Текст книги "Буду жить тобой (СИ)"

Автор книги: Элена Макнамара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

Глава 26

Мне совсем не спится...

Уставившись на обивку дивана, я просто тяну время в надежде, что Максим уйдёт. А он, похоже, совсем не собирается уходить.

Гремит на кухне посудой, кажется, что-то готовит. По запаху, скорее всего, яичницу. Помню, он как-то говорил мне, что особо больше ничего не умеет.

Пять лет назад я любила его яичницу. Глупо, правда?

Да и вся эта ситуация полнейший абсурд! Его брат выкрал меня, потому что принял за другую девушку. А Максим участвовал во всём этом из страха, что Кирилл Савельев наделает глупостей. И Максим предлагал мне уйти, он хотел меня отпустить. Но тогда я сама сделала выбор. А потом сама же за него поплатилась...

Сначала умирая в ожидании Максима. А потом – стерев память о нём. Ведь вместе с частью своих воспоминаний я лишилась части себя. Таких качеств, как смелость и жажда выживания. Я как будто стала смотреть на мир сквозь запылившиеся стёкла. И больше никогда не влюблялась...

Перевернувшись на спину, тяжело вздыхаю. Кажется, яичница пригорела, потому что запах гари уже добрался до комнаты.

Поднявшись с дивана, решительно иду на кухню. Застаю Максима за весьма странным занятием – он отрезает часть яичницы и выкидывает в мусорное ведро. Заметив меня, смотрит с растерянностью и сожалением.

– Я плохо готовлю, – говорит с кривоватой улыбкой.

– Да, вижу...

Подхожу ближе и претенциозно осматриваю обугленную сковородку.

– Я куплю новую, – тут же пытается успокоить меня Максим.

Я не отвечаю и, взяв сковороду, ставлю в раковину и включаю воду.

– Я сам помою!

Пытается оттеснить меня от раковины, но я вцепляюсь пальцами в её край.

– Не нужно! Вдруг ещё что-нибудь испортишь, – отрезаю грубо.

Рыдание уже пытается вырваться из моей груди, но я блокирую его злостью.

– Так, всё! Это не обсуждается! – заявляет Максим и хватает меня за талию. Приподняв, переставляет ближе к столу и заставляет сесть на стул. Быстро ставит тарелку передо мной и вручает вилку. – Поешь! Я сейчас схожу за лекарствами, который выписал мой брат. Принимать их надо на сытый желудок.

И, не дожидаясь, пока я начну с ним спорить, возвращается к раковине и начинает мыть сковородку. Я неподвижно сижу на стуле, покручивая в пальцах вилку.

Макс решил, что у меня не хватит сил его выставить? Или желания? Думает, что может решать, когда я должна есть, а когда принимать лекарства?

Чёрта с два!

– Ай...

Скрючиваюсь. Боль в сердце вдруг резко усиливается и становится невыносимой. Максим тут же оказывается рядом и падает передо мной на колени. Схватив мои щёки, пытается заглянуть в глаза. Его мокрые руки пахнут чистящим средством...

– Ева! Поговори со мной! Не молчи! Сильно болит? Сейчас вызову скорую!

– Нет, – я тут же его останавливаю, руками вцепившись в запястья. – Уже всё... Всё нормально. Перестань со мной возиться. Я чувствую себя ущербной.

Натыкаюсь на его тяжёлый взгляд. И где-то глубоко внутри меня появляется сожаление о том, что я так сказала.

– Как я могу? – хрипло говорит Максим, поглаживая мои скулы большими пальцами. – Как? Как я могу оставить тебя в покое? Как могу отвернуться от этой ситуации? Я ведь потерять тебя боюсь. Сейчас намного сильнее, чем когда либо.

Он замолкает, и я тоже молчу. Ком в горле такой большой, что ответить не получается. Теперь я знаю, почему Максим не пришёл ко мне тогда. Могу ли я его простить? Да, наверное. Смогу ли доверять? Наверное, нет.

– Поешь, пожалуйста.

Он меня отпускает и встаёт с пола. Возвращается к раковине, заканчивает с посудой. А я просто пялюсь на его широкую спину и ловлю себя на нелепой мысли, представляя, что этот мужчина мог быть моим.

Пробую яичницу. Без обгорелой части она оказывается съедобной и даже вкусной.

Максим заваривает для меня чай. Ненадолго выходит из кухни и возвращается с моей сумкой.

– Дай мне рецепт и ключи от квартиры, – требует он, пристроив сумку на моих коленях.

Ощущая какую-то глубокую апатию, даже не пытаюсь больше спорить. Нахожу в сумке то, что он просит, и Максим уносит её обратно в прихожую.

– Всё, я скоро вернусь, – говорит, вернувшись на кухню. Наклоняется и быстро целует меня в лоб. – Когда попьёшь чай, ляг отдохни, ладно? Об ужине не думай, что-нибудь закажем.

– Ты намерен остаться на ночь? – мой голос дрожит, несмотря на то, что я его вроде как контролирую и пытаюсь говорить спокойно.

– Да, я остаюсь, – отрезает Максим. – Операция на следующей неделе. На работу ты не пойдёшь, это не обсуждается. Тебе нужен покой как до операции, так и после.

– Да? А жить на что?

– Нуждаться ты ни в чём не будешь, – продолжает он решительно. – Я всё решу.

И пока я вновь не начала спорить, Максим поспешно уходит. Слышу, как он недолго шуршит одеждой в прихожей, а потом захлопывается дверь, и я наконец остаюсь одна. Вот только это одиночество начинает давить на меня буквально через несколько минут.

Чай в меня не лезет, и я встаю из-за стола. Вернувшись в комнату, вновь ложусь на диван и укрываюсь пледом. И даже засыпаю...

– Ева...

Тихий шёпот возле уха. Нежные прикосновения ладони к волосам. Прохладные губы прижимаются к мокрому лбу.

– Кажется, у тебя температура. Я уже позвонил Жеке. Он сказал, что болеть никак нельзя.

Я с трудом открываю глаза и смотрю в тревожное лицо Максима.

– Сколько времени? – спрашиваю сиплым ото сна голосом.

– Пять утра.

Ничего себе...

– И где ты спал? – вопрос вылетает машинально, и я тут же жалею о том, что произнесла.

Меня ведь не должно это интересовать, верно?

– В кресле, – отвечает Максим, мотнув головой себе за спину. – Вернулся через час. Ты крепко спала, и я не стал тебя будить. Думал, что вот-вот сама проснёшься. И просто ждал, когда это случится. Но когда поднялась температура, решил, что ждать не имеет смысла... Вот твои лекарства.

На его ладони лежат три таблетки. На столике стоит стакан с водой. А сам Максим выглядит таким уставшим, словно он совсем не спал, а просто сидел в кресле весь вечер и всю ночь.

Мне действительно жарко, и я стягиваю плед. После чего медленно сажусь и принимаю лекарства, запивая их водой.

Максим садится рядом. Он так близко и так смотрит на меня... Словно рядом с ним божество.

Во мне вдруг рождается какой-то странный порыв, и я говорю, облизав пересохшие губы:

– Тот парень... с которым ты меня видел... У нас очень долго с ним ничего не было. Я не могла в него влюбиться, но должна была это сделать. Хотела тебя поскорее забыть.

– Получилось?

Я выстреливаю в него взглядом и теряю дар речи. В его глазах неприкрытое отчаяние и страх меня потерять. Теперь я это вижу.

– Нет... Как видишь, не получилось. Мне кажется, моё сердце всегда о тебе помнило. Поэтому и заболело в итоге.

– Я этого не хотел.

– Да, я тоже.

Отвожу взгляд. Медленно скольжу им по комнате. Чувствую, как моей руки касается тёплая ладонь Максима. Я не шевелюсь, и он осторожно сплетает наши пальцы.

Я так и не смотрю на него, когда произношу:

– А ты? Как быстро ты меня забыл?

Странно, но теперь я вновь остро чувствую обиду. Снова считаю себя брошенной и опять страдаю от этого. Всё как тогда, пять лет назад.

– Я думал, что забыл, – отвечает он хриплым голосом. – И через четыре года встретил девушку...

– Всё, хватит, – обрываю его и выдёргиваю руку.

Чёрт, как же больно!

Но сегодня сердце болит не так, как обычно. Скорее, эта боль не физическая. Но она как бездна расползается внутри. И всё заражает своей токсичностью…

Медленно встаю с дивана. Иду на кухню и включаю чайник. Достаю баночку, чтобы сделать себе горячий шоколад.

– Что ты делаешь? – голос Максима за спиной звучит строго, даже властно. – Тебе нельзя это пить.

– А я всё равно хочу, – отрезаю, не скрывая интонаций капризного ребёнка.

– Нет, не хочешь!

Максим ловко выхватывает банку из моих рук и быстро ставит её обратно в шкаф, на самую высокую полку. Чтобы достать, мне придётся забраться на стул, который я тут же двигаю поближе.

– Послушай, я себя нормально чувствую. И меня тошнит от чая с ромашкой. А ещё нужно проснуться, чтобы пойти на работу.

Тараторя всё это, встаю на стул, но не успеваю дотянуться до заветной банки. Сильные руки Максима подхватывают меня и сажают на столешницу. Макс встаёт между моих ног, не давая с неё спрыгнуть. Обхватывает мои щёки ладонями, вынуждая смотреть в его лицо. Я вырываюсь. Упрямо дёргаю головой, отвожу глаза. Делаю всё, чтобы не видеть в его взгляде эту любовь и желание помочь.

– Шшш... Всё-всё... Успокойся. Тебе пока нельзя горячий шоколад, я уточнял у брата. И на работу ты пойдешь только для того, чтобы подписать документы на отпуск. Длительный.

– Какой отпуск? – усмехаюсь с сарказмом. – У тебя суд в среду! Мне нужно кого-то найти, кто будет вместо меня тебя защищать.

– Забудь об этом, – отрезает Максим. – И тебе, и мне известно, что дело не выиграть. Но то, что защитить в наших силах – это твоё здоровье, Ева. Давай займёмся этим.

Последние слова он произносит шепотом. Его голос обволакивает меня, как мягкое одеяло, от которого вмиг становится жарко. Его ладони бережно удерживают моё лицо. Большие пальцы нежно проходятся по коже под глазами. Всё это действует на меня вполне логично.

Боль, обида, злость – всё отступает, выпуская наружу истинные желания.

– Хочешь мне помочь? – бросаю с вызовом и тут же обвиваю его бёдра ногами. – Тогда помоги забыть.

Максим явно шокирован моим странным порывом. Уложив ладони на мои колени, замирает так, словно ещё не решил, что должен сделать. Снять мои ноги со своего тела. Или прижаться ко мне плотнее.

– Помочь забыть? – его голос вновь хрипит от напряжения.

– Да, помочь! Забыть о том, что сейчас творится. О предстоящей операции на сердце. Я больше не могу об этом думать.

Скрестив ноги на пояснице, прижимаюсь к его паху промежностью. Максим громко втягивает носом воздух. Его глаза моментально темнеют.

Он опирается ладонями на столешницу, расположив их по обе стороны от моих бёдер. Нависает надо мной, зависнув ртом в паре сантиметров от моих губ. Большими пальцами едва ощутимо скользит по моим бёдрам, и я начинаю дрожать всем телом.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – говорит он не совсем уверенно.

Кого пытается обмануть: меня или себя?

Другого шанса может и не быть. Вдруг операция закончится плохо.

Так, всё. Не думать об этом! Просто жить сегодняшним днём...

– А я считаю, что сейчас самое подходящее время, – дерзко дёргаю бёдрами и тут же очень остро ощущаю его член, твердый, как камень. С моих губ срывается сдавленный всхлип, переходящий в стон. Нет, это не с губ, это из глубин груди... И этот звук окончательно лишает Макса тормозов...

Сильные руки сжимают мою попку и рывком прижимают к себе. Губы накрывают мои губы, и я задыхаюсь от жадного поцелуя.

Боже, что он со мной делает?

Обвиваю руками его шею и с пылом отвечаю на поцелуй. Немного отстранившись, Макс стягивает мои брюки вместе с трусиками вниз по бёдрам. Потом задирает к подбородку свитер, бюстгальтер опускает под грудь и накрывает сосок губами. Втягивает его в рот, и я прогибаюсь назад, запрокинув голову.

Боже... Не останавливайся...

Перемещается ко второй груди, проводит по чувственной коже вокруг соска языком. А после снова возвращается к губам и нежно их целует.

В голове туман... Я уже не владею собой...

Слышу, как расстёгивается молния его джинсов, шуршит одежда. И чувствую головку его члена, медленно проникающую в моё лоно.

Крепко зажмуриваюсь. Мне так хорошо, что хочется разрыдаться. Только в руках Максима я ощущаю себя по-настоящему целостной. И только вместе с ним я чувствую, что всё правильно. Тело не испытывает протеста, как это было последние пять лет.

Скажем честно – я почти ни с кем не спала, потому что мне было противно. Тогда не понимала, почему. А теперь знаю... Просто другие парни – это не Макс!

Глава 27

Макс

Мой брат сказал, что любые всплески эмоций сейчас для Евы противопоказаны. Хорошие, плохие – неважно. Другими словами, ей нужен покой, правильное питание, забота, сон.

И всё, что в этот момент происходит между нами – чертовски неправильно. Ведь секс – это мощный эмоциональный всплеск. Но отказ от него – ещё больший всплеск, ведь так?

Ева попросила меня, чтобы я помог ей ни о чём не думать. Как я могу отказать? Как могу остановиться? Когда она такая желанная, податливая... И буквально горит в моих руках!

Нет, чёрт возьми, я уже не могу...

Медленно и осторожно погружаюсь в неё. С каждым следующим сантиметром её тугая плоть сильнее сдавливает мой член, вышибая хриплый стон из груди. Ева тоже стонет. Хватается за мою шею. Притягивает максимально близко к себе, вынуждая ускорить процесс погружения.

Я прикладываю все силы, чтобы не торопиться. Не хочу сделать ей больно.

Рывком срываю с себя футболку. Потом стягиваю кофту с девушки и наощупь нахожу замок её бюстгальтера. Его я тоже немедленно снимаю. Теперь Ева полностью обнажена, а мои брюки держатся лишь на икрах. Я избавляюсь и от них, отпихнув их в сторону.

Нежно целую Еву в губы и, наконец, вхожу в неё до самого основания. Замираю. Мы сплетаемся в какой-то кокон. Руки, ноги, влажная кожа, губы, сердца... Теперь мы как одно целое.

– Максим... – шепчет Ева прямо в мои губы. – Мне так хорошо... Пожалуйста... Сделай так, чтобы было ещё лучше.

Я обхватываю её щёки ладонями. Покрываю поцелуями каждый сантиметр её лица, потом, глядя в глаза девушки, начинаю двигаться, то неторопливо выходя из неё, то так же медленно погружаясь.

Нет, мы занимаемся не сексом. Сейчас это нечто большее...

Ева удерживает мой взгляд, и наш зрительный контакт становится таким же интимным, как и слияние наших тел. Её нежные пальчики хаотично проходятся по моей спине, ноготки небольно впиваются в кожу, и в моём теле начинает пульсировать каждая чёртова клетка.

Если бы не спортивная выдержка, я бы давно сорвался и сделал всё быстро, жёстко, эгоистично. Если бы не любовь к этой девушке, я бы просто трахнул её. Но мне надо намного больше. И от этого «больше», которое я никогда прежде не испытывал, становится даже страшно.

Я, она, дом – полная чаша, наши дети – могу ли я позволить себе мечтать об этом?

– Максим...

Ева впивается в мою спину ещё сильнее. Сама двигает бёдрами так, чтобы увеличить силу моего проникновения.

– Шшш... – глажу её щеки большими пальцами, целую в уголки губ. – Я не хочу делать тебе больно.

– Мне совсем не больно! – с пылом произносит она. – Мне хорошо! Моё сердце кажется окрылённым... каким-то невесомым.

Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, в её взгляде – лишь страсть и восторг. Ни намёка на боль или чувство неприятия.

Мне хочется верить в то, что нам обоим всё это только на пользу. Ведь мы так давно ждали именно этого момента. Целых пять лет... Во всяком случае, я точно ждал.

Наконец отпускаю себя и начинаю входить в Еву резче. Мои поцелуи становятся жадными и несдержанными. Скольжу губами вниз по её подбородку и шее. Потом опускаюсь к груди и долго ласкаю соски языком. Никак не могу насытиться. Дорвался до желанного лакомства... Какой-то части меня даже не верится, что такое вообще возможно.

Наши тела встречаются с громкими хлопками, ещё больше разжигая страсть. Внутри её лона так тесно, так влажно и горячо... И так чертовски хорошо!

Мне не хочется, чтобы это заканчивалось.

Подхватываю Еву под попу, и она тут же скрещивает ноги на моей пояснице. Бережно поднимаю её со столешницы, впиваюсь в губы. Член сейчас так глубоко внутри неё, что наш поцелуй снова наполняется стонами.

Несу Еву в комнату и сажусь на диван. Откинувшись на спинку, обхватываю её талию ладонями и помогаю двигаться на мне. Пусть сама задаёт ритм, чтобы я не переусердствовал.

Похоже, Еве нравится такая поза, и она начинает быстро подниматься и опускаться на мне, то вбирая, то выпуская мой член. Громкие стоны заполняют комнату... Я почти на грани взрыва, но всё ещё держусь, потому что она должна кончить первой.

Я помогаю ей, немного стимулируя клитор пальцами. Дрожь её тела перед самым оргазмом – как наркотик для меня. Никогда и ни с кем я не чувствовал ничего подобного.

Стенки её лона жёстко сдавливают член, и Ева начинает судорожно глотать ртом воздух. Её колотит мелкой дрожью, она замирает на секунду... и кончает, выкрикивая, выстанывая моё имя...

И, кажется, теряет все оставшиеся силы. Поэтому я поднимаюсь и бережно укладываю девушку на диван. Вновь вхожу в неё и обрушиваюсь на её губы лихорадочными поцелуями. Одновременно с этим толкаясь в неё бесчисленное количество раз, подводя самого себя к краю. И её – во второй раз.

Мы срываемся с этого края вместе и летим навстречу невероятному оргазму... И если бы не оставшиеся крупицы здравого смысла, я бы наверняка кончил в неё. Но сейчас неподходящее время.

Выхожу из неё в последний момент, сжимаю член рукой и изливаюсь семенем между ног девушки...

Обессиленно накрываю её тело своим, и мы долго и нежно целуемся. Ева не закрывается от меня и с готовностью отвечает на ласки.

Значит ли это, что я прощён?

* * *

Мы ещё долго лежим на узком диване. Я прижимаю Еву к себе, глажу её по волосам, обнимаю за плечи. А она льнёт к моей груди и кончиком носа скользит по коже. Словно мною дышит... Не знаю. Возможно, мне это кажется, а может быть, Ева, и правда, отпустила наконец все страхи и сомнения. И позволила себе вновь меня полюбить...

– Как ты? – целую её в макушку. – Может, хочешь в душ? Я могу тебя отнести.

Ева поднимает лицо и просто смотрит на меня, раздумывая. Потом качает головой.

– Нужно ехать на работу. Но лучше я ещё немного полежу тут с тобой.

Я прижимаю её ещё теснее, и она вновь опускает голову и утыкается носом в мою грудную клетку. Наши ноги сплетены, сердца стучат в унисон.

Вот так мы и должны были жить последние пять лет...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

К офису Евы мы приезжаем только к одиннадцати. Она настоятельно просит меня остаться в машине, но я, конечно же, иду с ней. Не намерен выпускать её из поля зрения.

В холле к нам бросается взволнованная девушка-админ. Как там её? Кажется, Алёна.

– Боже! Ева! Куда ты пропала? Как твоё здоровье? – с ходу начинает причитать она. – Ты была у врача? Альберт Андреевич ничего мне не говорит...

– Подожди, – с улыбкой перебивает её Ева. – Со мной всё нормально, правда. Только сейчас мне нужно к начальнику на ковёр. Займи пока Максима Борисовича, ладно?

– Ева Андреевна! Я должен сопровождать Вас. Вы забыли? – подчёркивая формальный статус наших отношений, обращаюсь к ней.

– Нет, не должны, – она мне подмигивает.

Маленькая нахалка! Подмигивает, чёрт возьми!

И, кажется, это замечает Алёна.

– Подождите меня здесь, Максим Борисович, – Ева стягивает шарф с горла, снимает пальто и вручает мне. – Я ненадолго.

Отбивая дробь по кафельному полу, тут же стремительно уходит к лестнице и поднимается наверх. Даже не обернувшись, быстро пропадает из виду. А я продолжаю смотреть ей вслед.

Наверное, на моём лице всё написано! Как я влюблён. И как я её хочу!

– Мда... Надеюсь, она правильно делает, что выбирает Вас, а не работу.

Я отмираю. Упираюсь взглядом в Алёну, которая только что это произнесла.

Девушка забирает из моих рук пальто и шарф. На секунду скрывается за ресепшеном, а когда возвращается, говорит уже доброжелательным тоном:

– Хотите кофе? Или чай?

– Нет, не стоит, – бросаю я сухо. Подхожу к девушке ближе. – Может, пояснишь? Ева может потерять работу?

– А разве нет? – похоже, Алёна всерьез обеспокоена. – Есть определённые правила. Адвокат и клиент должны соблюдать субординацию. Вам-то ничего не будет, а вот ей...

– А что, кто-то может подтвердить наши отношения? Например, ты?

– Во-первых, не надо мне тыкать! – взвизгивает девушка. – А во-вторых, уже подтвердили. И это, конечно, не я.

– А кто? – вот теперь и я обеспокоен.

– Понятия не имею, кто эта девушка, – пожимает плечами Алёна. – Вчера здесь была. Попросила встречи с адвокатом, который ведёт Ваше дело. Но так как Евы не было на месте, потребовала аудиенцию у нашего начальника. Я сама её провожала. Она особо не откровенничала со мной, но бросила что-то типа: «Я прикрою эту шарашкину конторку, в которой адвокаты водят шашни с чужими мужиками!»

– Как она выглядела? – в моём голосе появляются металлические нотки.

– Блондинка. Молоденькая такая, лет двадцать пять. Может, меньше.

Развернувшись, бросаюсь к лестнице.

– Максим Борисович! – возмущённо восклицает Алёна мне вслед, но я отмахиваюсь.

Если этот Альберт намерен уволить Еву, я должен быть рядом. Очередной стресс ничем хорошим не закончится.

А та идиотка, которая сюда припёрлась, наверняка моя бывшая. Я зря решил, что она так просто отступится. Вот только как она нашла эту фирму? Как узнала про нашу с Евой связь?

Твою ж мать! Такое чувство, что весь грёбаный мир настроен против нас!