Текст книги "Химеры"
Автор книги: Елена Ромашова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]
– Мисс, вам плохо?
Я поднимаю голову, передо мной стоит огромный толстый парень, который тревожно вглядывается в мое лицо.
– Вам вызвать скорую?
На мгновение эта мысль кажется здравой и хочется сказать «да». Но я же не больна! С ушибленным плечом в больнице не держат.
– Нет, спасибо. Просто я немного расстроена.
Он кивает в ответ и удаляется тяжелым переваливающимся шагом. Я начинаю оглядываться, внезапно осознав, что действительно выгляжу больной: сижу у забора со спутанными волосами, наверное, бледная, как поганка, дрожащая в ознобе. И тут на противоположной стороне замечаю Дэвида, который жует жвачку и в руках крутит что-то – играется. Меня обуревает злость на него, на всё, что творилось, за то, что сижу тут и жалею себя. Довели, демоны!
Поэтому я встаю и иду к нему. Заметив мое приближение, он тут же выпрямляется и на лице появляется идиотская ухмылка. Желание врезать ему по роже непреодолимо!
– Я, как поняла, тебе меня Виктор вверил. Так?
– Ну? – Он смотрит недоверчиво с прищуром, ожидая продолжения разговора.
– Есть хочу. А я так и не поела из-за этой чокнутой Лолы.
– И что?
– Накорми меня.
– И что мне за это будет?
– Вселенская благодарность. Или по приезду Виктора расскажу, что не особо берег его невесту. Савов не терпит хлам. Так что не превращай меня в него.
Он смотрит и противно чавкает. Теплый ветер с набережной усиливает аромат океана.
– Пойдем.
Деннард разворачивается, снова мотнув головой, чтобы челка не лезла в глаза, – подстригся бы, если так мешает! – и идет пружинящей походкой вниз по улице. Я иду рядом, отмечая, что мы выглядим сейчас, как два наркомана на прогулке: оба худые, бледные, один весь в татуировках, другая – со спутанными волосами и красными глазами от слез.
Пройдя улицу, мы выходим к набережной, где стоит обалденный запах жареных сосисок, барбекю, выпечки и прочего. Из радио доносится заводной ритм песни.
– Заходи. – Мы входим в кафе, сделанное под морской стиль: дерево, спасательные круги, альбатросы и бечевки. Людей немного, что уже хорошо. – Заказывай.
Отбросив стеснение, с наглым видом у вежливого официанта в пилотке набираю кучу всего: салаты, рыбу, картошку, кока-колу, десерты. И плевать на всё. Деннард даже ухом не ведет, будто ожидал такое от меня. Мы садимся в угол, чтобы нас меньше всего было видно. Молчим. Я начинаю первая разговор:
– Сколько тебе лет?
– Семнадцать. – Ха! Теперь понятно, почему он кажется таким молодым. Дэвид и вправду еще мальчишка!
– Давно в Альфа?
– Год.
– Какой дар?
– Усиливаю восприимчивость к магии и дарам. – Он чему-то смеется, становясь похожим на психа.
– Чего смеешься?
– Просто вспомнил Лолу.
– Что вы с ней делали?
– Ничего. Просто с помощью заклинания магической иглы кололи. Легонько так.
– И ты усиливал восприимчивость? – Я сразу вспомнила дикий крик девушки, от которого кровь стыла в жилах, будто ее там пытали. Деннард кивает.
– Ей казалось, что мы ее режем.
Я не успела показать всю свою неприязнь к ним и вообще хоть что-то ответить, как принесли мой заказ. Передо мной оказалось много тарелок с восхитительно ароматной горячей едой. Желудок застонал в предвкушении пира. Я, словно не ела несколько дней, накинулась на пищу. Только, когда смела пару салатов и уже доедала картошку, заметила, что Дэвид что-то втихаря сыпет себе в стакан с мохито, после чего выпивает.
– Что это? Дурь?
– Хочешь, и тебе насыплю? – Он заговорщицки подмигивает, показывая уголок пакета с порошком в своем кармане.
– Нет. Спасибо.
Все-таки наркоман. Жаль. Значит, считай, жмурик. Неужели все так плохо в Альфа, что меня Савов доверил наркоману?
– А тебя не смущает, что сейчас середина дня?
– Нет. Поверь, это легкий. Один мой друг его делает. Расслабляет, но не глючит.
– А ты напряжен?
Он смеется на мой вопрос. А я продолжаю есть, но уже не с той скоростью, потому что чувство насыщения быстро переходит в ленивую истому и тяжесть желудке. Хочется теперь завалиться на бок и уснуть. Можно прямо здесь.
– Лола давно у вас?
– Нет. Вместе со мной пришла в клан.
– Что она меня так невзлюбила?
– А ты у нее Савова украла! – И ржет, будто ненормальный.
Неожиданно, если честно. У меня, оказывается, есть соперница. Я готова уступить Савова ей взамен на свободу от клятвы. Может, стоит предложить? Не глупи, Аня, не глупи. Виктор не согласится.
– Она влюблена в него?
– Ага. Так что, когда она рядом, держи ее в поле зрения, а под подушкой спрячь нож. Желательно заговорённый.
– Спасибо за совет. Расскажи про остальных.
– А чего рассказывать-то?
– Меня все видели голой. Я требую взаимного стриптиза. – Не знаю, но я словно стала бесстрашной и острой на язык, пройдя приступ панической атаки. Мне уже ничего не страшно. Даже, если снова появятся змеи, я руками буду их уничтожать. Слишком много ярости, гнева и унижения накопилось во мне. Теперь это выплескивалось в подобие наглости и едкого сарказма. – Ну же, Деннард, расскажи мне: кого стоит бояться и какие ножи затачивать! Я понимаю, что вы не святые, мне интересно, кто и чем живет.
– Окей. Спрашивай.
– Начнем с бездушных. Зачем Виктору держать Майкла? Ведь он же имеет бесполезный дар! Дышать под водой, так ведь?
– Совет первый: никогда не говори, что у Майкла бесполезный дар. Совет второй: не ходи купаться, когда его дома нет – на дно утащит.
– И часто утаскивает?
– Часто. Провинившихся из Альфа, заказ на кого-нибудь, Охотники часто забегают на серфинг. Вот Майкл и старается. А что? Магия не использована. Человек тонет сам. Никто не догадается.
– Шикарно. – Я что-то в этом роде и ожидала услышать. Теперь я четко осознаю, что клан Альфа недалеко ушел от Воронов с безумной маньячкой Наталией. – Томас Мальте? Виктор говорил, что он насылает Тьму Египетскую?
– Ага.
– И сколько человек?
– Десять.
– Круто! А кому он душу продал и зачем?
– А хрен его знает! У него сама спроси. – По радио затянулась песня Lana Del Rey «Young and beautiful», отчего Деннард растёкся на своём кресле и расплылся в блаженной улыбке, подпевая тягучему томному голосу певицы. Кажется, наркотик подействовал.
– Позавчера Томас и Майкл девиц притащили в дом и устроили оргию.
– Да, бывает… Эти двое любят трахаться… Особенно Майкл… «Будешь ли ты все так же любить меня, когда я перестану быть юной и прекрасной?». – Последнее он пропел, вторя низкому голосу из радио. – Держись подальше от Майкла… Он любит всё, что движется, и имеет всё, что похоже на женщину.
– Думаешь, он покусится на невесту Виктора?
Деннард кивает, блаженно щурясь и мурлыча под нос.
– А Митчелл? Он суккуб. Мне стоит его бояться?
– Митч любит мальчиков. Хотя часто работает и для девочек. – Он неприлично ржет. – Прикинь, Такер любит волосатых и чтобы его!
– Гадость какая. – Я еле сдерживаюсь от омерзения. Хотя не против гомосексуалистов. Но сама мысль, что Митчелл без разбора и без чувств, как животное. Фу! Какие же противные мужики-Химеры. Действительно Дорианы Греи. Дай им возможность, они бы женились только на себе и любили бы только себя, притом физически тоже. Вот он – мир без правил и морали. – А что означает «работает»?
– Ну, соблазняет по наводке. Чего непонятного? – Песня закончилась и Деннард явно заскучал. Он сидел, развалившись, на кожаном кресле в расслабленном состоянии и медленно моргал.
– Ты случаем не вырубишься тут? Я тебя тащить не буду. Кину, как только отрубишься.
– Не боись… Всё в порядке…
– Мне скучно.
– И что?
– Развлеки меня.
Он снова неприлично ржет.
– Ты сама отказалась от чудо-порошка.
– Мне не нужен порошок. Я хочу развлечься. Поиграем в «Криминальное чтиво»? Я – Ума Турман, ты – Траволта. Савов меня тебе доверил. Подумай: чем лучше будет мне, тем лучше будет и тебе. Я обязательно расскажу Савову, каким ты заботливым был со мной. Перед Виктором выслужишься.
– И чего? Потанцевать хочешь?
Я мысленно прикинула этот вариант. На самом деле мне хотелось использовать свою власть по ряду причин, но самое главное – в отместку за эти три дня и пережитый ужас. Пока Деннард в моей власти, я хочу выжать максимум.
– Хочу потанцевать…
– Сегодня ночью будет вечеринка у Патриций. Правда, Инквизиция рядом будет. Любит она кружить возле нас. Пойдешь?
– Конечно.
– Заметано! – Он внимательно смотрит своим помутневшим взглядом, где зрачки стали, как его туннели в ушах – такие же большие и пустые. – А ты клевая!
Внезапно. Я улыбаюсь этому сомнительному комплементу.
– Нравлюсь?
– Ага. И тело у тебя классное. Правда, тощая. Но мне нравится. А шрамы откуда?
– На меня здание упало.
Он внезапно начинает так смеяться, будто я сказала умопомрачительную шутку. Хохочет, задыхаясь и утирая слезы.
– Здание?
– Ага. Инквизиторы сделали облаву на стройке. Одна из Химер самовзорвалась. Вот на меня бетон с арматурами и посыпался. Сильно поломало. Еле выжила. Шрамы остались, как воспоминание об облаве…
– Жалеешь? – Он внезапно стал тихим и голос приобрел грусть и хрипотцу, что захотелось откашляться.
– О чем?
– Что тебя не убило тогда?
Я замолкаю. Черт! Деннард первый, кто догадался об этом. Ведь, если бы убило, ничего бы не было. И все жили бы как раньше – каждый в своём мире, не пересекая черт и сторон.
– Есть немного, Дэвид… Иногда жалею.
Essentia omnium
Мобильник на дисплее показал несколько пропущенных от Субботиной. Стало тревожно.
Я позвонила, зная, что в Москве сейчас ночь. Но вряд ли Нина спит.
– Да?
– Ты звонила.
– У меня книга по кинетике.
– И? – Мое сердце учащенно забилось.
– Есть рецептик.
– Сможешь доставить?
– Угу. Я подумаю, как к тебе прорваться. Надо путь прикинуть и проложить через порталы.
– Отлично! Ты золото!
– Ага. – Я думала, что она повесит трубку. Но на том конце все также молчали.
– Нина?
– Слушай, ты в курсе, что твоя сестра и ее Инквизитор приступили к тренировкам?
– Тренировкам?
– Понятно. Не в курсе.
– Что за тренировки?
– Дары разрабатывают.
Варя разрабатывает дар? Это как? Крыс по одной убивает? Да и она не хотела его расширять. А Кевин при чем тут? У него же дар и так сильный! Я вспоминаю, что разговор с сестрой после отъезда был странный, куцый: привет-как доехала-пока.
– И что за тренировки?
– Не знаю. Просто зачастили к Наталье.
– Они что? Убивают людей для нее? – Я в ужасе представила, что могло прийти маньячке-сестре Марго.
– Не знаю. Но выглядят оба не ахти. Ладно. Давай там. Скоро встретимся.
В трубке пошли частые гудки. Первым желанием было набрать Варю. Но потом вспомнила, что в России ночь. Так что лучше переждать. Позвоню позже.
В доме было тихо. Я не видела никого из Альфа. Звонил Виктор и спрашивал как дела, нагло соврала, что всё хорошо. От нечего делать после кафе с Дэвидом бродила по набережной, слушая океан, вдыхая соленый воздух. А придя домой, вовсе завалилась спать.
– Ну что, Ума Турман, готова?
В мою комнату заглядывает Деннард. Его челка внезапно оказалась окрашена в разные цвета, от чего пошла ассоциация с одной лошадкой из мультика «Милая Пони». Интересно, Дэвид в курсе, что вызывает такие сравнения? А сам весь одет в черное, с белыми кроссовками на ногах. Видно, что шмотки новые и дорогие.
– Да.
Одета я не для вечеринки. И плевать. Шли мы молча несколько улиц вдоль побережья, пока не увидела дом с мерцающими занавешенными окнами и не услышала дискотечный бит – там явно шло веселье. На дворе стояла ночь. От дома разило темной магией, которая глушила смертных посильнее доносившейся музыки. Явно кто-то из Химер выпросил у Сената Отвод глаз для смертных. Завтра вся улица проснется с головной болью и не выспавшаяся, но вспомнить о вечеринке не сможет. А вот и церберы! Инквизиция всегда патрулирует такие санкционированные Химерские вечеринки. Такие праздники называют еще «Русскими рулетками»: все Химеры напиваются, ширяются, а потом начинают мракобесить под носом у Инквизиторов. Задача – не быть пойманным и не быть сожжёнными. Многим не везет и «русская рулетка» выстреливает – либо на костер, либо наказание.
Чем ближе подходила, тем больше задавалась, зачем я туда иду. Не любитель шумных компаний, но мне почему-то хотелось в народ, побыть посторонним наблюдателем, в конце концов, хоть как-то выплеснуть набравшийся негатив за последние дни.
Здесь было пафосно. Войдя внутрь дома, увидела гламурную молодежь, разодетую в пух и прах, танцующую и смеющуюся. Глядя на них, понимаешь, это не те колдуны-недоучки на тусовке у Владика. Здесь, похоже, элита и любимчики Высших.
– Какая красотка! Твоя?
На мне повисает блондинка вся в блестках и с алыми губами. От нее разит сладкой ванилью и потом.
– Знакомься. Это Анна – невеста Савова. Калипсо или Роуз МакКарти, хозяйка тусы.
После того, как Деннард произнес мое имя и чья я невеста, лицо Калипсо изменилось: улыбка стала еще слаще, а глаза заблестели странным маниакальным блеском. Она теперь рассматривала меня, как редкий ценный экспонат.
– Калипсо, есть пробирка?
– Конечно! – Она срывает с пояса что-то тонкое и длинное и протягивает Дэвиду. В начале я подумала, что это украшения на поясе, но, приглядевшись, поняла, что это тоненькие цветные пробирки. Дэвид берет у Калипсо пробирку, срывает пломбу и ссыпает порошок себе на язык. Всё ясно – наркотик. – Хочешь?
– Нет, спасибо. – Я отказываюсь.
– Возьми, расслабься! – Калипсо и Дэвид смеются на мой отказ. «Хозяйка тусы» протягивает мне, держа в своих пальцах с ярко-розовыми неоновыми ногтями, наркотик.
– Нет.
– Ну как хочешь! – Деннард выхватывает у Роуз-Калипсо пробирку и съедает и эту порцию порошка. Я, не дожидаясь его, разворачиваюсь и прохожу вглубь дома. Комната сплошь кишит людьми, впереди виднеется танцпол, специально оборудованный для вечеринки. По стенам развешены флажки и растяжки «С Днем Рождения, Джей».
– Ты хотела танцевать. Вперед! – Деннард дергается рядом со мной в такт музыке. Я замечаю, что все танцующие здесь под наркотиками – странные заторможенные движения и тупое блаженное выражение на лицах. Вдоль стены стоят закуски, алкоголь и много-много пробирок. Все горит неоном, фосфоресцирует.
– Кто такой Джей?
– Брат Калипсо. У него днюха сегодня!
– И где он?
– Не знаю. Наверное, с Лолой.
– Они вместе? – Деннард кивает, закрыв глаза и танцуя.
– А еще кто здесь?
– Не знаю. – И Деннард оставляет меня, войдя в круг танцующих, при этом делая странные движения. Я начинаю обходить комнату по периметру, пока не замечаю Майкла Слэйда, который стоит без рубашки и с закрытыми глазами, откинувшись к стене, весь измазанный фосфоресцирующей краской. Ощущение, что это не человек, а статуя или манекен: рельефные мышцы, недвижимое тело. «Обдолбан», – проносится в голове. Я пячусь. Но он медленно открывает глаза, словно чувствует, что я на него смотрела, и ловит мой взгляд. Тут же расплывается в хищной улыбке. Становится жутко, что я тут же разворачиваюсь и быстро ухожу из комнаты, стараясь затеряться в толпе. Выйдя в гостиную, плюхаюсь на диван, рассматривая гостей и наблюдая, чтобы Майкл за мной не последовал и не искал. Рядом со мной сидит парень и сосредоточенно плетет вязь заклинания. Странный, ушедший весь в себя, не замечающий никого и ничего, будто музыка, долбящая по ушам, ему не мешает. Пытаюсь разобрать, что за заклинание плетет, но оно мне незнакомо. Вязь странная, сложная, но красивая. Почему-то идет аналогия с энергией растений – такая же пульсирующая жизнью. Вязь переливается и клубится в его руках, пока сам парень сосредоточенно что-то нашептывает.
– Как красиво! – Я не сдерживаюсь, почти прилипнув к незнакомцу на диване и наблюдая за плетением. Он медленно поворачивается и смотрит мне в глаза, продолжая шептать заклинание. И улыбается так, будто у нас с ним теперь общий секрет. – Что это?
– Essentia omnium…
Он произносит с восхищенным придыханием, снова погружаясь в плетение чар.
– Суть всего сущего? А разве это не напиток? – Я вспоминаю вечеринку у Владика, когда чуть не глотнула змеиной крови с вином.
Парень смеется надо мной, а я чувствую себя глупой из-за этого.
– Мы ошибаемся. Не кровь – суть всего живого. Кровь лишь материал. Вот она – душа.
Он говорит тихо, тянет каждое слово, видно, что тоже под наркотой, но парень не пугает и не отталкивает этим. Наоборот, такое ощущение, что он достиг просветления и дзен.
– На, – он протягивает мне чары.
– Боюсь, мне сил не хватит поддерживать заряд. – Не хотелось признаваться, что я слаба, как Инициированная, моей магии не хватает спичку зажечь, а тут такое сложное.
– Оно к тебе просится.
– Просится? – Я уставилась на парня, не понимая его. Как может заклинание проситься? Но он, не замечая моего ошалевшего вида, вкладывает заряд в руки. Я охаю. Нереально! Такое ощущение, что я держу что-то сильное и одновременно хрупкое. Так держат новорожденных, так бьется сердце вселенной, так греет любовь.
– Что это? – Действительно, суть всего сущего!
– Душа природы.
– И что с этим зарядом делать? Как им пользоваться?
– Не знаю. Ничего. Оно бесполезно. Я просто люблю его делать и смотреть в центр вселенной.
– Ты нереальный колдун, раз такое можешь создавать!
Меня охватывает ликование и радость, как будто нахожусь на самой высокой точке мира и смотрю оттуда на мир. Заряд щекочет руки, цепляясь за мои пальцы, раскрываясь и клубясь меж моих ладоней. Хочется смеяться. Хочется жить.
Внезапно заряд вспыхивает зеленым и гаснет. Всё. Ощущение ушедшего потерянного чуда.
– Вот и всё…
– Да. Оно долго не держится…
– Откуда ты его взял?
– Прочитал в одной брошюрке по Шамбале. Заменил пару слов и открыл заклинание.
– Ты индуист?
– Не. Просто живущий.
– Ты очень сильный колдун.
– Снова ошибка. Простой.
Внезапно мысль о сильных колдунах напомнила о других.
– Ты слышал про Кукольника и Психолога?
Парень медленно качает головой с улыбкой, будто я его спросила о старых добрых знакомых. Черт возьми! Все в курсе этих двух колдунов, только я – тьма Египетская: ничего не вижу, ничего не слышу?
– Говорят, они крутые. И типа держатся в секрете, но кого не спрошу – все в курсе этих двоих.
Парень смеется.
– Чушь! Об этих двух много сплетен ходят. Многие не верят в их существование, потому что не знают кто и где они.
– А ты?
– Если я их не видел, нет повода не верить. Это, как с Богом. Чертей, сущностей, демонов колдуны видят, когда заглядывают в ад. А вот ангелов видят единицы. Знаешь почему? Потому что они являются только чистым душам. А в наш век нет чистых душ. Вот никто и не видит ангелов, не верят в Бога.
У меня аж челюсть щелкнула! Мы сидим в центре Химерской вечеринки и рассуждаем о вере с неизвестным колдуном.
– То есть ты хочешь сказать, что веришь в существование Кукольника и Психолога, потому что их видят избранные? – Парень кивает, медленно моргая. – Мне сказали, что Кукольник типа вуду-мага: пишет имена и играется.
– Не. Не так. Кукольник не играется. Он создает ситуацию.
– Это как?
– Ну, хочешь ты, например, мороженого. А он делает так, что тебе оно достается. Словами Архивариусов: моделирование ситуации за счёт визуализации через модели кукол. Во!
– Понятно… А Психолог тогда как работает?
– О! Психолог – чувак тонкий! Он – око! – Колдун прикасается пальцем ко лбу в точку между бровями, при этом страшно выпучив глаза.
– Что?
– Око! Видит, как воздействовать на человека. Видит пути решения, ситуации, чтобы создать нужную модель поведения. – Парень растягивает каждое слово, смотря теперь рассеянным взглядом в потолок, при этом водя руками в воздухе, будто он сам сейчас Психолог. – Ты понимаешь? Он – око! А Кукольник – рука! Куда око смотрит, туда рука и тянется…
Пока он говорил, я всё больше приходила к мысли, что он не от мира сего. Сумасшедшим назвать язык не поворачивался, просветленным тоже, наркоман – не про него.
– Ты почему Химер выбрал?
Он впервые смотрит мне прямо в глаза тяжелым неприятным взглядом.
– Не хотел убивать. Да и люблю свободу выбора. Инквизиторы лишены этого. Они куда-то идут, чего-то ждут, кого-то слушаются и убивают.
– Знаешь, Химеры не отличаются от перечисленного тобой.
– Отличаются. Химеры не осудят, если ты захочешь жить так, как хочется.
– Это называется отсутствие морали.
– Я называю это – свободой выбора.
Ясно. Вот и разошлись наши мнения.
– Тебя как зовут?
– Дэррил.
– Ясно. Ну, бывай, Дэррил, ты классный.
Я встаю и протягиваю ему руку для рукопожатия. Он берет меня за ладонь и тут же его взгляд мутнеет и становится с белой поволокой, как у слепых. Я даже не успеваю испугаться и одернуть руку, как Дэррил тут же становится "зрячим".
– Мы еще встретимся, Мелани.
– Нет. Меня зовут Анна.
– Уже нет.
– Ты пророк?
– Не совсем, Мелани.
– Анна!
Но он улыбается безумной счастливой улыбкой, что переубеждать его не хочется. Ладно. Раз судьба нам встретиться, то пускай. Пойду-ка я домой, пора спать. Сегодня был слишком эмоциональный день. Иду в сторону выхода, пропихиваясь через толпу стоящих и беседующих людей, кто-то смеется, кто-то целуется, кто-то пытается напиться, кто-то воздействует на партнера. Внезапно у выхода в коридор что-то острое вонзается мне в бок, я поворачиваюсь и вижу незнакомого парня, держащего в руках пустой шприц. Не сразу понимаю, что к чему, но, когда осознаю, меня прошибает паника.
– Что ты вколол?
– Беги домой, детка, пока не съели. Гав!
Он гогочет, забавляется. Я в ужасе кидаюсь из дома на свежий воздух и прислушиваюсь к себе, к своему организму. Быстрым шагом, пытаясь справиться с паникой, направляюсь в особняк Альфа, в уме прорабатывая, что сейчас приду и вызову скорую, чтобы узнать, что этот придурок вколол.
На улице темно, горят фонари, светятся некоторые окна. В темноте вижу силуэты людей – Инквизиция следит за вечеринкой. Можно к ним подойти и попросить помощи, но вряд ли помогут. Это Охотники, а не спасатели. Я убыстряю шаг, чувствуя, как сердце начинает неестественно сильно колотиться, а перед глазами всё плывет. Свет теперь резонирует и отдается болью в центре зрачка до глазного нерва. Началось! Быстрее бы дойти до дома… Мне кажется или я слышу шепот? Кто-то идет за мной. Обернувшись, вижу коренастую мужскую фигуру. Так и есть! Майкл! Он пугающе большой. У него страшный взгляд. Кажется, ему нужна я. Адреналин в крови вскипает и к панике прибавляется дежавю, будто на меня снова идет облава трех маньяков. Холодный липкий пот. Мои быстрые путаные шаги. И темнота. Животный страх скручивает внутренности, обостряя все органы чувств. Но почему такая длинная дорога? Она же была короче! Я снова оборачиваюсь. Майкл еще ближе. Я спотыкаюсь и падаю. Нет! Пытаюсь встать, но тело не слушается.
– А вот и ты, киса! Ruit! – И меня отшвыривает и прибивает к земле. Я лежу на чьем-то газоне и не могу пошевелиться – к заклинанию прибавилась слабость. Силы покидают меня. Пытаюсь закричать, но не получается, словно мне голос отключили – выходит странное шипение, а пред глазами все плывет. Где-то в стороне горит фонарь, его свет то усиливается до рези в глазах, то становится нормальным. – Ну-ка, киса, показывай, что у тебя там? Ты сегодня была потрясающе красива.
Я чувствую, как руки Майкла скользят под майку и начинают шарить по моему телу. Я пытаюсь пошевелиться и отбиться, но ничего не получается. Я плачу от безысходности. И делаю последнюю жалкую попытку, посылаю зов ведьмы, правда, вместо того, чтобы позвать Деннарда, с губ непроизвольно срывается: «Рэй». Силы уходят куда-то. Сознание мутнеет. Я близка к темноте. Майкл тем временем наваливается на меня телом, ерзая от возбуждения, а рука скользит вниз, расстегивает мои джинсы и лезет в трусы. Мерзость! Удушающая тошнота и жар охватывают мое тело.
– Тебе понравится, киса. – Шепчет в ухо ублюдок.
– Чтоб ты сдох. – Единственное, на что мне хватает сил. И я проваливаюсь в темноту, впервые благодарная обмороку, что не почувствую, как надо мной издеваются.
Примечания:
Essentia omnium – (лат.) суть всего сущего.
