Текст книги "Буду жить тобой (СИ)"

Автор книги: Элена Макнамара

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Глава 16

Ева

– Расскажи про тот вечер, Ева. 

Несмотря на темноту, царящую в комнате, я легко могу различить цвет глаз своего похитителя. Они голубые. Почти синие. Красивые...

– Вечер?

– Да. На юрфаке. 

Вздохнув, переворачиваюсь на спину. Тот вечер я помню слишком расплывчато, потому что злоупотребила тогда крепким алкоголем. Но точно знаю, что меня никто не насиловал. И что никакое заявление я не писала.

– Девчонки с параллельного потока позвали меня с собой. Кажется, отмечали начало нового семестра. Вечеринка проходила в доме одного богатого студента. Кто-то пригласил парней из медицинского... 

Парень слушает меня, не перебивая. А я ловлю себя на мысли, что медленно, но верно схожу с ума. Ведь мне комфортно вот так лежать рядом с ним. И я не чувствую, чтобы от него исходила какая-либо угроза. Именно это и пугает! 

– Что было дальше?

– А дальше... – вновь вздыхаю. – Реки алкоголя, громкая музыка, танцы...

Вновь перевернувшись на бок, хмурю брови. 

– Или это запрещено законом?

– Я ничего не говорил.

– Так скажи! – намеренно взрываюсь. 

Чёрт! Пусть лучше уйдёт. Зачем я попросила его остаться?

– Ева, – он хватает меня за руку, насильно переплетает наши пальцы. – Я лишь хочу разобраться в случившемся. Ты помнишь, что там было?

Несмотря на моё резкое поведение, парень говорит мягко, успокаивающе. 

Мне противно. От себя, да и от него тоже. Я отнимаю руку и порывисто сажусь. 

Идиотка! Решила с ним флиртовать, чтобы выторговать свободу. А он мил со мной просто потому, что играет в хорошего полицейского. 

Где-то там за дверью есть плохой полицейский. И он явно имеет психические отклонения, раз похитил меня. 

– Я уже сказала, что не писала заявление! – пытаюсь сползти с кровати, но парень обнимает меня за плечи и прижимает спиной к своей груди. – Отпусти! – слабо вырываюсь.

– Шшш... – шепчет на ухо. – Я не враг тебе. Я пытаюсь помочь.

– Тогда отпусти меня!

– Отпущу, – обещает он. – Как только разберусь в ситуации, сразу отпущу.

Его объятья такие тёплые. А сам он чертовски сильный. Обмякнув, позволяю себя обнять и откидываю голову на его плечо. 

– Ко мне клеился какой-то парень. Настырный. Мне пришлось сбежать из того дома, чтобы он отстал от меня. На этом всё. Я не знаю твоего брата. И не знаю, был ли он именно тем парнем.

– Я тебе верю, – отзывается мой похититель, прикасаясь губами к моему виску. 

И тут я замечаю, что его маска задралась к носу. Вижу крепкий подбородок и красивые губы. Протянув руку, провожу по его нижней губе кончиками пальцев. 

Не знаю, зачем я это делаю. Но точно знаю, что делаю это не из-за нелепой игры во флирт. Мне просто хочется прикоснуться к нему.

Его губы приближаются к моим. Пальцы ложатся на щёку, немного разворачивая моё лицо ближе к своему. По телу проходит дрожь, когда он медленно начинает меня целовать. Языком скользит в рот, и мой язык робко дёргается ему навстречу. 

В этот момент страх исчезает. И я словно забываю, где нахожусь и кто именно меня целует. 

Есть только я, он, наши губы и те непередаваемые ощущения, которые мы можем друг другу подарить. 

Всё происходит как в тумане. Мы опускаемся обратно на кровать, и я оказываюсь под парнем. Он вжимается в меня своим крепким телом, расположившись между моих ног. Его ладони сжимают моё лицо, мои тянутся к его лицу... 

Хочется сорвать с него маску. Мои пальцы цепляются за край ткани, и я почти успеваю потянуть её вверх.

– Ева, нет! – он резко отстраняется. Спрыгивает с кровати. Опускает маску так, что теперь его губы вновь скрыты от меня.

– Прости... – я порывисто сажусь. – Прости, я сделала это неосознанно.

– Мне лучше уйти, – он направляется к двери. – Поспи, Ева. Я вернусь утром.

Беззвучно выходит в коридор, закрывает дверь на ключ. А я, обняв себя руками, думаю о том, что мне чертовски жаль... 

Жаль, что он оставил меня одну.

Похоже, я больна своим похитителем. 

– Ты как? Всё в порядке? – добрые голубые глаза взирают на меня с предельным вниманием.

Старший брат Максима так же, как и младший, безумно на него похож. Разве что немного ощущается разница в их возрасте.

– Да, всё в порядке, – отвечаю я.

– Хорошо, – он откладывает в сторону тонометр. –  Давление немного пониженное, но, скорее всего, это от больничных стен.

Его губ касается лёгкая обворожительная улыбка.

– Да, из-за них, – улыбаюсь в ответ.

Вновь оглядываю просторный кабинет Савельева-старшего. Стены здесь не совсем больничные. Их тёплый кремовый цвет не пугает меня настолько, чтобы давление упало. А вот воспоминания, которые теперь бессвязным потоком льются в мою голову, способны свести с ума.

Похоже, я была влюблена в своего похитителя. Неудивительно, что я пожелала это забыть.

– Что ж... Ева Андреевна, – Евгений Борисович откидывается на спинку своего широкого кресла. – Общее состояние похоже на переутомление. Но всё же я бы хотел взять некоторые анализы. Вы не против?

– Сейчас?

– А почему бы нет? – он пожимает плечами. – Вы здесь. Я тоже здесь. Зачем откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Верно?

– Верно.

Этот мужчина заряжает меня своим спокойствием и уверенностью.

– Тогда совсем немного бумажной волокиты – и приступим.

Перед моим лицом ложится стандартная анкета. Имя, возраст, аллергии, детские и хронические заболевания...

– Я ненадолго Вас оставлю, – Савельев поднимается из-за стола.

Рост у него такой же, как у Максима. В общем, у этой семьи превосходный генофонд.

Мужчина выходит за дверь, а я беру ручку и вношу в листок данные. Проходит не больше пяти минут, и Савельев возвращается. Пробегает глазами по моей анкете и просит следовать за ним.

Когда мы выходим в коридор, Максим сразу подаётся ко мне. Перед тем, как заняться моим обследованием, его брат пожелал, чтобы он оставил нас наедине. Максим не высказал прямого недовольства на этот счёт, но я увидела, как вспыхнули его глаза от явного негодования.

Что между ними произошло?

Втроём мы идём по коридору и останавливаемся возле процедурного кабинета.

Савельев-старший провожает меня внутрь и передаёт в руки миловидной девушке. Та очень быстро делает забор крови.

Когда я выхожу обратно в коридор, вижу, что братья негромко переговариваются. И сразу замолкают, заметив моё присутствие.

Мы вновь идём по коридору и на этот раз останавливаемся возле кабинета УЗИ. Евгений Борисович просит нас подождать, и один заходит внутрь.

– Как ты? – Максим сразу обнимает меня и притягивает к своей груди.

– Немного нервничаю, – признаюсь с улыбкой. – Но твой брат вдохнул в меня немного уверенности.

– Ева, проходи.

Дверь распахивается, и Максу приходится меня отпустить. Я бесстрашно захожу в кабинет УЗИ, не подозревая, что с этого момента моя жизнь разделится на «до» и «после»...

Глава 17

Прижавшись затылком к стене, несколько раз долблюсь им от состояния совершенной безысходности. От предчувствия неизбежной бури, которая уже на подходе. И чем дольше Ева не выходит из кабинета УЗИ, тем ярче я чувствую эту самую бурю.

Наверняка у Евы что-то серьёзное!

И это моя, блядь, вина!

Спустя тридцать минут из кабинета стремительно выходит Жека. Я подрываюсь к нему, но он, словно ничего не видя вокруг, несётся по коридору, а потом вверх по лестнице. Я не отстаю, пытаясь его дозваться.

– Подожди, Макс, – отрезает брат, не оборачиваясь.

Подойдя к очередной белой двери, дёргает за ручку, но та не поддаётся. Жека пересекает коридор, распахивает дверь напротив. Заглядывает туда, и я слышу, как он спрашивает у кого-то:

– А Виктор Семёнович уже ушёл?

Ответ я тоже слышу:

– Около часа назад.

Брат закрывает дверь и наконец-то оборачивается ко мне. По выражению его лица я сразу понимаю – мой мир всё-таки рухнул.

– Что с Евой? – впериваю взгляд в его глаза. Мой мир сейчас сужается до них.

Жека устало проводит по волосам, немного их взъерошивая.

Тянет... Сука... Там, по ходу, всё плохо!

Я хватаю его за край халата.

– Говори как есть, ну!

Голос брата очень озабоченный:

– Я подозреваю, что у неё митральный стеноз, произошла обструкция...

– Стоп! – перебиваю. Трясу головой. – Объясни по-русски, блядь! Так чтобы без учёной степени понятно было!

– Есть подозрение, что у Евы порок сердца, – сжалившись, объясняет брат. – Точнее смогу сказать завтра. После результатов анализов и фонокардиограммы.

– Порок сердца, – повторяю я за ним, как под гипнозом.

– Да, порок сердца, Макс, – чеканит Жека. – Хотел бы я сказать, что это ваша с Киром вина, вот только это не так. Пять лет – это слишком долго. Он бы уже давно проявил себя. А вот её пребывание в больнице пару лет назад. Ангина, лихорадка... Короче, Макс. Сними с себя хоть немного ответственности. На этот раз ты ни в чём не виноват.

На этот раз!

Старший брат спустил на меня всех собак, когда узнал о наших с Киром «подвигах». И да, я действительно был повинен в том, что не уследил за младшеньким братишкой. Я и без Жеки считал себя виноватым.

– Помоги этой девочке, поддержи её, а потом оставь в покое, – настойчиво советует он мне. – Она не должна понять, кто ты такой. С её сердцем...

Я пропускаю его умозаключения мимо ушей.

– Что нужно делать при пороке сердца?

– Операцию. Причём ещё вчера... Но я не хочу раньше времени её пугать, поэтому и ты молчи. Сможешь?

Киваю головой. В горле пересохло. Язык онемел.

– Пойдём, сейчас Ева выйдет из кабинета.

– Каковы шансы, что ты ошибаешься насчёт порока сердца? – спрашиваю я брата, пока мы спускаемся по лестнице.

Он молчит, подпитывая мою панику.

Ясно. Брат, скорее всего, не ошибается... И все эти анализы – это лишь отсрочка неизбежного.

– Да, некоторые шансы есть, Макс. Но их мало, – отвечает он наконец, не глядя на меня.

Врать он никогда не умел.

– Хорошо. Сколько? Сколько процентов из ста? Может быть, двадцать?

Жека останавливается перед дверями, ведущими на нужный нам этаж, и неохотно выдавливает:

– Три-четыре, не более. Мне жаль...

Три процента?.. Или четыре?

Пиздец!

– Да, мне тоже жаль.

Мой голос становится хриплым, а лёгкие горят от нехватки кислорода. У меня никак не получается вдохнуть полной грудью.

Когда возвращаемся на нужный этаж, Ева уже ждёт нас возле кабинета брата. Она выглядит такой хрупкой, потерянной...

Моё сердце сжимается от тоски и от страха за её жизнь.

Мы приближаемся к ней. Оба неосознанно прячем взгляды.

– Ну что? – Ева поднимается с кожаного дивана. Заставляет себя расправить плечи.

– Я хотел Вас ещё на фонокардиограмму отправить, – спокойно отвечает Жека. – Но специалиста уже нет на месте. Поэтому приедете завтра утром. В девять Вас устроит?

Мой брат намного собраннее, чем я. Сколько раз за всё время своей работы он так же врал тяжелобольным пациентам, что у них пока всё в порядке? Наверное, десятки.

– В девять – значит, в девять! – отвечаю вместо Евы, потому что вижу, как она замешкалась. – Всё в порядке, я привезу тебя.

– Так... а что со мной? Что-то не так с моим сердцем? – она натянуто улыбается, вглядываясь в лицо брата.

– Мы пока пытаемся это выяснить, Ева Андреевна, – он утешающе проводит по её плечу ладонью. – И обязательно выясним.

– Просто... у меня ведь работа. Я не знаю, смогу ли приехать завтра, – теперь уже она прячет взгляд.

Так, понятно. Ей страшно, и она собралась обратиться в бегство. И плевать на своё здоровье.

– Твоя работа подождёт, – отрезаю я. – Но мы обсудим это наедине, ладно?

– Максим... – собирается начать спорить.

– Наедине, – повторяю я, притянув Еву к себе. И шепчу так, чтобы слышала только она: – Никакая работа не стоит здоровья, ты же с этим согласна?

Она задумчиво кивает, и я поворачиваюсь к брату. Пожав ему руку, быстро благодарю и прощаюсь с ним. Всё, нам пора. А то крыша реально поедет от этих стен и от осознания действительности.

Ева тоже благодарит Жеку и прощается. Мы спускаемся на первый этаж, и она шепчет мне в самое ухо:

– Нужно заплатить. Ведь твой брат выполнял свою работу.

– Вот завтра и заплатим, – сразу нахожусь я.

Чувство долга не позволит Еве завтра не поехать... И я тоже не позволю.

Мы выходим из клиники и садимся в машину. Чтобы забить голову Евы чем-то, кроме визита к кардиохирургу, прошу её пока заняться выбором китайского ресторана с доставкой. Сам вроде как слежу за плотным движением на дороге. Но мои мысли сейчас сконцентрированы на другом: нужно продавать машину. Возможно, ещё и квартиру. Взамен я могу купить что-то поменьше и попроще, в менее престижном районе.

Ева отрешённо смотрит в экран телефона, и я спрашиваю будничным тоном:

– Ты выбрала? Давай я продиктую адрес, куда нужно доставить...

– Я... я вроде не голодна, – отзывается она ослабевшим голосом. Убирает телефон в карман пальто. Задумчиво смотрит на мокрую от дождя улицу. – Твой брат что-то не договаривает.

– Перестань, Ева, – тут же сжимаю её плечо. – Мой брат профессионал. Он не будет ставить диагноз, пока не уверен в нём. И назначит ещё кучу обследований. Давай просто доверимся ему, ладно?

– Я доверяю... Просто, – она кусает губы, – мне немного страшно.

Твою-то мать!

Резко сворачиваю вправо и торможу в запрещённом месте. Отстёгиваю наши ремни безопасности и притягиваю Еву к своей груди.

– Шшш... Ну же... Даже не думай о плохом!

Слышу, как она совсем тихо всхлипывает, и тут же отрываю от своей груди, схватив за хрупкие плечи. Заглядываю в глаза. В них уже стоят слёзы.

– Я с тобой, поняла?! Что бы ни случилось – я с тобой!

– Спасибо, – беззвучно шепчет Ева, старательно сдерживая рыдания.

Её губы дрожат, но она подаётся вперёд и мягко прикасается ими к моим губам.

Обхватив её лицо, целую Еву глубже, вкладывая всю свою страсть. Хочу, чтобы она думала этим вечером о чём-то другом. Например, о нас. Обо всём остальном можно подумать и позже.

Отстраняюсь. Вновь смотрю в глаза девушки и заявляю строгим голосом:

– Не закажешь какую-нибудь еду – я смогу накормить тебя только яичницей. Её я более-менее умею готовить.

– А я люблю яичницу, – сквозь слёзы улыбается Ева.

Она смахивает влагу с глаз тыльной стороной ладони и снова шепчет:

– Спасибо... Спасибо тебе за всё.

Чёрт, за что?

За то, что пять лет назад держал в плену? За то, что даже не пытался освободить?

Хотя нет, один раз всё-таки попытался...

Глава 18

С большим трудом я убеждаю Еву поехать ко мне этим вечером. Она вдруг начинает закрываться от меня. Понимаю, что всему виной наверняка страх. Каждый справляется с ним по-своему.

– Нет, это не обсуждается, – приобняв Еву за плечи, подвожу к дверям своей квартиры. – Сегодня ты ночуешь у меня.

– Я... Я даже не знаю, – смущённо отвечает она. – Мы же должны быть осторожными и скрывать наши отношения.

Честно говоря, я совсем забыл о том, что она мой адвокат. Собственные проблемы будто бы перестали иметь значение. По крайней мере, отошли на второй план.

– Никто не узнает о нас, – обещаю с уверенностью.

Ну кто может нас сдать?

Мои соседи?

Да им дела до меня никакого нет.

Открыв дверь, пропускаю Еву вперёд. Она немного настороженно проходит в прихожую, а я захожу следом и включаю свет.

– Что ж... Для квартиры одинокого мужчины у тебя очень чисто, – говорит Ева с улыбкой.

– Я не педант, ты не подумай, – подхожу сзади, забираю её сумочку, снимаю пальто с плеч. – Но некоторый порядок всё же поддерживаю.

– Максим, тебе говорили, что ты идеальный?

Своим внезапным вопросом ставит меня в тупик. Повернувшись, смотрит прямо в глаза, и мне становится сложно удержать этот взгляд.

– Нет, я совсем не идеальный, – хрипло выдавливаю. Отступаю, начинаю раздеваться. Прокашливаюсь. – Проходи, чувствуй себя как дома.

Ева разувается, берёт свою сумочку, и я провожаю её в гостиную. Усаживаю на диван перед плазмой, вручаю пульт.

– Пока ждём еду, я хоть чайник поставлю. И у меня, кстати, есть горячий шоколад.

Ева вновь расплывается в улыбке.

– Идеально, – выдыхает она, усаживаясь поудобнее.

Меня мутит от этого слова, потому что я точно неидеальный. Я тот, кто трахнул её однажды. И ушёл. На целых пять лет. И даже поверни сейчас время вспять, я бы всё равно не смог что-либо изменить.

Ухожу на кухню и включаю чайник. Готовлю горячий шоколад. В тот момент, когда приношу две кружки в гостиную, оживает домофон.

– Похоже, наша еда, – бросаю я, направляясь к входной двери.

Над дверью подъезда установлена камера, и я вижу, что это не доставщик.

Моя бывшая. Даша.

Какого хрена ей нужно?

Бросаю украдкой взгляд на Еву, выглянув из-за угла прихожей. Она, кажется, увлечена каким-то ужастиком. Не лучший выбор с её сердцем.

Взяв трубку домофона, вжимаю в ухо.

– Макс! Впусти меня! – с надрывом требует Даша. – Я всё осознала! Я больше не могу без тебя! Знаю, что и ты без меня не можешь!

– Уходи, Даш, – говорю негромко.

Хотя на самом деле мне хочется очень-очень громко послать бывшую по всем известным маршрутам. Похоже, она уже нажилась с мамочкой!

– Нет, Максим! Впусти меня, и мы поговорим!

Даша смотрит прямо в камеру. Чёрные разводы под глазами девушки выглядят крайне неестественно. Словно она специально размазала косметику для пущего эффекта. Но я уже ничему не удивляюсь...

Вновь бросаю взгляд на Еву, а она в этот момент тоже смотрит на меня.

– Что-то случилось? – спрашивает одними губами.

Я коротко качаю головой и показываю указательный палец.

– Дай мне минутку.

Вновь ныряю за угол и практически рычу, плотнее прижимая трубку к губам:

– Уходи. И не возвращайся.

Кладу трубку на базу. Камера вырубается. Я замираю и жду, что сейчас Даша начнёт снова трезвонить, но ничего не происходит.

Слава Богу... Не хочу Еву волновать сейчас всякими ненужными подробностями. Поэтому когда возвращаюсь к ней, бросаю небрежно:

– Продают что-то. Наверняка какую-нибудь ерунду.

– А в моём доме никогда ничего не продают. Вероятно, знают, что у нас нет состоятельных людей.

– Ну не такой уж я и состоятельный... – с улыбкой развожу руками.

– Ты устроишь мне экскурсию по квартире? – спрашивает Ева, внезапно сменив тему.

– После ужина и прогуляемся, – вытаскиваю из её рук пульт и переключаю канал.

– Эй! – она обиженно надувает губки. – Я же смотрела!

– Там что-то жуткое было, – наигранно поёживаюсь.

– А я люблю ужастики! Немного пощекотать себе нервишки иногда полезно...

Осекается, отводит взгляд.

– Но сейчас, наверное, не лучшее время для этого, – заканчивает упавшим голосом.

– Давай просто что-то другое посмотрим, – мягко предлагаю я.

Переключаю каналы, нахожу комедию. Собираюсь устроиться поудобнее и притянуть Еву к себе поближе. Но в этот момент вновь оживает домофон.

– Возможно, теперь это наша еда, – говорю с надеждой.

Приближаюсь к монитору у двери и на этот раз вижу молодого парня с большим термокоробом в руках. Всё-таки доставка. Нажимаю на кнопку на панели, открывая для него дверь.

Заглядываю в гостиную. Ева потягивает горячий шоколад и улыбается, смотря фильм. Увидев меня, сразу спрашивает:

– Опять что-то продают?

– На этот раз нет.

– Ура! Я жутко проголодалась.

Вроде даже не лукавит. Хорошо, что я смог всё же уговорить её заказать еду. Если аппетит есть – значит, половина моей миссии по возвращению Еве душевного спокойствия выполнена.

Открываю дверь, выхожу на лестничную клетку. В этот момент как раз прибывает лифт. Показывается доставщик, а следом... Твою ж мать! Даша!

Бывшая замирает за спиной доставщика. Моё терпение медленно, но верно трещит по швам.

Протянув карточку, расплачиваюсь за заказ, и парень вручает мне коробки.

– Приятного аппетита и спасибо за Ваш заказ!! – быстро выпаливает он, услужливо кланяясь.

– М гой, – говорю «спасибо» по-китайски, но паренёк, вероятно, не понимает этого.

Он возвращается к лифту, бросая неловкие взгляды на меня и на Дашу. А когда двери разъезжаются, быстро шмыгает внутрь.

Моя бывшая неловко переминается с ноги на ногу и подходит ближе.

– Чувствую себя какой-то бешеной фанаткой, которая караулит тебя под дверью, – вымученно улыбается она. Глаза полны слёз.

– На самом деле ты и выглядишь как фанатка под моей дверью. Я просил тебя уйти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Слишком много еды для тебя одного, ты не находишь? – Даша не обращает на мой недружелюбный тон никакого внимания. – У тебя кто-то есть, Максим? – спрашивает в лоб.

– Да, есть, – отрубаю.

Зачем скрывать, мать вашу?!

Эта девушка показала себя во всей красе, когда запахло жареным. Но я ей даже благодарен!

– Хм... – кривит губы Даша. По её щеке ползёт одинокая слеза. – Так быстро? Ты нашёл мне замену за такой короткий промежуток времени?

Я тяжело вздыхаю.

– Даш, иди домой. Всё, что ты сейчас скажешь или сделаешь, уже не исправит ситуацию. Возможно, даже усугубит её.

– Я просто поняла, что хочу помочь тебе, Максим, – жалобно продолжает она. – Могу написать тебе характеристику. Помнишь, ты просил меня?

– В этом уже нет необходимости. Я проиграл суд, вылетел из команды... У меня ничего нет, Даш.

Да, решаю соврать, потому что это ведь именно то, что ей нужно – быть рядом с успешным Максом. Но лучше я буду лузером в её глазах.

– Но-о... А как же машина? Она стоит во дворе на прежнем месте.

Глазастая, блин!

– Я продал её соседу со второго этажа. Он попросил у меня разрешения ставить её пока на это место. На время, пока я без машины. Но думаю, она там будет стоять пожизненно.

Кусая губы, Даша с недоверием смотрит на меня.

– Да ладно тебе... Ты же сочиняешь?

– Нет, – качаю головой. – У меня ничего нет, Даш. Всего придётся добиваться заново.

Она медленно отступает к лифту. Снова бежит, как крыса с тонущего корабля...

В этот момент приоткрывается дверь квартиры, и оттуда выглядывает Ева. И сразу замечает Дашу.

– Прости, ко мне заглянула старая знакомая. Но она уже уходит, – говорю поспешно, пока Даша не успела открыть рта.

– Эм... Ясно...

Кажется, Ева чувствует себя неловко, обнаружив меня с девушкой, да ещё и в таком виде – с размазанной от слёз тушью под глазами.

– Да-да, я уже ухожу, – Даша жмёт на кнопку лифта, гордо вскинув голову. А когда тот приезжает, брезгливо бросает: – Теперь он весь твой!

Явно адресуя это Еве. Та смотрит на меня с недоумением.

Блядь... Мне хочется выругаться.

– Давай зайдём в квартиру, – прошу я девушку.

Ева отступает от порога и возвращается в гостиную. Я иду следом, ставлю на журнальный столик коробки с едой. Поворачиваюсь, тщательно подбирая слова, но она начинает говорить первой:

– Ты не должен оправдываться, – выставляет ладошки перед собой. – Ты ничего мне не должен, Максим. Ты так много для меня делаешь, и я не понимаю, почему.

Глупышка...

Сажусь на диван и, притянув Еву, затаскиваю на свои колени. Сжав её лицо ладонями, целую в уголок прекрасных губ.

– Ты очень дорога мне, – вырывается из меня тихое признание. Обратной дороги уже нет, и я продолжаю увереннее: – Разве ты никогда не задумывалась о том, что можно влюбиться один раз и навсегда? Именно это я чувствую. Что люблю тебя. И всегда буду любить только тебя.

– Но так же не бывает, – ошеломлённо шепчет Ева.

Ёрзает на месте, немного морщится... Так... Так, словно у неё что-то болит!

Внезапно её рука ложится на грудь, и пальцы судорожно сжимают свитер.

– Ева! Тебе плохо? Твоё сердце?

Мой пульс, должно быть, зашкаливает, потому что я слышу собственное сердце у себя в ушах.

Ева закрывает глаза.

– Шшш... Сейчас пройдёт, – беспечно отзывается она. – Сейчас всё будет в порядке.

Но похоже, это не пройдёт. Само уж точно.

И я даже помочь ей ничем не могу! Чувствую себя не просто бесполезным, а абсолютно никчёмным!

– Так, давай-ка лучше скорую вызовем, – осторожно снимаю девушку с колен и пересаживаю на диван.

Она хватается за мою руку, распахивает глаза и шепчет с мольбой в голосе:

– Не надо.

– Да как не надо? Тебе же плохо!

– Уже всё в полном порядке, видишь? – убирает руку с груди. Расправляет плечи. Показательно глубоко вдыхает. – Всё прошло, – улыбается через силу. – Пожалуйста, Максим! Давай поедим и... И ты сделаешь мне массаж стоп, как мы и планировали... Пожалуйста!