Текст книги "Буду жить тобой (СИ)"

Автор книги: Элена Макнамара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Глава 28

– Всё! Пошла вон отсюда, Жданова! – рявкает начальник, и я тут же вылетаю из кабинета.

Наваливаюсь на дверь спиной. Лицо просто пылает от стыда. Ещё никогда я не чувствовала себя такой униженной!

В голове, как заезженная пластинка, крутятся слова Альберта Андреевича о том, что он ошибся во мне. О том, как я его подвела. Да и вообще поступила низко.

А я даже ничего не успела объяснить. И оправдаться. Альбер Андреевич просто отчитал меня за связь с клиентом и заставил подписать заявление. Даже в отработке моей он не нуждался. Начальник предложил мне не устраивать сцен и уйти тихо. Иначе, как заявил он, будут проблемы, и я отвечу за всё по статье.

У меня не было другого выхода, я поставила свою подпись. Шеф указал мне на дверь, и я вышла. Правда, разрешил забрать свои вещи...

Оторвавшись от двери, бреду к своему кабинету. Точнее, бывшему. Запоздалые слёзы начинают бежать по щекам, сердце словно чем-то тяжёлым придавливает.

За пеленой из слёз я почти ничего не вижу и просто бездумно перемещаюсь по кабинету.

Никак не могу собраться с мыслями. Пытаюсь проанализировать ситуацию, но пока не понимаю, о чём сейчас сожалею. О том, что лишилась работы? Или о том, что не смогу вести дело Максима? Или хотя бы найти себе замену, пока буду в больнице?

Мои коллеги и так не хотели с ним возиться, а теперь и подавно не станут.

Я опускаюсь на стул и закрываю лицо ладонями.

Господи, вот за что нам всё это?

Чёртовы пять лет, проведённых вдали друг от друга. А теперь ещё и огромные проблемы. Моё сердце. Его суд...

Может, судьба подсказывает, что нам не суждено быть вместе?

Но зачем тогда она свела нас после стольких лет?

– Ева, – голос Максима звучит совсем близко. А потом его сильные руки ложатся на мои плечи. – Посмотри на меня.

Отнимаю руки от лица и вижу перепуганного Максима. Улыбаюсь вымученно.

– Меня уволили...

– Ну и чёрт с ними, – отмахивается он. – Как ты? Болит?

– Немного... но уже вроде отпустило.

Мне не хочется признаваться в том, что бывает больно почти невыносимо. В такие моменты Максим страдает вместе со мной. Это ужасно. И становится ещё больнее.

– Когда всё закончится, мы откроем для тебя твою собственную юридическую фирму. И ты станешь самым лучшим и популярным адвокатом в городе, поняла?

Мои губы сами по себе расплываются в улыбке. От его поддержки, от того, что он верит в то, что говорит, на сердце становится легче.

– Поняла.

Обвиваю руки вокруг шеи мужчины и тянусь за поцелуем. Максим тут же накрывает мои губы своими. Одновременно вытирая слёзы с моих щёк подушечками больших пальцев.

– У тебя есть, что здесь забирать? – спрашивает Макс, нехотя отстранившись.

Тянет меня за плечи, помогая подняться со стула.

– Документы с твоим делом. Я их здесь не оставлю.

Обхожу стол, забираю папки. И свой диплом – он бережно лежал в ящике стола последние полгода.

– Ещё кружка, – киваю на подоконник. – Она мамина, можно сказать, память.

– Да, кружку однозначно возьмём, – согласно кивает Максим и тут же исполняет сказанное. Потом забирает папки из моих рук. – Всё, пошли отсюда.

Держа все мои скромные пожитки в одной руке, вторую протягивает мне. Я хватаюсь за неё, и мы сплетаем наши пальцы. Теперь уже плевать на всё! Меня уволили за отношения с клиентом, значит, ничто не мешает быть с ним!

Проходя мимо ресепшена, быстро обнимаю Алёну и обещаю ей, что позвоню. Она вручает мне пальто и шарф, и я поспешно одеваюсь. Подруга смотрит на меня так, словно сейчас расплачется. А ещё в её взгляде, брошенном на Максима – явное обвинение. Похоже, она считает его виновным.

И мне бы хотелось сейчас ей всё объяснить, но я не могу. Не хочу, чтобы у неё были проблемы, и сейчас лучше у неё не задерживаться. И так понятно, что почти все повылезали из своих кабинетов, чтобы посмотреть на опозоренного адвоката с пометкой «бывший». В холле слишком много народа.

Но, несмотря на это, я выхожу из здания с гордо поднятой головой. И это только благодаря Максиму. Не будь его рядом, я бы расклеилась.

Уже в машине всё-таки делюсь теми мыслями, которые меня беспокоят:

– Альберт Андреевич толком ничего не объяснил... Сказал, что я нарушила устав, связавшись с клиентом. Как думаешь, это просто стало очевидным? Или нас кто-то видел?

Максим смотрит вперёд, наблюдая за плотным движением на дороге. Выглядит совсем не удивлённым. Я снова начинаю нервничать.

– Не всё ли равно, откуда они узнали, – беспечно бросает мужчина. – Важно, что сейчас мы должны думать лишь о твоём здоровье. Мой брат записал тебя на приём в понедельник. Операция в среду. Поэтому никаких разговоров о плохом. Никаких стрессов, – резко повернувшись ко мне, смотрит с напускной строгостью. – Ты меня поняла?

Я чувствую, что он что-то от меня скрывает. Возможно, Алёна рассказала ему намного больше, чем проорал мне шеф. Но так как Максим прав, и лучше не забивать себе голову этими подробностями, я просто прикладываю ребро ладони к голове и отчеканиваю:

– Так точно!

Губы Максима дрожат в улыбке, которую он тщательно сдерживает. Возвращает взгляд на дорогу.

– Вот и хорошо. Не мешай мне заботиться о тебе, Ева. Всё равно не получится.

Я уже откровенно хохочу над ним. Наверное, это нервное. Но лучше смеяться, чем плакать, верно?

Максим кладёт ладонь на моё колено, и я накрываю его руку своей.

– Сегодня, кстати, ночуем у меня, – заявляет мужчина, сворачивая на большом перекрёстке в нужном направлении.

– Почему? Тебе не нравится моя квартира?

– Твоя квартира тут ни при чём. Мне просто нравится видеть тебя в моей одежде, – он понижает голос до волнующего шёпота.

Мои щёки наверняка немного краснеют. Голову заполняют мысли интимного характера...

Скоро мне предстоит операция на сердце. И вот о чём я думаю?! Абсурд, да и только! Хотя лучше жить сегодняшним днём, тогда есть шанс не свихнуться. Ведь пять лет назад в том доме я редко думала о том, что будет завтра. Рядом с Максимом мне хотелось просто быть!

Глава 29

– Что ты делаешь? – замерев в дверном проёме спальни, смотрю на Еву. – Мы же договаривались, что ты немного поспишь.

После обеда практически заставил её забраться в постель. Долго лежал рядом, и мне показалось, что она уснула. Но, похоже, Ева просто притворилась спящей... Я оставил её в спальне всего на десять минут. Убрал со стола, помыл посуду. А когда вернулся – буквально остолбенел.

– Я выспалась на всю оставшуюся жизнь, – отмахивается она.

Девушка сидит на кровати, скрестив ноги в позе йога. На ней моя футболка.

Вот уже второй день я могу лицезреть Еву в своей квартире, и меня распирает от счастья, которое, наконец, на меня свалилось. Не хочется думать ни о суде, который, можно сказать, уже проигран. Ни о предстоящей операции. Хочется просто быть рядом с ней и дышать ею.

Перед лицом Евы экран моего ноутбука. Она расположила его на своих ногах и с головой погрузилась в работу.

Ева и в с самом начале не планировала сдаваться, и сейчас по-прежнему хочет выиграть моё дело. И её совсем не смущает, что во время заседания она будет на операционном столе. А я буду где-то рядом. Настолько близко, насколько мой брат позволит. Хотя Ева всё ещё надеется заставить меня пойти в суд и постараться защитить себя. С её помощью, конечно...

Я прохожу в спальню и присаживаюсь на край кровати. Забираю ноутбук из её рук и вглядываюсь в экран.

– Дай хотя бы взгляну, что ты там делаешь...

И замолкаю от удивления. В браузере открыта куча всяких вкладок примерно на одну тему: Наиль Мацура и его возвращение в Россию. «Чемпион из Штатов сбежал после боя». «Отношение отца и сына из большого спорта». И всё в таком же духе.

Строго смотрю на Еву.

– Зачем тебе Мацура?

– Не удивлюсь, если это он тебя подставил, – пожимает плечами девушка и пытается вернуть ноутбук. – У этого парня есть мотив, Максим. Для меня он первый подозреваемый.

Я оставляю ноутбук на своих коленях. Качаю головой.

– Ты не следователь, Ева. И у нас нет времени в этом разбираться. Наиль – мой товарищ по сборной. Не думаю, что он мог бы так поступить.

– А я не думаю, что ты плохо разбираешься в людях, – начинает она спорить. – Ты просто не хочешь бороться, вот и всё. Ты сдался, Максим! Тогда, может, мне тоже не бороться, а?

Я зажмуриваюсь от её слов. Иногда мне хочется отшлёпать эту девчонку за несговорчивость. Но, наверное, именно это я в ней и люблю – силу её духа. Не каждый смог бы выстоять, оказавшись в плену у двух идиотов.

Захлопываю крышку ноутбука. Ева возмущённо тянет руки в попытке вернуть гаджет, но я быстро убираю его на прикроватную тумбочку.

– Мы с тобой говорим о совершенно разных вещах, – произношу терпеливо. – Здоровье и работу просто невозможно сравнивать.

– Максим... – Ева тяжело вздыхает. – Почему ты такой упрямый?

– Такой же вопрос я могу задать и тебе, – улыбаюсь я. – Иногда нужно просто смириться. Для сборной я сделал всё, что мог. Все последние пять лет горбатился на титулы и имидж команды. Наверное, просто наступило время перемен. Мне тридцать лет. Я хочу семью. Детей. Хочу проводить вечера и выходные дома, а не колесить по миру со сборной.

– Но как же твои тренировки? – задаёт Ева вполне резонный вопрос.

Я притягиваю её за плечи, и она пересаживается на мои колени. Льнёт к моей груди, и я прижимаю её ещё теснее, обняв за тонкую талию.

– Да, возможно, я не смогу тренировать детей в стенах клуба сборной. Но это же не мешает мне быть частным тренером. Многим родителям моих подопечных плевать на мои титулы и на то, что я могу их потерять. И они не верят в историю с этим допингом.

Ева вновь тяжело вздыхает, но не спорит. Пристроив затылок на моём плече, поворачивает голову и тут же находит мои губы своими губами. Я с жадностью целую девушку.

Наконец-то я могу её целовать... Каждый раз испытываю непередаваемые чувства...

Наш поцелуй становится требовательным, голодным. Ева разворачивается и седлает меня. Вновь впивается в губы. Я забираюсь под её футболку и сжимаю попку. Она охает от неожиданности мне в рот, и я тут же впитываю этот звук губами.

Ева наощупь расстёгивает ширинку на моих джинсах и тянет вниз боксёры.

Я завожусь не на шутку. Смещаю её трусики вбок, членом проникаю в лоно и, притянув девушку за бёдра, порывисто вхожу в неё…

Как только она начала принимать лекарства, стала всё меньше жаловаться на боль в сердце. Но Жека говорит, что это лишь временный эффект и что без операции не обойтись. До неё остаются считанные дни, которые летят слишком стремительно...

* * *

– Что ты здесь делаешь? – во мне закипает ярость, кулаки сжимаются.

Как только я вышел из подъезда, обнаружил сюрприз на капоте своей машины. Даша, чёрт бы её побрал, пристроила свою пятую точку на холодном железе. И, судя по красному носу и щекам, уже давно тут сидит.

– Машину, говоришь, продал соседу? – язвительно уточняет она, спрыгивая с капота и приближаясь ко мне.

Бросаю взгляд на дверь подъезда. С минуты на минуту из него выйдет Ева. Я отдал ей ключ, чтобы она сама закрыла дверь, пока я грею машину.

– Зачем ты меня обманул, Максим? – Даша протягивает руки, хочет прикоснуться ко мне, но я отступаю на шаг назад. В её глазах вспыхивает ревность. – Та девушка, которая с тобой была... Я узнала, она адвокат. Теперь, надеюсь, уже бывший.

– Ты идиотка, Даш. Из-за тебя Ева потеряла работу, но не меня. Она никогда меня не потеряет, что бы ты ни делала.

До сегодняшнего дня я не хотел играть на чувствах бывшей. Да и не особо верил в её чувства. А теперь я так зол, что готов уничтожить эту идиотку.

– Ты знаком с ней всего несколько недель! – выплёвывает Даша, вновь ко мне подступая. – Неужели она лучше меня? В чём? Какая-то убогая! Дохлая! Да и видок болезненный.

– Я люблю Еву уже очень давно. Пять лет, если быть точнее.

– Пять лет... – выдыхает она недоверчиво. – А как же я?

– А ты была временным этапом в моей жизни. Просто этап, Даш. Понимаешь? Пройденный. И тебе пора это понять и принять.

– Ты ублюдок, Макс! – взвизгивает она. – Думаешь, мне достаточно того, что я сходила в её фирму? Да она теперь никогда на работу не устроится! А тебя скоро выкинут из сборной. Вы будете бомжами! Оба!

Из моей груди непроизвольно вырывается смех. Её жалкие попытки меня вернуть или уничтожить напоминают агонию. И я хотел бы испытывать жалость к бывшей, но нет, не испытываю.

– Что здесь смешного?! – с яростью кричит Даша.

Я приближаюсь к ней, наклоняюсь к её лицу и шепчу преувеличенно нежным голосом:

– Уходи отсюда. Я скоро женюсь на Еве. А ты просто позоришь себя, бегая за мной. Сохрани хотя бы чуть-чуть достоинства, Даш.

Она хлопает ресницами, из глаз вытекают слёзы. Скривившись, отстраняюсь от неё, смотрю в сторону подъезда и тут же упираюсь взглядом в Еву.

– Максим, – произносит она беззвучно, но больше ничего не говорит.

Быстро подхожу к ней и, обняв за плечи, веду к машине. Открываю пассажирскую дверь, помогаю устроиться в кресле.

Даша, кажется, уже пришла в себя, её слёзы высохли. Она бросается на дверь, как на амбразуру.

– Ты – тварь! Увела моего мужика! – орёт на всю улицу и пытается добраться до Евы. – Я сейчас тебе всё лицо расцарапаю!

Схватив Дашу за плечи, оттаскиваю её подальше от машины. Сквозь стекло вижу, как бледнеет Ева, и понимаю, что сейчас она вновь рискует здоровьем. Из-за меня и моей бывшей. Я уже привык жить с этим непроходимым чувством вины, но мне каждый раз чертовски больно от осознания этого.

– Отпусти меня! – верещит Дашка, извиваясь в моих руках. – Я всё равно не оставлю вас в покое! И на суд приеду! Кстати, он ведь сегодня? Там и увидимся.

– Можешь сходить за меня! – рычу в лицо девушки и отпускаю её. – Всё! Заканчивай комедию! Ты выглядишь глупо и жалко! И ничего не сможешь изменить.

Я преграждаю ей путь, не давая шанса подойти ближе к машине и Еве. Правда, это оказывается ненужным, потому что Ева за каким-то чёртом сама выходит из тачки и встаёт со мной рядом.

– Ты бессмертная, что ли? – выплёвывает бывшая, дёргаясь к Еве.

– Даша, я понимаю твои чувства, – говорит та спокойно.

Я удерживаю Дашку на месте, и Ева продолжает:

– Но ты ведь не любишь Максима так, как любила его я последние пять лет.

– Пять лет... – вновь шепчет Даша в недоумении. – О каких пяти годах идёт речь? Я была с Максом целый год!

– Мы были знакомы раньше, – спокойно объясняет Ева. – Вы с Максимом расстались до того, как я вновь впустила его в своё сердце. Поверь, это не так-то просто было сделать, – Ева прижимает ладони к груди и произносит с мукой на лице: – Ты не поймёшь всего, но я хочу лишь сказать – если забрать сейчас Максима отсюда, то мне не выжить.

Под конец её голос хрипнет. Даша молчит, переваривая услышанное. Ева права: она не понимает и никогда не поймёт.

Я отпускаю Дашу, обнимаю Еву за плечи и оттесняю её к машине. Не хочу, чтобы она нервничала. Особенно сейчас, перед операцией.

Посадив девушку в тачку, иду к водительской двери и бросаю взгляд на застывшую Дашку.

– Значит, Кир не врал, говоря о том, что с ней что-то не так, – говорит она тихо.

Я в отчаянии поднимаю глаза к небу. Конечно... Кирилл. Понятно, откуда Даша узнала про Еву. Когда всё закончится, я, пожалуй, поколочу младшего братца. А потом вычеркну его из своей жизни.

Глава 30

– Ты злишься? – робко спрашиваю Максима, хотя это и очевидно.

Напряжённая линия челюсти, взгляд, устремлённый вперёд, тяжёлое дыхание и даже то, как он сжимает мою руку, пока второй держится за руль – все в нём говорит о внутреннем напряжении и неподдельной злости.

– Да, злюсь, – резко отвечает Максим, но тут же исправляется. – Прости... Я злюсь не на тебя, конечно.

Захват его руки становится мягче, но взгляд от дороги он так и не отводит.

– На брата? – уточняю я ровным голосом.

– И на него... Чёрт! Хорошо, что он не попадается мне на глаза в последнее время! Я не знаю, что бы с ним сделал...

– Не надо, не злись, – прошу я, и он тут же стреляет в меня взглядом.

– И почему? – лёгкая улыбка касается его губ. – После всего, что он сделал, ты станешь его защищать?

– А почему бы и нет? – пожимаю плечами. – В конце концов, всё, что он сделал, он делал не ради себя. Знаешь, я многое пересмотрела за последние дни. Ко многому теперь отношусь по-другому. В том числе, и к Кириллу.

Максим явно ошеломлён моим признанием. Вновь смотрит на меня, недоверчиво сузив глаза.

– Ты ведь это сейчас говоришь не потому, что не веришь в положительный исход операции? Ты же не решила всех вокруг простить, потому что думаешь о смерти?

Что тут ответишь? Максим слишком хорошо меня знает и точно чувствует моё настроение. Особенно сейчас, когда только что нам пришлось столкнуться с его бывшей. А через пару часов меня положат на хирургический стол.

Боже...

Наверное, на моём лице всё написано, потому что Максим сдавленно вздыхает и подносит мою ладонь к своим губам. Нежно целует каждый палец...

– Вот на этот я надену кольцо, – шепчет, когда его губы прикасаются к безымянному. – И я не рассматриваю никаких других вариантов, Ева. А ты перестань думать о моём брате и о прощении. Я сам с ним разберусь чуть позже.

Загорается красный свет светофора, и Максим тормозит у стоп-линии. У него есть тридцать секунд, которые он тратит на страстный поцелуй. А потом строго заявляет:

– Перестань думать о плохом! Ты поправишься, мы поженимся, и у нас будут дети!

Я вижу, что это не пустые слова, и что Максим действительно верит в них. И мне ещё больше хочется плакать. Как бы ни старалась держаться, всё равно расклеиваюсь. Со страхом мне просто не справиться.

Яростно кусаю губы, чтобы задушить на корню истерику. Провожу ладонью по колючей щетине на щеке Максима и, натянуто улыбнувшись, говорю со старательным кокетством:

– Вообще-то, ты ещё не сделал мне предложения.

Макс ухмыляется. Дёрнув бровями, выдаёт:

– Ещё успеем!

Возвращает взгляд на дорогу. Там загорается зелёный, и он плавно трогается с места.

Мы доезжаем до клиники за несколько минут, и сразу идём в кабинет его брата. Евгений Борисович с присущей ему деликатностью успокаивает меня по поводу операции. Даёт некоторые инструкции Максиму, ведь тот будет ждать меня возле операционной и собирается наблюдать за процессом через стекло. Ему придётся сохранять выдержку, иначе его быстро выгонят. И так получил эту привилегию на правах родственника – так выразился Савельев-старший.

До операции остаётся около получаса, когда нас с Максимом провожают в палату. Здесь я останусь на неделю, если всё будет хорошо.

Приняв душ и надев больничный халат, забираюсь на колени к Максиму. Устраиваю затылок на его плече, и он теснее прижимает меня к себе, положив руки на мою талию. Я скольжу взглядом по палате. Здесь всё очень современно и стерильно. От белого цвета стен становится даже холодно. Ну или это вновь от нервов.

– Ты ведь ещё можешь успеть, – говорю я негромко.

– Куда? – Максим делает вид, что не понимает.

Я спокойно продолжаю:

– В суд. Заседание начнётся через два часа. В машине лежит папка, там собраны все необходимые документы. Ты можешь выиграть.

– Суд прекрасно пройдёт без меня, – он, как и всегда, отказывается, не задумываясь. – Поверь, адвокат от сборной прекрасно справится со своей задачей и проиграет дело и без моего вмешательства.

Максим пытается говорить об этом беззаботно, но я знаю, что внутри он очень переживает. Ведь по факту его хотят лишить того, что он всегда так любил. Команды, профессионального спорта и всех заслуженных титулов... Сволочи! Как же бесит этот несправедливый мир!

– И все же подумай об этом... – я пытаюсь настоять, но Максим меня перебивает.

– Я буду здесь и нигде больше! Всё! Это не обсуждается! Я остаюсь с тобой!

Прикасается губами к моему виску, и я поворачиваю голову. Посмотрев в голубые глаза мужчины, виновато улыбаюсь и наконец говорю то, что откладывала на потом:

– Тогда ты не оставляешь мне выбора.

– И что это значит? – кажется, он немного напуган.

– Пару дней назад твой младший брат вышел со мной на связь, и скоро он сюда приедет. Отдай ему папку из машины. В суде Кирилл будет представлять твои интересы.

Максим буквально теряет дар речи.

– Только прошу тебя, повремени убивать его, ладно? – моя улыбка становится шире. – Так уж вышло, что сейчас только он может помочь нам, Максим. Оставь разборки на потом.

Теперь и он улыбается.

– Ты не перестаёшь меня удивлять. Не девушка, а подарок.

Мне хочется ответить, что подарок оказался бракованным внутри, но я кусаю губы, чтобы вновь не казаться слабой.

Максим долго смотрит мне в глаза, словно хочет на что-то решиться. Мне начинает казаться, что сейчас он сделает мне предложение руки и сердца, которое я ни за что не приму по понятным причинам.

Если со мной что-то случится на операционном столе, я уже не смогу освободить Максима от обещания на мне жениться. А этого я ни за что не могу допустить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍