Текст книги "Буду жить тобой (СИ)"
Автор книги: Элена Макнамара
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)
Глава 31
Следующие несколько часов для меня проходят, как в тумане...
Перед самой операцией Еву забирают в процедурку, а меня провожают в какую-то маленькую стерильную комнату со стеклом посередине стены. У другой стены – металлическая лавочка. Жека сразу предупредил меня, чтобы я и не думал о комфортном пребывании здесь, ведь, вообще-то, тут никому постороннему нельзя находиться.
А мне плевать на комфорт, я просто должен быть рядом...
– Макс, там тебя Кирилл ищет, – в комнату залетает мой взволнованный и злой старший брат. – Твою мать, Макс! Что случилось? Мне не до вас сейчас! Это всё может подождать!
– Блядь, –выдыхаю обречённо, вспомнив о просьбе Евы. – Я должен отдать ему документы, с которыми он поедет в суд. Документы в машине. А я не могу сейчас, сам понимаешь. Так что просто передай ему ключи. Или отдай кому-то кто передаст. Хотя бы санитарке!
Понятно, что приезд Кирилла сейчас отвлекает Жеку от главного. Он уже должен готовиться к операции, а не бегать по всей больнице по нашим проблемам.
Извлекаю из кармана брелок и протягиваю брату, но он убирает руки за спину. Я негодую: – Возьми! Я всё равно никуда отсюда не уйду!
– На самом деле я знаю про суд, Макс, – признаётся старший брат, вдруг перестав злиться и бросив взгляд на мои наручные часы. – Неужели она так важна, что ты готов всё похерить?
– Да я уже всё похерил! – засовываю ключи от тачки в карман его халата. Взмахнув рукой, указываю на стекло. – А сейчас пытаюсь сохранить то, что ещё осталось. И именно без этого мне не жить. Без неё, понимаешь? Всё остальное не имеет значения.
Евы там ещё пока нет, но медперсонал уже присутствует. Они готовят операционную для моего личного ада.
– Сколько это продлится? – спрашиваю у брата.
Наверное, он уже об этом говорил, но теперь мне кажется, что я вообще ничего не знаю. Не помню.
– От часа до двух, и нам пора начинать, – отвечает Жека, отступая к двери. – Кириллу передам ключи, раз уж ты решил доверить свою карьеру младшему Савельеву.
Я вижу, как брат прячет ухмылку, и усмехаюсь в ответ. Скорее всего, младший провалит это дело, но для него героизм уже то, что он хотя бы попытается.
– Ладно, Макс, держись... – произносит Жека каким-то бесцветным голосом. Всё ещё стоя в дверях, бросает мне, махнув рукой: – Ну ладно, я пошёл.
Раньше мы были дружнее, а сейчас... Сейчас три родных брата словно чужаки друг для друга.
Когда Жека уходит, я приближаюсь к стеклу и замираю возле него. Не намерен садиться на эту металлическую скамью, буду следить за ходом операции, чтобы ничего не пропустить.
Вскоре там появляется Ева. Она совсем бледная и напуганная. Ей помогают лечь на операционный стол, и я вижу, как она дрожит всем телом.
Моё горло сжимает невидимая рука страха. Мне хочется быть ближе к Еве, держать её за руку, лишь бы не чувствовать себя таким бесполезным.
Когда в операционную заходит Жека, кажется, что Ева ему улыбается и даже становится немного расслабленнее. Что тут скажешь, мой брат умеет вселять уверенность. Он что-то ей говорит, а потом пальцем указывает на стекло. Ева смотрит в указанном направлении и, должно быть, отчётливо меня видит. Машет мне рукой и показывает большой палец. Пытается быть смелой, сильной... Обожаю её за это!
И люблю всем сердцем!
Ева посылает мне воздушный поцелуй, который я, будто бы поймав рукой, прикладываю к груди... Потом ей делают укол, подключают капельницу, и она мгновенно засыпает...
Жека больше не смотрит на меня. Судя по всему, даёт указания всем собравшимся. Наконец медики приступает к делу...
– Я всё же не могу это пропустить, – раздаётся знакомый голос возле меня.
Дёрнув головой, упираюсь взглядом в лицо младшего брата. Говорить с ним я сейчас не могу. Застрявший в горле ком от страха за жизнь любимой девушки лишил меня речи.
– До заседания ещё есть время, – объясняет причину своего появления Кирилл. – Мне показалось, что здесь я сейчас нужнее. Как она, Макс?
Я недоверчиво смотрю на брата. Неужели ему есть дело до Евы? С каких пор?
Он продолжает свой монолог, увидев, что я говорить не намерен. Видимо, приняв моё молчание за нежелание говорить.
А я, чёрт возьми, просто не могу! Мне, блядь, страшно так, как никогда ещё не было! Потому что она там, а я здесь! Это несправедливо!
– Прежде чем ты всё-таки со мной заговоришь, я хочу объяснить тебе, почему отправил твою бывшую в фирму, где работала Ева, – спокойно говорит Кирилл, не сводя взгляда со стекла. – Еву должны были уволить, Макс. Я немного повыяснял о директоре той фирмы. Оказалось, что он тесно связан с твоей сборной. Короче, играл на обе стороны, но твои платили больше. Ты же понимаешь о чем я, да? Ну хоть кивни!
Я медленно киваю. Хотя и не думал, что план выкинуть меня из сборной, пророс так глубоко и на стольких людях завязан. Беспредел одним словом.
– Это её директор, – выплёвывает Кир, – ещё и контролировал все её передвижения по делу. Знали, на что она будет опираться в суде. Соображать надо было быстро, и всё, что я придумал в такие кратчайшие сроки – это диверсия с твоей бывшей. Она же истеричка, поэтому сразу попалась на крючок. Результат – Еву уволили. И она стала заниматься твоим делом без всякого надзора.э
Кирилл замолкает, а я, покачав головой, перевожу взгляд на спины медиков. Сейчас мне совсем не видно Еву. Я вижу всевозможную аппаратуру, датчики, мониторы – но вообще ничего не понимаю. Наблюдаю за старшим братом. Вроде он выглядит спокойно и уверенно, это даёт мне надежду на то, что всё идёт хорошо.
Ведь так? Скоро уже всё закончится? Сколько вообще прошло времени?
– Ты меня слушаешь, Макс? – вновь подаёт голос Кирилл. – Сейчас у нас действительно есть шанс выиграть твоё дело, ведь Ева всё же докопалась до сути. Как там его?.. Мацура? Твою ж мать, дал же Бог фамилию. Так вот он, и правда, причастен к подставе с допингом. Ему выгодно, чтобы тебя выпнули из сборной. И Ева нашла человека, который это подтвердит. Представляешь? И никто в её бывшей фирме не знает об этом! Скажи – гениально же?!
– Да, я рукоплещу, – наконец хрипло отзываюсь я, не сводя взгляда с лица старшего брата. – Но сейчас меня мало интересует всё это, Кир. Мне не до этого...
– Но зато ей это важно, – он показывает на Еву, лежащую на операционном столе. Сейчас её отчетливо видно. – Я не её фанат, это очевидно, но я всё-таки смог посмотреть на эту девчонку твоими глазами. И знаешь, что я увидел?
– Что? – коротко смотрю на младшего.
– Она крутая. Правда. Чем-то напоминает меня, если бы я носил юбку, – криво ухмыляется Кирилл. – Да, она немного замкнутая. Конечно, не обладает таким же шармом, как я, но всё же что-то в ней есть. И она любит тебя так же... как я. С ней всё будет хорошо, брат.
Ком в горле становится ещё больше. Грудь сдавливает так сильно, что не получается дышать. Мне хочется и улыбнуться, и пустить слезу от его слов. Кирилл впервые говорит о девушке с таким восхищением. Впервые в жизни! Меня беспокоит мой младший брат и то, что с ним случилось однажды. То, чего мы с Жекой, похоже, не знаем. Но это что-то изменило его жизнь.
– Мне, наверное, уже пора, – подавленно говорит Кирилл, так и не получив от меня никакой реакции. – Я выиграю твоё дело, и, возможно, когда-нибудь ты меня простишь. Ведь простишь, Макс?
– Да, прощу, – вновь бросаю на него быстрый взгляд и опять смотрю за стекло. – Ева меня простила. И я...
Осекаюсь.
– Что ты? – доносится голос Кирилла. – Что?
– Кажется, там что-то происходит, – произношу я голосом незнакомца. Он звучит сдавленно и глухо.
Уперев ладони в стекло и вжимаясь в него лбом, пытаюсь понять, чем вызвана суета возле операционного стола. Ещё мгновение назад ничего такого не было, и всё вроде бы шло нормально.
– Смотри, кажется, давление упало, – Кирилл тоже вжимается в стекло и указывает на какой-то монитор.
– Откуда ты знаешь? – мой голос наполнен страхом. – Да что ты вообще знаешь?
– Я просто очень часто бывал в больнице, Макс, – спокойно отзывается Кир. – А сколько раз падал с мотика... У меня же куча всего переломана и зашита.
– Тогда... Тогда что всё это значит?
Суета хирургов. Агрессивно мигающие датчики. И ещё этот аппарат, который подкатывает к её обездвиженному телу анестезиолог... Как там его? Дефибриллятор.
– Блядь... – глухо бросает Кирилл. – Кажется, всё идёт не по плану, – констатирует он очевидную вещь и вдруг начинает умолять: – Давай же, Ева! Ты здесь очень нужна! – а потом сразу ругаться: – Какого чёрта ты там разлеглась? Пошутили – и хватит! Давай уже, включай своё сердце!
Я не могу это слышать... Не могу смотреть на то, как её тело подбрасывает от электрических разрядов... Но всё бесполезно...
Отступаю. Меня трясёт. Сжимаю зубы. Хочется разнести здесь всё и разбить чёртово стекло!
Как я буду без неё? Почему она так со мной поступает? Или судьба снова меня наказывает за чёртову ошибку прошлого? Тогда пусть накажет меня, а не её!
Господи, накажи меня!
Я готов упасть на колени и начать молиться. Умолять Бога, чтобы он вернул её к жизни и забрал меня.
– Умница, девочка! – восклицает вдруг Кирилл, прилипнув к стеклу. – Давай же, давай... Не сдавайся!
Я резко приближаюсь и вновь впериваю взгляд в Еву. Кажется, брат продолжает операцию, её состояние стабилизировалось. Но я не могу расслабиться...
Так продолжается ещё около тридцати минут, а потом Жека отступает от операционного стола и демонстрирует нам с Кириллом большой палец.
– Выдыхай, Макс, – Кир хлопает меня по плечу. – Выдыхай. Я же сказал – она крутая! И Жека тоже крутой!
Младший брат не стал мне мешать и очень быстро испарился. Кажется, перед уходом пообещал, что скоро вернёт мне и ключи от машины, и все заслуженные титулы. В эйфории от бесконечного облегчения я его почти не слышал, поэтому не буду утверждать наверняка, что сказал он именно это.
На самом деле мне было плевать на весь внешний мир вместе с титулами. А вот его визит сюда и поддержка отпечатались в моём сердце как нечто бесценное. Я был благодарен Кириллу за то, что он был здесь вместе со мной.
Сквозь стекло я наблюдаю за тем, как Жека коршуном следит за коллегами, которые делают последние штрихи, заканчивая операцию – накладывание швов, смена капельницы, проверка показаний приборов. А потом Жека сам приводит Еву в чувство. Наклонившись к её лицу, что-то шепчет почти в самое ухо.
С замиранием сердца смотрю на трепет её ресниц. И на то, как естественный румянец несмело подбирается к её щекам. Как она открывает глаза и, едва размыкая пересохшие губы, что-то говорит моему старшему брату. Тот с улыбкой кивает, и они оба смотрят на меня. Взгляд Евы наполнен благодарностью...
Позже я захочу узнать, о чём они говорили, и непременно спрошу об этом Еву.
– Макс, мне очень жаль... – Кирилл сжимает моё плечо, и его голос звучит глухо, как будто откуда-то издалека.
Он здесь? Ещё не ушёл? Тогда что это было?
Я моргаю и в неверии вглядываюсь в окно операционной. Вижу лицо старшего брата и панику в его глазах, которую прежде никогда не видел. Реаниматолог вновь и вновь прикладывает электроды к груди Евы, и её тело безвольно вздрагивает от мощных разрядов.
Она не пришла в себя...
Она не выкарабкалась...
А всё, что я только что увидел, было лишь больной игрой воображения. Ну или тем, что могло бы быть, но уже никогда не случится.
Я всё себе придумал…
Меня трясёт. Я больше не чувствую пола под ногами. Падаю на колени. Захлёбываюсь в собственном горе, не зная, как дальше смогу дышать без неё.
Она умерла? Но этого не может быть!
– Макс... – Кирилл хватает меня за плечи. – Чёрт, Макс... Вставай, будь сильным.
Но я слышу, как его голос дрожит, и это не прибавляет мне сил.
Вскинув невидящий взгляд, вновь смотрю через стекло. Больше никто не пытается её спасти. Никто ничего не делает. Все присутствующие медики отступают от стола. Кто-то разводит руками, кто-то просто отворачивается... А Жека срывает маску с лица и избавляется от перчаток. Оттягивает ворот халата.
На меня он не смотрит. Не может даже взглянуть в мою сторону, ведь он знает, что это всё...
Я закрываю глаза, погружаясь в безысходность... И мысленно представляю ту дорогу в никуда. Долго бреду по ней один. Представляю, что нахожу там Еву. Даже вижу, как она панически крутится на месте, не зная, что ей делать и куда идти. Объяснять что-то нет времени, поэтому я просто хватаю девушку за руку и веду в нужном направлении. Я словно знаю, куда надо идти. Да, знаю! Она нужна мне! Она должна пойти со мной, ей рано уходить!
– Макс, смотри... Макс! Я же сказал – она крутая! Смотри, Максим!!
По моим щекам бегут слёзы. Сердце набатом грохочет в груди. Дрожа всем телом, я открываю глаза…
На самом деле она просто не могла меня оставить. Ева бы так не поступила. Я в это верил!
Глава 32
– Максим, это как-то унизительно, – возмущается Ева и самую малость краснеет. – Я могу и сама...
– Не можешь, – отрезаю я, выкатывая кресло-каталку на улицу. – Ты сейчас вообще ничего не будешь делать сама, поняла? – заявляю с преувеличенной строгостью.
Ева начинает хихикать. Потом громко втягивает носом морозный воздух и с блаженством выдыхает.
– Как же здесь хорошо! Я словно сто лет не была на улице.
В больнице Ева провела две недели. Я был рядом с ней и даже ночевал на соседней кровати. Сдвинуть их вместе нам не разрешили, увы.
Подкатываю кресло к машине, выключаю сигнализацию и, открыв дверь, беру Еву на руки. Пересаживаю её на сиденье и сразу пристёгиваю.
– Знаешь, я могу и привыкнуть, – улыбнувшись, она лукаво сощуривает глаза.
– Привыкай, – быстро целую её в губы. – Сейчас откачу кресло и вернусь.
Сказать, что я делаю всё быстро – ничего не сказать. Теперь я так боюсь Еву потерять, что практически не выпускаю её из вида.
Жека сказал, что произошедшее во время операции, точнее, то, что я увидел, скорее всего, было вызвано стрессом и неприятием действительности. Правда, он подчеркнул, что не мозгоправ, и это не в его компетенции. Но я его понял... Иными слова, когда я увидел, что Ева не приходит в себя, у меня немного поехала крыша...
Но с другой стороны, мозг воспроизвёл именно то, что должно теперь произойти. Два месяца реабилитации, подготовка к свадьбе, дети... Вот только предложение я пока не сделал. Больничные стены, на мой взгляд, не подходили, и я намерен попросить руки Евы этим вечером. Кольцо я купил сразу после операции. Ношу его с собой везде.
Вернув кресло в приёмный покой, возвращаюсь к машине и быстро сажусь за руль.
– Мне совсем не обязательно забирать все вещи сегодня, – вслух рассуждает Ева, пока мы едем в направлении моего дома. – Но мне бы хотелось пользоваться своим ноутбуком.
– А чем мой плох?
– На моём много всего важного. Со временем мне может понадобиться информация оттуда.
– Вот именно! Со временем! – говорю я с негодованием. – Работать ты в ближайшее время не будешь. Я немного устал от этих споров.
– Максим... – Ева тяжело вздыхает и нервно теребит застёжку на куртке. – Я умру от скуки, если буду просто лежать и думать о своём выздоровлении. К тому же ты не всегда будешь рядом. У тебя есть свои дела, тренерские обязанности. И тебе уже пора о них вспомнить. Твой отпуск заканчивается через два дня. И я бы тоже хотела найти себе дистанционную работу.
– Нет, этого не будет!
Я ничего не хочу об этом слышать. Упрямо отвергаю тот факт, что Ева, наверное, и правда будет чувствовать себя подавленно, когда будет оставаться одна. И я немного жалею, что Кирилл всё-таки выиграл тот суд.
Да, он его выиграл! Хотя в успех этого мероприятия верила только Ева. Когда Жека закончил операцию, и её привезли в палату, первое, о чём она спросила после пробуждения – как всё прошло в суде.
Не о том, как прошла операция. Не о состоянии собственного здоровья... Нет. Еву интересовало лишь то, смог ли Кирилл отстоять мою честь. Только вот заседание к этому часу ещё не закончилось, и от брата пока не было вестей.
В общем, я приложил титанические усилия, чтобы заставить Еву не нервничать, ведь ей этого совсем нельзя было делать.
Жека настоял на успокоительном со снотворным, и Ева вновь принудительно заснула… А когда проснулась, от Кирилла всё ещё не было вестей.
Пребывая в нервном напряжении, мы прождали ещё два часа, прежде чем Кирилл позвонил. Правда, он не особо утешил, сообщив, что назначили ещё одно заседание.
Но Ева просто сияла от счастья. Сказала, что это идеально. Потому что если бы надежды не было, всё бы закончилось за полчаса.
На повторном заседании с меня сняли обвинения, вернули мне все заслуженные титулы и восстановили в команде. А ещё через день я ушёл из сборной. Мне больше не хотелось иметь дел ни с продажным тренером, ни с кем-то из руководства.
В работе с детьми я взял небольшой отпуск. После того, как вернусь к занятиям, планирую найти своё помещение и всех желающих принимать на частной основе.
Ева права. Иногда я буду уходить на несколько часов из дома. Если быть точнее, по вторникам, средам и четвергам меня не будет с пяти до восьми вечера. А по субботам я буду занят днём. Скорее всего, иногда к Еве будет приходить Алёна. И Кирилл будет навещать её у нас дома.
Младший брат как-то неожиданно проникся моей невестой, что на него совсем не похоже. И я уже не хочу его избить. И совершенно точно не вычеркну из своей жизни. С Жекой вроде тоже всё налаживается. Сейчас он в Израиле на очередном семинаре, но когда вернётся, я обязательно с ним встречусь. Чтобы в тысячный раз поблагодарить...
– Давай хотя бы первый месяц не будем думать ни о какой работе, ладно? – предлагаю миролюбиво, посмотрев на Еву. – Тебе нужен твой ноутбук? Окей, я его привезу! Но максимум, что ты будешь там делать – раскладывать пасьянс «косынку».
Она пренебрежительно фыркает.
– По-твоему, все офисные работники раскладывают пасьянсы на компьютере?
– А разве нет? – изображаю ужас на лице. – Не говори, что нет. Ты же разрушишь мой стереотип!
– Совершенно точно – не все любят «косынку», – снова фыркает Ева с улыбкой. – Я предпочитаю обычный пасьянс.
Мы оба смеёмся. Я беру Еву за руку и переплетаю наши пальцы. Время от времени подношу её ладонь к губам и целую тыльную сторону. Вспоминаю про кольцо. В голове прокручиваю речь, которую приготовил...
Но немного позже, когда мы поднимаемся в квартиру, и я, приготовив специальный диетический ужин, приглашаю Еву за стол, все слова застревают в горле. Подготовленная речь кажется какой-то пафосной и совсем не от сердца. А хочется как-то по-простому...
– Пахнет вкусно, – Ева потирает руки и, схватив вилку, натыкает на неё кусочек куриного мяса. Кладёт его в рот. – Ммм... Божественно... – протягивает она, посмотрев на меня с благодарностью.
Не уверен, что это прям уж божественно, но пахнет, и правда, сносно. Мне ещё предстоит научиться многому, но я буквально жажду этого. Уже скачал на телефон миллион рецептов разных блюд из полезных продуктов.
Попробовав блюдо, остаюсь доволен, но аппетита у меня нет, поэтому я откладываю вилку и просто наблюдаю за Евой.
Сначала она молча ест, но всё-таки замечает мой взгляд и тоже откладывает вилку. Взяв салфетку, вытирает губы и делает глоток воды.
– Мне уже начинать нервничать? – резким движением убирает непослушные прядки за ушки.
Моё нервное состояние наверняка передаётся и ей, что совсем ни к чему.
Пытаюсь расслабиться. Сделав глубокий вдох, поднимаюсь из-за стола и подхожу к Еве. Она разворачивается ко мне, и я тут же опускаюсь на одно колено. Запустив руку в карман брюк, достаю кольцо. Громко сглатываю, когда заглядываю в бездонные глаза девушки. В них стоят слёзы.
– Я... Я много чего хотел сказать, но, кажется, всё напрочь забыл...
Ева тут же подаёт мне руку, чтобы я надел кольцо. С восторгом разглядывает драгоценный камень в самом центре, а потом обвивает руками мои плечи и нежно целует в губы.
– Это значит «да»?
– Да! Сто раз да! И другие слова тут не нужны... Только вот эти: я очень сильно тебя люблю, Максим.
В груди что-то трепещет, и сердце совершает кульбит. Я притягиваю Еву к себе и целую с бесконечной нежностью. Потом зарываюсь в её волосы и, втягивая их аромат, шепчу, протяжно выдыхая:
– Я люблю тебя, Ева.
И добавляю про себя: «Ты мой приговор и моё оправдание. Теперь я буду жить только тобой. Всегда».
Эпилог
Два месяца я провела под чутким наблюдением и невероятной заботой Максима. Но даже после того, как его брат, взяв нужные анализы и обследовав моё сердце, сообщил, что всё просто отлично, Макс не перестал меня опекать. Иногда даже излишне.
Но я прощала ему это, потому что понимала – он боялся меня потерять.
Я знала, что во время операции пошло что-то не так, но также знала, что именно Максим меня спас. Не знаю, как, но я выжила из-за него и ради него. А врачи сказали, что это было чудо. Что ж... пусть будет так.
И сегодня я должна сообщить Максиму о ещё одном чуде.
– Ева, я дома. Ты готова ехать? – Максим застывает в дверях спальни и тут же констатирует: – Нет, ты не готова. Отменим ужин? Я не против, кстати. Лучше побудем вдвоём.
– Нет, не отменим, – качаю головой и встаю с кровати. – Просто немного опоздаем... Чуть-чуть.
Невинно пожимаю плечами.
Да, моё платье всё ещё на вешалке, а на мне свободная футболка Максима. И, скорее всего, его брат будет не очень доволен нашим опозданием, ведь мы ужинаем с ним и его женой в ресторане, и эта встреча по случаю дня рождения их сына...
Но я должна сообщить Максиму радостную весть. А ещё обнять его. Он такой красивый в этом элегантном синем костюме, что у меня даже подрагивают пальцы от желания прикоснуться к своему мужчине. А ещё, видимо, расшалились гормоны...
– Всё в порядке? – спрашивает Максим, явно напуганный моим поведением, когда я прижимаюсь к его груди и утыкаюсь носом в ворот рубашки.
– Мы беременны, – выдыхаю я еле слышно.
– Что?
Но кажется, он всё-таки услышал...
– А ну-ка, повтори? – в его голосе появляются восторженные нотки.
Вскинув голову, смотрю в синие глаза своего мужа и повторяю с улыбкой:
– Мы беременны. Я сделала тест.
Знаю, что это неожиданно для нас обоих, мы не старались забеременеть прямо сейчас. Да и наша свадьба была всего две недели назад. А ещё – лишь только год прошёл со дня операции... Но всё же – мы ждём ребёнка. Я и Максим!
Боже! Я и сама только сейчас начинаю в это верить!
– Боже... Ева... – он прижимает меня к груди и впивается в губы. Глубоко поцеловав, обрывает этот яростный поцелуй и, удерживая моё лицо в ладонях, произносит: – Я знал! Знал, что так и будет!
– И откуда? – недоверчиво сужаю глаза.
А он пожимает плечами.
– Просто знал... Потому что желал чертовски сильно!
Максим больше не позволяет мне говорить. Вновь целует, и мы увлечённо перемещаемся к кровати. Он срывает с себя пиджак, я быстро перебираю пальцами, расстёгивая пуговицы на его белоснежной рубашке. Макс хватается за край футболки и срывает её с меня.
– Подожди, – резко останавливается. – Нам, наверное, нельзя!
Тяжело дыша, скользит взглядом по моему плоскому животу. В его глазах безумное желание сменяется сомнением.
– Почему это нельзя? – я надавливаю на его плечи, и Максим практически падает на кровать. – Как нам может быть нельзя? Беременным вообще всё можно, ты не знал?
Он кусает губы, сдерживая улыбку. А когда я медленно снимаю трусики, от его улыбки не остаётся и следа. Теперь он пристально следит за каждым движением моего тела. Как я приближаюсь, расстёгиваю ремень, пуговицу, молнию и стягиваю его брюки вместе с боксёрами. Потом седлаю его, прижимаюсь лоном к члену и погружаю в себя головку, помогая рукой.
– Чёрт, да... – хрипло выдыхает Макс, откидываясь на покрывало и закатывая глаза от блаженства.
Я медленно опускаюсь на его члене, не делая резких движений. Возможно, и правда, нельзя заниматься сексом так, как раньше. Во всяком случае, до консультации с врачом. А пока мы просто будем осторожнее.
Максим вновь смотрит на меня, приподняв голову. Гладит мои бёдра, живот, грудь. Помогает подниматься и опускаться на нём, вышибая из нас обоих стоны блаженства.
Потом решает взять инициативу в свои руки и укладывает меня на покрывало. Но сначала целует мой живот, с нежностью шепчет что-то, словно ведёт негромкий разговор с нашим младенцем, но я не разбираю слов.
– Что ты там говоришь? – запускаю пальцы в его волосы.
– Это секрет, – хмыкает Максим, поднимаясь с поцелуями к груди, шее, губам.
Удерживая вес тела на руках, сильно вжимается между моих бёдер и входит в меня до упора, впитывая мой стон ртом.
– Секрет?
– Да. Но когда-нибудь я тебе расскажу!
И больше ничего не говорит. Мы занимаемся любовью так долго, что рискуем пропустить ужин. Забываем вообще обо всём. О том, что там, за пределами этой спальни, есть ещё какой-то мир, дела и обязанности в нём.
А зачем?
Ведь наш мир – это только мы. И теперь нас стало трое.
Пять лет назад его брат похитил меня по ошибке. А Максим тогда похитил моё сердце навсегда...
Я отняла у себя воспоминания. Превратилась в тень Евы Ждановой, которой когда-то была. Я вообще не знала, кто я такая, если честно.
А когда всё вернулось на круги своя, я себя узнала. Не сразу, но Макс смог наполнить меня уверенностью в себе и показать, как сильно он меня любит. О своей любви к нему я тоже вспомнила. Теперь жалею только об одном – что мы были лишены этих пяти лет. И сейчас мы так рьяно навёрстываем упущенное, что, скорее всего, у нас будет очень много детей.
Расплываюсь в улыбке.
– Ты улыбаешься? – спрашивает Максим, замирая.
– Да, – я обвиваю ноги вокруг его бёдер и рывком притягиваю к себе плотнее.
Мы синхронно стонем, а потом я отвечаю:
– Я думала о том, что у нас будет много детей.
Максим тоже улыбается. Припадает к моим губам и начинает двигаться, толкаясь в меня, превращая каждую клетку в моём теле в натянутую струну. Жар внизу живота напоминает извержение вулкана. И я кончаю, когда Максим шепчет:
– Ты права, много. Потому что я не смогу остановиться и всегда буду хотеть тебя так же, как сейчас.
Конец
