Текст книги "Муж мой - шеф мой? или История Мэри Блинчиковой, родившейся под знаком Тельца"

Автор книги: Елена Ларина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

АРИШКА И ГОЛЛИВУД

В результате меня настигла фолликулярная ангина. Две недели я валялась в кровати. Сначала температура была под сорок. Есть ничего не могла: больно было глотать, да и не хотелось. Родители остались в городе и ухаживали за своей бедовой дочкой – Паганель на время был сослан к соседям в Грибном. Папа выполнял роль сиделки: каждые два часа приносил очередную порцию полоскания и таблеток. Подобно всем больным, я капризничала, кочевряжилась и морщила нос:

– Опять эта гадость! Не хочу, не буду. Я и так поправлюсь, без всяких мерзких лекарств.

Но, разумеется, покривлявшись, покорно проглатывала горькие пилюли и, наполнив рот раствором фурацилина, гортанно пела «а-а-а». Дней через пять кризис миновал. Температура спала до 37, я начала вставать с кровати. Родителей я отправила обратно в деревню.

– Машенька, давай мы лучше останемся, – уговаривала меня мама.

– Не надо, мамуля. Мне уже гораздо лучше, справлюсь сама, да и песик скучает.

Раевский опять куда-то запропастился – наверно, занимался оформлением машины. Оставшись одна, я бесцельно шлялась по квартире. Перечитала Ильфа и Петрова. Тупо пялилась в телевизор – в общем, чувствовала себя покинутой и одинокой. «И скучно, и грустно, и некому руку подать…» Знаю, кто мне нужен: Романова! Я тут же набрала ее номер.

– Ну ты, Мэри, даешь! Нашла когда простужаться! Все люди по магазинам за подарками отправились, 8 Марта на носу, а ты в койке! – звенел колокольчиком на том конце провода тонкий Аришкин голосок. – Мне прям тебя жалко! Давай я к тебе заеду, только не сегодня, сегодня у меня работа, а вот завтра я буду свободна, как ветер в поле. Так что жди.

Романова была неотразима: миниатюрная, хрупкая, в модной дубленой шкурке и струящемся голубом платье – настоящий ангелочек. Я-то знала, что этот «ангелочек» ест-пьет за троих и смолит как паровоз. Только никак это на ней не отражалось: всегда оставалась свеженькой и абсолютно не толстела. Все вокруг калории считают, в спортзалах часами потеют, чтобы от лишнего добра избавится, а она уплетает себе пирожки, чипсы килограммами поглощает, и хоть бы что. Такая вот божественная наследственность.

– Это тебе гостинцы, – Аришка протянула мне пакет, заглянув в который я обнаружила коробку шоколадных конфет, апельсины и бутылку красного вина.

– Ты где это все достала? – изумилась я.

– Узнаешь в свое время, – пропела Романова, вертясь перед зеркалом.

Романова с завидной энергией накрыла стол: достала бокалы, открыла вино, нарезала апельсины – золотые кружки уютно разместились в тарелке. Я вяло наблюдала за бодрой подругой, сидя в уголке.

– Знаешь, Мэри, я тоже так недавно сидела и нюни пускала, – шурша целлофаном, болтала Аришка. – Женишок мой ненаглядный, тьфу на него, поматросил доверчивую девушку да отбыл на историческую родину далеких предков… Ой, можно я здесь покурю? Мне теперь редко удается всласть подымить – работа такая, не забалуешь.

– Кури, конечно! – согласилась я, хотя не переношу табачного запаха.

Но отправлять Романову на лестницу было как-то неудобно и главное, хотелось, чтобы она поскорее довела свой рассказ до решающего момента – устройства личной жизни. Я отважно открыла форточку, хотя и знала, что моей ангине это может не понравиться. Но гостеприимство одержало верх над благоразумием. Аришка тем временем сделала затяжку, выдохнула струйку сизого дыма и продолжила свой рассказ.

– …Проблем – выше крыши. Одно надо, другое. В общем, помощи ждать не от кого, так называемый любимый – забыл и не вспомнит…

– После той истории… когда вы ездили в больницу?

– После той истории, – мрачно подтвердила Аришка, изящно закинув в рот конфету. Вспоминать о Ральфе ей явно не хотелось. – Даже последние джинсы протерлись! В общем, вешалка. Поревела я немного, потом утерла слезы и отправилась в агентство по трудоустройству. Ну, там мне предложили два варианта, один другого краше. Либо дворы убирать за полторы тысячи в месяц…

– Представляю тебя в ватнике, размахивающую метлой, – не удержалась я.

– …Либо в кафе какое-то официанткой. Пять дней в неделю с девяти до семи. За три тысячи деревянных, – возмущалась Аришка, тряся копной кудряшек. – Неудивительно, что в этой забегаловке никто работать не соглашался. Перспективы – жуть. Но, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Бреду по Шпалерной, погруженная в думы свои темные, да и выскочила, грешным делом, на проезжую часть, на самый красный свет. А там машина, и не какая-нибудь – белоснежный «Ниссан»! С правым рулем, клевый такой, и на капоте с обеих сторон зеркала такие малюханистые! Я таких раньше вообще не видела. Мужик, что за рулем сидел, сразу затормозил – реакция хорошая, – Романова закинула ногу на ногу. – Так что меня только чуть-чуть толкнуло, так, пара синяков. Ну и перепачкалась еще, когда упала, юбку немного порвала. Ну, думаю, влипла. А он страшно перепугался: шутка ли – человека сбить! Выскочил. «С вами, – говорит, – девушка, все в порядке?» «Вроде бы да» – отвечаю. А он: «Может, вас подвезти?» Подняться мне помог, платье отряхнуть. Я смотрю, лицо открытое, симпатичное и печатью мысли отмеченное, между прочим. На Ричарда Гира смахивает, помнишь, мы «Красотку» с тобой смотрели, только чуть постарше и в очках? В золотой, представляешь, оправе.

Белоснежный «Ниссан» и золотая оправа – сочетание перспективное, улыбнулась я про себя.

– Ну и?..

– Само собой, я согласилась. Почему бы, думаю, на «Ниссане» один раз в жизни не прокатиться, да еще и с Ричардом Гиром за рулем?

– Да еще в золо… – я осеклась. – Ариш, а не страшно было в машину к незнакомому мужчине садиться?

– Да нет, я сразу поняла: интеллигентный он, – в устах подруги это слово позвучало как «божественный». – Ну, значит, плюхнулась к нему на переднее сиденье, едем, а он все расспрашивает: кто я, чем занимаюсь, да почему по проезжей части так неосмотрительно разгуливаю – беда, может, какая у меня стряслась? А мне как раз выговориться хотелось. Так я ему все свои проблемы без утайки и выложила. Мол, денег нет, работы нет, перспективы туманны и мрачны. Смотрю – а у него на лице улыбка сияет. Я даже ошалела, – Романова потянулась и небрежным жестом стряхнула пепел в раковину. – Ничего себе, думаю, сам на машине дорогущей разъезжает, а над чужой нищетой смеется! Вот буржуй недорезанный! – разволновавшись, Аришка даже кулачком по столу стукнула. – А он вдруг и говорит: «Так мне вас сам бог послал!» Оказалось, что от него жена сбежала с каким-то итальянским партнером и оставила ему двух дочерей, одной шесть лет, другой четыре. Только женушка ушмыгнула, началась форменная свистопляска: у одной ангина, у другой скарлатина. А у него своя фирма, которой надо руководить, потому что работники, как водится, без жесткого контроля расслабляются. Он в агентство обратился: нянечки, гувернантки. Ему сперва грымзу субтильную прислали. Девочки, как ее увидели, – сразу в рев: «Папа, не уходи. Не оставляй нас с этой тетей, она плохая». Нанял он тогда бабушку, знакомые ему порекомендовали. Все было хорошо, пока лето не началось. Тут бабка начала фортели выкидывать: на дачу ей надо, картошку окучивать, огурцы поливать. Он ей: «Я заплачу, купите себе огурцов, сколько вашим душе и желудку угодно». А она – ни в какую, подавай ей натуральный огурец, без нитратов и радионуклеидов, – Аришка явно гордилась собой, запомнила такое длинное модное слово. – А ты знаешь, кстати, что апельсин – это символ плодородия? – не переставала удивлять Романова.

Оранжевый кружок, описав дугу, исчез у нее во рту.

– Я знаю, что это символ витамина С…

– Потом он снова в агентство обращался, опять кого-то не того прислали… Мыкался-мыкался, разрывался на части между девчонками и работой, а тут как раз я – под колеса бросилась. «Я, говорит, чувствую, что вы девушка добрая и порядочная. Поступайте ко мне работать».

– И ты согласилась? – сказочная история смахивала на индийский фильм.

Аришка, заливаясь соловьем, не забывала регулярно отпивать вино из высокого бокала и поглощать конфеты. Я свою порцию только пригубила, мне бы сейчас чаю горячего с лимоном, да под плед…

– А то! Он мне оклад предложил 300 долларов – «для начала»!

Я изобразила восторг.

– И добавил: «Если все будет хорошо, можете рассчитывать на премиальные». С дочками он решил меня в тот же вечер познакомить. Ему в командировку надо было ехать на два дня…

Все это сильно напоминало сказку: Ричард Гир, белоснежный «ниссан»… Отечественный вариант принца на белом коне. Помнится, Романова еще в школе любила преувеличить да приукрасить действительность, так что все ее рассказы и байки нужно было делить на два, если не на четыре. Наверняка ее «принц» прискакал на какой-нибудь «восьмерочке» и если и похож на Гира, то со спины. Я одернула себя: радоваться надо за подругу, а не завидовать!

– Девчонки у Алексея такие оказались милашки, – Аришка томным жестом подправила локоны.

– Так это все-таки не Ричард Гир?

– Шутишь?! Нет, он Алексей Терский. А Гир – его двойник.

– Бледная копия?

Но мои усилия пошли прахом. Романова – крепкий орешек.

– Не ерничай, а то не буду ничего тебе рассказывать! Так вот, мы с его дочурками сразу сдружились. Старшая, Танечка, немного застенчивая. Зато младшенькая, Олюшка, ну просто прелесть! Глазки голубые, щечки розовенькие, сама белокурая. Такая сладкая! Я к ним очень привязалась. Они тоже во мне души не чают – так радуются, когда я прихожу, а потом отпускать не хотят: «Теть Рин, ну посиди еще полчасика». Я их гулять вожу, играю с ними, читаю им книжки, сказки перед сном рассказываю.

– И сколько он тебе платит? Как обещал?

– Да, как обещал: триста долларов наличными. Это, так сказать, оклад. Но столько же дает в качестве премии. Закупаюсь теперь по полной, могу такое себе позволить, – Аришка махнула рукой на вино и конфеты. – И подарки дарит регулярно: то сережки золотые, то цепочку. И если честно, я надеюсь, что скоро он мне предложит руку и сердце.

– Да ну?! Ты что, с ним в связи?

– О боже, какое милое старинное выражение! Само собой. Я ж тебе говорю, он сим-па-тич-ный! – Аришка непринужденно взяла мой бокал и осушила до дна. – А в меня, похоже, влюбился с первого взгляда. Через месяц отдыхать едем в Испанию на три недели. Уже турфирму выбрали, все решено и оплачено. Слушай, у нас вино кончилось. Может, махнем куда, проветримся? Хватит тебе тут помирать!

Нет уж, лучше «помирать» у себя дома, чем с подругой на дискотеке. Чувствовала я себя неважно, да и немудрено: сначала у плиты крутилась, теперь вот важную гостью принимаю, форточку распахнула – сижу на сквозняке. А мне ведь прописан строгий постельный режим. И еще этот дым! Сидим здесь, как ежики в тумане.

– Я бы с радостью, но боюсь, что сегодня я не ходок. Как-нибудь в другой раз, – вежливо отказалась я.

– Ну, как знаешь. А я пойду, поклублюсь. Мне теперь редко оторваться случается. В тусовках почти не бываю, не то что раньше… С Лешей мы если выбираемся, то в ресторан, как и положено в респектабельных семьях.

– Респектабельных семьях?

– А как же, я ведь все больше вечерами дома сижу, с детьми. Так что не хочу упускать редкой возможности выйти в свет. А то, может, составишь компанию?

– Нет, не уговаривай, – я закашлялась. – Слушай, а у твоего Алексея Гира друзей нет, которым тоже гувернантка требуется?

– Ну, я у него спрошу, – Аришка сделала вид, что не заметила моего сарказма. – Если что, позвоню тебе на днях.

– Да если и не будет ничего, все равно звони! Удачного тебе вечера, подружка! Только будь осторожна.

– Ой, Мэри, прямо как моя маменька. Я тертый калач, не пропаду! Это ты тут со своими микстурами да носовыми платками будь поаккуратнее. Совсем скоро закиснешь!

Она чмокнула меня в щечку и упорхнула. Забавная она, Аришка. С виду – невинная овечка, а иногда как рот откроет да сказанет что-нибудь эдакое – даже парней в краску вгоняет. Особенно когда переберет Аришка лишку. Остается только удивляться тому, насколько обманчива бывает внешность! Хотя по натуре-то она девчонка добрая и отзывчивая. Просто шебутная, «оторва», как ее все называют. Но «оторва» со знаком плюс. Так что пусть ее сказка окажется правдой, она вполне это заслужила.

ТАЙНОЕ СТАНОВИТСЯ ЯВНЫМ

В тот вечер мы с Мишей, как всегда, торчали дома и спокойно ужинали перед телевизором. Я люблю находиться в своей квартирке, в родных стенах. Только здесь можно расслабиться и отдохнуть по-настоящему. От книг на полках, вышитых мамой салфеточек на столе, даже от фиалки на подоконнике исходят флюиды гармонии и умиротворения. Аришка смеется над таким домоседством и зовет меня «мещанкой», мне же по душе выражение «Мой дом – моя крепость».

Показывали «Гараж». Раевский казался рассеянным и чем-то озабоченным, и уморительные злоключения запертых на ночь в Зоологическом музее ученых мало его волновали.

– Миша, у тебя все в порядке?

– А? Что ты сказала?

– Да что с тобой последнее время? Неприятности на работе?

– А, да… неприятности.

Раевский был явно не в себе. Поди пойми этих мужчин, правильно говорят, мы и они – существа из разных галактик! Я старалась, фирменное блюдо – плов из курицы – изготовила, на рынок за специями ходила, терпела приставания назойливых «хачиков», а он и не замечает, что в рот кладет.

– Вкусно? – не удержалась я.

– Очень! – Раевский наконец-то понял, о чем его спрашивают: – Очень вкусно, правда!

– То-то же, внимательный ты наш! – пошутила я на манер председателя правления гаражно-строительного кооператива.

– Кстати, – вдруг оживился Раевский. – У тебя же скоро день рождения. Где мы будем отмечать?

«Мы»? Что-то больно часто Мишенька стал употреблять это местоимение. В принципе, конечно, я не против. С Раевским было уютно и надежно. Именно надежно. Я всегда знала: стоит о чем-нибудь попросить Мишу – и все будет сделано в лучшем виде. Я не хотела задумываться о том, насколько глубоки мои чувства к нему. Мне было с ним удобно, и я не прогнозировала события. Иногда, правда, меня удивляло, что до сих пор наши отношения не перешли границу платонических. Я знала, что стоит мне только пошевелить пальчиком, и Раевский тут же окажется у моих ног и в моей постели. Не скажу, чтобы мне этого было не нужно… Но я ждала более решительного поведения от мужчины, который угощался моей стряпней в моей квартире.

– Мэри, слушай, а может, у него не все в порядке со здоровьем? – как-то деликатно спросила меня Аришка.

Подругу было не узнать. До знакомства с господином Гиром она бы сказала что-нибудь вроде: «Мэри, так он же импотент!»

– Перестань! Здоровье у него хорошее. Просто он стеснительный, эдакое ископаемое, как, к примеру, путоранский снежный баран – вымирающий вид, в мире сохранилось совсем немного особей, – объяснила я. – И потом, он иногда так на меня смотрит – ну, ты понимаешь…

– А я считаю, это ненормально – столько встречаться и не спать вместе! И твой баран здесь ну совершенно ни при чем, – распалялась Аришка. – Ты сама упертая, как… как твой баран!

Подружка не любила, когда я выказывала свою образованность.

– И вообще женщине для здоровья необходимо иметь регулярную половую жизнь, это общеизвестный факт!

– Ну не могу же я сама залезть к нему в штаны!

– Почему?

Аришкин вопрос меня обезоружил.

– Не знаю… Потому что, наверное, не хочу.

– Для чего тогда общаться? – недоумевала подруга. – Не понимаю.

– Мне с ним просто удобно! А постель – никуда не убежит.

– Как знаешь, подруга…

…Пайщики кооператива «Фауна» располагались на вынужденную ночевку. Лохматый Раевский машинально ел, уставясь в одну точку перед собой. Учительница физики в нашей школе называла подобное состояние учеников – «отсутствие всякого присутствия». Не иначе, Раевский озабочен тем, как вывести страну из экономического кризиса и направить по дороге светлого будущего.

– Один маленький мальчик сказал: «У верблюда два горба, потому что жизнь – борьба», – грустно сказала героиня Лии Ахеджаковой из телевизора.

– У меня приятель служил в Средней Азии, Витька Тарасов, – опять неожиданно встрепенулся Раевский. – Так он там ездил на верблюде!

Помолчали.

– Да, Мэри, так что с днем рождения?

– Дома, наверно, скучно и неромантично… – осторожно начала я.

Совершенно не умею пользоваться всякими женскими штучками – хитрить, вынуждать, «раскручивать», как это сейчас называется. Что думаю – то и говорю.

– …Но могу приготовить что-нибудь вкус…

– Нет, Мэри, я тебя приглашаю, – вдруг выдал Раевский.

Хочет взять реванш за рассеянное и не очень внимательное отношение!

– Куда бы ты хотела?

– Ой! – от неожиданности я не сразу нашлась, что ответить.

Надо же, какой богатенький галантный Буратино. Выяснилось, что я по большому счету и ресторанов-то приличных не знаю. Раньше все свободное время я проводила у папы в кафе. С Сашкой мы в дорогие места не заглядывали.

– Давай отпразднуем этот день вдвоем, только ты и я, – тихо шепнул Раевский.

Аришка будет довольна. Ужин тет-а-тет, свечи, шампанское, легкая приятная усталость. И на десерт – умопомрачительное долгожданное интимное общение, плавно переходящее в… Если честно, я слабо представляла себе секс с Раевским, но отчего же не помечтать?

– Надо с Аришкой посоветоваться, она знает хорошие места, – догадалась я. – Значит, выбор ресторана – за мной, идет?

– Идет!

В квартиру позвонили. Кто бы это мог быть? Я открыла дверь. Маринка!

– Привет! Давно не виделись!

Я не общалась с Маринкой с того самого дня, когда Сашка отвез меня в центр к папе и поделился с ним своей кровью. Что-то, похожее на ревность, поднялось и замутилось в душе, но, если по правде разобраться, при чем здесь Маринка? Не так много у тебя подруг, Мэри, чтобы ими раскидываться. А Маринка сама первая пришла.

– Ну как Таланов? Ничего тебе не разбил? – поинтересовалась я.

– Нет, ничего, – Маринка попыталась улыбнуться. В глаза мне она не смотрела. – Да мы толком и не встречались… Я вообще-то зашла за спичками…

– Проходи, я тебя кое с кем познакомлю. Это Миша. А это – Марина, моя соседка и… подруга.

Закрывая дверь, я кожей почувствовала Маринкину молчаливую благодарность. Доставая для Маринки приборы, я не сразу заметила, что оба моих гостя как-то странно друг на друга уставились. Они напоминали персонажей индийского фильма, которые хранят какую-то тайну и должны изо всех сил скрывать ее от остальных: например, они близнецы, их коварно разлучили в детстве и неожиданно брат и сестра прозревают… Да нет, мне просто показалось. Оба стеснительные до неприличия, вот и все. Раевский вскочил было с дивана, потом снова сел и забился в угол, теребя край свитера. В клетчатых, бывших маминых тапках он выглядел более чем комично.

Увидев казан с пловом, Маринка оживилась:

– Ой, как вкусно пахнет! С ума сойти! Угостишь?

– Ну разумеется! Садись за стол.

Раевский вел себя странно – вжался в диван и пялился в телевизор, хотя фильм уже кончился. Наверно, сильно стесняется, бедненький. Ну ничего, привыкнет, невозможно быть таким диким. Вскоре он поспешно стал собираться.

– Мэри, я, пожалуй, пойду. Поздно уже.

Не хочет мешать нашей болтовне, решила я. Закрыв за ним дверь, я вернулась на кухню и застала Маринку с дымящейся тарелкой в руке, чуть ли не подпрыгивающей на диване.

– Слушай, ты давно его знаешь?

– Мишу? Не очень, а что?

– Ты только не волнуйся, ладно? – попросила я.

Что же случилось? Раевский оказался шпионом английской разведки? Или все-таки тем самым братом-близнецом, с которым Маринку разлучили в роддоме и которого она всю жизнь ищет и не может найти?

– Дело в том, что я вчера весь вечер работала, – осторожно начала Маринка и отправила в рот порцию угощения.

– Так…

– А твой дорогой Миша… – следующая порция ушла следом за первой, – играл за соседним столиком.

Интересное кино! Мне Раевский про казино никогда ничего не рассказывал. Но, в конце концов, что в этом такого ужасного? Не в публичном же доме Маринка его встретила! Я постаралась придать лицу беззаботное выражение.

– Знаешь, иногда мужчины могут позволить себе кинуть фишку-другую, или как это у вас называется? Бросить кости?

– Мэри, ты не понимаешь, – Маринка и не думала издеваться, ее тон был неподдельно тревожным. Она даже тарелку на стол отставила. – Он играл до самого закрытия казино и… – Маринка набрала воздуха и закончила: – Понимаешь, он игрок.

– Это как?

– Я его видела в нашем казино уже несколько раз, и он… У меня уже глаз наметан, одно дело – мужики, которые за компанию пришли развлечься, а другое – игроки. Эти, понимаешь, когда играть начинают, то будто не в себе… – Маринка с трудом подыскивала нужные слова.

– Ты хочешь сказать, что у таких игра переходит в болезненное состояние?

– Да, и обычно игроки… В общем, обычно они уходят от нас ни с чем, потому что вовремя не могут остановиться.

Исполнив дружеский долг, Маринка со спокойной совестью вновь принялась за еду. До меня постепенно начало доходить. Вот в чем дело! А я-то думаю, почему иногда Миша такой несобранный и погруженный в свои мысли! Вспомнился случай: как-то вечером, когда он провожал меня домой из кафе, мы проходили мимо кинотеатра. Шла какая-то новая картина.

– Ой, давай пойдем посмотрим! В университете говорят, классный фильм.

Раевский замялся.

– Мэри, я так устал сегодня… Давай в другой раз, ладно?

Тогда я не придала этому значения, а теперь поняла: у него просто-напросто не было денег на билеты!

А история с автомобилем! Ведь он мне сказал, что машину пришлось продать, потому что родителям срочно понадобились деньги! Я тогда так расстроилась, чуть не заплакала от огорчения… Неужели он все наврал, чтобы просто проиграть эти деньги? Нет, не может быть. Миша добрый, добрый и честный.

В ту ночь я почти не сомкнула глаз. Перед уходом Маринка предложила план: предложить Раевскому справить мой день рождения у нее в казино. В мою бедную голову даже закралась подленькая мысль, уж не ревнует ли Маринка к моему женскому счастью и не придумала ли она всю историю с казино от начала и до конца. Но нет, подружка переживала не меньше моего:

– Знаешь, Мэри, мне ведь могло и показаться… Зато ты точно поймешь, стоит тебе с ним связываться или нет…

– А что я ему скажу?

– Что ты давно хотела посмотреть, где я работаю, а тут такой повод подвернулся…

В итоге я решила: будь что будет. У страха, говорят, глаза велики, и лучше я сама своими глазами увижу, серьезно Миша завяз или нет, чем буду долго мучиться подозрениями и догадками. А может, Маринка все сильно преувеличила? Она, конечно, работает в казино, но недолго, какой из нее психолог. С этими путающимися противоречивыми мыслями я и заснула.