Текст книги "Дочь отца своего(СИ)"

Автор книги: Елена Молчанова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

– Иди к Нечистой со своей нежностью...

Не знаю отчего, но Аден просто перестал себя контролировать, чего с ним прежде никогда не случалось. И вместо изысканного уравновешенного тонко чувствующего партнершу безупречного любовника в моей постели оказался хищный голодный тигр. Никогда еще не чувствовала себя такой беспомощной, как бумажный кораблик в бушующем море, и такой ЖЕЛАННОЙ. Где-то на задворках сознания глубоко загнанный рационализм подсчитывал убытки, вроде поломанной кровати или шкафа, а мне просто было очень хорошо, впервые за последние дни я смогла расслабиться, не думая о будущем и просто получая удовольствие. Да, какой замечательный способ снимать стресс. Вот только виноватые глаза Адена в конце что-то не радуют, к чему бы это?

– Прости, я совершенно перестал себя контролировать, это было ужасно...

– Нет, это было именно то, что мне сейчас нужно. И кстати, ты просто супер, никогда не видела тебя таким страстным, здорово!

– Правда? Тогда может продолжим?

И мы продолжили. А потом еще продолжили. В общем, ночь прошла очень бурно и сладко. И на утро я уже могла нормально общаться.

– Элия, ты не должна была так убегать от Рена. Объясни, пожалуйста, что произошло?

– Я так не могу. Он теперь герцог, а значит должен жениться и позаботиться о наследниках. Аден, я не могу просто взять и отдать его другой женщине.

– Ты считаешь Рена вещью, которую можно брать или передавать кому-то?

– Не придирайся к словам, ты прекрасно понял, о чем я.

– Нет, это ты не поняла. Во-первых, его отца уже нет, а значит он сам себе хозяин и никто, слышишь, никто не заставит его жениться, если он не захочет.

– Аден, он осознает свою ответственность перед герцогством, так что никуда не денется. Найдет какую-нибудь миленькую барышню и... я его потеряю. Тем более сейчас все особи женского пола мечтают заполучить себе миленького богатенького мальчика.

– Элия, Рен уже не маленький мальчик и в состоянии позаботиться о себе сам. В любом случае, я рекомендую сейчас вернуться в замок и поговорить с ним.

– Хорошо, думаю, теперь я справлюсь.

Когда мы вошли в почти безлюдный зал, Рен занимался какими-то бумагами с финансовым советником. Услышав шум, он поднял на нас взгляд и сразу сорвался с места, уронив стул. Через пару секунд я оказалась в кольце рук, прижатой к тяжело дышащей груди, а на ухо мне Рен нервно говорил:

– Если еще раз ты так удерешь, будешь сама разбираться со своим герцогством, а я все брошу и уеду тебя искать. Запомнила? Лучше я буду грумом и займусь полировкой копыт твоей лошади, чем возиться с этим наследством. Так что, если хочешь, чтобы я был здесь и дальше, значит будь моей и со мной.

Очень приятно такое слышать. Какими глупыми были мои переживания, обожаемый одуванчик все расставил по местам. Вот только:

– Рен, я не могу быть только твоей.

Солнышко нервно оглянулось на Адена, добавив:

– Хорошо, нашей.

А Аден за моей спиной облегченно выдохнул. И как это понимать?

– Рен, но ты сам прекрасно знаешь, что я не могу сидеть рядом с тобой безвылазно, у меня еще море обязательств перед...

Продолжить мне не дали, закрыв рот поцелуем. А спустя какое-то время, когда способность мыслить немного вернулась в наши головы, и Рен, наконец, догадался выставить посторонних, мы втроем сели все обсудить. Первым слово взял Аден:

– Ребятки, давайте я расскажу, как все вижу со стороны. Первое, Рен, выражаю тебе соболезнования... В целом ты готов к той ответственности, которая на тебя свалилась. Сиюминутные решения вообще проблем не представляют, для более глобальных есть советники и мы с Элией. Единственное, чего тебе не хватает, это очень хороший казначей, или бухгалтер, значит наша задача – подобрать, прислать и контролировать. Но тебе обязательно необходимо продолжать обучение. Частично с этим справятся советники, что-то возьмем на себя мы с Элией, но некоторых учителей я подберу отдельно. Ты свое расписание составишь так, чтобы успевать заниматься всем. Кстати, тебе нужен хороший секретарь, постарайся подобрать из своих подданных. И вообще задействуй их везде как можно больше, только обязательно как следует контролируй. Теперь по поводу Элии. Сидеть и нянчиться с тобой она не может, но приезжать будет как можно чаще. А потом, когда ты приведешь дела герцогства в порядок, сам сможешь ездить с ней. Нужно обучить и подобрать очень хорошего управляющего, тогда ты не будешь здесь привязан. Более того, наладишь тут дела, сможешь помогать или других местах. Я тоже буду и приезжать, и помогать, и контролировать. Элия, я все правильно сказал?

– Да. Рен, такое положение вещей устраивает?

– Хочу отпуск. Если я год хорошо здесь все буду делать, то ты месяц проведешь со мной где-нибудь в другом месте. А то я тут волком завою.

– Рен, у тебя большое герцогство, ты не обязан сидеть в замке безвылазно.

– Нет, я не об этом, просто все эти люди, они же за каждым шагом следят. У меня уже за три дня нервы сдавать начинают. Так не сядь, туда не смотри, это этикетом запрещено. Да любая поза, поворот головы, слово тут же обсуждаются, обсасываются, какие-то выводы пытаются делать – ужас какой-то.

– А вот тут скажу тебе, что ты совершенно не прав. Это ты хозяин, а не гость, ты определяешь, как ходить, говорить, что носить и есть. Забудь свои плебейские замашки, герцогство твое, но ты не только отвечаешь за него, но и можешь делать что пожелаешь. Я не шучу. Не понравился чей-то взгляд или слово – так вели выпороть. Сделай так хоть один раз, тогда и другие почувствуют твою власть, и ты сам поймешь, что все в твоих руках. Рен, ты сам прекрасно знаешь, сколько всего принадлежит мне. Так во-первых, ты хоть раз видел, что я заморачиваюсь отношением ко мне других?

–Тебя все любят.

– Ага, как собака палку. Берешь чужие деньги, отдаешь свои, поэтому любой из моих людей перегрызет мне глотку, если почувствует малейшую слабину. Пока я вожак и одариваю милостью, мне лижут руки, но только дай повод на секунду подумать, что меня можно съесть – сожрут с костями и не подавятся. Вот поэтому мне нужны и наемники, и следопыты, чтобы все контролировать. И поэтому сейчас на базе следопытов идет обучение инспекторов. Да, мы их настраиваем на помощь и поддержку наших людей, но прежде всего это контроль. Пойми, даже самый лучший добрый и порядочный человек рано или поздно подумает: "Я работаю, а часть денег отдаю кому-то, а что будет, если отдам меньше?" Вот даже мысли такой возникать не должно. Как там говорится, не клади плохо, не вводи вора в грех. Поэтому нельзя давать людям повод украсть или как твоем случае, подумать о тебе плохо. Твоя неуверенность в себе – первый повод для обсуждения. Можешь посреди тронного зала сходить в туалет, но сделай это так, чтобы ни у одного твоего подданного не возникло мысли, что это неправильно. Это твое право. Это твой тронный зал. Это первое, теперь второе. Рен, я одна. Среди людей, которым я полностью доверяю, только ты и Аден. Ты меня услышал? Тебе и Адену я доверяю полностью. Это значит, что вся Империя принадлежит нам троим. Не хочешь это герцогство – выбери себе любое другое владение или возьми над ними всеми управление. Хочешь? Выбирай. А учиться дальше будешь по ходу дела.

– Нет, спасибо, уж уволь, мне бы с этим разобраться. Но, кажется, я тебя понял, постараюсь больше пустяками не заморачиваться.

– Умничка. Еще – если видишь, что с чем-то не справляешься, не стесняйся или совета спросить, или на помощь позвать.

– Понял. Но на отпуске с тобой я все-таки настаиваю. И в Долину хочу выбираться хоть иногда.

Тут уже подключился опять Аден:

– Думаю, когда наладишь дела герцогства, все возможно. При случае могу подстраховать и присмотреть.

– Вот здорово! Аден, спасибо!

– Не беги впереди телеги, у тебя еще работы непочатый край. Кстати, я кое-что слышал вчера из твоих решений и хотел бы их обсудить. То есть я с ними согласен, но не уверен, что ты до конца понимаешь свои действия.

И дальше пошло живое обсуждение множества деталей, начиная от изменения налоговой политики и заканчивая расписанием Рена. День закончился очень плодотворно, было подписано множество распоряжений, набран новый Совет герцогства, помогающий в управлении, разработаны ключевые нормы, указы и многое другое. Мы с Аденом помогали выбирать людей для работы, на собеседовании отсеивая тех, кто пытался лгать или что-то скрывал. А еще Рен перестал стесняться своего ко мне отношения, стараясь как можно больше времени проводить вместе, не обращая внимания на окружающих. Было очень приятно, но я старалась показать, что решения принимает Рен, лишь советуясь со мной. И все попытки обратиться с вопросами и просьбами сразу ко мне, минуя герцога, пересекала сразу же.

Ночь мы провели вдвоем, и я почувствовала, что Рен, наконец-то смог полностью расслабиться. Впервые после смерти отца поверил, что все будет в порядке.

В это утро уезжала я из замка совершенно с другими чувствами. Было много дел, но теперь я с уверенностью смотрела в завтрашний день. Аден и в этот раз вызвался меня сопровождать, сказал, что ничего срочно требующего его присутствия сейчас нет. На разговор он набирался смелости два дня и лишь на третий решился.

– Элия, я бы хотел кое-что с тобой обсудить. Нет, не так. Хочу сказать... В общем, я так и не извинился перед тобой за то, что допустил тогда высказывания этой...

– Вроде бы извинился.

– Нет! Это было не то, я ужасный идиот, что допустил это. Никогда себе не прощу.

– Но если бы не это, я не встретила бы Рена.

– Да, и это тоже моя вина.

– Вина? Почему? Я люблю его и не представляю, как бы жила, если бы эта встреча не состоялась.

– Я не то хотел сказать. За вас я рад, только при других обстоятельствах ты сейчас могла бы быть со мной. Опять не то я говорю. Просто хочу, чтобы ты знала, я тебя люблю, хотя никогда ни на что не претендую.

– Ага, любишь меня и всех остальных своих барышень.

– Я нашел следопыткам другого учителя, сейчас занимаюсь только общими вопросами, фехтованием, управлением, твоими поручениями, отбором кандидатов на поступление, иногда беру дела, чтобы не терять квалификацию.

Честно говоря, совершенно не знала, как реагировать, слишком неожиданным оказалось известие. Мое молчание Аден истолковал по-своему:

– Извини, понимаю, что тебе нет никакого дела до этого...

– Аден, я никогда не позволяла себе представлять тебя со своим мужчиной, зная, что не смогу конкурировать с обилием женщин в твоей жизни. Так что сейчас просто не... Не... Не знаю, как реагировать на твои слова и стоит ли вообще верить. А если да, то на сколько тебя хватит.

– Это даже не смешно. Если бы это не было моей работой, может мне бы нравилось, но до твоего появления секс стал для меня навязчивой рутиной. Даже приходилось пить стимуляторы. Пока не появилась ты и не открыла для меня, что такое настоящий секс с любимым человеком, и как это отличается от того, чем раньше занимался я. Ты одним прикосновением или поцелуем доставляла больше удовольствия, чем все эти барышни за все время. Никогда не испытывал ничего подобного. Даже странно, так боялся тебя потерять и сам делал все для этого. Если бы ты хоть намекнула, что тебе неприятны другие... а я наоборот выставлял их перед тобой, надеясь вызвать ревность. Идиот.

– Мне было очень неприятно, – и кто после этого из нас старше и мудрее?

– Прости.

– Наверное, сейчас это уже не имеет значения.

– Понял. Прости, что начал этот разговор, – и поднялся, явно желая оказаться где-нибудь подальше.

– Я не договорила. Думаю, что старые обиды следует забыть. Но вот дальше... Аден, я не знаю, от природы ли ревнива или ты меня такой сделал, только... Аден, я не буду психовать и закатывать истерики, но или мужчина мой, или нет, третьего не дано.

– Я твой, весь. Почти год уже ни к кому кроме тебя не прикасался, и не смотрел ни в чью сторону. После тебя обращать внимание на других женщин, это все равно, что отведав чистой родниковой воды, пить из грязной лужи в свином хлеву. Пока не с чем сравнивать, и это окажется водой, – это неуважение к женщинам?

– Даже не знаю, что тебе на это сказать.

– Пожалуйста, сейчас ничего не говори. Я приму любое твое решение, если надо, буду ждать. Сколько угодно. Буду счастлив, если ты предоставишь мне хотя бы один шанс. Ну а нет, так нет. Тогда просто позволь быть рядом и помогать.

– Аден, предупреждаю сразу, от Рена я не откажусь никогда и...

– Не надо от него отказываться, конечно, он достойнее, чем я, понимаю.

– И ты согласишься быть лишь вторым?

– Быть вторым в садах Всевышнего предел моих мечтаний.

Вот же... Как на это реагировать? Наверно, для начала признаться самой себе, что счастлива услышать это от Адена, и лгать себе бесполезно. Да, я люблю Рена, очень сильно, всей душой, вот только мои чувства к Адену не меньше, как не пытайся их прятать от самой себя и бесполезно называть это иначе. Что с этим делать? Жить и получать удовольствие от жизни. Аден мой. Не могу поверить. Если это сон, не будите меня. Весь мой, любит меня. А если это шутка? Тогда слишком жестокая. Боюсь? Очень. Но так хочется, чтобы все сказанное было правдой. И как себя теперь вести? Стоп! Если Аден сказал правду, кто та ночь была его первой почти за год. Неудивительно, что он был таким голодным. Воспоминания горячих ласк отозвались возбуждающей волной во всем теле. Не знаю, что будет завтра, но сегодняшняя ночь должна стать сказочной, чтобы воспоминание о ней осталось нами на всю оставшуюся жизнь. Не уворованная, как прошлая, а настоящая наша ночь. Сейчас мыться и приводить себя в порядок, иногда так хочется почувствовать себя женщиной, любимой и желанной, надеть красивое белье, не удобное походное, а тонюсенькое, нежное. В таком ходить нельзя, за один день порвется, а вот надеть только для того, чтобы его с тебя сняли... И как бы жизнь не пыталась убедить меня в обратном, я – настоящая женщина, раз такой комплектик всегда со мной. Ну вот, чиста, свежа, красива, аппетитна можно подавать. А как подать с максимальным эффектом? Не вваливаться же в его комнату? Да и как в таком виде туда добраться? Все ж таки постоялый двор, а не дом. И кто стучится в дверь?

– Элия, можно тебя на минутку?

Нужно! И никак не на минутку!

– Да, заходи.

– Ой, я не вовремя? Ты кого-то ждешь?

Вот же мужчина... Жду, да не могу же я так сходу это заявить.

– Заходи, присаживайся, – для начала, желательно сразу на кровать. Главное не ляпнуть это вслух.

– Я лучше пойду, извини, но ты слишком соблазнительно выглядишь.

– Как это, слишком!!! Ну-ка, сядь и поясни!

Если после таких намеков мужчина не поймет, наверное, это не мужчина. Ладно хоть сел и не пытается больше сбежать. Нет, лучше пойду закрою дверь, так мне будет проще и ему понятнее.

– Итак, о чем ты хотел поговорить?

– Ну в общем, да я собственно, наверное, хотел бы извиниться. Не нужно было мои проблемы взваливать на тебя. У вас же с Реном только все наладилось. Наверное.

Зараза. Но красивая, пусть и не в моем вкусе, но лапочка и очень сексуальный. Особенно когда вот так стесняется. Кстати, таким я еще его вообще не видела. Всегда считала, что Аден и стеснительность вещи несовместимые. Раз пока не готов действовать, пусть тогда говорит.

– Лучше расскажи, как ты докатился до жизни такой.

– Какой?

Сидишь перед якобы любимой женщиной одетой только в нижнем белье и извиняешься, зараза. Ладно, слух скажу что-нибудь другое, а то так недолго перестать уважать себя.

– Например, ты утверждаешь, что любишь меня. И когда ты это понял?

– Знаешь, я впервые о тебе услышал почти за год до нашей встречи. Тогда было громкое дело о покушении на графа, ходили слухи, что он уже попрощался с жизнью. И тут появляется какая-то девица, якобы его спасшая. Мы тогда решили, что это рекламный трюк. И каждое твое новое дело обрастало слухами и легендами. Фактически, ты была нашей постоянной конкуренткой. Я не знал что думать, почти уверил себя, что все это грандиозная мистификация. Не может один человек совершать столько всего, тем более, женщина. Ты стала настоящим наваждением, но я так боялся разочароваться. Наши все твердили, что нужно тебя или завербовать, или уничтожить. Тогда я решился на встречу, но ожидал полного разочарования, хотя в душе теплилась надежда на чудо. Когда увидел, как в тебя убираются лезвия клинков, а ты такая крошечная, хрупкая на фоне этих мужиков, стоишь спокойно, как в церкви, решил, что передо мной сумасшедшая абсолютно не понимающая, что происходит. И тут ты оборачиваешься и обращаешься ко мне, сидящему вообще стороне. А потом одно движение, и эти инвалиды попротыкали друг друга, и только кусты смыкаются за твоей спиной. Знаешь, если бы ты была старой, хромой и горбатой, я бы все равно влюбился, потому что ты – чудо! Я не мог уснуть, ожидая встречи, как тигр в клетке сходил с ума, а ты пришла и раскатала меня как блин по сковородке. И то, как ты двигалась... Я понял, что готов быть твоим рабом до конца дней. А когда мы пришли в таверну, и я увидел твои глаза... другие женщины перестали для меня существовать. Чтобы продолжать обучать следопыток, мне каждый раз приходилось вспоминать о тебе. Это было так гадко, что я не возненавидел себя. Ты же игралась со мной, как кошка с мышкой. По крайней мере, я так думал.

– Да ладно, в той таверне ты был таким самовлюбленным и надменным.

– Смешно. Я думал только о том, как скрыть эрекцию. И не выставить себя полным придурком.

– У тебя не получилось. Если бы ты не заинтересовал меня своим профессионализмом, и не посмотрела бы твою сторону.

– Ну спасибо за откровенность.

– А дальше?

– Мне всегда казалось, что ты просто используешь меня, но все равно для тебя я был готов на все. Хотелось весь мир положить к твоим ногам, но тебе это было не нужно, ведь ты сама покупала все, что хотела, включая меня. Тогда пришла уверенность, что больше в мою сторону ты не посмотришь, ведь я и так принадлежу тебе, чего же больше? Но произошло нечто поразительное, чему по сей день не могу найти объяснения. Тогда я стал твоим мужчиной, и это было выше моего понимания. Думаю, возможно, после того, как я перешел в разряд твоей собственности, ты решила пользоваться мной, моими навыками. Но я был очень этому рад, хоть так, хоть ненадолго, побыть с тобой. Тем более что такого счастья не испытывал никогда. Я очень боялся сделать что-нибудь не так, например, скомпрометировать. Ведь если бы нас увидели вместе, могли, например, посмеяться, это оттолкнуло бы тебя навсегда.

Ой, баран! И я хороша, ведь тысячу раз себе говорила, что все вопросы надо обсуждать! Теперь понятно, почему он сторонился меня среди следопытов и знакомых. Ладно, послушаем дальше, может еще сделаю открытия для себя.

– А потом мы столкнулись с этой дурой, и я вдруг подумал, каково тебе видеть все это и слышать. Наверное, на твоем месте, я бы убил и меня, и эту...

– Вот ещё, так унижаться! Аден, если я вижу, что мужчина принадлежит мне, могу обдумать, принадлежать ли ему. Возможно, если влюблюсь в кого-то свободного, попробую добиться. Но добиваться и мечтать о ком-то, у кого есть другие женщины, не буду никогда. Это ниже моего достоинства.

– То есть, если я принадлежу тебе, ты, возможно, чисто теоретически, когда-нибудь можешь обратить на меня внимание?

И кто он после этих слов, когда я в таком виде сижу перед ним и веду беседы на подобные темы? Боюсь, что это выше моего понимания. Неужели я запугала беднягу до такой степени, что он боится даже надеяться? И как теперь эту надежду вернуть? А почему не получить удовольствие, пока я буду думать?

– Аден, не сделаешь мне массажик, так что-то спина ломит, может к дождю? Или седло пора менять.

Вспыхнувшие огни надежды в глазах позволили рассчитывать на очень качественный, всесторонний, возможно даже проникновенный массажик. Не знаю, получу ли удовлетворение, но удовольствие мне гарантировано. Да, в умелых, сильных но нежных и таких старательных руках чувствую себя просто восхитительно. Очень тщательный массаж легко и быстро снял дневную усталость и разбудил потрясающую чувствительность. Каждое прикосновение все больше возбуждало, и скрывать это становилось все труднее. Затвердевшие соски мешали спокойно лежать на животе, между ног было жарче, чем в печи, я с трудом сдерживалась от вздрагиваний. А движения Адена оставались спокойными и невозмутимыми. Если бы не чуть участившееся дыхание, я вообще посчитала бы, что ему происходящее безразлично. И когда от возбуждения и негодования одновременно я готова была взорваться, последовал вопрос:

– Может добавить внутренний массаж?

Вот хладнокровная зараза! Так, спокойно, и так чудо, что Аден решился на такое предложение. Но нельзя просто сказать: "Да!", иначе он опять решит, что происходящее скорее случайность. Попробую так:

– Конечно, не зря же я надевала это белье.

Вот теперь руки замерли. Неужели мне удалось выбить из колеи этого мистера хладнокровие?

– Элия, ты хочешь сказать, что надела такое белье для меня?

– Мне обидеться? Или ты думаешь, что для первого встречного я хочу выглядеть привлекательно?

Так, похоже со своим наездом я перестаралась, Аден совершенно растерялся, сидит только глазами хлопает, аж ресницами ветер поднял. Нечистая, как с мужчинами тяжело!

– Раздевайся и ложись, будешь меня греть, здесь совсем не жарко, а когда придешь в себя, тогда и продолжим.

Меня нежно, но настойчиво и весьма ощутимо прижали к себе. Ничего, потерплю, зато так приятно, что в меня вцепились, как в самое ценное сокровище! Очень приятно. Только надо что-то сказать Адену, но в любви признаться я не готова, даже сама не уверена, что это так. Хотя как посмотреть, если следовать общепринятым трактовкам, то мои чувства к Рену – это скорее влюбленность и выкристаллизуется ли она во что-то большее или нет – не известно, а вот то, что я испытываю к Адену, наиболее точно можно охарактеризовать именно словом любовь. Но я даже себе не готова до конца признаться в этом чувстве, только поощрить Адена – это не блажь, а острая необходимость. Приподнялась на локте, склонившись над освещенным лунным светом родным лицом:

– Чудище ты мое, сколько ж ты мне нервов вытрепал, – знаю, не таких слов от меня ждали, но ничего не смогла с собой сделать. Прикоснулась ладонью к щеке, а в темных глазах виноватое выражение сменилось растерянным.

– Прости.

– Прощу. Только учись говорить о своих чувствах и обсуждать действия. Вот почему ты у меня не спросил, хочу ли я скрывать наши отношения?

– Говорю: люблю тебя.

Уста, произнесшие такие волшебные слова, требуют поощрения, их просто необходимо поцеловать! Долго, тщательно и со вкусом. И глаза, глядящие на меня с таким восторгом, и нос, с нетерпением вдыхающий мой запах. А еще я обожаю Адена раздевать, освобождая его потрясающее мощное тело от оков одежды. Очень медленно. Расстегнуть одну пуговицу, положить палец на ключицу и плавно скользить вниз по самому краю рубашки до следующей пуговицы, а поднимаясь потом вверх забраться на один миллиметр под ткань, возвращаясь, уже сдвинуть край на пару миллиметров, а освобожденную кожу проверить на вкус языком. Но продолжить мне не дали. Аден застонал и, глядя совершенно ошалелыми глазами, попросил:

– Элия, пожалуйста, давай сейчас займемся сексом, а потом продолжишь мое разоблачение!

И сказано это было так, что даже монах бы не смог отказать! Не говоря уже о монахине. Я, разумеется, не стала исключением, только встал вопрос: "Как сделать этот раз для Адена особенным и доставить максимум удовольствия?"

– Кто ведет, ты или я?

Аден, заглянув в глаза, спросил:

– Можно я не буду сдерживаться?

– Конечно!

Соврал! Какой он, когда не сдерживается, я прекрасно запомнила, а происходящее сейчас с той ночью не имело ничего общего. Пронзительная нежность, скользящая в каждом движении, почти невесомые аккуратные прикосновения довели чувствительность до предела. Слетели все блоки сознания: дыхание казалось оглушающим, запахи опьяняли, кожей воздух воспринимался, как ласкающий и обнимающий покров, сердца неслись в бешеном темпе в унисон, а кровь, бегущая по сосудам, воспринималась хмельным напитком, пропитывающим организм. Только раздевать меня явно не планировали, видимо мысль, что комплектик на мне надет специально для него, слишком будоражила воображение Адена. Чтобы добраться до моей груди, он просто забрался руками и губами под белье, и полоска тончайшей ткани плавочек сместилась в сторону, чтобы освободить путь к вожделенной цели. Аден был везде: его палец, забравшийся в мой рот, танцевал темпераментный танец бастай с моим языком, губы нежно касались соска, обжигая своим дыханием, вторая рука будоражила кожу по всему телу, периодически задерживаясь на груди, соприкосновения кожи отзывались волной удовольствия по всему телу, а пенис обеспечивал внутреннюю наполненность. Ускоряющийся ритм движений все ближе подводил к желанной грани, и в какой-то момент руки Адена впечатались в мои ягодицы, помогая сильным и энергичным движениям, обеспечивая максимальный контакт и погружение. А его взгляд казался прикованным к моим глазам. Максимально расширенные зрачки превратили его глаза в черные омуты, а взгляд казался практически безумным. Сейчас Адену необходимо было видеть меня, мои чувства и эмоции, и он как вампир вбирал их в себя, как губка впитывал каждое мое движение, вдох, стон. Интимность этого момента поражала, казалось, что Аден видит мою душу, и она сейчас безраздельно принадлежит этим потрясающим глазам. Эмоции накалились до такого предела, что все тело охватила дрожь. Это стало последней каплей, и Аден, то ли застонав, то ли зарычав, впечатался в меня всем весом, орошая шейку матки фонтаном спермы и вызывая ответный оргазм. Вот только не смотря на его силу и продолжительность, полной разрядки и удовлетворения он не принес, причем не только мне. Аден был настолько перевозбужден, что каверны его пениса так и остались наполнены кровью. Обычно после секса половые органы мужчины становятся на какое-то время слишком чувствительны, чтобы терпеть прикосновения, но сейчас в сочетании с общим возбуждением это лишь добавляло пикантности чувствам Адена, а я будто ловила его эмоции. Только сейчас все движения были медленными и тягучими, спешить теперь было некуда, и мы наслаждались друг другом, нашей близостью тщательно, боясь упустить хоть что-то. Нежные бесконечные поцелуи, ласковые касания рук, сливающиеся дыхания и неспешные встречные движения. Я наконец-то забралась руками под рубашку, и она превратилась в полог, скрывающий нас от остального мира, что еще больше добавляло интимности, и касания шелковой ткани к обнаженной коже воспринимались не менее остро, чем ласки желанного мужчины. Наслаждаясь ощущениями, получаемыми от рецепторов рук, понемногу добралась до пояса брюк. И пришло осознание, что штаны не сняты, а лишь расстегнуты, и это значит, что там под тканью спрятаны от меня два сокровища – такие манящие, аппетитные сочные и упругие ягодицы. При этой мысли у меня началось усиленное слюноотделение, как у собаки при мысли об отбивной. Я должна ощутить свои зубы на такой привлекательной части тела! Но не сразу, растянув перед этим удовольствие. Мои руки скользнули под пояс брюк и стали как можно незаметнее пробираться дальше. Я чувствовала себя охотником, идущим по следу. И вот, когда мои ладони наполнили два полушария ягодиц, пальцы со всей силы с участием ногтей впились в сочную плоть. Не ожидавший такой подлости Аден даже пискнул и имел неосторожность сдать позиции, чем я поспешила воспользоваться. Когда во мне осталась лишь головка пениса, я подло соскользнула с нее, пытаясь добраться до ягодиц зубами. Правда и мое тело отозвалось протестом против столь вероломных действий, но желание добраться до вожделенной попы оказалось сильнее, и я выскользнула из объятий Адена. Небольшая дилема – стянуть штаны резко или медленно – решилась сама с собой, когда пояс брюк оказался у меня в зубах, а Аден попытался извернуться, добираясь до меня. Полюбоваться голой попой, и тем более вцепиться в нее не дали, так как Аден в это время непреклонно прикладывал усилия, чтобы забраться в меня. От расстройства даже неиспользованные зубы заныли, но сдаваться я не собиралась. Началась эпохальная постельная битва. Моя цель – сочная попа – постоянно пыталась ускользнуть от меня, а мой охотничий азарт просыпался все больше. И только краем сознания я понимала, что Аденом овладевают те же чувства. Наверное, если бы в этот момент я остановилась, то была бы просто изнасилована. Но аппетитные ягодицы полностью завладели моими мыслями, оставаясь недосягаемый целью, а мозг просчитывал варианты возможных решений. Озарение пришло внезапно: хозяина попы надо остановить и нейтрализовать! Потому, поднырнув очередной раз по руку Адена и оказавшись сзади, резко обняла его и одной рукой перехватила пенис, а второй вцепилась в мошонку, оттянув вниз яички настолько, чтобы не было больно, но уже весьма ощутимо. Да! Вот теперь попа в полном распоряжении моих зубов, чем они тут же не преминули воспользоваться! С большим трудом удалось себя сдержать, чтобы не нанести непоправимый вред. Одно дело хороший сочный синяк от зубов и засоса и другое откушенный кусочек. Но я это сделала! Теперь надо утешить моего обиженного укушенного. Думаю, оральный секс станет хорошим извинением за мою выходку, но не тут-то было.

– Не надо мне больше ничего откусывать!

– Я сегодня уже не кусаюсь, правда!

– И почему я должен верить?

– А почему нет?

– Вокруг посмотри. Ага, проняло!

Еще бы, когда-то это был номер в трактире. Давно. Если полностью разрушенную мебель еще как-то можно было понять, то откуда дырка в полстены – это уже на мою ошарашенную голову просто не одевалось. Думаю, размер моих глаз можно было сравнить только с глазами соседей, которые, оказывается, уже какое-то время за нами невольно наблюдали. Блин, как стыдно! Причем, судя по их виду, присоединиться никто не попросит, уж очень сочувствующие взгляды они бросают на Адена. Совсем стыдно. И так, между прочим, трактир-то мой, так что все работники будут знать, как развлекается их хозяйка. Интересно, насколько реально от стыда сгореть по-настоящему? Я бы сейчас не отказалась. Ладно, рефлексировать хватит, придется жить дальше и решать этот вопрос. Соседей переселили в другой номер, в котором должен был ночевать Аден, деньги на восстановление местами не совсем целого трактира выделила, а мы отправились на сеновал.

– Элия, что это вообще было?

– Хватит бросаться камнями, в моем огороде их и так полно.

– Нет, но должно же быть какое-то логическое объяснение твоим действиям.