Текст книги "Жанна Д'Арк, Орлеанская Дева (СИ)"

Автор книги: Елена Квашнина

Соавторы: Фредди Ромм,Вадим Тропейко,Ольга Велейко,Ольга Тогоева,Павел Крылов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Ношение женщиной мужской одежды, разумеется, не считалось в те времена нормой, как, впрочем, не считается и сегодня. Отклоненияот нормы, однако, не всегда вызывают немедленное наказание, иногда их сознательно (применительно к обстоятельствам) терпят, а иногда грань между нормой и отклонением настолько незаметна, что этоотклонение игнорируют, пока на него не укажут со стороны. Так было, по нашему мнению, и в случае Жанны д’Арк. Современники, безусловно, видели в ее облике нечто необычное, но не все из них читали Второзаконие и задумывались над тем, нарушает ли она ветхозаветный запрет. Житейский опыт, напротив, подсказывал, что поведение девушки вполне разумно в тех условиях, в каких она оказалась. Иначе думало меньшинство, но именно его мнение определило судьбу Жанны.

********************

Примечания

1. Proces en nullite de la condamnation de Jeanne d’Arc / Ed. par P. Duparc. P., 1977. Vol. 1.P.290.

2. Journal d’un bourgeois de Paris / Ed. par C. Beaune. P., 1990 (annee 1431, 580). P. 297–298.

3. Quicherat J. Supplement aux temoignages contemporains sur Jeanne d’Arc // Revue historique. 1882. T. XIX. P. 83.

4. Proces de condamnation et de la rehabilitation de Jeanne d’Arc, dite la Pucelle: In 4 t. // Ed. par J. Quicherat. P., 1841–1849. T. III. P. 304.

5. Допрос 28 мая 1431 r. Proces de condamnation de Jeanne d’Arc / Ed. par P. TissetY.Lahers.P., 1960. T. I. P. 396.

6. Ayroles J.-B.-J. La vraie Jeanne d’Arc: La Pucelle devant 1’eglise de son temps.Documents nouveaux. P., 1890. Liv. I, ch. II. P. 28; Roy J.-J.-E. Histoire de Jeanned’Arc dite la Pucelle d’Orleans. Tours, 1865. P. 246; Hanotaux G. Jeanne d’Arc. P.,1938. P. 78; ср. также мнение Режин Перну: Перну Р., Клэн М.-В. Жаннад’Арк. М., 1992. С. 28; PemoudR. La spirituality de Jeanne d’Arc. P., 1992. P. 106.В последней работе содержится ко всему прочему гневная отповедь тем, ктодает мужскому костюму Жанны медицинское объяснение (С. 107–108).

7. Lucie-Smith E. Joan of Arc. L., 1976. P. 34. С ним отчасти соглашался В.И. Райцес: Райцес В.И. Жанна д’Арк: Факты, легенды, гипотезы. Л., 1982.С. 98–99.

8. Райцес В.И. Указ. соч. С. 102; Barstow A.L. Joan of Arc: heretic, mystic, shaman.Lampeter, 1986. P. 107; Bynum C. Jeunes et festins sacres. Les femmes et la nourriture dans la spiritualite medievale. P., 1994. P. 399, 409; DekkerRM., PolL.C. vande. The Tradition of female transvestism in Early Modem Europe. N.Y., 1989. P. 46;Warner M. Joan of Arc, the image of femal heroism. L., 1981. P. 150–152.

9. Его датируют периодом между победой под Патэ 17 июня и 12 июля – днемсмерти знаменитого богослова. См. Proces de condamnation et de la rehabilitation… T. III. P. 304.

10. Valois N. Un nouveau temoignage sur Jeanne d’Arc, texte de la reponse d’un clercparisien a 1’Apologie de Jeanne d’Arc par Gerson. P., 1907. P. 16.

11. Proces de condamnation de Jeanne d’Arc. T. 1. P. 1.

12. Ibid. P. 423. «Появилась на свете некая женщина, вызывающая удивлениесвоей дерзостью, прозванная среди черни Девой. Надев против веления природы мужскую одежду, облачившись в боевые доспехи, она отважилась причинить многим гибель в боях и стычках, в которые она вмешивалась».

13. Delisie L. Nouveau temoignage relatif a la mission de Jeanne d’Arc // Bibliothequede 1’Ecole des Chartes. 1885. T. 46. P. 664–665.

14. Lefivre-Pontalis G. Les sources allemandes de 1’histoire de Jeanne d’Arc P 1903P. 99.

15. Proces de condamnation et de la rehabilitation… T. V. P. 120.

16. Journal de Clement de Fauquembergue, greffier du Parlement de Paris. 1417–1435.In: 3 t. Ed. par. A. Tuctey. P., 1909. T. II. P. 306.

17. Morosini A. Chronique. Extraits relatifs b 1’histoire de France / Ed. par G. Lefevre-Pontalis ct L. Dorez. T. I–IV. P. 1901. T. III. P. 38.

l8. Proces de condamnation et de la rehabilitation… T. V. P. 129.

19. Morosini A. Op. cit. T. III. P. 133.

20. Blanc 0. Vetement feminin, vetement masculm a la fin du Moyen Age. Le point devue des moralistes // Cahicrs de Leopard d’or. P.. 1989, N 1. P. 249.

21. Нам кажется очень важным замечание М. Уорнер о том, что предшественницы Жанны носили мужскую одежду из смирения, а она одевалась модно(Warner M. Op. cit. P. 152). Уже находясь в бургундском плену, в Аррасе, она заказала себе новый костюм на деньги, что ей прислали горожане Турнэ, пикардийского города, признававшего над собой власть Карла VII. О богатстве одеяния Жанны см.: HarmandA. Jeanne d’Arc. Ses costumes, son armure.Essai de reconstitution. P., 1929. P. 7.

22. Warner M. Op. cit. P. 156.

23. Miracles de Nostre Dame par personnages / Ed. par G. Paris, U. Robert. P., 1930.T. VII.

24. Penn D. The staging of the «Miracles de Nostre Dame par personnages». N.Y., 1933. P. 9; Kohigson E. Structures elementaires de quelques fictions dramatiques dans lesmiracles par personnages du manuscrit Cangd // Revue de la Soci6tee d’histoire dutheatre. 1957. T. 29, P. 105.

25. Roy E. Etudes sur le theatre Francais du XIVe et du XVe siecle. La comedie sans litreet les Miracles de Notre-Dame par personnages. P., 1902. P. II.

26. Статья 5 обвинительного заключения. Proces de condamnation de Jeanne d’Arc.T. I. P. 377; Journal d’un bourgeois de Paris… P. 294.

27. На допросе 24 февраля Жанна призналась в том, что часто пела со своимиподругами под сенью «Древа фей» – большого бука, росшего неподалеку отдеревни. Что она пела? В числе песен – баллады о героических девах, дочерях королей («Алевин»).

28. Chronique d’Enguerrand de Monstrelet / Ed. par L. Douet-d’ Arcq. P., T. IV. P. 248.

29. Chronique de Jean Froissart. Liv. I. T. II. Ch. 166. P. 144–145.

30. Proces de condamnation et de la rehabilitation… T. IV. P. 496–498; T. V. P. 264.

31. Мы не согласны с А.Л. Барстоу, апеллирующей к тому, что «тем из нас, ктопривержен стилю «унисекс», сложно осознать, насколько злило теологовпоявление Жанны в брюках» (Barstow A.L. Op. cit. P. 106). Мы видим, что даже незнакомые со стилем «унисекс» современники Орлеанской Девы не были едины в осуждении ее костюма.

32. Proces de condamnation de Jeanne d’Arc. T. I. P. 389, 391. 423, 426.

33. Quicherat J. Supplement aux temoignages… P. 62, 83.

34. Восходящая к Августину традиция разделяла видения на «видения плоти» – visio corporalis, «души» – visio spiritualis и «разума» – visio intellectualis. Плотские видения считали плодом дьявольского наваждения. Божественномупроисхождению приписывали видения разума – «невидимое и невыразимоесловами», чистое созерцание Бога (cm. Schmitt J.-C. Les revenants. Les vivantset les morts dans la societd medievale. P.,-1994. P. 37–38). Одним из центральныхпунктов обвинения были доказательства плотского происхождения голосов и видений Жанны.

35. Journal d’un bourgeois… P. 298–299.

36. Жанна не побоялась появиться на людях в мужской одежде еще до прибытия в Шинон. Так, по дороге из Вокулера она вместе со спутниками присутствовала на мессе в соборе города Осер, о чем рассказала на допросе 22 февраля (Proces de condamnation de Jeanne d’Arc. T. I. P. 50).

37. Ibid. P. 167.

38. Ibid. P. 181.

39. Допрос 25 марта (Ibid. P. 182).

40. Ibid. P. 396.

Ольга Велейко

Оклеветанная Жанна, или разоблачение «разоблачений»

«В истории трудно найти более загадочную героиню, чем Жанна д'Арк. Здесь все тайна и мистификация, переходящая порой в откровенную фальсификацию. Начиная с имени, которым при жизни никто ее не называл, до гибели на костре, которая оспаривается серьезными исследователями. Есть даже сомнения насчет ее пола. Не сомневаемся мы лишь в том, что Жанна Дева действительно существовала. Все остальное – ложь и вранье на службе у высокой политики. Словом, пример исторического пиара»[1].

Так лихо и эффектно начинаются очень многие современные публикации об Орлеанской Деве, выходящие под громким наименованием – «исторические исследования». Их достаточно в русскоязычном Интернете, и хотя официальной наукой такие «сенсации» всерьез не воспринимаются, недооценивать их влияние на умы нельзя, поскольку они читаются, одобряются и распространяются многими. Клеветнические нападки на образ Жанны Девы можно назвать частным проявлением настоящей эпидемии дискредитации великих имен, которая в наше время распространяется по планете. Все эти «разоблачения» отличает общая черта – к гигантам в них приложены мерки пигмеев, великое низведено до уровня обывателей, карьеристов и интриганов.

Попыткой разобраться в этом явлении, проверить достоверность и обоснованность измышлений клеветников является представленная работа.

Часть 1. С чего все началось?

Началось все в первой половине XV века – яркой кометой пронеслась над истерзанной Столетней войной Францией феноменальная личность, в течение года переломившая ход истории. Исследователь, доктор наук, Ф.Ромм пишет: «Крестьянская девушка, получившая графский титул Лилий для себя и своей семьи – за беспрецедентные заслуги перед своей страной… Семнадцатилетняя главнокомандующая, создавшая сильную армию из нескольких мародёрских шаек, освободившая половину своей страны, разгромившая три регулярные английские армии за полтора месяца и переломившая ход одной из самых больших войн в мировой истории – благодаря использованию тех тактических приёмов, которые в двадцатом веке получили название «молниеносной войны»… Крестьянка, короновавшая короля и преданная им на муки и смерть… Католическая святая, оклеветанная и приговорённая к жестокой смерти католической церковью… Неграмотная пастушка, на протяжении трёх месяцев выдерживавшая натиск шестидесяти двух церковных схоластов и в отчаянных попытках спасти свою жизнь нашедшая ответы на теологические вопросы, считавшиеся тогда неразрешимыми… «Рекордсменка» как по числу имён и прозвищ, которыми её называют на разных языках, так и по числу посвящённых ей художественных произведений… Личность, которую иначе как легендарной не назовёшь – несмотря на то, что практически вся её биография известна чуть ли не с точностью до одного дня… " [2].

Другой исследователь – В.Тропейко – пишет: «Именно ее появление на арене Истории вызвало небывалый патриотический подъем по всей Франции, неожиданно коренным образом изменив ход событий. Неудивительно, что для соотечественников Жанны происходящее казалось чудом – за несколько месяцев балансирующий над пропастью Карл VII получает обратно крепости и земли, которые победоносные англичане и бургундцы захватывали в течение многих лет, путем тяжелых осад и долгих компаний. В истории немного подобных примеров, и посему никто не может оспаривать ее почетного звания Освободительницы Франции» [3].

Однако, уже через сто с небольшим лет после гибели Жанны д`Арк среди благодарных потомков начинают появляться желающие опорочить каким-либо образом имя своей освободительницы. Так, в 1570 году Жирар дю Айан пишет работу «О состоянии дел Франции», в которой повторяет слухи, распространенные среди англичан, о том, что Жанна якобы была любовницей либо Дюнуа, либо де Бодрикура, либо Потона. Впрочем, тогда эти слухи сразу были опровергнуты Франсуа де Белльфоре, проанализировавшего как материалы обвинительного, так и Оправдательного процессов.

Проходит еще двести лет, и «век Просвещения дополнил историю Жанны весьма враждебно настроенным произведением Вольтера «Орлеанская Дева». Почти десять лет оно тайно будоражило лучшие умы, пока не вышло в свет в 1762 году его официальное издание. Впоследствии книга переиздавалась более шестидесяти раз, что свидетельствует о ее популярности. Вольтер изображает средние века как коррумпированную, варварскую, невежественную цивилизацию. Другие великие авторы писали о Жанне, не постигая ее натуры; они видели в ней лишь орудие политической игры. Даниэлю Поллюшу с великим трудом удалось возразить этим авторам» [4].

В начале XIX века Пьер Каз выдвигает фантастическую гипотезу о том, что Жанна д`Арк – побочная дочь супруги Карла VI Изабеллы Баварской. Этот момент можно считать рождением направления, которое сегодня принято называть «ревизионизмом биографии Жанны д`Арк». В XX веке, как пишет Режин Перну, директор Центра Жанны д`Арк в Орлеане, «каждый год выходят в свет одно-два издания, объявляющие при поддержке широкой рекламы, что наконец-то обнаружены новые документы, позволяющие утверждать, что Жанна д'Арк не была сожжена, что она внебрачная дочь Изабеллы Баварской и Людовика Орлеанского, то есть сестра Карла VII. Безудержная фантазия толкает на инсинуации, согласно которым она совершила побег, а Кошон, Бедфорд, Варвик сделали все возможное, чтобы ее не сожгли и на костер возвели кого-то другого, и так далее и тому подобное… «Я, Жанна-послушание», или «Жанна д'Арк и мандрагора», или же «Секрет Жанны д'Арк, Орлеанской Девы» – все эти книги не отличаются оригинальностью и повторяют друг друга. Одни воспроизводят псевдодоказательства XVII и XVIII веков, другие – утверждения некоего Пьера Каза, супрефекта Бержерака, который скуки ради выпустил в свет в 1805 году книгу, в которой Жанна д'Арк впервые была объявлена незаконнорожденной дочерью Изабеллы Баварской» [4].

В середине XX века член французской Академии Истории Робер Амбелен публикует книгу «Драмы и секреты истории», которую с восторгом начинают цитировать все любители скандальных разоблачений. Явление ревизионизма, характерное первоначально только для французских авторов, быстро стало распространяться, и сейчас уже в русской прессе можно найти немало материалов, где вовсю использованы теории «ревизионистов». В этих материалах дискредитация образа Жанны происходит по всем направлениям, факты искажаются и подтасовываются таким образом, что руанский трибунал позеленел бы от зависти.

Попробуем суммировать эти нападки и разоблачить «разоблачения», пользуясь историческими документами и простой человеческой логикой.

Часть 2. Разоблачение разоблачений.

«Разоблачение» – 1.

Дворянский род д`Арков.

«Уже сами имена так называемых «родителей» Орлеанской девы свидетельствуют о принадлежности их к дворянскому, а вовсе не, крестьянскому сословию (правда, как указывают документы, д'Арки были временно лишены прав состояния, что, впрочем, не лишало их привилегии носить родовой герб)» [5].

«У этого семейства еще до XV века был герб: «На лазоревом поле золотой лук и три скрещенные стрелы с наконечниками, две из которых окованы золотом и снабжены серебряным опереньем, а третья – из серебра с золотым опереньем, с серебряной главой, увенчанной червленым львом».

В средневековой Франции подобные гербы у «землепашцев» – явно большая редкость»[6].

Как свидетельствует история, после снятия осады с Орлеана Карл VII в порыве благодарности за защиту «королевских лилий» жалует Жанне и всей ее семье дворянское звание, причем, чтобы особо отличить весь этот род, дает особую привилегию – женщины в роду д`Арков имеют право передавать дворянство своим мужьям, если те окажутся простого звания. Кроме этого, роду д`Арков (дю Лис, как отныне станут именоваться их потомки) был пожалован герб, в котором королевские лилии и корона соединяться с победоносным мечом Жанны. К этому гербу нам еще предстоит вернуться.

Возникает вопрос, на которых не дают ответа «разоблачители»: зачем королю понадобилось даровать дворянство и герб тем, у которых, якобы, все это уже имелось? «Этот выразительный герб (приписываемый ревизионистами д`Аркам) не существовал до пожалования дворянства и был придуман в более позднее время» [4].

Еще одним аргументом в пользу якобы знатного происхождения считают написание имени «д`Арк», где апостроф указывает на принадлежность к дворянскому званию. Российский историк В.И.Райцес, который был консультантом Глеба Панфилова на съемках фильма «Начало», посвященного Жанне д`Арк, глубочайшим образом исследовал этот вопрос в своей работе «Жанна д`Арк: факты, легенды, гипотезы» [7]. Р.Перну также подробно описывает происхождение апострофа в фамилии Жанны.

В XV веке вообще не знали апострофа и не отделяли при письме «благородные» частицы «де», «дю» и «д». «В XV веке никогда не ставили апостроф: Дальбрэ, Далансон или Долон писали в одно слово; лишь в современной орфографии раздельное написание указывает на происхождение из определенной местности или принадлежность к знати. Пишут герцог д'Алансон, герцог д'Арманьяк, но также Жан д'Олон, Жан д'Овернь, Гийом д'Этивэ, обозначая лишь место происхождения» [4]. «Современники Жанны писали ее фамилию слитно. Впрочем, они еще вообще не знали апострофа, который вошел в употребление лишь столетие спустя, в середине XVI в. Да и сами частицы «де», «дю», и «д'» вовсе не яв-лялись во времена Жанны обязательным признаком и при-вилегией дворянской фамилии. Они употреблялись в своем прямом значении предлога («из») и указывали, если речь шла о простолюдине, откуда этот человек родом. В инте-ресующем нас случае фамилия Дарк или д'Арк, которую, кстати сказать, до XVII в. произносили и писали по-разному – и Дар (Dаre, Dart), и Тар (Таrt), и Дай (Dау), и Дeй (Dеу), – говорила лишь о том, что отец Жанны происходил из семьи, которая жила в некоем Арке – и не более того… Апост-роф в фамилии Жанны встречается впервые в изданной в 1576 г. «Истории осады Орлеана», причем не в самом тексте хроники, где эта фамилия ни разу не упоминается, а в приложенных к нему стихотворении и «Уведомлении читателю». Это вовсе не значило, что анонимный поэт и издатель видели в Жанне дворянку, ибо в самой хронике рассказывалось о ее крестьянском происхождении»[7].

«В ходе процесса, подвергшего ее осуждению, как ведьму, Жанна с высокомерным презрением отвергла утверждения, будто она пасла домашний скот или работала по хозяйству»[6].

Процитируем протоколы допроса Жанны в Руане: «На вопрос, научилась ли она в юношеском возрасте какому-нибудь ремеслу, она сказала, что научилась шить полотняное платье и прясть и не уступает в этом деле любой руанской женщине».

«…Она прибавила далее, что, пока была в доме отца, занималась домашними делами своей семьи и не ходила в поля с овцами и другими животными». Это было записано 22 февраля, а 24 февраля, Жанна поясняет: «На вопрос, водила ли она стадо в поля, она сказала, что прежде уже ответила на это и что, после того как стала более взрослой и достигла зрелого возраста, обыкновенно не пасла стадо, но, несомненно, помогала гнать его на пастбища и в замок по названию Остров при угрозе нападения солдат; но она не помнит, пасла ли она в юношеском возрасте стадо или нет»[8].

Таким образом, заявление о «высокомерном презрении» есть ни что иное, как ложь.

На этот счет существуют также свидетельства жителей Домреми, знавших Жанну в детстве. Вот, например, слова ее близкой подруги Манжеты: «Дом моего отца находился почти рядом с домом отца Жаннеты, и я хорошо знала Жаннету-Деву, потому что часто пряла вместе с ней и делала другую домашнюю работу днем и по вечерам… Она работала с охотой, и у нее было много дел: она пряла, делала различную домашнюю работу, ходила на жатву, а иногда, в свой черед, пасла скот и при этом пряла» [7].

Конечно, Жак д`Арк, отец Жанны, не был «бедным землепашцем» в традиционном понимании этих слов. Он являлся одним из главных людей в селе, имел 50 акров земли и в списках 1423 и 1427 года числился юридическим представителем от Домреми. Известно также, что в 1419 году, объединившись с другими семействами, он арендовал для защиты укрепление Шато-д'Иль у Пьера де Бурлемона, одного из окрестных сеньоров. Однако, несомненно, что Жак д`Арк был крестьянином и получил дворянство только в 1429 году, благодаря подвигам своей дочери.

««Разоблачение» – 2.

Жанна – внебрачный отпрыск королевского рода.

«Во время процесса Жанна нигде не называет своей фамилии. Автор исследования «Судебная петля» советский историк Е. Б. Черняк упоминает, что Орлеанская дева почему-то совсем не хотела называть своих родителей. Только через месяц с лишним девушка заявила, что ее отцом является Жак д'Арк, а матерью – Изабелла Роме, т. е. Римлянка»[1].

Приведем цитату из протокола от 21 февраля 1431 года (первый день допросов): «Затем на вопрос об имени отца и матери ответила, что отца зовут Жаком д'Арк, мать же – Изабеллой» [8].

«На самом деле она только сказала своим судьям: «Меня зовут Жанна Девственница». И добавила, что в детстве ее называли Жаннетой. Сообщив имена своих родителей, она словно дала понять, что не собирается именоваться д'Арк. Ни в одном из документов – до ее реабилитации в 1456 г. – ее не называют Жанна д'Арк. Но везде – Жанна Девственница или Дева. Вольтер в «Орлеанской девственнице» тоже не называет свою героиню этим именем» [9].

Ответим на этот довод цитатой из книги Р.Перну и М.Клэн: «При жизни Жанну никогда не называли Жанной д'Арк. В XV веке было принято добавлять к имени название местности, поселка или упоминание о происхождении; иногда к имени добавляли прозвище. Мать Жанны Изабеллу называли в текстах Изабеллой Роме, это прозвище она получила благодаря якобы совершенному ею паломничеству в Рим. Жанна сказала также, что у нее на родине дочери носят фамилию матери. Но она называла себя «Жанна Дева». Она гордилась этим именем и видела в нем символ своего призвания» [4].

«В Руане судили не Жанну д'Арк. Судили «некую женщину по имени Жанна, обычно называемую Девой». Лишь в одном – единственном из дошедших до нас прижизненных документов она была названа по имени и фамилии. Это грамота аноблирования (возведения в дворянство) самой Жанны и ее родных (декабрь 1429 г.); в подобном случае, естественно, нужно было указывать фамилию получателя дворянства» [7].

Обратим внимание на этот факт – существование государственного документа, в котором Жанну называют фамилией д`Арк.

21 февраля 1431 года на первом публичном допросе руанского трибунала Жанне был задан вопрос об ее имени и прозвище. «На это она ответила, что на родине ее зовут Жаннета, а после того как пришла во Францию, прозвана Жанной. Относительно своего прозвища она сказала, что она его не знает» [8].

«Французский черновик протокола допроса (так называемая «минута») употребляет здесь слово surnom, а официальный латинский текст – cognomen. Оба этих термина могли в равной мере означать как фамилию в современном значении слова, так и «прозвание». Задавая подсудимой первый «анкетный» вопрос, судьи, очевидно, имели в виду ее фамилию, но она поняла их иначе. «Прозвание» у нее было, ее повсеместно называли Девой, но назвать себя так на суде она не могла, не навлекая на себя обвинение в смертном грехе гордыни. Позже она поняла, чего от нее хотят, и через месяц, 24 марта, когда следствие подошло к концу, и подсудимую ознакомили с записью предыдущих допросов, она уточнила свои первоначальные показания. Жанна за-явила, «что была прозвана д'Арк или Роме и что в ее краях дочери носят прозвание матери».

В том, что Жанна и сама толком не знала, кто она такая – д'Арк или Роме, – нет ничего удивительного. В крестьянской среде даже мужчины – и те далеко не всегда имели устойчивые родовые «фамилии»; жизнь не часто ставила их в ситуации, когда требовалось установ-ление личности. Подчас родные братья могли носить разные «фамилии». Что же касается женщин, то их обычно называли только по именам» [7].

«С прозвищем Жанны La Pucelle – «Девственница» тоже не все ясно. Французское слово происходит от латинского puella – «дочь», для «девственницы» имеется совершенно иначе звучащий латинский термин – virgo. Значит, это намек на ее происхождение из Орлеанского дома?»[1].

Вывод более чем странный. Вообще в отечественной историографии традиционно принято прозвище «Дева». Однако это не совсем точный перевод. «Дева» по-французски звучит «la Vierge», и это установившееся имя для Девы Марии. Прозвище Жанны было «la Pucellе» – буквально «Девственница». Вторым значением этого французского слова является «девушка из простой семьи», «простая девушка».

Кажется, все ясно. Однако, исходя из своих маловразумительных доводов, авторы «разоблачения» строят умопомрачительный воздушный замок – Жанна была якобы приемной дочерью в семье д`Арков, а настоящими родителями ее являлись королева-мать Изабелла Баварская и Людовик герцог Орлеанский. Дабы подкрепить эту сенсационную версию, ее сторонники приводят массу аргументов. Попробуем в них разобраться.

Согласно версии ревизионистов, с 1397 года до 1407 года королева и ее деверь герцог Орлеанский состоят в любовной связи, от которой рождается несколько детей. Последнее дитя – мальчик, нареченный Филиппом – появляется на свет 10 ноября 1407 года и умирает в тот же день. Его тело отвозят в аббатство Сен-Дени и погребают в королевской часовне. Священник из Сен-Дени запишет: «Накануне дня святого Мартина зимнего, около двух часов пополуночи, августейшая королева Франции родила сына… Этот ребенок прожил совсем немного, и близкие короля успели лишь дать ему имя Филипп и окрестить его». Вокруг этого-то умершего мальчика и начинают искусственно создавать ореол таинственности, превращая его, путем подтасовки фактов, в Жанну д`Арк.

«Вероятно, окружающие знали, что сей младенец – плод прелюбодеяния и от него необходимо скорее избавиться. Вероятно, близкие королеве люди знали, что ребенок будет тайно перевезен в другое место, в деревню под Парижем. Это не первая в истории Франции инсценировка смерти отпрыска королевского дома. Заменить в кружевных пеленках здоровую девочку на мертвого мальчика очень просто, если заранее приготовиться к такой подмене, и если близкие королеве люди заинтересованы в сохранении тайны.[6]

«Января 6 дня 1407 / 1408 годов (по григорианскому календарю – 17 января) в Домреми ночью начался переполох. Вот как описывает это событие сенешаль Берри Персиваль де Буленвиллье в письме к герцогу Миланскому: «В ночь на Богоявление люди с факелами нарушили обычный покой. Поселяне, не ведая о рождении Девственницы, бегали взад и вперед, пытаясь выяснить, что же произошло, после того, как их призвали отпраздновать это событие»».[6]

Вообще, хотелось бы подробнее остановиться на упомянутом письме Буленвилье к герцогу Миланскому. Чтобы понять, что именно имеет в виду Буленвилье, описывая рождение Жанны, необходимо привести указанную выше цитату полностью, в ее истинном виде, не вырывая слов из контекста: «Я полагаю, государь, что ваших ушей уже коснулся слух о некоей Деве, которая, как благочестиво считают многие, была послана нам Богом. А посему, прежде чем изложить вам в немногих словах ее жизнь, деяния, положение и нрав, расскажу о ее происхождении. Она родилась в небольшой деревне Домреми, что в бальяже Бассиньи, в пределах и на границе Французского королевства, на берегу Мааса, по соседству с Лотарингией. Ее родители слывут людьми простыми и честными. Она увидала свет сей бренной жизни в ночь на Богоявление Господа, когда весь люд радостно славит деяния Христа. Достойно удивления, что все жители были охвачены (в ту ночь) необъяснимой радостью и, не зная о рождении Девы, бегали взад и вперед, спрашивая друг друга, что случилось. Некоторые сердца испытывали при этом какой-то неведомый прежде восторг. Что еще? Петухи, словно глашатаи радостной вести, пели в течение двух часов так, как никогда не пели раньше, и били крыльями, и казалось, что они предвещают важное событие».

Как видим, в настоящей цитате не указан 1407 год, нет никаких упоминаний о появлении «людей с факелами», нет ни малейшего намека на то, что некий младенец королевской крови был привезен в Домреми, более того Буленвилье ясно пишет, что родилась Жанна в Домреми, и ее родители – люди простые. Как пишет Райцес, «в основе этого послания, содержащего жизнеописание Девы с момента рождения и вплоть до битвы при Пате, лежала концепция чуда». Действительно, данный отрывок проникнут мистическими знамениями, предвещающими появление героя, и построен в соответствии с теми же принципами, по которым строятся все легенды. Впрочем, некоторые историки объясняют необычное радостное настроение поселян, описанное в письме, тем, что в ночь на Богоявление люди предавались праздничному веселью.

Обратим также внимание на дату – 6 января 1407 года. Если принять 1407 год за год рождения Жанны, то на момент суда в Руане и казни ей должно было быть двадцать четыре года. Сравним эту цифру с показаниями Жанны на процессе 1431 года: «На вопрос, сколько ей лет, ответила, что, как ей кажется, около 19 лет» [8]. Ревизионисты используют этот неуверенный ответ для подтверждения своей версии, однако неуверенность Жанны объясняется тем, что она не умела считать и писать, и как большинство ее деревенских сверстников не знала в точности своего возраста. Когда в 1429 году в Шиноне Жанну спросили о том, сколько ей лет, она ответила: «Семнадцать или девятнадцать», значит, годом ее рождения был 1410 или 1412. Большинство серьезных историков более склоняются ко второй дате. Однако сторонники ревизионизма бессовестно переиначивают слова Жанны:

«Самой Жанне на тот момент минуло 20. Она по поводу своего возраста заявила в Шиноне: «Мой возраст составляет трижды семь», т. е. 21 год, а вовсе не 17 лет, как пытается уверить нас официальная легенда».[6]

Есть еще одна явная нестыковка в домыслах о младенце, отданном на воспитание в деревню – вспомним, что ребенок королевы был окрещен, и крещение это состоялось в день родов. Обратимся к свидетельским показаниям жителей Домреми, присутствовавшего при ее крещении в церкви святого Реми, и зададимся вопросом – неужели в эпоху, когда соблюдению церковных таинств придавалось главенствующее значение, могло случиться так, что младенец оказался крещеным дважды?

Еще один вопрос, возникающий в связи с данной теорией – где находился «выживший» и «подмененный» младенец с 10 ноября по 6 января?

«В ходе нашего расследования период в целых два месяца остается совершеннейшим темным пятном. Где содержали ребенка? Кто за ним приглядывал? Почему его только через два месяца перевезли в деревню? Дожидались, пока подрастет немного? На все эти вопросы ответов нет даже предполагаемых. Правда сохранилась одна устная традиция. Но опираться на нее невозможно, так как даже Робер Амбелен, упоминающий о ней, не считает возможным называть какие-либо имена»[6].

Тем не менее, домыслы продолжаются:

«Двадцать лет спустя жители Домреми не лукавя засвидетельствуют перед двумя уполномоченными, присланными церковным судом из Пуатье для расследования, что малышка появилась в деревне днем и что означенная Жанна была известна в этой деревне, как дочь Изабо Баварской и герцога Луи Орлеанского»[6].

Хотелось бы спросить господ «историков» – где же эти свидетельства и почему официальная историческая наука ничего о них не упоминает? Напротив, сохранившиеся материалы Оправдательного Процесса, в ходе которого были допрошены жители Домреми, близко знавшие Жанну в детстве и ее родителей, говорят обратное: