Текст книги "(не) отец двух близняшек (СИ)"

Автор книги: Елена Белильщикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 5

Глава 5

За столиком Майя внезапно задумалась. Она подперла щеку кулачком, другой рукой ковыряясь ложечкой в мороженом. Маленькие капли ярко-розового сиропа стекали на стеклянное донышко креманки. И казалось, ничего кроме этого Майю не заботило.

Я потянулась к ее руке, собираясь коснуться, спросить, в чем дело. Может быть, слишком испугалась из-за мартышки или еще что. И тут Майя сама подняла лицо. Она устремила на Лекса взгляд голубых глаз, больших и чистых.

– А почему… Вы сказали той тете, что мой папа?

У меня оборвалось сердце. На секунду я прикрыла глаза, не в силах дышать, как от удара в живот. А потом мой взгляд скользнул к Лексу. Он застыл еще более напряженно, чем я. Пальцы сжали крохотную ложечку настолько сильно, что еще немного – и металл, наверно, согнулся бы. Выдавить ответ Лекс так и не смог. Он лишь нервно усмехнулся, предложив Майе:

– Говори мне «ты», ладно? Мы же друзья, да?

– Так почему? – тонко спросила она.

От волнения ложечка выпала из ее пальцев, звонко цокнув о стеклянный бортик креманки.

– Майя… – начала было я, и прозвучало ровно и строго, несмотря на застрявший в горле комок.

Лекс приподнял ладонь над столом, показывая подождать. Он сам немного подался вперед, мягко посмотрев в глаза Майе.

– Да просто, – его улыбка получилась чуть ломанной, как через боль. – Чтобы та тетенька отвязалась. Она же, помнишь, какая настырная и злая была?

Майя мелко закивала, опуская взгляд. Она шумно вздохнула.

– А жаль, что неправда. Ты смелый… и хороший.

Лекс на секунду прикрыл глаза. Я успела заметить, как он стиснул зубы, чтобы взять себя в руки. Майя, надеюсь, не обратила внимания.

– А хочешь, каждые выходные будем где-нибудь гулять с мамой? – улыбнулся Лекс, беря эмоции под контроль.

– Ух ты! Вот здорово будет! – обрадовалась она, уже забывая разговор о папе.

– Тогда доедай мороженое и пошли смотреть на зверят! Тигрята тебя уже ждут!

Одно слово о тигрятах – и Майя набросилась на мороженое. А потом она вскочила с места, потянув меня за руку.

– Мама, пойдем, быстрее!

Улыбнувшись, я поддалась и поспешила за Майей. И не увидела, что в этот момент сделал Лекс.

* * *

Когда Лара и Майя покинули «островок», Лекс немного напряженно проводил взглядом их фигурки на деревянном мостике. А потом быстро сунул руку в карман. Оттуда показался небольшой прозрачный пакетик на застежке.

Лекс торопливо взял ложечку из креманки с мороженым. Майя так и не доела до конца: не терпелось увидеть тигрят. Оно слегка вымазало пакетик изнутри. Лекс провел пальцами по застежке, после чего быстро спрятал «добычу».

Он невольно вздрогнул от неожиданного звука: Майя звонко засмеялась на мостике. Она вытянула руку, показывая на утку, медленно плывущую по воде. Лекс вздохнул, переводя взгляд на стоящую рядом Лару.

«Прости, но я должен убедиться, что она – моя дочь, – мысленно заговорил с ней он, пытаясь отбиться от собственного чувства вины. – А если я хоть заикнусь о тесте ДНК напрямую, ты скормишь меня тем самым мартышкам на входе. И больше не позволишь увидеть Майю».

* * *

У тигрят как раз оказалось время кормежки. Так что нам пришлось немного просто побродить по зоопарку. Впрочем, Майю это точно не расстроило. Она надолго застревала у клетки с волками, заливисто смеялась, наблюдая за енотом, и с радостью каталась на верблюде, которого водили по территории вместо цирковой лошадки.

А я краем глаза наблюдала за Лексом. Он смотрел на Майю с такой теплой улыбкой, что у меня моментами щемило сердце. Ведь на секунду можно было представить, что мы обычная семья.

– Ну, что, принцесса? – улыбнулся Лекс, помогая Майе слезть с верблюда. – Теперь пойдем к тигрятам?

– Да! – радостно запищала она, едва не пританцовывая на месте. – А они мурлыкать умеют? Они же почти, как котята! У тети Рады такой красивый черный кот! Тая говорит, что он мурлычет, как трактор!

Майя попыталась изобразить мурлыкание, поджимая пальцы, будто топчущиеся кошачьи лапки. А у меня все похолодело внутри. Особенно, когда Лекс с улыбкой поинтересовался:

– Тая? Твоя подруга?

Майя бросила на меня взгляд, будто спрашивая, что отвечать. В любой другой момент стоило бы порадоваться, что ребенок не умеет врать без запинки. Но сейчас у меня лишь противно заледенели кончики пальцев. Нервно поправляя ремешок сумки на плече, я выпалила:

– Да, это девочка из школы. Они часто играют вместе. Не разлей вода прямо.

На секунду стало страшно, как рассвирепеет Лекс, если вранье раскроется.

«Так, спокойно! – приказала я себе. – Он наиграется в заботливого папочку и сбежит, когда ему надоест! Максимум после первых детских соплей. И хотя бы Тая не будет страдать по «дяде Лексу», который был и сплыл».

Мы подошли к небольшой зеленой лужайке. На ней сотрудница зоопарка в жилетке с яркой эмблемой выгуливала двоих тигрят. Прямо на поводке, как обычных пуделей или такс!‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Какие милые! А можно погладить? Не кусаются? – Майя умиленно прижала сложенные ладошки к щеке.

– Совсем не кусаются, – с улыбкой убедила девушка.

Тигрята и правда выглядели безобидными, как просто волшебным образом увеличенные котята. Майя присела перед одним из них, аккуратно протянув руку. Я затаила дыхание, но тигренок сам подставил голову и даже слегка потерся. По моим губам невольно скользнула улыбка.

Лекс поднял с земли второго тигренка. Тот неуклюже взмахнул массивными лапами, но потом пригрелся на руках и довольно зажмурился.

– Видишь? Мы совсем не кусаемся, – усмехнулся Лекс, осторожно почесав малыша за ушком.

Я подошла ближе, проводя кончиками пальцев по чуть жестковатой шерсти. А потом не удержалась и легонько ткнула в носик, как котенка. Тигренок, не растерявшись, лизнул меня в ладонь.

Я рассмеялась, и Лекс тоже. На секунду показалось, что все, как тогда, семь лет назад. Когда мы так легко и беззаботно гуляли за руку по парку или целовались вечерами под фонарем. Я подняла взгляд, буквально утонув в темно-зеленых глазах. Лекс улыбнулся. Тигренок у него на руках тем временем зевнул.

– Малышам пора возвращаться, – с улыбкой сказала сотрудница зоопарка.

– Сейчас! Можно мы сфотографируемся? На память, – попросил Лекс.

Она разрешила. Улыбнувшись, он принялся доставать телефон из кармана. И тут на траву что-то упало. На лице Лекса на долю секунды проскочило волнение. Он быстро присел, и именно эта спешка меня насторожила. Я успела глянуть… и увидеть, что в его руке.

– Что это? – одними губами спросила я.

Хотя прекрасно помнила, как этой самой ложкой Майя ковырялась в креманке с разноцветными шариками мороженого. А теперь… теперь это выглядело, словно улика с места преступления.

Лекс замер.

– Лара, я тебе все объясню… – начал он.

– Не утруждайся! – прошипела я. – Я и не просила у тебя никаких подачек, а ты… ты… Катись ты к черту, Лекс! Мы уходим!

Я ухватила за руку Майю, быстро увлекая за собой. Прочь, прочь от Лекса!

– Ну, ма-а-ам! А сфоткаться? – заканючила она, видя, что ворота зоопарка уже близко.

– Солнышко, на следующих выходных придем только вдвоем. И тогда обязательно! – пообещала я, и мне пришлось очень постараться, чтобы голос не дрожал.

В зоопарк мы приезжали на машине Лекса, так что мне пришлось вызывать такси. К счастью, не прошло и пяти минут, как к нам подъехала машина с желтой шашечкой. Я открыла дверцу, и Майя начала забираться внутрь. Как вдруг в этот момент показался Лекс. Он появился из-за угла, взволнованный, со взъерошенными черными волосами.

– Вот вы где!

– Майя, посиди немного в машине, – напряженно попросила я, а потом глянула на таксиста. – Сейчас, минуту – и поедем.

Тот кивнул, хотя и недовольно поморщился. Майя завозилась на заднем сиденье, понуро устраиваясь поудобнее. Я закрыла дверцу. И вовремя. Ведь Лекс ухватил меня за локоть, разворачивая к себе.

– Никуда вы не поедете! Я имею право провести время с ребенком! – темно-зеленые глаза едва молнии не метали.

– Ты потерял это право, как только подумал о чертовом ДНК, – прошипела я, подаваясь вперед, а затем выдергивая руку из хватки Лекса, чтобы отойти немного в сторону. – Я спокойно растила свою дочь без тебя. Это ты появился и влез в нашу жизнь. А теперь тебе же нужны проверки?

Я с вызовом посмотрела ему в глаза. Налетевший ветер трепал мои волосы и платье, и до одури хотелось сбежать. Забиться в такси, а потом в укромный уголок в квартире, чтобы дать волю эмоциям. Однако один взгляд Лекса не отпускал. Гневный, темный, магнетический.

– Свою дочь? – в уголке губ дрогнула нехорошая усмешка. – Лара, она – не твоя собственность. У нее есть отец, который…

– Которого я больше не желаю видеть рядом с ней! Убирайся и не смей приближаться к Майе… ко мне тоже, – добавила я немного сдавленно, чувствуя комок в горле. – И на тест ДНК не траться. Тебе все равно не нужен этот ребенок. Раз ты засомневался и взялся проверять.

– А ты не думала, что тест может быть нужен и для другого?

От его голоса стало не по себе. Вкрадчивый, опасный, он отозвался мурашками по коже. Особенно, когда Лекс шагнул ко мне, начиная медленно надвигаться. Перед его высокой широкоплечей фигурой я почувствовала себя загнанным зверьком. И пискнула соответствующе:

– Для чего?

– Я знал, что так будет. Ты позволишь встречу, вторую… – этот Лекс, жестокий и решительный, был совсем не похож на милого папочку, который водил Майю мимо клеток со зверьем. – А потом взыграет твоя чертова гордость. Ну, или собственничество «идеальной мамочки». Ты же такая хорошая, зачем ей еще и отец, правда? Заменишь ей целый мир, а про меня выдумаешь что-то про космонавтов. Да, милая?

Он зло щурился, глядя мне в глаза. Все черты лица казались более резкими, чеканными.

«Он похож не на хозяина охранного агентства… а на бойца, который каждый день видел кровь на поле брани и забыл, что такое жалость», – мелькнула мысль, но я отогнала ее.

Меньше нужно читать романы про храбрых воинов да прекрасных рыцарей! Все равно в моей жизни их нет, только один властный герой, от которого черта с два теперь отделаешься.

– Уж точно не скажу, что ее родной отец делал тест ДНК, чтобы узнать, от кого она! – фыркнула я, гордо тряхнув волосами.

– Мне нужны доказательства, что Майя – моя дочь, – невозмутимо сказал Лекс. – Но не только для себя.

Заподозрив неладное, я прошептала непослушными губами:

– А для чего еще?

Глава 6

Глава 6

– Чтобы если ты запретишь мне с ней общаться, у меня были аргументы в законном порядке. И любой суд постановит, что ты обязана позволять нам видеться.

Услышав про суд, я отшатнулась, как от пощечины.

– Что?! Да что ты себе позволяешь?! – я уже не сдерживалась, наплевав на редких прохожих.

– Я хочу видеться со своей дочерью. Участвовать в ее жизни. Это не так много, – прорычал Лекс, стискивая кулаки, едва держа себя в руках, чтобы не повышать голос. – Я мог бы получить и гораздо больше.

– Что ты несешь? – я пренебрежительно фыркнула, глядя ему в глаза.

Он посмотрел так, что стало не по себе. Слишком пронзительный, разочарованный взгляд. Мол, хотел по-хорошему, придется по-плохому… И тон соответствовал, и жесткий, и горький одновременно:

– Считаешь меня врагом, Лара? Но после того, как ты поступила: скрыла Майю тогда, чуть не сбежала с интервью, так и не удосужившись сказать про мою дочь… я мог бы не носиться с тобой. А отомстить за то, что ты водила меня за нос. Называла ее племянницей, только бы не сказать правду.

Лекс поджал губы, будто стало противно дышать со мной одним воздухом. Мои щеки предательски вспыхнули от стыда. Ведь это еще про Таю неизвестно! Чтобы скрыть свою реакцию, я отвела взгляд, прошипев:

– Замолчи. Я ухожу. И сделаю все, чтобы ты больше никогда не увидел Майю!

Я отвернулась. Еще немного – и направилась бы прочь. Но в этот момент Лекс ухватил меня за подбородок. Сильные пальцы заставили поднять лицо, посмотреть в глаза.

– Не испытывай мое терпение.

Всего одна фраза, а внутри все сжалось. И в то же время накатила минутная слабость от того, как близко Лекс, как дурманит аромат его одеколона. Ощущение мне не понравилось, так что я резко вскинула руку, отбрасывая чужую ладонь.

– Да ты ничего не сделаешь, Лекс! Хочешь идти в суд – пожалуйста! Скатертью дорожка! – насмешливо и зло выпалила я. – С удовольствием расскажу судье, что ни я, ни Майя не слышали о тебе столько лет! Может, тебе и приближаться запретят, раз ты нас преследуешь? Как ты там говорил? В законном порядке!

«Не пойдет же он и правда в суд? – хмыкнула я про себя. – Не станет заморачиваться!»

Я понимала, что перегибаю палку в своем блефе, но уже не могла остановиться. Пока не осеклась под взглядом Лекса, который резко заледенел. Мое дыхание сбилось. Я даже отступила на шаг, чувствуя, что доигралась.

– Ты понятия не имеешь, с кем говоришь. И что я могу на самом деле, – медленно и чеканя каждое слово, начал Лекс. – Одно мое слово – и суд докажет, что ты – отвратительная мать. Что Майе будет лучше со мной…

– Ты не посмеешь, – бледнея, выдохнула я.

– Отнять ее у тебя? А почему нет? – безжалостно усмехнулся он. – Ты прятала ее от меня шесть лет. И хочешь забрать и сейчас, уже навсегда. Так и не сказав Майе правду, не дав ей право решать, хочет она видеться с отцом или нет… Так что теперь и я могу сделать все, чтобы ты больше никогда ее не увидела.

Лекс отвернулся, собираясь уходить. Я замерла, как в страшном сне. Ни шевельнуться, ни даже сказать что-то. Дыхание попросту перехватило. Осталось лишь стоять и слушать, как набатом колотится в ушах сердце.

Ведь я видела в глазах Лекса: он не шутит, он способен на это. Отомстить за то, что я хочу отобрать у него дочь… отобрав ее уже у меня.

Садясь в такси, я увидела себя в зеркальце заднего вида. Лицо напоминало маску, бледную и холодную. Только взгляд оставался живым, испуганным и затравленным.

Майя сразу заметила мое состояние. Она пододвинулась ближе, прижимаясь к боку. От объятий маленьких ручонок стало немного легче. Но в тот же момент я представила, как могу лишиться этого… и Таи тоже. Ведь в суде Лекс точно узнает про вторую дочь! И не простит.

– Мамочка, что с тобой? – в тоненьком голоске Майи звенела тревога. – Тебе грустно из-за того, что с дядей Лексом поругалась?

Я не ответила. Просто сгребла ее в охапку, прижимая к себе. К самому сердцу. Я уткнулась носом в макушку Майи, вдыхая аромат детского шампуня.

– Больше никуда с ним не пойдем, – выдавила я.

Майя завозилась в моих руках. Пришлось немного отпустить, и она подняла голову.

– Это из-за меня? Я плохо себя вела?

– Нет, что ты, малышка, – я через силу улыбнулась, сжимая ладошки Майи в своих. – Ты – самая чудесная девочка на свете! Просто… дядя Лекс очень нехорошо поступил.

Я поджала губы, отводя взгляд.

– И ты его больше не простишь? Никогда-никогда? – она, как доверчивый котенок, прислонилась щекой к моему плечу, заглядывая в глаза.

– Он… сказал кое-что, – я глубоко и прерывисто вдохнула, стараясь, чтобы голос не дрожал. – То, что не прощают.

Майя отстранилась, решительно приосанившись.

– Но не сделал же! – заявила она. – Мы с Таей тоже вечно ругаемся! И она обзывается! Знаешь, как на той неделе дразнилась? Кикиморой! Из-за зеленого платья! Но я на нее не злюсь! Если в школе мальчишки обижают, она всегда за меня вступается.

Майя просияла, говоря о сестричке. Я улыбнулась, погладив по голове. А потом с губ сорвался тихий вздох. Вспомнились слова Лекса, что не даю Майе права решать самой. Я притушила взгляд ресницами.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Тебе так понравился Лекс? – негромкий вопрос и никакого ответа. – Я не буду ругаться, солнышко.

Я поправила прядку ее волос, глядя в глаза. Майя закусила губу, словно размышляя над очень-очень серьезным вопросом. Даже лоб немного наморщился.

– С ним хорошо гулять! – наконец вдумчиво заключила Майя. – И от обезьянки спас. Но если он тебя обижает, то не нужно!

Я хотела было что-то ответить, но в этот момент в сумочке раздалась короткая вибрация. Пришло сообщение. Стоило увидеть имя Лекса на экране, как сердце оборвалось.

«Кто знает, что он задумал!» – испуганно мелькнуло в голове.

Я даже не сразу осознала, что именно написал Лекс. Пришлось перечитать сообщение несколько раз. Наверно, чтобы поверить.

«Я наговорил лишнего сгоряча. На самом деле я никогда не отнял бы у тебя ребенка… Давай поговорим и обсудим все спокойно?» – писал Лекс.

Я невесело усмехнулась, глядя на экран. После чего телефон отправился обратно в сумочку. Отвечать? Еще чего!

Захотелось зло выпалить в лицо: «Извиняешься за угрозы насчет суда? А как насчет попросить прощения за этот идиотский тест? Ну, уж нет! Если хочешь быть рядом со мной и моей дочерью, то должен принять ее безо всяких проверок! Я не позволю трепать нервы своему ребенку. Сначала давать ей надежду, что она нужна, а потом что? Я слишком хорошо знаю, как больно, когда ты сбегаешь, Лекс».

* * *

Когда я зашла за Таей, Рада сразу почуяла неладное. Даже безо всякой магии. Наверно, по тому, как я периодически шмыгала и проверяла, не размазалась ли тушь.

– Та-а-ак, все ясно, – многозначительно протянула Рада. – Детей домой, а сама ноги в руки – и обратно ко мне.

– Рада, все в порядке, – поморщилась я.

Она сверкнула глазами так, что спорить перехотелось. Пришлось отправить девочек делать уроки, а самой вернуться. Рада уже поставила на стол большой стеклянный чайник. Она бросила туда шарик «цветущего чая». И теперь бутон медленно раскрывал тонкие лепестки, выпуская цвет. Сев за стол, я принялась наблюдать за этим, подперев лицо ладонью. Не было сил шевелиться и что-то делать, говорить. Да и в горле то и дело появлялся комок.

– Он же и правда отец девочек? – тихо спросила Рада, ставя на стол печенье.

– И ты туда же?! – возмутилась я, взвиваясь со стула.

– Да успокойся, – улыбнулась она. – Это и слепому видно, как они на него похожи.

– А вот ему не видно! – я с досадой цапнула печенье, но только повертела в пальцах, ведь кусок в горло не лез. – Тест ДНК ему подавай! Я, между прочим, алиментов от него не требовала! А ему проверки понадобились, видите ли.

Я зло откусила печенье.

– Что?! – глаза Рады округлились. – Да за такое… наслать бы на него…

Пока она перебирала варианты от поноса до мужских болячек, я обреченно махнула рукой. «Цветок» в чайнике как раз раскрылся до конца, и передо мной оказалась огромная чашка чая.

– Да и не нужен он мне, – я сделала горьковатый глоток, поморщившись. – Пусть и дальше занимается своей карьерой, мне плевать! Семь лет без него жила – и нормально!

Я закрыла глаза, чтобы спрятать предательский блеск в глазах. Ведь навернулись жгучие противные слезы.

– Себе-то хоть не ври, – строго сказала Рада.

Она села напротив и потянулась через стол. Я почувствовала тепло ее ладони и легкий холодок от колец-амулетов.

– Он все равно исчезнет, – мои пальцы сами собой сжались. – Наиграется и сбежит.

– А вот сейчас узнаем, – Рада решительно встала из-за стола. – Пойдем.

Она отвела меня в соседнюю комнату. Туда, где обычно принимала «страждущих», которые приходили за гаданиями и приворотами. Здесь на стенах висели загадочные картины и дешевые ловцы снов. На полках стояли всякие статуэтки, а на столе медленно курились черные свечи. От них пахло какими-то благовониями, от которых тянуло чихнуть. Я потерла нос, скептично морщась.

– Садись, – Рада показала на одно из кресел.

Я послушно в нем утонула, разглядывая денежную жабу с монеткой в зубах. В красных глазах отражались огоньки свечей.

Рада тем временем вернулась от полок с колодой в руках. С первого взгляда стало понятно, что не в «Дурака» решила перекинуться: карты раза в два больше игральных. Я и раньше замечала у нее таро, но особо не присматривалась.

Рада села напротив, тасуя колоду. Пальцы с амулетами двигались ловко, будто всю жизнь только этим и занимались. Развернуть часть карт, приложить, перетасовать, разделить, перемешать, снова… Наконец Рада кивнула своим мыслям и начала выкладывать таро на стол.

К ее промыслу я относилась наполовину скептично, но сейчас подалась вперед. Яркие и замысловатые картинки цепляли взгляд. Богато украшенные кубки, сверкающие мечи, таинственные символы, люди в мантиях… Я нахмурилась, поднимая взгляд на Раду в ожидании объяснений.

– И что говорят тебе карты? – поинтересовалась я, скорее, чтобы отвлечься от собственных мыслей.

– То же, что скажу тебе и я, – фыркнула она. – Ты слишком идешь на поводу у своих страхов.

Я посмотрела на карты, потом на Раду. Скептичное фырканье вырвалось само собой.

– Прямо так и сказали, ага. А как насчет червового короля и любви до гроба? – я откинулась на спинку кресла, скрещивая руки на груди.

– Это таро, девочка, – усмехнулась Рада. – Это по-другому работает. Смотрит не только в будущее, а вот сюда!

Она ткнула в меня пальцем. Куда-то в район сердца. А потом Рада показала на одну из карт. Я нахмурилась, разглядывая украшенные жезлы на ней.

– Прошлое слишком влияет на тебя. Ты живешь старыми обидами. Ищешь, где бороться и сражаться, только битва уже закончилась, – Рада все больше воодушевлялась и расходилась. – Тебе осталось только расслабиться и принять то, что принесла тебе судьба! Ты в состоянии с этим справиться…

– И без всяких мужиков, – буркнула я тихонько.

У нее стал такой вид, будто вот-вот отвесит подзатыльник.

– Пора отпустить старые травмы и жить дальше! – прищурилась Рада. – А ты обожглась на молоке и дуешь на воду!

– Хватит-хватит! – замахала я руками. – Пробовала уже. Вот так хватило!

Я полоснула ладонью над головой, показывая, что сыта всем этим по горло. Ведь когда близняшки только родились, во мне еще жило желание устроить личную жизнь. Трепыхалось, точнее. Но парни бежали, как от огня, узнав о двойном «бонусе». Все кроме Виктора.

Мы познакомились на интервью. Художник, родившийся в нашем захолустье. Когда его мать погибла в автокатастрофе, он вместе с отцом уехал в Санкт-Петербург. Там и отучился, и прославился, как «талантливый сюрреалист с уникальным видением мира и человеческой души». Так я написала о Викторе, когда он решил вернуться в родной город, чтобы творить подальше от суеты мегаполиса. И не призналась в своей статье, что при взгляде на полотна меня взяла зябкая жуть.

Одна из картин до сих пор стояла перед глазами. Непропорциональная женщина, закрывающая лицо ладонями и кричащая изо всех сил. Ее тело разбито, как у фарфоровой куклы, и особенно это заметно на руке. На правой, с которой спало неправильно огромное обручальное кольцо. А вокруг, как рой ос, машины и ленты дорог, и деревья на обочинах, и дорожные знаки… Увидев эту картину вживую, в квартире Виктора, я замерла, обхватив себя за плечи.

– Я писал ее, когда накатывали воспоминания о матери, – признался тогда он. – Она и отец были на грани развода… когда все случилось.

– Мне жаль, – я неловко заглянула ему в глаза.

Виктор улыбнулся немного вымученно. Я едва сдержала порыв протянуть руку. Коснуться красивого, пусть и резковато очерченного, лица. Тронуть русые волосы с серым, каким-то карандашным отливом.

– Ничего страшного, Лара. Наша семья и так была разрушена. Мне не понять этого. Нельзя оставлять близких. Никогда. Или до смерти, или никак, – стиснув кулаки, прорычал Виктор.

Его серые глаза блеснули такой яростью, что я на миг отшатнулась. Но потом выбросила из головы секундный страх. Ведь Виктор начал ухаживать за мной. Красиво, внимательно. Цветы и подарки, свидания и прогулки. Он буквально окружил меня собой и быстро стал вхож в дом, каждый раз улыбаясь при виде малышек. Только глаза его продолжали моментами пугать. И не зря.