Текст книги "Великие тайны золота, денег и драгоценностей. 100 историй о секретах мира богатства"

Автор книги: Елена Коровина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 32 страниц)

Плата за Игру

Эзотерики недаром говорят, что биржа – место одержимых. Чем? Деньгами, конечно. Но откуда берутся эти деньги, ведь игроки ничего не производят, да и продают собственно не материальное. То есть деньги делаются из воздуха. Биржа – место, напрямую связанное с эгрего-ром денег. Как там говорят маги: «Щелкни пальцем только раз»?

Но с кем же можно играть в такую игру, щелкая пальцами? Эзотерики давно уже решили этот вопрос. Биржа – это место Большой Игры дьявола с миром людей. То есть игры энергетической силы с миром материальным. Ну а деньги – средства этой игры – некие фишки, которые, когда они в нужных руках, двигают мир.

Двигать мир по-своему усмотрению, держать в своих руках – вот о чем на самом деле мечтала Гетти Грин. Деньги заменили ей все – семью, чувства, реальные страсти. Гетти начала жить в призрачном мире, где одни деньги делают другие. Где власть хоть и есть (на счетах же куча денег!), но даже и власть уже не нужна в реальности, ведь в уме Гетти владела Вселенной, где шла великая игра.

Однако люди живут в реальном мире. И если человек переходит вдруг на жизнь в мире виртуальном, реальный мир напоминает о себе неотвратимо и грубо.

И вот посреди финансовых побед Гетти выяснилось, что ее муженек начал беззастенчиво обворовывать удачливую женушку через подставные фирмы. Впрочем, на этот первый звоночек судьбы Гетти не обратила внимание. Ведь в свое время она настояла на брачном контракте, по которому муж не имел право на ее деньги. Так что, узнав о воровстве, Гетти в 1885 году просто развелась с обманщиком. Дочь осталась с отцом, Гетти же забрала сына.

Однако, и «получив на руки» сына, Гетти не изменила своего образа жизни. Она делала деньги. А на обстоятельства бренной жизни ей было наплевать. Жила она в самых дешевых пансионах, приговаривая, что денег на жуткий налог на недвижимость у нее не имеется. Она не пользовалась ни газом, ни горячей водой. Десятилетиями ходила в одном и том же черном платье, грязном и нечищеном. Да она и сама редко мылась, вместо посуды обедала на вчерашней газете, подобранной после того, как кто-то из жильцов ее выбросил. Питалась позавчерашними пирожками за 15 центов или овсянкой, которую заливала водой, а потом «варила», выставляя на общую батарею в коридоре.

В качестве офиса она снимала самые дешевые подвалы или мансарды. Зато на бирже Грин щедрой рукой скупала акции на миллионы долларов. Часто изобретала собственные биржевые системы и не жалела денег, чтобы опробовать их на практике. Иногда это приносило убыток, но увлеченная своими опытами Гетти мало расстраивалась. «Завтра возьму втрое!» – говорила она – и брала!

Теперь ее уже ничуть не коробило, что ее называли Ведьмой с Уолл-стрит. Она только ухмылялась, вспоминая, что и папашка называл ее так же. Но тогда это прозвище было неким авансом – теперь же она его вполне оправдала. Да Гетти и сама стала называть себя так!

Однако ведьмы вынуждены приносить жертвы. И Гетти пришлось начать «выплаты». От нее отвернулись партнеры («Ее жадность невозможно преодолеть!» – сказал однажды сам миллионер Карнеги). Хозяйки пансионов старались не сдавать скаредной жиличке комнат, а хозяева дешевых лавчонок закрывали двери прямо у нее под носом. Гетти подумала и переехала жить в самый… нищий район. От компаньонов, как и от офисов, Ведьма вообще отказалась. Для работы стала использовать те места, куда ее пускали посидеть. Часто в банках, где хранились ее миллионные счета, Гетти садилась прямо на пол, раскладывала бумаги и… делала миллионы. Кстати, о бумаге – в магазинах и на улицах Грин подбирала бумажки, чтобы на обороте их записывать свои денежные расчеты.

Сама она также прикрывалась нищетой. Обычно, когда очередной делец, которого она обобрала, подавал на нее в суд, Гетти Грин являлась на разбирательство в драных чулках и, демонстрируя их присяжным, говорила: «Вот в чем хожу! Откуда ж мне взять деньги, что с меня требует этот лощеный господин?» И она делала указующий жест в сторону хорошо одетого истца. Дело, ясно, решали в ее пользу. И только адвокаты истца шипели вслед: «Ведьма!» Не потому ли Гетти так ненавидела адвокатов? Однажды, когда ее спросили, зачем ей нужна лицензия на ношение оружия, Гетти решительно ответила: «Чтобы отстреливаться от адвокатов. А разбойников и грабителей я не боюсь».

«Сэкономить цент – значит заработать его!» – наставляла она теперь сына Эдварда. Тому, конечно, хотелось хорошей еды, одежды и игрушек. Но он даже не смел попросить их у неистовой биржевой фанатки. «У меня нет ни цента! Все вложено в бизнес!» – заявила она, когда Эдвард сильно поранился. Заботливая мамаша завернула ребенка в рваные тряпки и отвела в больницу для нищих. И случилось ужасное: бедному ребенку отрезали нагноившуюся ногу. Всю жизнь Эдварду пришлось проходить на протезе…

Но и это не отрезвило Ведьму с Уолл-стрит. Да и могла ли она жить иначе? Большая Игра требовала огромных денег. Пришлось отказать и дочери, когда та однажды обратилась к матери, прося денег на лечение. Дочь, слава богу, вылечилась и без ее поддержки. Но от матери отвернулась навсегда и даже заявила, что сходила к цыганке, чтобы та навела порчу на Ведьму с Уолл-стрит.

Неизвестно, смогла цыганка осилить желтого дьявола, коему фанатично служила Гетти Грин, или просто ее сразил бич трудоголиков – синдром хронической усталости (тогда, правда, неизвестный науке), но здоровье биржевич-ки пошатнулось. Ее охватила бессонница, начались головные боли. Но Гетти держалась. Однако начала подумывать о преемнике. Только оглянувшись вокруг, никого рядом не обнаружила. Пришлось сделать ставку на сына Эдварда. Мать объявила ему, что оплатит его обучение в хорошем финансовом колледже, если сынок даст обещание по окончании обучения полностью посвятить себя биржевому бизнесу. И даже жениться по этому уговору Эдуард мог бы только через двадцать лет.

Бесчеловечные условия. Но он, подумав, согласился. А на что еще он мог бы рассчитывать, передвигаясь на протезе?! Однако после окончания колледжа Ведьма все равно не допустила сына к самостоятельной деятельности. Зачем? Ей выгодно было платить ему как… ученику – всего 3 доллара в неделю.

Впрочем, и у Ведьмы была Любовь. Серенькая, беспородная и плохо остриженная крохотная собачонка, часто кусавшая всех без разбору. Немудрено, что Гетти посоветовали выбросить животное вон. Но Ведьма только головой покачала: «Никогда! Она единственная любит меня, не думая о том, бедна я или богата». Так что на свою собачку Гетти денег не жалела. А вот себе самой отказала в средствах на операцию. Понадеялась, что само пройдет. Не прошло. Еще бы – ей же было 82 года. И, умирая, она страшно мучилась. Врачи взывали: «Купите хоть морфий, чтобы унять боль!» Гетти кряхтела: «Денег жалко!»

После нее осталось 100 миллионов. И что же стало с ними? Принесли эти деньги хоть кому-то радость жизни или облегчение? Увы, нет. Пришедшие из воздуха, они и испарились как дым. Эдвард хоть и женился после смерти матери, но детей не имел. Сам потратить деньги не посмел, жил, как завещала матушка, хоть не в ужасной, но бедности. Семейные миллионы он завещал сестре, ставшей к тому времени мисс Мэтью Астор Вилкс. Но и той деньги не принесли радости – за долгие годы их просто съела инфляция и огромные налоги. Дочь Гетти умерла в 1951 году – и у нее тоже не было детей! Так что остатки денег биржевой фанатички перешли к… благотворительным организациям. Наверно, патологическая жадина Гетти перевернулась в гробу!

«Великий Конде»

Этот алмаз в сравнении с «Куллинаном», «Кух-и-Нуром» или «Санси» – просто кроха. В нем всего 9,01 карата. Правда, иногда говорят, что его масса 50 каратов, но это явное недоразумение. Он был таким только до огранки. Впрочем, огранка оказалась не слишком удачной, была проведена по старинке, а не по правилам бриллиантового искусства. Так что «Конде» принято называть алмазом. Это камень грушевидной формы и прозрачного тонко-розового отлива. Отсюда его часто называют «Розовым Конде» или «Великим Розовым».

Да-да – великим, хоть он и мал. Зато у него весьма насыщенная событиями жизнь. Именно поэтому он принадлежит к самым легендарным историческим алмазам, которым, как известно, цены нет.

Алмазная пыль и яд в бокале

Уже само появление этого розового алмаза – невероятно. Обычно драгоценные камни находили в копях легендарной Голконды или на юге Африки. Иногда их похищали прямо из статуй восточных богов. Но «Великий Розовый» появился совершенно фантастично, но в то же время оскорбительно буднично: по преданию в конце XVI века некая служанка нашла его в рыбьих потрохах.

Девушка отнесла камень хозяйке – вдове руанского нотариуса. Наверно, вдова щедро наградила служанку, поскольку та тут же выскочила замуж с хорошим приданым. Скоро отправилась под венец и хозяйка. Ее брак оказался весьма выгодным – деньги, как известно, идут к деньгам. Но вот любовь не пришла. Больше того, новоявленный муж начал поколачивать супругу. Ограничил ее траты, отобрал и алмаз. Неудивительно, что она задумала поскорее избавиться от постылого мужа, придумав весьма изощренный план. Сначала женушка посоветовала муженьку оценить розовый алмаз. Прибыл ювелир, осмотрел камень и взвесил. Выяснилось, что в те времена он был куда крупнее – почти 50 каратов, но его портили многочисленные трещины.

«Я бы посоветовал снять верхний слой и обработать камень, – предложил ювелир. – Конечно, он станет заметно меньше, зато цена возрастет. А если вы позволите мне забрать осколки, то денег за работу я с вас не возьму».

Муж, естественно, согласился. А вот жена, выждав момент, отвела ювелира в сторонку: «Не могли бы вы, месье, вернуть мне всю алмазную пыль, что останется после обработки?»

Ничего не подозревавший ювелир прислал пыль в особом футляре. Хозяйка тут же всыпала ее в еду ненавистного супруга. И уже через недельку снова овдовела – к вящей радости нового поклонника. Но для очередной свадьбы понадобились деньги, так что розовый алмаз пришлось продать. Выкупил его тот же самый ювелир. Со временем он перепродал камень богатому негоцианту, который привез его в Париж. Там алмаз сменил еще нескольких владельцев и в итоге к началу 1643 года оказался в казне короля Людовика XIII.

В то время Франция, активно участвовавшая в Тридцатилетней войне, готовилась к решительной схватке с Испанией. Людовик XIII мечтал сам предводительствовать войсками, но здоровье его оставляло желать лучшего. Так что пришлось ему назначить главнокомандующим своего молодого родственника, двадцатидвухлетнего Луи II де Бурбона, имевшего титул принца Конде. Тот нанес сокрушительное поражение испанцам у Рокруа, близ границы с Фландрией, проявив себя не по годам талантливым полководцем. Но бедняга король, увы, об этом уже не узнал. За пять дней до исторической битвы, 14 мая 1643 года, он скоропостижно скончался от желудочных колик. Чествовали возвратившегося с победой принца Конде уже от имени нового короля – малолетнего Людовика XIV, и в числе многочисленных королевских подарков оказался розовый алмаз.

Получив алмаз в подарок, Луи де Бурбон не обратил на него особого внимания – мало ли у него драгоценностей! – и приказал вставить его в… набалдашник трости. Злые языки тут же начали судачить о том, что тем самым он демонстрирует свое пренебрежение к новой власти, которую, по малолетству Людовика XIV, держали в своих руках королева-регентша Анна Австрийская и, главное, ее первый министр кардинал Мазарини.

О, этот хитрый лис оказался столь алчен, что попытался даже потребовать назад королевскую награду – в «целях экономии». Мало ему было его знаменитой коллекции бриллиантов, которые двор потихоньку именовал «друзьями Мазарини». Или действительно «друзей» мало не бывает?

Словом, розовый алмаз принес молодому Конде одну головную боль. И тогда он решил подарить камень своей молодой жене. Уж у нее-то алчный Мазарини не посмеет его потребовать, ведь юная принцесса Конде – Клер Клемане де Мей-Брезе, урожденная герцогиня де Фронсак, приходилась племянницей самому покойному кардиналу Ришелье. Замуж за Луи Конде она вышла по огромной любви. Ей, тринадцатилетней девочке, двадцатилетний Луи показался невероятно взрослым и красивым. Но что только не покажется юной мечтательной девице!..

Уже через месяц после свадьбы Клер поняла, что сердце красавца мужа принадлежит не ей, а его обворожительной любовнице – Марте де Вижен. Молодые люди выросли в соседних поместьях, о чем бесхитростные слуги не преминули поведать новоиспеченной госпоже. Клер пришла в замешательство: что делать, как влюбить в себя собственного мужа?

Теперь все чаще тринадцатилетняя принцесса Клер лила слезы, поджидая супруга, воевавшего где-то далеко во славу Франции. Правда, еще больше слез ей приходилось проливать, когда муж наездами прибывал в Шанти-льи, и в течение всего дня юная Клер пыталась привлечь к себе его внимание. Увы, принц думал то о военных атаках, то о любовнице Марте. Но почти никогда о бедняжке Клер!

Но неожиданно мир Клер переменился. Она ощутила, что ждет ребенка. Теперь она больше не будет сидеть в одиночестве. Малыш скрасит ее жизнь. Ну а если родится мальчик, то и Луи будет рад наследнику. Конечно, муж опять сражается в новой тяжелой битве. Но ведь и юной Клер пришлось несладко, пока она рожала сына.

Принц влетел в покои жены – веселый, беззаботный, удачливый. Чмокнул в щеку и протянул небольшой розовый камень: «Вот, душенька, меня наградили за победу при Рокруа, а я награждаю вас!» Клер чуть не задохнулась от счастья: муж отдает ей свою награду – значит, он все-таки любит ее!

Вечером, несмотря на недомогание, юная супруга спустилась вниз, чтобы проследить за обедом, достойным пол-ководца-победителя. Вместе с Луи приехало множество его друзей-сослуживцев, и Клер начала добросовестно осматривать сервировку стола, как и подобает настоящей хозяйке. В серебряном кубке мужа она обнаружила какие-то капли, видно, кубок не вытерли досуха. Только собралась кликнуть служанку, как розовый алмаз, который она от избытка чувств засунула за корсаж, выпал прямо в кубок. И, о боже! – светло-розовый цвет камня сменился темным! Клер в ужасе уставилась на кубок. Еще в детстве она читала, как банкиры Медичи нередко травили своих недругов и яд в вине можно было распознать только в том случае, если кинуть туда розовый алмаз. Так неужели капли в серебряном кубке, предназначенном для Луи, смертельный яд?! Виночерпий налил бы в кубок хозяина вино, тот выпил – и нет больше победителя при Рокруа!..

Не обращаясь к слугам, Клер сама заменила кубок, выбросив отравленный в выгребную яму. Ночью после торжественного обеда она попыталась рассказать мужу о яде, но тот, плохо соображавший от обильных возлияний, и слушать не стал. А через пару дней Луи и вовсе собрался обратно в Париж. И прощание вышло совсем не таким, каким мечталось Клер. «О супруг мой, – воскликнула она, отчаянно цепляясь за рукав мужа, – дайте слово, что выполните мой наказ!»

Луи побагровел. Он вообще легко выходил из себя и тогда начинал по-военному грубо ругаться. Но сейчас сдержался, не желая кричать на жену, которая совсем недавно родила ему наследника, прелестного малыша Анри-Жюля. «О чем речь, Клер?» – процедил он. «Обещайте, что не прикоснетесь к вину, не проверив, нет ли в нем яда!»

«Что за чушь?! Да и как я проверю?» – голос Луи зазвенел от раздражения. Клер совсем стушевалась под грозным взглядом, но, собрав все свое мужество, сунула в руку Луи розовый алмаз: «Вы должны всегда класть в вино этот камень! Он оградит вас от яда и принесет счастье!»

Луи оторопело уставился на ладонь, и вдруг улыбка украсила его лицо. Какая же она все-таки добрая и любящая, его странная девочка-жена. Он снова бесстыдно бросает ее одну, а она все равно печется о нем. И даже отдает ему алмаз! Нет, на этот раз надо поскорее вернуться домой…

А бедняжка Клер еще долго стояла на башне после отъезда мужа, смотря на дорогу, ведущую в Париж. «Впрочем, – думала она, – мне все-таки повезло: Луи понравился сын. И, будем надеяться, розовый алмаз принесет всем нам счастье!»

Заколка для локонов Нинон де Аанкло

Однако взрывной и авантюрный характер принца Кон-де не давал надежд на мирную жизнь. Конде ввязался в смуту дворянской Фронды. Вместе с такими же выходцами из старинных аристократических родов, как и он сам, принц выступил против всевластия выскочки Мазарини. Конечно, теперь он кардинал Франции и личный амант королевы Анны Австрийской, но ведь когда-то его предки были всего лишь лавочниками. И не важно теперь, что его реформы идут на благо Франции, все равно не ему, торгашу, управлять страной!

Увы, Фронда потерпела поражение. Принц Конде вместе с другими зачинщиками был арестован. Конечна, не казнен – кто бы поднял руку на героя Франции? – но помещен в замок Венсенн, откуда его строго-настрого предписывалось не выпускать.

В то утро пленник занимался в саду совершенно необычным для военного делом – пропалывал грядки любимых гвоздик. Трость, на набалдашник которой вернулся розовый алмаз, валялась на земле. А глупая Клер еще лепетала: «Камень принесет вам счастье». Как же – вот уже год он торчит за стенами Венсеннского замка. Конечно, его не бросили в тюремную камеру, как какого-нибудь вора или убийцу! Но для принца крови и такое заточение унизительно.

«Неужели это Великий Конде?» – прозвучал вдруг ангельский голосок.

Поднявшийся Луи с безграничным удивлением узрел неземное видение: прямо у цветочной грядки стояла изящная, грациозная брюнетка с огромными глазами, полыхающими синим огнем. Она улыбалась ослепительной улыбкой, в которой одновременно сквозили и монашеская благопристойность, и безумное сладострастие. Неужели Нинон де Ланкло?!

«Что занесло первую парижскую красавицу в обитель бедного узника?» – Пораженный Конде склонился в поклоне. «Я ехала мимо…» – прозвучал уклончивый ответ. Но взгляд знаменитой куртизанки опалил Луи костром страсти. Принц распахнул объятия, и Нинон оказалась в них.

Потом они катались прямо по траве, забыв обо всем на свете, и еще долго лежали, согревая друг друга на прохладной земле. Каждый думал о своем. Луи вспоминал, как после победы при Рокруа все парижские красотки добивались его благосклонности. Но он мечтал только о ней – обворожительной Нинон де Ланкло, хозяйке знаменитого салона на улице Турнель, где собирались видные аристократы, известные поэты, художники, музыканты. Красавица была свободна и независима. Имея огромные деньги отцовского наследства, она не нуждалась ни в каких покровителях. Даже могущественный Ришелье, суливший ей золотые горы, получил отказ. «Любовь – зов моего сердца, а не профессия!» – ответила Нинон кардиналу. И вот эта блистательная женщина сама позвала тогда Конде. Целую неделю он был на верху блаженства, но потом судьба развела их в разные стороны: его ждали новые военные подвиги, а ее – новые возлюбленные.

Нинон тоже вспоминала, как когда-то познакомилась с Великим Конде. Увы, бедный юноша оказался более способным полководцем, чем любовником. «Его поцелуи просто замораживают меня, – смеясь, признавалась она своей подруге, известной куртизанке Марион Делорм. – А когда он подает мне веер, кажется, будто вручает маршальский жезл». Нет, Луи не подходил на роль пылкого любовника, зато стал верным другом. И только его заступничество перед Анной Австрийской пару лет назад спасло Нинон от заточения в монастырь за «развращение нравов».

Зато теперь она вернет долг. Нинон тихонько засмеялась: «А знаешь, ты свободен, Луи! Я только что от Маза-рини. Он согласился выпустить тебя».

Кон де вскочил. Неужели это правда?

«Чем мне отплатить?» – Луи поднял Нинон на руки, закружил и вдруг увидел в руке красавицы свою трость. «Отдай мне розовый алмаз. Я назову его Великим, и он принесет мне счастье. И знаешь, что я сделаю из него? Невероятно красивую заколку для своих локонов. Прикажу оправить в розовое золото. Это будет чудесно!»

Что ж, заколка действительно получилась очень красивой, еще больше притягивающей взоры к прекрасному лицу Нинон. Знатные и богатые поклонники потянулись в ее дом. А скоро пришла и Любовь – та самая, что пишется с большой буквы. И ведь Нинон всю жизнь была уверена, что это чувство не для нее. Но едва только Он расколол розовую заколку на голове красавицы и распустил волосы, Нинон поняла – нашелся возлюбленный и для нее. А может, его притянул розовый алмаз, оправленный в розовое золото. Жизнь в розовом свете – это же счастье!..

Увы! Возлюбленный Нинон оказался беден, незнатен, необразован. Ну не могла звезда Парижа связать с таким свою жизнь. Да ее выгнали бы из высшего общества. Словом, Нинон предпочла компромисс: она родила ребенка, но замуж не вышла. Про неожиданно появившегося в своем доме малыша говорила так: «Мне дважды повезло на огороде, господа. Однажды посреди грядок я нашла вот этот розовый алмаз. Его уронил небезызвестный вам принц Конде. А второй раз посреди грядок своего огорода я увидела вот этого малыша. Он лежал там, как прежде алмаз – сверкающий, розовый, маленький. Так что я взяла обоих – и алмаз и ребенка».

Поклонники верили и не верили. Но слухи росли. Нинон не могла рисковать репутацией. Ребенка пришлось отдать на воспитание. А через некоторое время ей сообщили, что он умер.

В слезах Нинон приехала к Великому Конде: «Возьми назад свой алмаз – его счастье быстро кончилось!..»

Ланкло еще не знала тогда настоящего конца этой запутанной истории. Ее ребенок не умер. Через двадцать пять лет, гуляя в саду Тюильри, все еще прекрасная Нинон встретила обворожительного юношу Альберта де Вилье. Завязался восхитительно пылкий роман, пока один из бывших возлюбленных не открыл Нинон правду: Альберт – ее сын. Известие повергло бедную женщину в шок, но ведь предстояло еще поведать его влюбленному юноше. Наверно, она плохо справилась с этим, не сумела втолковать, объяснить, попросить прощения… Несчастный Альберт повесился – вот вам и «дитя алмаза»!

Зато лихой вояка Конде, отдав в Венсеннском замке алмаз любовнице, опять пошел в гору. Правда, жизнь мотала его из стороны в сторону – в буквальном смысле. Обиженный на Мазарини, он перешел на сторону своих недавних врагов – испанцев, благо те пообещали ему во владение северные французские провинции. Однако то ли французскому принцу стало противно поднимать оружие против своих, то ли дипломатический талант льстеца Мазарини одержал верх, но Конде вернулся в Париж. И даже – невероятно! – был восстановлен во всех титулах, правах и обласкан по-королевски. Что же до розового алмаза, возвращенного Нинон де Ланкло, то его принц Конде, приехав в Шантильи, от греха подальше спрятал в потайной ящик своего секретера. Пусть себе лежит…