Текст книги "(не) отец двух близняшек (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Глава 21

– Учительница сказала, что надо приходить с папой и мамой, – сказала Тая. – У моей подруги Ани в прошлом году был такой день. Она на класс старше меня. И говорит, что они классом ездили на пикник с родителями, там играли в мяч… У Ани папа хорошо умеет играть! А моя мама, вообще, не спортивная…

Лекс незаметно сжал кулаки под столом, настолько сильно ему захотелось сказать, что она – его дочь. Что он придет на родительский день и будет играть и в мяч, и в шашки, и вообще, снимет звезду с неба ради ее улыбки. Но он не мог этого сделать. Пока не мог. Потому что обещал Ларе молчать. Обещал то, что они скажут правду вместе. И ему оставалось лишь смотреть на дочь, мучаясь от невозможности обнять ее и дать всю ту родительскую любовь и заботу, которую она заслужила.

– А почему ты сегодня убегала от меня в магазине? – вдруг спросил Лекс, резко меняя тему.

Тая снова замкнулась в себе и умолкла. Даже надулась немножко.

– Ты меня боишься, да? – осторожно спросил он.

– Никого я не боюсь! – гордо вскинула голову дочка.

В ее глазах он прочитал отблески собственной гордости и желания никому не показывать то, что у него на душе.

– Тогда зачем ты так ведешь себя со мной? – Лекс осторожно стер полоску розовой краски на лице девочки.

Кажется, она нарисовала на его футболке розового единорога в золотой короне… Очень талантливо нарисовала. И плевать, это этот рисунок не мужественный. Лекс знал, что как только высохнет футболка, он наденет ее и возьмет за руку дочку. Чтобы она видела, как ему нравится подарок.

– Потому что так будет лучше: не привязываться к тебе, – сморщила нос Тая так, словно готовилась расплакаться. – Мама всегда нас учила не привязываться ни к кому чужому. Что все могут предать. Что у меня есть только… – девочка осеклась, словно едва не сказала лишнее. Не проговорилась.

Лекс не обратил внимания на оговорку «нас», лишь спокойно улыбнулся:

– Значит, любить только маму? Разумно, конечно. Она не предаст. Но знаешь, милая. В жизни есть не только черное и белое. Иногда можно доверять и другим людям. Если они поступками доказывают, что достойны доверия.

Лекс встряхнул футболку, видя, что она еще не совсем высохла, и надел на себя. Краска слегка холодила кожу, проникая сквозь ткань, и он предчувствовал, что придется смывать ее дома долго и нудно. Но это стоило того: блеска радости в глазах дочки, когда она увидела, что рисунок ему понравился.

– Ты чудесно рисуешь, а не только катаешься на коньках. Ты – большой молодец, Майя, мама тобой гордится, – он погладил по голове девочку, а она едва заметно скривилась при звуках своего имени. С чего бы это?

– Пойдем с нами на родительский день? – вдруг выпалила Тая, цепляясь ему за руку.

В голубых глазах читался страх довериться пополам с решимостью.

– А ты этого хочешь? – Лекс спросил спокойно, держа себя в руках, хотя внутри он едва мог скрыть радость.

Дочка застенчиво кивнула, чуть приблизившись к нему на пару шажков. И доверчиво прислонилась щекой к плечу:

– Ты же сам сказал, что надо доказывать поступками… Да, я хочу этого!

Лекс решил не думать о том, как он будет договариваться с Ларой на этот счет, заранее представляя ее реакцию. Явно негативную. Но ему хотелось этого… почти до боли. И он не мог подвести дочь, разрушить первые ростки доверия, протянувшиеся между ними. Поэтому лишь кивнул, осторожно приобнимая ее худенькие плечи. Дочка не отстранилась, все так же робко замерев на месте, принимая его первую попытку к сближению.

* * *

Мы вышли в сад и остановились у раскидистого дерева, в приятной тени. Художник вольготно оперся о него, смерив меня недовольным взглядом. Я ответила дерзким сверканием глаз, попытавшись отзеркалить позу. Вышло в разы менее убедительно, наверное, потому, что Иван был меня лет на двадцать старше и килограмм на пятьдесят тяжелее.

– Малышка хорошо рисует, – начал он издалека, вкрадчивым голосом.

Я кивнула, приняв независимый вид.

– Я в курсе, спасибо, – сдержанно ответила я.

– Вот только Лекс пел мне песню, что она занимается фигурным катанием? – в голосе Ивана звучало подозрение.

Я вздернула бровь вверх, вспоминая уроки Рады: «Всегда играй лицом, чтобы скрыть твои истинные эмоции. Ты, Лара, не умеешь врать, поэтому постарайся не влипать…»

Поздно. Я уже влипла. И кажется, этот художник близок к тому, чтобы меня раскусить.

– А что, запрещено заниматься и тем, и другим?

– Нет. Вот только девочка ни слова не говорит о коньках, хотя так и сыпет терминами по живописи. Странное совпадение, да?

– Чего вы от нас хотите?! – не выдержала и взорвалась я, делая шаг вперед и обвиняющим движением тыкая пальцем в грудь художнику. – Вы видите нас в первый и последний раз в жизни, зачем мы вам?! Разве нельзя оставить в покое?!

– Нельзя! – прогремел мне в лицо Иван, выпрямляясь. – Потому что у девочки талант! И я хочу попросить у тебя разрешения сделать Таю своей ученицей!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Да пожалуйста! Что…

Темные глаза художника победоносно сверкнули, и я поняла, что поддавшись эмоциям, проговорилась, назвав дочку настоящим именем.

– Как интересно, Лара, – Иван подошел ко мне вплотную, перехватывая за запястье, не давая сбежать. – Малышка тоже сказала, что ее зовут не Майя, а Тая. Что же ты скрываешь, птичка? Расскажешь сама или…

– Не смейте мне угрожать! – дернулась я, пытаясь вырваться. – Вам какое дело?!

– Такое, что Лекс мне, как сын! – лицо Ивана угрожающе покраснело. – И я чувствую, что ты лжешь ему в лицо! И не допущу этого! Скажи мне правду, кто она…

– Какую правду? Она – это кто?

Мы оба оцепенели, когда из-за дерева раздался знакомый мужской голос. И навстречу нам вышел Лекс…

Я сглотнула, понимая, что едва не попалась. Иван тоже чувствовал себя не в своей тарелке перед грозным взглядом Лекса, который потянул меня к себе.

– Отпусти ее. Что происходит? Лара, отвечай, раз этот старый дурак забыл, как связывать слова в предложения.

Я снова сглотнула и оглянулась. Отчаянно мечтая сбежать отсюда подальше. Только бы не отвечать на вопросы Лекса. Но он поймал пальцами мой подбородок и силой повернул к себе. Мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь, на минуту забыв об Иване, о Тае, что вышла из дома за руку с Лексом, а сейчас стояла неподалеку от нас.

А еще, растворившись ненадолго друг в друге, мы не смотрели по сторонам. А жаль. Ведь стоило оглянуться и заметить за частоколом кованых ворот чужую темную машину без номеров и опознавательных знаков с тонированными стеклами. Стекло в машине медленно опустилось, и из него высунулось дуло снайперской винтовки.

* * *

Тая видела, что мама с Лексом сейчас о чем-то тихо говорят, и сначала решила подойти к ним. Ей было скучно. Но в этот момент она услышала тихий лай и обернулась. Неподалеку, возле приоткрытой калитки в соседний двор чужого «замка», терся огромный пес, косматый и серый, больше похожий на прирученного волка, чем на обычную собаку.

– Песик! – обрадовалась Тая, мгновенно забыв о маме. И рванулась к нему, потянув калитку к себе.

Собака сначала чуть испуганно зарычала, заметив такое внимание к своей личности. Но потом увидев ребенка, начала протискиваться в калитку, навстречу ей.

* * *

Лекс сам не знал, что сработало внутри него. Интуиция или что-то другое? Но когда по коже прошелся привычный холодок, он сразу напрягся и обернулся, цепким взглядом окидывая окрестность. Не успел… буквально на полсекунды. Сухие и частые выстрелы зазвучали совсем рядом.

– Ложись! – крикнул он, сгребая в охапку Лару и толкая Ивана.

Художник отреагировал моментально, падая в кустарник рядом. А Лекс упал прямо на примятую траву газона, обнимая Лару, которая замерла, как испуганный зверек, и даже не дышала. Он накрыл ее своим телом, но облегчения от того, что они спаслись, не было. Был ледяной страх, разливающийся по венам от одной мысли: «Где же Майя»?!

* * *

Тая услышала звук выстрелов, но поначалу не поняла, что происходит. Конечно, она видела подобное в фильмах, но ее мозг не успел среагировать. Она просто застыла. Перепуганная маленькая девочка – яркое пятно футболки посреди зеленой травы. Идеальная мишень. И в нее действительно прицелились, но… С громким злым рычанием пес бросился вперед, словно почувствовав опасность. Одним ударом сильных лап он сбил Таю в траву, и она, что есть сил, схватилась за длинную шерсть, обнимая, прижимая его к себе. И они покатились по небольшому склону вниз, подальше от выстрелов.

Лекс одним махом выхватил пистолет и бросился, пригибаясь, вперед. Прямо к той машине, заметив дуло снайперской винтовки. Но неудачливый снайпер выжал газ, быстро скрываясь из вида. Лекс выругался, понимая, что не успел. Ни номеров, ни опознавательных знаков, ни каких-то зацепок кроме… Темно-алые лепестки розы рассыпались по зеленой траве.

Лекс задумчиво коснулся их пальцем, присаживаясь на корточки. Кто-то явно напоминал ему о себе… вот только кто? В памяти всплыл один момент: загородный дом на окраине Боготы, частная закрытая вечеринка, мужчины – в смокингах и с пистолетами, а девушки – в откровенных нарядах с драгоценностями. Лишь на одной не было ни единого украшения из золота и камней. Лишь темно-алая роза, воткнутая в черные волосы, как у испанской танцовщицы. Аманда. Дочь убийцы его матери. Страстная, порывистая, увлекающаяся… Такая же упорная в достижении своей цели, как и ее отец. Аманда попортила ему немало крови в свое время, пока он работал под прикрытием. Но Лекс был твердо уверен, что там, «за границей», никто не знает о его чудесном «воскрешении». Неужели он ошибался? Лекс покачал головой, коснувшись лепестка розы и отдернув руку, словно обжегшись.

– Это не Аманда, нет, – прошептал он, устремив пустой взгляд в сторону, куда уехала машина. – Она ничего не знает обо мне и о моем прошлом. А если бы и знала, то не посмела бы навредить ребенку. Она же девушка. И не такая испорченная, как ее отец. Нет, это не Аманда, это не Богота, это не «Вендетта». Больше я не потеряю близких мне людей, нет, ни за что! – последнее слово сорвалось чуть истерическим вскриком с губ Лекса. Словно он предчувствовал правду, но пытался обмануть сам себя. А перед глазами стояла открытка с Боготой.

Глава 22

Глава 22

Я подскочила к Тае мгновенно и опустилась на колени перед дочкой. Она лежала на спине в траве и испуганно часто дышала. Но ее лицо не было залито слезами, она держалась молодцом, несмотря на пережитую опасность. Может, потому что рядом валялся огромный неопрятный пес пугающего вида и вылизывал Тае лицо?

Я подавила желание поморщиться и утянуть ее на руки, так как представила, сколько микробов сейчас перешло от него к моей девочке. Но словно чувствуя угрозу, он тихо рыкнул на меня.

– Эй, Малыш, ты чего? Все свои! Выпускай пленницу! – Иван подошел со спины и по-свойски потрепал пса по спине.

Он доверчиво приник к художнику, начав тереться огромной косматой головой о его ноги. Тая встала сама, чуть прерывисто вздохнув. И протянула ко мне руки. Я опустилась на корточки, крепко обнимая дочку. Не в силах сдержать слез.

– Мама, почему ты плачешь? Мама, а я хочу забрать Малыша домой! И играть с ним! – голос дочки прозвучал неожиданно звонко и капризно.

Я моргнула, не готовая к такому повороту событий. Но мне на помощь пришел Иван.

– Куколка, у Малыша уже есть дом и хозяин. Мы же не сможем забрать его у них. Но если будешь приходить ко мне в гости порисовать, то обязательно будем навещать с тобой Малыша. Можем даже кормить чем-то вкусненьким. Хочешь?

– А сейчас покормим? – пропищала Тая, и ее глазенки загорелись.

Я покачала головой, думая о том, как легко дети забывают о случившемся. Об опасности, которой подвергалась дочка только что…

– Тогда пойдем на кухню, – Иван взял ладошку дочери в свою огромную лапу. – Поищем там косточки. А может, моя кухарка припрятала там стейк? И мы его украдем для Малыша?

– Да, да! – весело запрыгала Тая и посмотрела на меня. – Мама, можно?

– Конечно, милая, – с усилием проговорила я. – Иди поиграй с дядей Иваном.

Дочка ушла, и в этот момент я ощутила теплые успокаивающие руки Лекса на своих плечах. Он притянул меня к себе, не задавая лишних вопросов. И я не смогла больше сдерживаться. Сама раскрыла объятия, почти бросаясь ему на шею, заливая слезами его свежевыкрашенную футболку. И прошептала сквозь слезы:

– Мне так страшно, Лекс. Страшно не за себя, а за Майю. Что, если в следующий раз в нее попадут?

– Я не допущу этого. Тш-ш-ш, милая. Успокойся, я рядом.

Лекс не говорил лишних слов. Лишь прижимал меня к себе так крепко. Водил губами по мокрым щекам. Я не задавала вопросов, потому что знала: у Лекса нет ответов. Пока нет. Но так искренне сейчас верила в него. Верила, что он защитит нас, докопается до правды, кто это был. Узнает и накажет виновного.

Нам не хотелось говорить. Только лишь касаться друг друга. Не эротично или сексуально. А так… отчаянно. Словно находясь на краю гибели, мы вдруг вспомнили что-то важное. То, что связывало нас помимо желаний тела или разума. Между мной и Лексом сейчас натянулись и одновременно вспыхнули сотни ниточек. Нежность, забота, притяжение, желание защитить, согреть и уберечь от слез и страхов… Я чувствовала каждую от Лекса и то, как сильно мы уже привязаны друг к другу. Эмоционально, не физически.

Ведь физически нас соединяло всего несколько поцелуев. Но все то, что Лекс делал для меня и дочки, то, как он упорно боролся за нас… даже со мной и с Таей не сдавался, видя, когда его отталкивают. Все эти моменты складывались передо мной в одну цельную картину, и я больше не могла обвинять Лекса во всех грехах. В том, что он ушел и бросил меня, в том, что я безразлична ему. Нет. Сейчас я, как никогда, остро понимала, что мир не делится на черное и белое, как я привыкла. И иногда обстоятельства ломают наши жизни. Но нельзя винить за них Лекса. Ведь внутри я чувствовала, что он искренне хотел и хочет быть со мной и Таей…

– А сейчас забирай Майю, пойдем со мной, я отвезу вас в город. И займусь поисками неизвестного, что совершил это нападение. Я этого так не оставлю…

Я смотрела в потемневшие, серьезные глаза Лекса и понимала, что он не шутит. И ощущала страх при мысли о том, во что он ввязывается ради нас. Вдруг ошибается? И нападение организовал не преступник из криминального мира Лекса? Вдруг всему виной мой старый враг? А я молчу и не говорю об этом. Подвергаю опасности уже Лекса.

После нападения снайпера Лекс сразу предложил нам охрану на высшем уровне. Пока он озвучивал свой план, мои глаза становились все больше. Переезд в какой-нибудь тайный загородный дом, круглосуточная охрана, сигнализация и, по-видимому, маленькое ручное НЛО, чтобы не допустить нападения с воздуха!

– Лекс! – возмутилась я. – У меня – работа! У Майи – школа! Мы не можем взять, все бросить и сейчас же уехать прятаться!

«А еще вторая дочка, о которой ты не знаешь!» – так и крутилось на языке.

Лекс мгновенно сгенерировал новый план. Уже с личным водителем-охранником, который будет нас повсюду возить. А еще дежурить прямо в школьном коридоре, пока Майя на уроках. А второй, наверно, спать на коврике в моем офисе на случай, если враги подкупят толстушку Фролову, и она решит напасть, закормив до смерти булочками.

– Лекс!!! – взревела я, уже не выдерживая. – Хочешь напугать Майю до полусмерти – вперед! Хотя бы… дай мне время ее подготовить. Ничего не случится, если она посидит немного дома. Скажем в школе, что заболела. А со мной в офисе ничего страшнее дедлайнов не случится!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Из дома – только с охранником, – отрезал Лекс, и стало понятно, что спорить бесполезно. – А я пока подключу всех своих знакомых, чтобы постараться выяснить, кто стрелял.

Майю и Таю действительно пришлось запереть дома. А меня утром встретил хмурый охранник, сообщивший, что на работу я поеду с ним. Мало ли, вдруг в моей машине повредили тормозной шланг. Я почувствовала, что пока мне повредили только нервы! И строго-настрого приказала, чтобы прямо к дверям офиса не подвозили. Не то Фролова растрезвонит всем, что Ларочка уже с другим мужиком приезжает.

Кто же знал, что я пожалею об этом решении в первый же день.

Меня задержали допоздна, так что на улице уже стемнело. Выйдя из офиса, я направилась к стоянке на своей волне. А именно ругая начальника всеми непечатностями, что завернул статью и заставил переделывать все на последних сроках.

Погруженная в свои мысли, я и не заметила тень у стены. А зря. Ведь в следующую секунду в мой локоть вцепились сильные пальцы, и меня буквально впечатало стеной в кирпичную кладку.

Я оцепенела от ужаса. Фонарь светил Виктору в спину, очерчивая высокую фигуру. А глаза казались сплошной тьмой.

– Соскучилась? Я же говорил, что мы еще встретимся, – он протянул руку к моей щеке.

– Пусти! – рванулась я. – У меня… у меня здесь охрана! Я буду кричать!

Я набрала воздуха, собираясь воплотить план в жизнь. Виктор тут же зажал мне рот ладонью. Мое протестующее мычание не возымело никакого эффекта. Попытки вырваться – тоже. Виктор, как ни в чем не бывало, поправил мне прядь волос.

– Я в курсе. Но как видишь… никакая охрана не спрячет тебя от меня, моя куколка, – голос напоминал змеиное шипение. – Ты зря упрямишься, Лара. Разве кто-то еще возвращался к тебе с того света?

Горячее дыхание обожгло ухо. Еще немного – и дотронулся бы губами. Я вздрогнула от отвращения, и Виктор убрал ладонь.

– Виктор! У меня полно проблем и без тебя! – выпалила я.

– Тогда собирай девочек, и я увезу вас. Ото всех проблем. Туда, где будем только мы, – в глазах Виктора загорелся одержимый огонек, да и голос звучал сбивчиво, лихорадочно.

«И я в твоей полной власти?» – мысленно ужаснулась я.

– Оставь меня в покое!

Мои ладони изо всех сил ударили в грудь Виктора. Он немного отпрянул. Всего на секунду, но этого хватило, чтобы броситься прочь. Добежав до машины, я дрожащими руками дернула ручку.

– Все в порядке? – нахмурился мой охранник, глянув на меня, растрепанную и с безумным блеском в глазах.

Я неуверенно кивнула, приглаживая волосы.

– Да так, встретила одного… бывшего.

Погруженная в мысли о Викторе, я не сразу заметила, что охранник везет меня не домой. Просто смотрела на проносящиеся мимо вечерние огни, пока в голове что-то не щелкнуло.

– Стойте! Остановите машину! Куда мы едем?! Что… Вам нужно? – дыхание перехватило от паники.

До того расслабленно откинувшаяся на спинку, я взвилась на сидении. Охранник сдержанно улыбнулся.

– Личное распоряжение Александра Игоревича, – он крутанул руль, лавируя между многоэтажками. – А Вам стоило быть внимательнее. Еще в лесу опомнились бы.

– В каком лесу? – нахмурилась я.

Еще не хватало, чтобы меня отчитывали, как маленькую!

– В котором бы Вас закапывали, – хохотнул охранник.

Фыркнув, я отвернулась к окну. Меня доставили к большому фонтану посреди площади. Уже включили подсветку, отчего струи воды сверкали и переливались разными цветами. На фоне этого слышалась живая музыка: немного в отдалении стоял уличный музыкант со скрипкой.

А у самого фонтана ждал Лекс. В его руках был небольшой букет. Я улыбнулась, выходя из машины… и тут же угождая в объятья.

– Смотрю, тебя доставили в целости и сохранности? – усмехнулся Лекс, покружив меня и только потом поставив на землю.

– Разве что немного напугали, что похитят, – рассмеялась я.

– Этим вечером тебя могу украсть только я, – лукаво сообщил он, целуя в губы.

Лекс протянул букет. Улыбаясь, я взяла цветы в руки. Кончики пальцев легонько-легонько прошлись по тонким лепесткам маргариток, белых и розовых. Такой же простой и незатейливый букет, как мелодия, которую наигрывал скрипач.

– Что-то случилось? – тихо спросил Лекс.

Он погладил меня по щеке. Подняв взгляд, я вздохнула.

– Возле офиса меня подкараулил… один человек из прошлого. Виктор. Он… можно сказать, одержим мной, – рассказывать такое было стыдно. – Ничего не случилось, просто напугал.

– Что?! – зарычал Лекс. – Как ты умудрилась во что-то вляпаться, если за тобой по пятам ходил охранник?!

– Ну-у-у… – я покраснела, отводя взгляд, как провинившаяся школьница, и опуская букет на бортик фонтана. – Я оставила охранника в машине. А зачем он будет меня до двери провожать?

Лекс схватил меня за плечи, притягивая ближе. Так жестко и бескомпромиссно, что колени ослабели от ощущения чужой власти. На его лице заиграли цветные блики – отблески от подсветки. Я замерла, залюбовавшись мужественными и решительными чертами.

– Несносная девчонка… – он обжег мои губы своим дыханием. – Ты хоть понимаешь, как я за тебя переживаю? Да за такое тебя следовало бы посадить под замок. Неделю не выпускать из спальни.

– Я и так, как в клетке, – буркнула я, не подхватив игру, ведь с Лекса сталось бы все выполнить.

Он усмехнулся, спускаясь ладонями на талию. А потом горячие губы скользнули по шее, прослеживая ниточку пульса, лишая всякой воли к сопротивлению. Голова слегка закружилась. Я прошлась ладонями по широким плечам, чуть сминая ткань рубашки, чувствуя через нее рельеф мышц.

– Значит, я буду выводить тебя из нее сам. Обещаю, я займусь этим. И буду внимательно следить, чтобы рядом не было никаких… одержимых, – ревниво прошептал Лекс на ухо.