не находила.

– Это правда, – сказала я мягко. – Я увидела вас в бане и побежала в дом. Коля заметил, что я в слезах, ну и пошел следом, узнать, что случилось. Он же наш друг! Между прочим, Коля мне и сказал, что у тебя с Любой ничего не было. Что это Тамарины козни.

Леша с минуту прожигал меня темным взглядом, стиснув челюсти. Но я видела, что понемногу гнев в нем стихает.

– Тебе правда не на что злиться.

Он все еще хмурился и ответил сурово, но уже без бурлящей ярости.

– Да знаю я, что Колян нормальный мужик и не стал бы.

– Ну вот! Я ж и говорю. Он просто по-дружески меня успокаивал. Так что ни малейшего повода для ревности у тебя нет.

Не знаю, зачем я это ляпнула, но Леша тут же вскинулся.

– Какой еще ревности?! – возмутился он, сверкнув глазами. – Я и не думал даже. Просто если хоть кто-то видел вас, а вас стопудово кто-нибудь да видел, теперь все чесать будут на каждом углу. Типа, невеста Лехи Гаранина у него прямо под носом с другим в спальне.

– Угу, а жених Зойки Верник у нее прямо под носом в бане...

– Мда, – издал смешок Леша, и я поняла, что, слава богу, гроза миновала. – Шикарно гульнули. Нашим будет что обсудить.

– Лишь бы до Надежды Ивановны эти обсуждения не дошли.

– Ну, вряд ли кто-то припрется к нам в дом, чтобы нам же кости перемыть. А сама матушка никуда не ходит. Ну что, много тебе тут еще мыть? Давай помогу. Вытирать хоть буду...

41

Сначала я немного конфузилась и даже не верила в происходящее, что он мне и правда помогает с посудой. Сосредоточенно так вытирает каждую тарелку и ставит аккуратно в стопку. Кто бы сказал такое мне раньше!

Время от времени мы поглядывали друг на друга, то я на него украдкой, то он на меня. А когда встретились взглядом, Лёша отвел глаза и так сурово нахмурился.

Потом и я в ответ тоже решила помочь ему разобрать столы и лавки и освободить двор, хоть он и гнал меня спать.

Впрочем, я ему, наверное, больше под ногами мешалась.

Но две самые длинные доски, которые сегодня служили гостям лавками, мы уносили вместе, в дальний конец огорода. Он нес впереди, я, придерживая второй конец, семенила следом. Правда, занозила себе все руки и пару раз чуть не вывихнула ногу, но это ерунда.

Если двор хоть мало-мальски освещал свет из окон, да и на улице горели фонари, то в огороде была темень непроглядная хоть выколи глаз.

Поэтому, положив доску на землю, я стояла и никуда не уходила. Ждала Лешу, по звукам определяя, что вот он сложил все доски в одну кучу, затем накрыл их чем-то шуршащим. Брезентом, наверное. Потом на миг стало тихо, и вот он уже рядом со мной.

Я и сейчас его не видела, лишь очень смутно угадывала фигуру. Но зато чувствовала тепло его тела, его дыхание, его запах.

– Идем, – раздалось у самого уха. И меня всю осыпало мурашками. Хотя такая реакция, может, еще и потому, что было уже довольно прохладно на улице.

Я стеснялась взять его под руку и просто шла рядом, изредка и случайно касаясь его локтем и предплечьем. Шла медленно и неуверенно, потому что не видела ничего под ногами, а земля была неровная, вся в каких-то рытвинах и кочках. Но он меня не поторапливал и вообще шел молча.

А потом вдруг моя нога угодила в ямку, и я потеряла равновесие. Взмахнув руками. я едва не полетела вперед. Но в следующую секунду оказалась в его руках, крепко прижатая к его торсу. Его ладонь, горячая и твердая, удерживала меня за поясницу. Я беззвучно ахнула и задохнулась. Сердце же сию секунду сорвалось в бешеный галоп. Голова плыла, а вмиг ослабевшие ноги подгибались.

Он тоже дышал тяжело, прерывисто, опаляя меня своим дыханием. И ладонь свою не убирал наоборот, прижал еще крепче, так что я почувствовала, как гулко и мощно стучит у него в груди. А затем он сместил руку вниз и сжал. С его губ слетел рваный вздох. Я ощутила, как его пальцы впились в меня, и запаниковала, но почему-то не оттолкнула его и даже не произнесла ни единого звука. Только задрожала вся. Особенно когда он склонил голову, словно хотел поцеловать.

Однако вдруг он резко убрал руки, отстранился и хрипло сказал:

– Осторожнее тут. Держись за меня.

Я все-таки взяла его под руку, потому что после этого столкновения или как еще назвать то, что сейчас было, у меня ноги еле волочились. А пылающее лицо ничуть не охлаждал ночной воздух.

Спать мы ложились с выключенным светом – я не могла при нем раздеваться. Но мне все равно казалось, что он меня видит, что смотрит. И это волновало. Как можно скорее, я переоделась в ночнушку и нырнула под одеяло.

И вдруг Пеша сказал шепотом:

– Спокойной ночи.

Впервые!

– Спокойной ночи, – пискнула я в полнейшем смятении. Грудь мою так и распирало от какого-то странного возбуждения. Впрочем, я еще не успела прийти в себя после того, что случилось в огороде.

Я надеялась, что от усталости засну быстро, но не тут-то было. Уговаривала себя: успокойся, закрой глаза и спи.

Глаза я закрыла, но снова лежала и против воли вслушивалась в тишину и жадно ловила все звуки и шорохи с пола, где спал он. Точнее, тоже не спал. Опять ворочался. Потом вдруг встал и вышел.

Может, просто попить?

И точно, из кухни донесся приглушенный шум. Но затем тихо хлопнула входная дверь. Он ушел! Опять...

Надежда Ивановна негромко похрапывала, часы мерно тикали. Но мне казалось, что наступила тишина, пустая и тоскливая. Мне вдруг остро стало не доставать его дыхания и шорохов внизу.

Я чуть не заплакала. А если честно, то все же пустила слезу. Но хоть не разревелась. Пусть в груди и встал болючий ком.

Куда вот он отправился? Гулять? Опять к некой Соне? Или к Любе?

И хоть тысячу раз себе повторяй, что он имеет полное право, а все равно и обидно, и больно...

Я вылезла из-под одеяла. Выскользнула из комнаты. На цыпочках подошла окну, выходящему за ограду. Стала высматривать его. Но улица была пустынна. Хотя понятно Леша ушел где-то минут десять назад, ну, может, чуть меньше. Наверное, уже далеко отсюда умчал и опять вернется только под утро.

Я стояла и смотрела на темные окна соседних домов и неслышно смахивала слезы. Завтра попрошу его поскорее поговорить с Надеждой Ивановной. И уеду...

Вдруг я услышала шаги на веранде. Со всех ног ринулась в нашу комнату, заскочила и затворила за собой дверь ровно в тот момент, когда Леша зашел в дом.

Он ступал тихо, чтобы не разбудить Надежду Ивановну. Но она вдруг подала сонный голос:

– Лёша, что случилось?

– Ничего, мам, спи.

– Я сплю, но ты тут бегаешь что-то, топаешь...

– Тебе приснилось, спи, – ответил он и тоже зашел в комнату.

Я, замерев под одеялом, слушала, как он снова улегся на полу. Больше он не возился и не ворочался, а сразу же уснул.