Текст книги "Буду жить тобой (СИ)"
Автор книги: Элена Макнамара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
Глава 22
Макс
Ева выглядит чертовски бледной и пугающе больной. Особенно сейчас, когда лежит так неподвижно на больничной кушетке.
Её ресницы трепещут. Она открывает глаза и осматривается. Скользит по мне взглядом, который теперь наполнен равнодушным пугающим холодом.
Дёргаюсь к ней, но Жека поднимает руку, останавливая меня.
Он сидит у её кровати. Я стою рядом.
– Как Вы себя чувствуете, Ева Андреевна? – участливо спрашивает брат.
Ева фокусирует взгляд на Жеке. Облизывает пересохшие губы...
– Нормально, – произносит хриплым голосом. – Голова немного кружится...
Теперь я знаю, что с ней... Брат озвучил и её диагноз, и прогнозы на предстоящую операцию, которой не избежать.
Ева пытается подняться, но брат мягко давит ей на плечи.
– Не нужно торопиться.
Говорит он мягко, успокаивающе. Нажав на кнопку, поднимает спинку кровати так, чтобы Ева могла сидеть, а не лежать. Потом протягивает ей стаканчик с водой. Девушка с благодарностью принимает и выпивает всё до последней капли. Улыбается моему брату. На меня больше не смотрит.
Я уверен, что она всё вспомнила и поняла этой ночью... Разговора не избежать. И последствий нашего с Киром преступления – тоже. Но я хочу сначала поговорить с Евой наедине, без брата. Потому что он до сих пор не знает, что именно между нами было в том доме.
– Что с моим сердцем? – её голос дрожит, но на лице – бескомпромиссная решимость. – Скажите всё, как есть, без прикрас! – практически требует она.
– Не всё так страшно, Ева, – сразу успокаивает её брат. – Ситуация серьёзная, но решаемая. У Вас обнаружен порок сердца – митральный стеноз. Необходима баллонная вальвулопластика...
Брат продолжает сыпать медицинскими терминами. Вижу, что Ева его уже не слушает. И мне кажется, что она опять может упасть в обморок... Хочется немедленно вмешаться, потому что Жека пугает её. Однако он награждает меня уничтожающим взглядом, и я, скрипнув зубами, даю ему закончить.
– Эта операция одна из самых распространённых в нашей клинике. И, конечно, я сам проведу её. Если Вы согласитесь.
Ева как-то отстранённо мотает головой. Её взгляд наконец-то перемещается к моему лицу.
– Конечно, она согласна! – тут же вставляю я. – Ведь так? Мы согласны, да? – строго смотрю прямо в её глаза.
– Подожди, Максим, – вновь останавливает меня Жека. – Решать в первую очередь пациенту. Что Вы думаете, Ева Андреевна?
Брат внимательно смотрит на Еву. Я вижу, что он тоже чувствует ответственность за неё... После того, что сделали мы с Кириллом...
– Лучше уже всё равно не будет, да? – спрашивает она с вымученной улыбкой на губах.
Вместо ответа Жека отрицательно качает головой.
– Решение нужно принять на этой неделе. Если Вы согласны делать операцию именно у нас, то не вижу смысла откладывать, если честно. Необходимые анализы уже сданы. Но если Вы хотите проконсультироваться с другими специалистами, то это Ваше право. Выписку с результатами анализов я подготовлю...
– Подождите... – Ева касается его плеча. – Мне не с кем консультироваться, – громко сглатывает. – Мне просто нужно немного прийти в себя. Могу я сейчас домой поехать?
– Конечно, – Жека добродушно улыбается и кивает на тумбочку рядом с кушеткой. – Здесь рецепт на лекарства, которые обязательно нужно принимать. И я оставил Вам свою визитку. Позвоните, как только примете решение.
– Спасибо, – звучит еле слышно в ответ.
Брат поднимается со стула, подходит к двери и произносит негромко, но с узнаваемой сталью в голосе:
– Макс, выйдем на пару слов?
Я не хочу оставлять её... Особенно сейчас, когда незримая пропасть между нами увеличивается с катастрофической скоростью. Однако понимаю, что обязан брату за его помощь, поэтому выхожу за дверь вместе с ним.
Оказавшись в коридоре, мы отходим подальше от палаты. Жека встаёт напротив и переходит сразу с сути:
– Если Ева согласится на операцию в ближайшие дни, то мы проведём её до среды следующей недели. Если будет медлить – мне придётся отдать её другому специалисту.
– Почему?
– В четверг я уезжаю, – нехотя отвечает брат. – Меня довольно часто приглашают в европейские клиники. Сейчас как раз такой случай. Вернусь я только через три месяца.
А вот это уже хуже.
– Я повлияю на неё. Мы уже сегодня подпишем согласие на операцию, – торопливо обещаю Жеке.
– Только не дави на неё, Макс. Ева сейчас и так подавлена.
Он говорит со мной таким тоном, какой был у нашего отца. Я невольно морщусь. Мне самому уже тридцатник! Сколько можно считать меня младшим братиком?
– Ладно, иди к ней. И, по возможности, будь с ней рядом все дни до операции. Она не должна быть одна.
– Хорошо. Спасибо, брат, – протягиваю ему руку. Крепко пожимаю. – Ты помнишь, да? Все финансовые вопросы ко мне.
– Разберёмся, – отмахивается старший брат. – До встречи, Макс.
Развернувшись, он уходит по длинному коридору, а я возвращаюсь в палату. Еву застаю уже одетой. Она сменила больничные вещи на свои и, присев на край кровати, застёгивает сапоги. И даже не смотрит на меня, когда начинает говорить:
– Я помню то нашумевшее дело. Молодой врач – подающий большие надежды кардиохирург – был задержан по подозрению в изнасиловании. Три недели в СИЗО – и его отпустили за отсутствием состава преступления. Дело быстро закрыли, его репутация практически не пострадала. Никто и не знал, что братья этого хирурга по ошибке схватили совершенно невинную девушку и удерживали чёрт знает где, считая её псевдожертвой предполагаемого изнасилования...
Я даже голоса её больше не узнаю. Она никогда со мной так не разговаривала, даже в том доме пять лет назад.
В горло словно иголки воткнули. Я должен что-то сказать...
Подхожу ближе. Вижу, что молнию на сапоге Евы заело, и опускаюсь на корточки, чтобы помочь. Едва мои пальцы касаются бегунка, девушка отшатывается.
– Всё, Максим! Не надо со мной возиться!
– Что это значит?
Старательно пытаюсь поймать её взгляд, но Ева не смотрит на меня. Резко дёрнув молнию, застёгивает и тут же вскакивает на ноги. Хватает с тумбочки визитку и рецепт на лекарства и направляется к стулу, где стоит её сумка. Я преграждаю ей путь, схватив за плечи.
– Ева... – мой голос болезненно хрипит. – Посмотри на меня!
Её взгляд, направленный куда-то в район моей шеи, медленно ползёт вверх. Он полон разочарования.
– Ты вообще собирался мне рассказать? – слова пропитаны горечью. – Собирался просветить меня о нашем прошлом?
Мне хочется выдохнуть «да», хотя до конца я в этом не уверен... Поэтому выдавливаю лишь «не знаю»...
Я не знал, как лучше это сделать.
– Теперь уже не надо, – печально улыбается Ева. – И возиться со мной больше не надо. Я соглашусь на операцию. Мне её сделают, и я буду здорова. Ты не виноват, что у меня больное сердце, Максим. И не несёшь за меня ответственность. Давай прямо сейчас закончим всё это!
– Это?
Её слова бьют хлёстко, как пощёчины по лицу.
– Да, это! – выплёвывает Ева. – Ты и я! Надеюсь, ты понимаешь, что после всего, что было между нами, я даже видеть тебя не могу?!
Меня скручивает от боли. Словно нож под рёбра воткнули. Пытаюсь притянуть её к себе, прижать к своей груди.
– Нет, Ева...
– Оставь меня в покое! – она отталкивает меня и пятится назад, не позволяя больше до себя дотронуться. Дёргается к стулу, хватает сумку и стремительно идёт к двери. – Прощай, Максим. Не ходи за мной…
Глава 23
Ева
– Насколько точно Вы уверены в своём решении? – подняв густую бровь, спрашивает мужчина.
Его скептический взгляд и немного неодобрительный тон говорят о сомнениях на мой счёт.
Конечно... Молодая девушка, явно психически нестабильная, хочет избавиться от воспоминаний...
Но я как никогда уверена в своём решении! Потому что больше не могу бесконечно думать о человеке, которого больше никогда не увижу. Мне хочется вырвать его из своей головы. Выбросить из сердца!
Я просто не вижу другого выхода!
– Насколько Вы уверены в том, что всё получится? – я тоже не скрываю скепсиса в своём голосе.
Цена сеансов баснословная. Вероятность успеха – порядка семидесяти процентов, как заявляется на сайте данного гипнолога. Но вот я, наконец, лично с ним встретилась. Рассказала свою историю. И теперь хочу знать, каковы шансы, что у него получится стереть мне этот кусок памяти.
– Не волнуйтесь, шансы велики, – гипнолог поудобнее устраивается в кресле. – Вероятность успеха всегда выше, если искренно и сильно этого хотеть.
– Я очень хочу.
– Вижу. Но как врач хотел бы посоветовать Вам сначала попробовать проработать свою ситуацию с психологом.
Ясно... Он не воспринимает меня всерьёз.
Схватив сумку, порывисто встаю со стула. Попробую найти другого специалиста, раз этот не хочет помочь.
– Подождите! Не спешите, – мужчина притормаживает мой порыв и кивает на стул. – Я же Вам не отказываю. Просто ситуация крайне серьёзная. Но если Вы всё решили...
Я снова сажусь.
– Да. Когда мы можем начать?
Наверное, это всё, что меня интересует в данный момент – вычеркнуть ту неделю из своей жизни и снова жить как раньше. Скучной однотонной жизнью...
– Запишу Вас на завтра, – кивает гипнолог. – Придётся внести предоплату...
Благо деньги у меня тогда были. Максим щедро вознаградил за молчание. И я использовала их, чтобы всё забыть.
Я помню почти каждый сеанс с гипнологом, их было около двадцати. Помню, как мы прорабатывали каждую ситуацию, каждое слово, которое сказал мне похититель за время плена. Особо сложным было то, что он лишил меня девственности. Такое просто невозможно было забыть...
Гипнолог настоял на том, чтобы я в кратчайшие сроки нашла себе мужчину. Чтобы заменила воспоминания о своём первом сексе на новые.
Мы тогда отложили наши сеансы на полгода, ведь я рядом с собой и близко никого не видела... Но чуть позже встретила парня. И хотя встречались мы недолго, у нас пару раз с ним было...
Не помню, когда точно, но мне вдруг стало казаться, что он у меня первый. А потом бац! – и я забыла всё, что хотела забыть...
Но вот моя память вернулась. Гипнолог предупреждал об этом. Любой незначительный контакт с тем, кого мы так старательно выковыривали из моей головы, мог спровоцировать всплеск воспоминаний. И вот они захлестнули меня. Сначала занавес лишь немного приоткрылся. А потом подсознание, видимо, устало беречь мою психику и разом всё вылило. И теперь картинка настолько яркая, реалистичная... что мне кажется, будто сейчас ещё больнее, чем было тогда, пять лет назад.
Но гипнолог меня и об этом предупреждал...
Выбежав из клиники, сразу ловлю такси. Бросив взгляд через плечо, замечаю Макса. Он не послушал меня и решил догнать. Мне удаётся забраться в машину ещё до того, как он успевает меня настигнуть.
– Пожалуйста, едем! – взмаливаюсь я.
Водитель резко срывается с места, когда Максим уже почти хватается за ручку двери. Я бросаю взгляд в окно, наши глаза встречаются. И в его – столько боли...
Заставляю себя не думать об этом. И так понятно, что его отношение ко мне вызвано чувством вины. А теперь ещё и проблемой с моим сердцем. Максим наверняка считает, что должен мне...
Его младший брат хотя бы не притворяется. Как был тогда куском дерьма, таким и остался.
– Вас куда? – нетерпеливо интересуется водитель, всё это время наблюдавший за мной через зеркало заднего вида.
Диктую ему адрес. Хочу поехать домой, несмотря на то, что должна уже быть на работе. Из дома позвоню и возьму на сегодня больничный. Завтра на планёрке откажусь от дела Савельева, пусть ему дадут другого адвоката.
Я тоже ему ничего не должна!
Только сейчас понимаю, что лицо мокрое от слёз. Видимо, я плачу с тех самых пор, как выбежала из клиники. Представляю, как сейчас выгляжу...
В сумке надрывается телефон. Извлекаю его и тут же сбрасываю вызов.
Не хочу больше говорить с ним. Пусть оставит меня в покое!
Телефон вновь издаёт звук, но на этот раз – уведомление о сообщении. Я около минуты раздумываю над тем, хочу ли читать его. В итоге решаю взглянуть одним глазком.
«Ева, ты должна простить меня! Не потому, что мой поступок можно считать нормой, и я прошу закрыть на всё глаза. Нет! Совсем нет. Я виноват. Ты должна простить меня ради нашей любви...»
Любви...
Грустно усмехаюсь. Вырубаю телефон, не дочитывая. Потому что даже от этой смски Максима болезненно сжимается моё сердце. Такими темпами я до операции не доживу...
Водитель быстро довозит меня до дома. Расплатившись, покидаю машину и направляюсь к подъезду. У которого меня ждёт сюрприз...
– Я просила не ходить за мной! – выплёвываю я, пытаясь обойти Максима.
Он горой вырастает на моём пути. В глазах – боль и мольба.
– Ева, я виноват!
Тянет ко мне руки, пытается приобнять.
– Всё в прошлом, – почти отпрыгиваю от него. – Не волнуйся. Как и обещала, я не стану заявлять на тебя. Тем более, сейчас, спустя столько лет. Всё, Максим Борисович. Вы можете уже ехать.
– Да почему ты такая упрямая, чёрт возьми?! Почему не хочешь выслушать?
– Потому что уже слишком поздно! – отрезаю я.
Потому что я ждала тебя тогда, пять лет назад! Потому что любила тебя как ненормальная! А ты не пришёл...
Однако вслух я этого не говорю, потому что не собираюсь снова показывать Савельеву свои наивность и слабость. Достаточно и того, что он умудрился влюбить меня в себя. Дважды!
Максим успокаивающе поднимает руки перед собой и начинает осторожно приближаться.
– Ева... Просто послушай меня. Давай забудем ненадолго о прошлом. Сейчас нужно сосредоточиться на настоящем и на твоей операции. Я никуда не уйду.
Яростно кусаю губы, стараясь не давать воли слезам.
– Ты мне не нужен, понимаешь?! – мой голос срывается на крик. – Спасибо, что познакомил меня с братом. Вряд ли я сама нашла бы путь к лучшему кардиохирургу города. Но на этом всё! Я разберусь без тебя!
Снова иду к подъезду, обходя машину Максима, целенаправленно увеличивая расстояние между нами.
Мужчина обегает её с другой стороны и вновь вырастает передо мной. Без промедления сжимает в объятьях. Без раздумий накрывает мои губы коротким, но глубоким поцелуем. Потом быстро отстраняется и говорит категорично:
– Можешь гнать меня сколько угодно! Я никуда не уйду!
Глава 24
Поцелуй... Я вкладываю в него всю любовь и агонию, которую сейчас испытываю.
Отстранившись, смотрю в глаза девушки. Наивно полагаю, что сейчас она меня наконец послушает, и не будет убегать от разговора. Но в очередной раз ошибаюсь... Ева за пару секунд отходит от шока и мою щёку обжигает её ладонь.
Пощёчина...
Что ж... Это тоже не плохо. Уж лучше такая эмоция, чем полный игнор.
– Мне лишь нужно всё тебе объяснить, – говорю успокаивающе.
– А мне не хочется тебя слушать, – говорит она с ледяным спокойствием.
Но её выдают глаза. Они загораются яростью. А часто поднимающаяся и опадающая грудь, говорят о том, что её душат эмоции.
Глупо притворяться. Сейчас или никогда, нам уже не будет всё равно друг на друга. Я пять лет думал о ней. А она пять лет не помнила меня. И ей тоже есть, что мне не объяснить! Правда я не могу этого требовать, потому что беспокоюсь за её сердце. И тут я конечно в тупике...
Ева устремляется к подъезду. Но я всё равно не отступлю!
Иду за ней по пятам, захожу в подъезд а потом и в лифт.
– Я не оставлю тебя одну, – говорю настойчиво. – Мой брат сказал, что может повторится обморок.
Она молчит. Упрямо вскинув подбородок, делает вид, что меня вообще тут нет.
Будет играть в этот холод, но мы оба знаем, что это притворство.
Лифт останавливается на нужном этаже, мы выходим и Ева тут же устремляется к двери. Ключ оказывается приготовила и держала в кулаке, потому что тут же вставляет его в замок, поворачивает, и открывает дверь. Хоть и проявляет сопротивление, но я всё же умудряюсь пройти в квартиру.
– Я сейчас вызову полицию! – предупреждает она с дрожью в голосе, когда я закрываю дверь на замок и мы замираем в её крошечной прихожей.
– Вызывай, – решаю идти во-банк. – Сам я отсюда не уйду.
– Макс... прошу тебя, – отчаянно выдыхает она, попятившись назад. – Рядом с тобой мне слишком тяжело...
Я делаю шаг вперёд и обхватываю её хрупкие плечи.
– Я никуда не уйду, потому что должен быть рядом. Обязан! И не потому что, как ты выразилась, я с тобой вожусь. А потому что я больше не хочу тебя потерять.
Склоняюсь к её лицу, вновь касаюсь пересохших губ. Она может вновь меня ударить, но я снова поступлю так же. Я больше не могу её не целовать.
Ева поворачивает голову в сторону, уворачиваясь от моих губ.
– Ты меня бросил, – говорит ослабевшим голосом.
Тяжело вздохнув, отвечаю:
– А ты меня забыла...
Глава 25
За одну лишь секунду я испытываю кучу самых разнообразных эмоций. Шок, неверие, желание оправдать, отрицание...
И гнев.
– Ты следишь за ней?!
– Естественно, – не отрицает Кирилл. – Тебя долго не было. Жека занимается восстановлением своей репутации. Ну и сам понимаешь, общаться со мной не хочет. Кто-то же должен, – кивает на Еву, – держать её под контролем. Она уже не первый раз сюда приходит. И чтоб ты знал, это никак не связано с юрфаком. Из надёжного источника я узнал, что она проходит свидетелем по делу.
– Источники, наверное, такие же, как и тогда, да? – я закипаю ещё больше. – Тогда ты тоже был уверен, что именно она написала заявление.
– Знаешь, Макс, – брат тяжело вздыхает, откидывается на спинку кресла и закрывает глаза. – Мне так же не по себе от случившегося. Просто я совсем по-другому отношусь к женщинам... Ты когда-нибудь встречал среди них хороших, честных?
– Да!.. Она перед тобой!
Кирилл открывает глаза. Сквозь лобовое стекло смотрит на Еву, переходящую дорогу. Она выглядит усталой, бледной и похудевшей.
И это наша вина...
Из здания РУВД в этот момент выбегает какой-то опер и несётся за ней. Зовёт её по имени, но Ева, кажется, не слышит. Она уже подходит к остановке. Парень в форме догоняет её и касается плеча. Ева вздрагивает и оборачивается. Явный испуг на лице сменяется смятением. А когда парень что-то сбивчиво ей объясняет, на губах девушки появляется лёгкая улыбка.
Не знаю, о чём они говорят. По губам я читать не умею. Но мне бы хотелось это узнать.
– Ты посмотри, что происходит, – напрягается брат, ёрзая на сиденье. – Похоже, этот тип её клеит...
Я смотрю и не верю глазам. Они вместе переходят дорогу, и этот мент открывает для неё дверцу машины, а сам садится за руль. Через минуту они уезжают.
Тут же нахожу объяснение:
– Наверняка это её друг... Может, в университете познакомились...
– Может, – не отрицает Кирилл. – Только вот ты, Макс, теперь для неё по другую сторону баррикады. И, кстати, всегда был. Она же, твою мать, закон! А ты – спортсмен, который по вине своего брата нарушил этот закон. Не надо к ней ходить! Я тебя как младший брат прошу! Не подставляй ни себя, ни меня. Да, я ошибся! Могу загладить вину чем-нибудь хорошим... Ну не знаю... Отправить деньги в какой-нибудь благотворительный фонд. Детдомовским помочь. Или что-то ещё.
– Как это поможет лично ей? Или мне? Я не хочу от неё отказываться! Почему я должен это делать?
Кир вновь тяжело вздыхает.
– Короче, решай сам тогда. И не говори, что я тебя не предупреждал. Знаешь, вот не зря есть такое выражение – не судьба.
В тот момент я в судьбу не верил. Упрямо искал встречи с Евой. Случайной. Понимая, что она меня не узнает, хотел просто познакомиться с ней на улице. Но она всё время была с этим опером. Кажется, они начали встречаться...
Выражение «не судьба» обрело новый смысл, когда меня со сборной отправили на два месяца в Европу. Я не хотел ехать. Но всё, что тогда имел, было не моим, и мне прямо сказали, что я всё потеряю, если откажусь. Квартиру... Новую машину...
Когда вернулся в Россию, первым делом поехал к университету Евы. И снова увидел её всё с тем же парнем. Он встречал Еву после учёбы.
Не судьба. Слова брата отбойным молотком били по голове, и я в них поверил. И поверил в судьбу и в то, что нам действительно не суждено быть вместе.
Ева не выглядела подавленной или уставшей. Наоборот, она сияла, держась за локоть своего парня, пока он вёл её к машине. Она была счастлива... Про меня забыла.
В тот момент я уже не имел права вмешиваться в её жизнь. Это было бы слишком эгоистично.
Забыл ли я о ней потом?
Нет, ни на минуту не забывал. Личная жизнь не складывалась целых четыре года, потому что я неосознанно сравнивал всех девиц с Евой. И никто мне не подходил. А потом повстречал Дашку. Сначала она показалась мне милой и доброй девушкой. Кто ж знал, что она лишь хорошая актриса.
А теперь я ещё больше поверил в судьбу. Ведь именно тогда, пять лет назад, она свела нас с Евой в той непростой ситуации. И именно она привела меня в её офис, чтобы Ева стала моим адвокатом.
И я, наконец, признаюсь ей во всём как на духу.
Сжимая её в своих объятьях, не позволяю уйти. И мы продолжаем стоять в крошечной прихожей её квартиры.
– Ты была счастлива с тем парнем. Я не стал вмешиваться.
Всё это время Ева не смотрела мне в глаза. Но я вижу, что мой рассказ заставляет её дрожать.
– Я была счастлива, потому что старалась быть счастливой. Мне нужно было стереть из памяти своего первого мужчину.
– Я не понимаю. Объясни. Почему ты меня забыла? Как?
Она выпутывается из моих объятий. Снимает пальто, разувается...
– Я плохо себя чувствую, не хочу говорить с тобой, – бросает безжизненно и уходит в комнату.
Застываю на месте.
После минуты внутренней агонии отмираю, снимаю верхнюю одежду и обувь. Она меня больше не гонит. Значит, я на верном пути.
– Давай я приготовлю что-нибудь перекусить? – замираю на пороге комнаты.
Ева игнорирует меня. Не раздеваясь, ложится на диван, отворачивается и накрывается пледом.
Хорошо... Пусть поспит. А я останусь тут. Буду с ней рядом до самой операции. И после – тоже. Приложу все усилия, чтобы она поскорее поправилась. Буду жить ею.
А потом... если она захочет... навсегда уйду...
