Текст книги "Жанна Д'Арк, Орлеанская Дева (СИ)"

Автор книги: Елена Квашнина

Соавторы: Фредди Ромм,Вадим Тропейко,Ольга Велейко,Ольга Тогоева,Павел Крылов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Вот еще документ, обнаруженный Пьером де Сермуазом в 1937 году в Библиотеке имени Мазарини (рукопись? 1999, документ?1):

«Вся история с Орлеанской девственницей была всего лишь политической хитростью, изобретенной придворными Карла VII..; и, веря, что все это совершалось во имя религии и по велению чуда, весь народ Франции устремился туда, как на пожар».

Если уж партии арманьяков были так выгодны видения Жанны, то, может быть, они сами их и организовали? Ведь так называемые «святые» вдруг начали ошибаться в своих «пророчествах» и «наставлениях». Например, св. Екатерина возвестила Жанне, что той предстоит пленить в Компьене герцога Бургундского (Филиппа Доброго), в то время, как пленницей в Компьене стала сама Жанна, а герцог в тех местах и в то время если и был, то только мысленно, о чем не преминули напомнить Девственнице судьи на процессе в Руане.

Трудно сказать, что действительно думают серьезные французские историки о видениях Жанны, но или кто-то успешно манипулировал нашей героиней, или она сама сознательно включилась в эту сложную игру, серьезно и добросовестно играя свою роль. Впрочем, возможен и третий (смешанный) вариант.

ПОДВИГИ ЖАННЫ ДЕВСТВЕННИЦЫ.

Эта глава нашего расследования будет наиболее достоверной, так как именно деяния Жанны меньше всего подлежат сомнению.

Итак, Жанна добралась до Шинона. На второй день уже получила аудиенцию у короля. На третий … О третьем дне следует рассказать поподробней.

Жанна потребовала в тот день от престолонаследника Карла, чтобы он принес ей в дар свое королевство. Удивленный (?), но не осмелившийся возражать (вероятно, он не был полностью посвящен в происходящее), Карл повелел королевскому нотариусу составить акт о таком даре. В течение нескольких минут Жанна Девственница являлась королевой Франции, а потом она торжественно вручила свое королевство «царю небесному», от имени которого она затем передала его Карлу. Сия трогательная сцена разыгралась в присутствии герцога Алансонского и Ла Тремоя. Герцог Алансонский сообщил об этом на процессе, оправдавшем Жанну (см. Процесс, III). Если учесть религиозные верования того времени, Жанна Девственница тем самым узаконила положение Карла VII как короля. Отныне Карл VII располагал своим королевством «по божественному праву», его положение стало неоспоримым в глазах народа.

Жанна выполнила в пресловутый третий день большую часть миссии, возложенной на нее, – убедила Карла VII в том, что он король «милостью божией». Она сделала это в ущерб законному монарху, будь то малолетний король Англии (в соответствии с правом единоутробности и согласно завещанию), или герцог Орлеанский (в соответствии с салическим правом). Английский король Генрих VI Плантагенет приходился ей всего лишь племянником, герцог Орлеанский – сводным братом, а вот Карл VII – братом родным. «В средние века люди не затрудняли себя особыми принципами, каждый думал о своей выгоде и боролся за нее».

После акта «вручения королевства» на Жанну посыпались почести. Затем трехнедельное разбирательство в Пуатье. А уже в конце апреля 1429 года (в те времена год во Франции начинался на Пасху – отсюда путаница в датировке) Жанна во главе небольшого отряда из семи тысяч солдат оказалась на дороге, ведущей к Орлеану. Сопровождали ее отпрыски знатнейших дворянских родов, как на подбор бывшие талантливыми воителями. Средний возраст знатных соратников Жанны – 25 лет. И ничего удивительного в этом не наблюдается. В те времена дети дворян поступали на военную службу и принимали участие в боевых действиях начиная с 14-ти лет. Самой Жанне на тот момент минуло 20. Она по поводу своего возраста заявила в Шиноне: «Мой возраст составляет трижды семь», т. е. 21 год, а вовсе не 17 лет, как пытается уверить нас официальная легенда.

Ранее упоминалось, что Жанна разбиралась в ведении боевых действий, а ее соратники были по-настоящему хорошими военачальниками. Надо вспомнить и свидетельства о всеобщем народном воодушевлении и народной поддержке. Тогда сразу становится понятным успех Жанны при снятии осады с города Орлеана.

20 апреля 1429 года под вечер Жанна торжественно вступила в охваченный ликованием город. Ее приветствовали лучшие люди Орлеана, называя «Дама Жанна, благородная принцесса …». Вся власть в городе сразу и полностью перешла в руки Девственницы. «Ее появление воодушевило французское войско и вселило надежду на победу. Французы начали теснить англичан, захватывая одно за другим укрепления противника, построенные для блокады города. 8 мая 1429 года (по григорианскому календарю, – Е.К.) англичане ушли из-под Орлеана. Это был решающий перелом в ходе Столетней войны» (см. учебник по истории средних веков под ред. Н.Ф. Колесникова, М-80, с. 210).

Девять дней длились боевые действия, в результате которых осада с Орлеана была снята. Официальная легенда приписывает все заслуги Жанне. Но не надо забывать, что под ее началом находились: Бастард Орлеанский, впоследствии прославленный полководец; знаменитый Жиль де Рэ, будущий маршал Франции; Этьен де Виньол по прозвищу Ла Ир, прославленный ратными подвигами; братья де Шабанн, потомки Каролингов, «наводившие большой страх на англичан» и т. д. Лучшие воинские таланты, оказавшиеся на службе у Карла VII, были приданы Жанне в помощь для борьбы за Орлеан. И это не случайно. Освобождение Орлеана являлось крайне важным в стратегическом, политическом и моральном аспектах. Проиграть битву за Орлеан Жанне позволить не могли. И битва была выиграна.

Жанна возвращается в Шинон, откуда, одержав еще несколько побед, и ведет королевские войска к Реймсу.

Город Реймс, традиционное место коронации французских королей, распахнул ворота перед Девственницей. В Реймском соборе Жанна торжественно возложила на голову Карла VII корону. Король был коронован в соответствии с принятыми обычаями и ритуалами. Тем самым была окончательно узаконена его власть и подчеркнута противозаконность оккупации англичанами Парижа и многих областей Франции. Миссия Жанны оказалась выполнена. Необходимость в Девственнице отпала.

Тот, кто задумал всю эту комбинацию с выведением на политическую арену Франции Девственницы, «…мудрейший в отличие от прочих…» по мнению папы Пия II, начал постепенный вывод Жанны из «большой игры".

О том, что Жанна была всего лишь марионеткой и теперь ее устраняли, свидетельствуют некоторые факты. Ее всего лишь один раз пригласили для участия в Королевском совете, проходившем 8 июля 1429 г. в Шалоне-сюр-Марн, во время похода на Труа, закончившегося коронацией в Реймсе (см.: Валле де Виривилль. Сборник исследований о XVI в.). Больше ей такой чести не оказывали. Кроме того, сразу после коронации у Жанны отобрали приданный ей ранее отряд из высокопоставленных полководцев и семи тысяч солдат. Объясняли это тем, что Жанна своей властностью, несдержанностью и другими действиями восстановила против себя своих соратников. К примеру: «… приказала отрубить голову … Франке Д’ Аррасу» (см.: Ангерран де Монстреле. Летопись, гл. 84); «Когда кто-нибудь из ее людей совершал ошибку, она изо всех сил колотила его своей дубинкой» (см.: Персиваль де Буленвиллье. Письмо герцогу Миланскому). Действительно, такое вполне могло иметь место. Великодушие и буйная жестокость – вот ее наследственные черты. Но вряд ли можно ожидать большей сдержанности и от других представителей знати. В то же время Жанна никогда не теряла голову, возгордившись своими успехами. «Она неразговорчива и удивительно осторожна в своих высказываниях …» (письмо герцогу Миланскому).

Что же касается ее испорченных отношений с соратниками, то этому вряд ли можно верить. Жиль де Рэ до самой своей страшной смерти был искренне предан Девственнице. Когда Жанна попала в плен, он предпринял ряд попыток к ее освобождению, собирая и оплачивая наемников для этой цели. Во славу Жанны он приказал написать «Орлеанскую мистерию» и оплачивал бесконечные расходы по постановке и представлению этого действа в различных местах Франции в течение нескольких лет, чем окончательно расстроил свои финансы. После «воскрешения» Девственницы в облике Дамы дез Армуаз Жиль де Рэ оказывал ей действенную помощь в ее военном походе военными советниками, войском, оплаченным из собственного кармана, и личным участием. Жан Дюнуа Бастард Орлеанский подозревался в том, что немало потрудился для подготовки и проведения переговоров с англичанами сначала о выкупе Жанны, а потом об инсценировке сожжения. Старший из братьев де Шабанн, Жак по прозвищу Ходок, нежно и трепетно, но молчаливо любил Жанну (если верить архивам семейства де Шабанн). Именно он увез Жанну, когда она была ранена при взятии Турнеля. Именно он в один из моментов помог Девственнице отбиться от врагов в вылазке под Компьеном еще до того, как она была взята в плен.

«Воскресшая» Девственница в лице Дамы дез Армуаз встретила в 30-х годах очень теплый и радушный прием у жителей Орлеана, Тура, Арлона и у своих бывших сподвижников.

Следует сделать вывод, что обвинение в «восстановлении против своей персоны соратников» было лишь удобным предлогом для удаления Жанны с политической арены.

ПЛЕНЕНИЕ ОРЛЕАНСКОЙ ДЕВСТВЕННИЦЫ.

Если кто-то и считал Жанну марионеткой, то сама она себя таковой не числила. После того, как у нее отобрали войско и отстранили от руководства боевыми действиями, она на свои деньги сформировала «bande» из 2-х трубачей, 95-и шотландских арбалетчиков и 200 пьемонтских наемников под командованием Бартелемео Баретты. В отряде насчитывалось 300 лошадей. К этому отряду добровольно (!) присоединилась большая часть «восстановленных против нее» соратников (Дюнуа, де Рэ, братья де Шабанн, Ла Ир. Де Ксентрай и т. д.)

300 воинов – не 7 тысяч. И все же Жанна предприняла попытку захватить Париж осенью 1429 года. К сожалению, наивность и политическая неопытность нашей героини не позволили ей учесть, что парижане были активными сторонниками бургундской партии, следовательно, англичан, и ярыми противниками арманьяков. Почему ее не предупредили боевые друзья, почему не остановили от опрометчивого шага? Может быть, и предупреждали, а она не послушалась. До нашего времени такая информация не дошла. Кроме того. По косвенным данным можно предположить, что они верили в Жанну безоговорочно, беззаветно. Но в данном случае вера не помогла. Столицу взять не удалось, а Жанна была ранена 8 сентября (стоит запомнить этот факт, – Е.К.).

Оправившись от ранения, Девственница выступила в новый поход. Она одержала несколько побед на севере Франции и теперь рвалась в Компьен. К этому ее подталкивали голоса «святых», обещая пленение герцога Бургундского, главного союзника англичан.

Если исходить из того, что голоса «святых» были спланированной акцией, то приходится признать, что Жанну предали. Предали сознательно. Она не хотела понимать, что больше не нужна, упорно не хотела выходить из «игры», ведь для нее это вовсе не было игрой. Ее вывели насильно и весьма жестким методом.

Во время одной из вылазок при Компьене (23 мая 1430 года), где численный перевес был на стороне противника, Жанна со своим отрядом оказалась в тяжелом положении. Надо было отступать. Она пыталась пробиться к крепости, чтобы укрыться за ее стенами. Но комендант замка, впоследствии оправдывавшийся опасностью прорыва врага, приказал раньше времени поднять мост и закрыть ворота. Жанна была взята в плен людьми Бастарда Вандоннского, вассала Жана Люксембургского. Они тут же сорвали с Девственницы всю одежду, оставив девушку обнаженной, чтобы проверить, мужчина она или женщина: это, как известно, весьма занимало ее врагов. Данный эпизод подлинный. Его описал в своем труде «Книга добродетелей Филиппа, герцога Бургундского» тогдашний епископ Шалон-сюр-Сон Жан Жермен. Конец безобразной сцене положило лишь появление Бастарда Вандоннского. Жанна смогла одеться. С этого момента с ней стали обращаться, как с любым рыцарем, взятым в плен. Ей предоставили шатер для ночлегов, вернули оруженосца Жана Д’Олона и стали дожидаться приезда герцога Бургундского. Герцог по приезде имел длительную беседу с Девственницей, о содержании которой ничего не известно даже приблизительно, а через несколько дней продал свою пленницу англичанам за 10 тысяч ливров (ноябрь 1430 года). Таким образом, в плену у бургундской партии Жанна пробыла более четырех месяцев. Сначала ее увезли в замок Болье-ан-Вермандуа. А затем в замок Боревуар. Там она провела несколько месяцев, как пленница, под честное слово в обществе сиятельных дам Люксембурга, окруживших ее сердечной нежностью. Она нарушила слово и попыталась бежать. Тогда ее перевели в Кротуа. Но, где бы она ни находилась, везде пользовалась привилегиями рыцаря королевской крови. Вот удивительно! Уж враги-то должны были разоблачить жалкую крестьянку и обращаться с ней соответственно. Куда там! Даже пребывая в руках англичан, Жанна находилась в гораздо лучших условиях, чем могла бы рассчитывать дочь «бедного пахаря».

Англичане поместили Жанну в замок Буврей в Руане. Туда же сразу приехал герцог Бедфордский с супругой Анной Бургундской. Местом заключения Девственницы и стал этот Королевский покой. У нее была там комната с постелью. Руанский гражданин Пьер Кюскель заявлял: «Я никогда не видал, чтобы ее вели в тюрьму, но два-три раза я видел ее в одном из помещений замка в Руане. Около задней двери».

СТРАННОСТИ ПРОЦЕССА ПО ОБВИНЕНИЮ.

Уже то, что Жанну поместили в один из руанских замков, было нарушением правил: поскольку обвиняемая должна была предстать перед инквизиционным трибуналом, ее надлежало содержать в женском отделении церковной тюрьмы. Тем не менее, для нее сделали столь необычное исключение.

Граф Линьи-Люксембург, графы Уорик и Стауффорт, канцлер Англии предложили Жанне освобождение в обмен на выкуп и «при условии, что она никогда больше не возьмет в руки оружия против англичан». Это ведьме-то?! Жанна решительно отказалась. Лишь тогда ее решились судить.

Организация процесса была поручена с одной стороны преданному в это время англичанам Парижскому университету, с другой стороны – епископу Бовэ Пьеру Кошону де Соммьевр. В работах некоторых российских ученых, посвященных данной теме, Пьер Кошон называется бессовестным клевретом герцога Бедфордского, присудившим Жанну к сожжению. Но так ли это? Попробуем разобраться.

В свое время Пьер Кошон являлся секретарем и дипломатическим агентом королевы Изабеллы Баварской (отец Пьера был обязан королеве дворянским званием). И, скорее всего, выбор на него пал не случайно. Недаром же он продемонстрировал ожесточенное нежелание в ответ на требование парижских инквизиторов немедленно выдать им Девственницу, чтобы как можно скорее отправить ее на костер. Инквизиторы вместо Жанны получили неприлично затянувшийся по времени процесс. Пьера Кошона отличало предупредительное внимание к Девственнице. Что явствует из материалов процесса в Руане.

Англичанам важно было полностью использовать политические выгоды, которые им сулило взятие в плен Жанны. Герцог Бедфордский в Париже (ноябрь 1430 года) провозгласил своего племянника Генриха VI королем Франции. Но ведь в Реймсе уже короновали Карла VII? Жест Бедфорда выглядел в тот момент и неприлично, и незаконно. Так процесс и осуждение Жанны должны были доказать, что Карл VII был возведен на престол еретичкой и ведьмой, действовавшей по наущению Сатаны.

Тем не менее, Пьер Кошон так вел процесс, что многие обвинения выглядели несостоятельно. Формулировка обвинения в связи с дьяволом и ведении распутной жизни была отменена еще до начала процесса. В присутствии герцога Бедфордского Жанна подверглась тщательному медицинскому осмотру. Результаты осмотра Пьер Кошон ни замалчивать, ни подтасовывать не стал. И от этого обвинения пришлось отказаться.

Суд открыл заседания в декабре 1430 года. По правилам того времени Жанне, как представшей перед инквизиционным судом, запрещалось иметь адвоката. Но было разрешено защищаться самой, что удивительно. Ей инкриминировали 12 статей, сформулированных уже в ходе процесса. И занимался этим Парижский университет. А не Пьер Кошон. В упомянутые статьи входили: притязания на беседы со святыми; ношение на груди корня мандрагоры; фальшивые пророчества; еретическое убеждение, что Жанна должна подчиняться только богу, но не церкви; ношение мужской одежды; ношение герба Франции и так далее – вплоть до неповиновения воле родителей.

Процесс длился несколько месяцев. Кошон столь хитроумно проводил допросы, что многие обвинения рассыпались на глазах. Как, например, ношение на груди корня мандрагоры. Ведь в момент пленения наемники раздели Жанну до нага и никакого корня мандрагоры при ней найдено не было.

К сожалению, сама Жанна иной раз путалась и давала противоречивые ответы. При показаниях о мандрагоре, находившейся недалеко от ее деревни, она сначала признала, что мандрагора росла поблизости от Домреми, но сама она ее никогда не видела. А в дальнейшем очень точно указывала местонахождение этого растения. Сначала заявила, что не знает, для чего служит мандрагора. Затем уточнила, что хранить это растение очень опасно, так как нехорошо, что мандрагора приносит своему владельцу колдовскими чарами любовь, деньги и могущество. Конечно, она не могла не знать о мандрагоре, росшей у «Дерева Дам», где любила прогуливаться, не могла не знать о свойствах, приписываемых мандрагоре народом. Мандрагоры у Жанны, конечно, не было. Но после таких ее ответов доказать это было трудно.

Пьер Кошон старался не очень заостряться на таких противоречиях. Но были у Жанны кое-какие поступки и слова, на которые епископ Бовэ при всем своем желании не мог посмотреть сквозь пальцы. Не позволили бы. К примеру, Жанна соглашалась прочесть вслух в зале суда молитву «Отче наш» только в том случае, если Пьер Кошон сам примет у нее исповедь, чего епископ Бовэ и не мог, и не хотел. Ведь по церковным правилам после принятия исповеди у Жанны он уже не смог бы председательствовать на процессе. Возможно, голоса «святых» посоветовали Жанне вести себя так. Они опять появились и внушали Девственнице, что она должна быть стойкой, не уступать и тогда спасется, непременно получит свободу. Возможно, Жанна не догадывалась даже об истинной роли Пьера Кошона. И все же по поводу отказа Жанны прочитать «Отче наш» недоумевали не только ее противники, но и сторонники тоже. Надо сказать, недоумевают до сих пор. По средневековым поверьям ведьма могла читать «Отче наш», но только наоборот, то есть задом наперед – с конца к началу. Стоило Жанне правильно прочитать молитву и ряд обвинений отпал бы сам собой. Она этого не сделала. Вероятно, потому что ее так научили. А Жанна страдала излишней доверчивостью.

В принципе, кроме Парижского университета и его сторонников, никому не нужна была смерть Девственницы, но и на свободе Жанна всем мешала.

Поведение Жанны точно вписывалось в заранее определенные для этого рамки, если предположить, что «некто мудрейший в отличие от прочих» продолжал направлять ход событий. Обвинения, по которым ее могли осудить на длительное заключение, потихонечку подтверждались. Взять хотя бы историю с подписями Жанны. На процессе выяснилось, что у нашей героини было два рода подписи. Когда она подписывалась крестом, это означало лживость ее слов, необходимость исправления их смысла. Напротив, подписываясь кольцом, то есть кружком, она давала понять, что сказанное ею надлежит истолковывать буквально. Значит, крест был для нее символом лжи, а кольцо (оно, как правило, защищало того, кто предавался магии) было средством выражения истины. Возможно, Жанна вкладывала иной смысл в эти значки, но на процессе она не вдавалась в разъяснения по данному вопросу. И судьи сочли это отягчающим обстоятельством, подтверждающим колдовскую сущность Девственницы.

Процесс потихоньку двигался к своему завершению. Но материалов для вынесения сурового приговора было маловато. Суд попытался воздействовать на пленницу иными средствами. Ее проводили в специальную камеру, где все было готово к применению пыток. Угрожали сожжением и адскими муками. Использовать камеру на самом деле никто не собирался. Если бы собирались, то давно бы уже применили. Ведь инквизиция при обвинении кого-либо в колдовстве любой допрос сопровождала пытками. Так было положено, такие существовали правила. Считалось, что только под пытками человек говорит правду. К моменту вынесения приговора любой подследственный являл собой истерзанный, искалеченный полутруп. К Жанне же никаких пыток применять и не думали. Удивительно, не правда ли? Совершенно не согласуется с практикой инквизиции. А камера … Что камера? Так, попугали девушку немного и все. Мотивировали же отказ от применения пыток тем, что она осталась «полностью безразлична ко всем этим приготовлениям». Хотелось бы знать, есть ли еще в истории инквизиционных судов случаи, когда безразличие подсудимого к ожидающим его пыткам заставило бы судей эти пытки отменить? К тому же, Жанну могли заранее предупредить доброжелатели, что никакие пытки применены не будут, вот она и не беспокоилась или делала вид, что спокойна. Если этих рассуждений недостаточно, то можно вспомнить, что во время процесса Жанна неожиданно заболела и ее тюремщики, страшно перепугавшись, изо всех сил лечили свою пленницу. Еще бы. Ведь сам Генрих VI заявил к тому времени, что любит Жанну.

Вот только одна беда. Девственница неожиданно для всех дрогнула. Видимо, камера пыток и угрозы адских мук произвели все-таки нужное впечатление. Никто не ожидал подобного. Жанна начала вдруг менять свои показания. «Святые» Екатерина. Маргарита и архангел Михаил, бывшие до того в ее рассказах нормальных человеческих размеров, теперь превратились в крошечных и бесчисленных (так в те времена представляли себе бесов). Потом последовало признание в гордыне и отречение от нее. Затем – церемония отречения от своих верований и деяний, от мужской одежды и оружия на кладбище Сент-Уэн. Не это было нужно окружающим. Английской стороне требовалось тайно спасти Жанну и при этом сохранить ее образ как колдуньи. Карл VII желал и жизнь Девственнице спасти, и ореол «святой». Шли переговоры о выкупе. Рассматривались и другие варианты. Генрих VI готов был за деньги уступить Жанну в жены рыцарю Эмону де Маси, искренне влюбленному в нее. И лишь Парижский университет жаждал крови, оголтело требовал сжечь «еретичку». Последовавшие за тем события показывают, что люди, представлявшие вышеупомянутое заведение, готовы были идти до конца. Их не устраивало отречение Жанны, их устроило бы только аутодафе. Был нарушен строжайший приказ Анны Бургундской не прикасаться к Жанне, как к женщине. Объяснили это потом тем, что в платье, которое теперь носила Жанна вместо так любимой ею мужской одежды (и сшитое для нее Анной Бургундской), Девственница выглядела слишком соблазнительно. Наемники, охранявшие ее, попытались овладеть ею силой, хотя, по известным причинам, и не смогли. Сие безобразие продолжалось три ночи и три дня. Нашу героиню «отделали» так, что все «лицо у нее было истерзанное и покалеченное». А тут еще подставные лица предложили ей бежать. Жанна не выдержала: облачилась в мужскую одежду, которую перед судьями обязалась не носить более, и сделала попытку к бегству. Ее поймали. Враги в тайне потирали руки. Теперь ей не отвертеться. На процессе сразу было заявлено, что отречение Жанны на кладбище Сент-Уэн оказалось показным. Жанну объявили вероотступницей. Теперь и речи не могло быть о выкупе. Только тайное освобождение. Но какое?

Пьер Кошон и тут не сплоховал. Инквизиторский суд вынес приговор. Довольно странный в таких обстоятельствах. В позднейшей рукописи монсеньера Пьера Кошона (хранится в библиотеке Национального собрания) находим следующее воспроизведение приговора:

«… поскольку, как мы только что отметили, ты дерзновенно погрешила против Господа и его святой церкви, мы, судьи, чтобы ты могла предаться спасительному покаянию, со всем нашим милосердием и умеренностью осуждаем тебя окончательно и бесповоротно на вечную тюрьму, хлеб страдания и воду тоски так, чтобы ты могла там оплакивать свои грехи и больше не совершала таких, которые пришлось бы оплакивать».

О костре, если читатель успел заметить, и речи нет. Жанна приходилась родной сестрой Карлу VII, теткой Генриху VI Плантагенету, сводной сестрой английской королеве, герцогу Орлеанскому, графу Дюнуа, кузиной через брачные связи герцогу Бедфорду и его жене, герцог Бургундский приходился Жанне деверем и пр., и пр., и пр… Таких лиц, как Девственница, состоящих в близком родстве, по крайней мере, с половиной высшей знати Англии и Франции, к сожжению на костре не присуждают. Отравить? Да. Подстроить несчастный случай? Да. Сгноить в темнице? Да. Но только не публичная казнь. Откуда же взялся костер? Ведь даже судьи приговорили Девственницу не к смерти, а к пожизненному заключению. Никто, скорее всего, не собирался держать Жанну взаперти всю ее жизнь. Не было нужды. А вот вывести ее из игры окончательно нужда была у всех. И костер – самая лучшая маскировка для этого. Иди потом, доказывай, кого сожгли на самом деле.

Кстати, протокол (то есть документы самого Руанского процесса в их подлинном виде) довольно быстро исчез. Пьер Кошон затратил шесть лет на то, что бы переписать их заново и по-латыни. Чего, спрашивается, ради? Что именно подлежало уничтожению в оригиналах протокола? Опять же, текст, находящийся в Англии, отличается от того, которым располагает Франция.

В любом случае судьи знали, кого они судят. Не могли не знать, если и английская, и французская стороны, и бургундская партия, и партия арманьяков – все были в курсе дела. Знали и, следовательно, не могли приговорить Девственницу к смерти. Для принцев крови как пытки, так и смертная казнь исключались.

МИФИЧЕСКАЯ КАЗНЬ.

Официальная дата казни была установлена впоследствии. И установлена (как для рождения и смерти Иисуса Христа) произвольно. Для того, чтобы покончить с вызывающими неудобство расхождениями.

Сейчас принята дата 31 мая 1431 года (у российских историков – 30 мая). Однако английские летописцы У. Кэкстон, П. Виргилиус заверяют, что казнь состоялась в феврале 1432 года. Такая разница никоим образом не следует из того, что в те времена год во Франции начинался на Пасху. Согласитесь, противоречие существенное.

Так же обстоит дело и с числом, и с месяцем. Президент Эно, суперинтендант в штате королевы Марии Лещиньской, получил доступ к самым тайным архивам Короны. В своих «Мемуарах» датой казни он называет 14 июня 1431 года. Жан де Серр в «Обзоре истории Франции» (1597 год) сообщает, что казнь имела место 6 июля 1431 года.

Действительно, сожжение на костре имело место. Но только когда и кого? Многие историки, как зарубежные, так и наши, не хотят сознаваться в том, что доказательств ее гибели почти нет. Доказательства гибели весьма условны, доказательства же ее существования нашли отражение и в финансовых документах того времени.

Англичанин Кэкстон, родившийся в 1422 году, в своей «Летописи Англии» (1480 г.) заявляет, что во время поездки ко двору герцога Бургундского он узнал, что Жанна Девственница провела в заключении девять месяцев после сцены сожжения на костре в Руане. Можно обратиться и к уже не раз упоминавшемуся «Дневнику парижского горожанина», автор которого являлся ярым сторонником бургундской партии и открыто ненавидел нашу героиню:

«Некий монах из ордена св. Доминика, каковой был инквизитором и магистром богословия, выступил с проповедью. Проповедник сей еще сказывал, что она отреклась от своих заблуждений и что ей было назначено провести четыре года в тюрьме на хлебе и воде, из каковых она там не провела ни дня. По ее распоряжению с нею обращались, как со знатной госпожой … Брат Ришар приносил причастие этой Даме, Жанне Девственнице».

За неимением времени и места автор статьи не приводит другие подобные высказывания различных людей, бывших современниками событий. Пусть читатель поверит на слово, что подобных высказываний достаточно много. Почитатели изо всех сил отказывались верить в гибель Девственницы. Ее враги так и вовсе не верили.

Слух о спасении Жанны так быстро распространился после ее «казни», что это встревожило парижские власти и они попытались провести расследование. Был даже затеян опрос свидетелей, не пренебрегал ли Пьер Кошон возложенными на него обязанностями? Прежде всего, на волнующие вопросы могли бы ответить помощники Кошона, его асессоры. Однако (вот странно!) они один за другим скончались вскоре после Руанского процесса. Но (что еще более удивительно!) через четверть века, при подготовке к процессу по оправданию Жанны, удалось-таки найти около дюжины лиц, входивших в состав Руанского суда. Пятеро из этих лиц заявили, что ничего не видели, трое – что уехали еще до окончания заседаний, а двое сослались на слабую память, не позволяющую им помнить что-либо, касающееся Руанского процесса (Ибид, с. 86–87).

Из чего же делались выводы, что Жанна не была сожжена, что ее заменили другой женщиной? А вот из чего:

Не сразу, а только через неделю после сожжения Жанны Пьер Кошон составил текст официального извещения о казни, и уже после этого соответствующие ноты от имени английского короля были направлены различным европейским дворам;

В процедуре исполнения приговора есть бросающиеся в глаза нарушения установленных норм. Прежде всего, смертного приговора не было вынесено вообще. Осужденную должны были передать в руки светских властей, которые юридически и присуждали к смерти на костре (церковные судьи по правилам того времени лицемерно ходатайствовали у светских властей о наказании «без пролития крови»). И судьи вроде бы объявили о передаче Жанны в руки светской власти, но передача так и не состоялась. Помощник бальи (главы судебной власти) Руана Лоран Гедон сообщил: «Никакого приговора не выносил ни бальи, ни я сам, на которых лежала эта обязанность» (см.: Лами. Жанна Д’ Арк, II-87) «Нет впечатления, что были соблюдены все правила. Через некоторое время какой-то злоумышленник по имени Жорж Фоланфан был точно так же передан в руки светских властей во исполнение церковного приговора. Тогда он был приведен в гражданский суд и приговорен гражданским правосудием. На казнь он был отведен не столь быстро» (см.: Лоран Гедон. «Показания на Руанском процессе»).

Герцог Бедфордский и губернатор Руана граф Уорик на казни отсутствовали. А герцог вообще покинул Руан еще во время процесса и к моменту казни, по-видимому, не вернулся.

Известно, что в утро казни Жанна исповедовалась самому Пьеру Кошону и получила отпущение грехов. Это притом, что ее к тому моменту отлучили от церкви. Надо полагать, ее отлучение от церкви к тому моменту было уже предано забвению, ибо отпущение грехов, это религиозное таинство, ни в коем случае не предназначалось для колдуний. Но вот соборовать Жанну перед «смертью» не стали, хотя в XIV–XV вв. от этой процедуры были избавлены только дети и те, кто вел праведную жизнь. Робер Амбелен делает следующий вывод: «… ей было отказано в этом высшем таинстве, поскольку было известно, что ей отнюдь не предстояло умирать».