Текст книги "Великие тайны золота, денег и драгоценностей. 100 историй о секретах мира богатства"

Автор книги: Елена Коровина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц)

Приданое инфанты и свадебные платья немецких принцесс

А синий алмаз, которому, казалось бы, суждено было навсегда оставаться в монастырской сокровищнице, вновь оказался в королевской казне. Веласкес увидел его в 1660 году, когда Филипп IV решил выдать одну из своих дочерей, инфанту Марию Терезу, за молодого короля Франции Людовика XIV и поручил организацию этого чрезвычайно важного для Испании торжества своему любимому художнику. Причем даже аргументировал это: «Мой дон Диего слишком большой молчун, чтобы проболтаться обо всех сюрпризах, и слишком нелюдим, чтобы назначить на денежные места своих людей!»

Веласкес действительно все сделал сам. Сам создал и фасон свадебного платья инфанты, и цветочную декорацию барки, на которой невеста должна была переплыть реку Бидассоа, по которой проходила граница Испании и Франции, и эскиз обивки кареты в виде сказочного грифона, «на котором испанская красавица воспарит в Фонтенбло». Филипп во всем положился на любимца. Но драгоценности для приданого они отправились выбирать вместе.

Хранитель королевской сокровищницы уже ждал их, склоняясь в нижайшем поклоне. Кованые сундуки были распахнуты, и в свете многочисленных факелов драгоценные камни искрились всеми цветами радуги. Главные сокровища короны были выложены на специальном столе, затянутом фиолетовым бархатом. Король поднял на художника тяжелый взгляд: «Каков ваш выбор, дон Диего?»

Художник склонился в низком церемонном поклоне (нельзя же просто так говорить с «его католическим величеством»!) и начал, тщательно подбирая слова: «Вот этот жемчужно-бриллиантовый гарнитур из двадцати семи предметов – любимец инфанты. Конечно, она должна взять его с собой. А вот этот набор из тридцати подвесок восхитил посла Франции. Тот даже сказал, что в его стране нет ничего подобного. Значит, надо включить в приданое и его – хорошо утереть нос французам. А вот это… – Голос Веласкеса дрогнул. – Неужели это алмаз невест? А говорили, что он утерян…»

Филипп ткнул пальцем в темно-синий камень: «Он и вправду вечно теряется, но всегда находится. Правда, в последний раз он не терялся. Я тайком отдал его двоюродной сестрице в качестве вклада в монастырь Мадре де Диас. Думал, она станет Христовой невестой. Но сестрица оказалась бунтовщицей. Мало того что в монастырь пришлось тащить ее силой, так она еще и умерла, не дождавшись пострига. Вот монахини и вернули камень».

Веласкес поежился: бедная девушка стала жертвой интриг, а Филипп говорит об этом как о само собой разумеющемся. Сколь жесток королевский двор! И что стало бы с самим Веласкесом, узнай король, что его художник нарисовал обнаженной даму из королевского семейства? Казнь? Пытки? Хорошо, что жена надежно спрятала крамольный портрет…

«Раз этот камень считается драгоценностью невест, – выдавил он, – не отдать ли и его в приданое инфанте?»

Король тяжело вздохнул: «Вообще-то я думал об этом. Но уж больно алмаз красив. Да и к тому же брак Марии Терезы с Людовиком – династический. Сколько ни посылай алмазов, вряд ли они принесут счастье. Но скоро подрастет моя любимица – инфанта Маргарита – та самая, которую ты так часто рисуешь. Мне особенно нравятся твои «Менины». Там запечатлены все, кого мне приятно видеть. Ты сам, со своими кистями, мои смешные карлики, фрейлины-менины – любимицы королевы. Даже твой родственник дон Хосе в дверном проеме. Ну и конечно, мы с королевой, отраженные в зеркале. А в центре – наша золотоволосая Маргарита. Тогда ей было шесть лет. Теперь уже девять. Скоро и ее сосватаем. Вот тогда и отдадим синий алмаз. Пусть принесет ей счастье!»

Король знал, что говорил. Брак «короля-солнца» с Марией Терезой оказался хоть и долгим, но несчастливым. Королевские фаворитки сменялись как перчатки, и законная супруга выплакала все глаза. А вот младшая дочь Филиппа IV, золотоволосая Маргарита, в конце 1666 года вполне удачно вышла замуж. Любимого живописца короля, Диего Веласкеса, к тому времени уже не было в живых, так что свадьбу пятнадцатилетней инфанты и двадцатишестилетнего императора Священной Римской империи Леопольда I Габсбурга, бывшего еще и королем Венгрии и Чехии, оформлял уже новый художник.

Император Леопольд был человеком весьма талантливым и разносторонним. Сочинял прекрасную музыку, разбирался в живописи и вместе с тем увлекался науками. Свою золотоволосую жену он полюбил страстно – заваливал подарками, развлекал концертами и даже подарил ей часы собственного изготовления. Правда, он отличался истовой набожностью и каждый день подолгу ^молился. Но это никак не смущало новобрачную – ведь при испанском дворе богослужение, казалось, и вовсе никогда не прекращалось. Так что юная Маргарита всегда знала, какими мечтами занять свое воображение, слушая очередную мессу.

Переехав из Мадрида в Вену, где находилась официальная резиденция Леопольда I, новоявленная императрица являлась на богослужения в дворцовой церкви одетая на испанский манер – в скромном глухом платье почти без украшений. Лишь только брошь, в центре которой сиял небесно-голубой алмаз, украшала ее левое плечо. Рядом с внешне не слишком привлекательным мужем Маргарита смотрелась настоящей красавицей. В общем, они дополняли друг друга и были счастливы вместе, хотя брак их оказался недолгим. Спустя семь лет после свадьбы императрица умерла при родах.

Небесный алмаз остался в сокровищнице Леопольда. А уже через три года император преподнес его своей новой невесте – немецкой принцессе Элеоноре. И та приколола его на корсаж свадебного платья.

Камень оправдал надежды – принес счастье и новой владелице. Леопольд стал ей верным мужем, нежным отцом их детей, в том числе и наследника – будущего императора Иосифа I. Однако уже лет с пятнадцати Иосиф начал доставлять родителям сплошные огорчения: во дворце не осталось ни одной придворной дамы или камеристки, не пострадавшей от его приставаний. Дошло до того, что благородные фамилии перестали отправлять к имперскому двору своих дочерей. Элеонора решила воздействовать на сына ранней женитьбой. И вот в двадцать один год он повел к алтарю красивую и веселую Амалию Вильгель-мину, дочь герцога Брауншвейгского. А чтобы заручиться благословением Небес, императрица собственноручно приколола в день свадьбы к ее платью волшебный камень невест. Церемония венчания прошла необыкновенно пышно. Леопольд I довольно кивал головой, слушая брачные обеты наследника. Наконец-то его сын образумится, и жизнь войдет в спокойное русло. Императрица даже прослезилась, когда невеста тоненьким голоском начала произносить слова своей клятвы: «Я, Амалия Вильгельмина…» – но в это время застежка на платье расстегнулась, и брошь со старинным алмазом с резким стуком упала на мраморный пол.

Амалия ахнула, но слова обета прервать не решилась. Потом вступил архиепископ, венчавший молодых. Когда же он произнес: «Скрепите свою клятву поцелуем!», принц Иосиф, неуклюже шагнув к невесте, наступил на камень. Алмаз чиркнул о мраморный пол, королева тихо вскрикнула: «Благослови нас, Боже!»

На другой день покореженную драгоценность показали лучшему мюнхенскому ювелиру. Тот, тщательно осмотрев ее, вынес вердикт: «Брошь, конечно, можно восстановить. Но на алмазе обнаружились три царапины. Прикажете огранить камень заново?»

Леопольд I вопросительно взглянул на жену. Та вздохнула: «Не стоит! Это знак Божий… Видно, брак нашего сына не будет удачным».

Все так и вышло. Жена не отвратила Иосифа от похождений на стороне. Напротив, он стал еще разнузданнее, особенно после того, как в 1705 году, после смерти отца, взошел на престол. Вдовствующая императрица Элеонора с грустью наблюдала, как ее непутевый сын менял фавориток. Ради них он опустошал казну, передарил им почти все драгоценности. Последняя пассия, шумная и вульгарная Марианна Пальфи, дочь венгерского богача, попыталась заполучить и главное сокровище – легендарный алмаз невест. Может, она и сама втайне надеялась стать будущей императрицей.

Как-то утром Иосиф бесцеремонно ворвался в спальню матери: «Прошу вас отдать мне тот старый алмаз!» Элеонора гордо вскинула голову: «Вы пьяны, сын мой! Выйдите вон!»

Иосиф подскочил к матери – то ли вознамерился ударить, то ли заломить ей руки. Но Элеонора оказалась проворнее, оттолкнув его. Иосиф упал. Боже, от постоянных попоек и венерических недугов он оказался слабее своей старой матери!..

Элеонора перешагнула через копошащуюся на ковре пародию на монарха и гордо покинула будуар. Нет уж, волшебный камень не достанется какой-то венгерской потаскушке! Вызвав личного ювелира, она приказала положить алмаз невест в банк на имя своей любимой внучки – эрцгерцогини Марии-Амалии. Пусть он принесет ей счастье!

Голубой бриллиант «Виттельсбах»

Однако до свадьбы внучки вдовствующая императрица не дожила. Ей не суждено было увидеть, как в 1722 году при стечении представителей всех королевских домов Европы Карл Альберт Баварский из рода Виттельсбахов взял в жены юную Марию-Амалию из рода Габсбургов. На белоснежном платье невесты голубоватым пламенем сиял волшебный алмаз. Именно с того дня он и получил свое нынешнее гордое имя – «Виттельсбах».

Брак оказался весьма счастливым. Больше того – прямые потомки Карла Альберта и Марии-Амалии правили Баварией более чем полтора столетия. Знаменитый алмаз активно помогал владельцам. Баварские правители регулярно брали деньги под залог знаменитого камня и, удивительно, всегда находили средства для его выкупа. Мистический небесно-голубой всегда возвращался в семью и блистал на очередном свадебном наряде очередной новобрачной, выдаваемой замуж из дома Виттельсбахов. Воистину алмаз невест!

Однако в приданое баварцы никогда его не отдавали. Напротив, бережно хранили в семье – в сокровищнице фамильного дворца Виттельсбахов в Мюнхене. А когда у курфюрста Максимилиана III появилось достаточно денег, он приказал мюнхенским ювелирам установить камень в центр восьмиконечной бриллиантовой звезды и окружить его семьюстами бриллиантами разных размеров. Пусть все видят, сколь любят Виттельсбахи свою легендарную драгоценность!

Родовой алмаз не покинул Виттельсбахов и в самое тяжелое время. Под давлением революционных настроений последний король Баварии Людвиг III в 1918 году был вынужден отречься от престола. Все имущество двора, кроме личных вещей монарха, ушло в казну. И надо же – среди этих личных вещей оказался голубой алмаз. В последний раз он украшал королеву на церемонии его отпевания в мюнхенской церкви театинцев в 1921 году.

Надеяться на возрождение баварской монархии после поражения Германии в Первой мировой войне уже не приходилось, а средств на жизнь у наследников Людвига III катастрофически не хватало. И тогда они решились на крайнюю меру – выставили легендарный алмаз на торги. В ноябре 1931 года камень был продан на лондонском аукционе «Кристи» за огромную по тем временам сумму – 56 тысяч фунтов стерлингов некоему мистеру Торпу. Но когда Виттельсбахи попытались выяснить, кем, собственно, является этот мистер Торп, ничего не вышло. Более того, новый владелец не явился за камнем и, как объяснил аукционист, даже не уплатил заявленные деньги.

Наследники потребовали вернуть алмаз, но и это оказалось невозможным. Фирма «Кристи» уже выставила его на новый предаукционный просмотр. Однако, придя на выставку, Виттельсбахи увидели вместо своего родового камня лишь мастерски выполненную копию. Как объяснили им служащие аукциона, это было сделано по соображениям безопасности. Обескураженные наследники снова потребовали возврата камня. Но вместо «Виттельсбаха» им вернули… деньги.

Кому был продан мистический камень невест, так и осталось тайной. Алмаз пропал более чем на два десятилетия, объявившись только в начале 1953 года. Перед самой знаменитой свадьбой XX века – королевы Великобритании Елизаветы II и принца Филиппа – в секретариате Букингемского дворца раздался телефонный звонок. Неизвестный предлагал купить для приданого юной королевы легендарный камень невест. Но цена!.. В то время Англия, как и весь мир, только приходила в себя после Второй мировой войны. Королевская свадьба и так потребовала фантастических затрат. Словом, молодая Елизавета не осмелилась их увеличить. В конце концов, разве не достаточно сокровищ в английской казне?

Оказалось – недостаточно. Нет, конечно, королева Елизавета вот уже более полувека здравствует во вполне благополучном браке. Но вот наследники ее никак не найдут своего счастья: то разводятся, то снова женятся, чтобы опять развестись. Может, если талисман семьи сверкал бы на белоснежном платье Елизаветы, все вышло бы иначе? Кто знает?..

Возвращение беглеца

В январе 1962 года в офисе ведущего антверпенского специалиста по драгоценным камням Джозефа Комкоммера раздался телефонный звонок. Непредставившийся незнакомец попросил ювелира взглянуть на один старый камень.

«А откуда он у вас?» – поинтересовался Комкоммер. «Купил четыре года назад. Он был представлен в отделе драгоценностей на Всемирной выставке в Брюсселе. Правда, камень очень старый, хотелось бы переогранить его посовременнее».

Ювелир, прикрыв трубку рукой, выдохнул: беда с этими необразованными нуворишами. Надо же выдумать – «посовременнее»! Впрочем, на брюссельской выставке не может встретиться ничего экстраординарного. И Комком-мер пробурчал звонящему: «Присылайте свою покупку, я взгляну, что можно сделать!»

Через неделю с обычной почтой прибыл мятый пакет, перевязанный бечевкой. Комкоммер небрежно разрезал его ножом и рухнул в кресло – в мятом пакете лежал небесно-голубой красавец «Виттельсбах». Чтобы понять это, ювелиру даже не потребовалась его незаменимая лупа. Ведь он видел камень еще в далеком 1931 году. Но как могло получиться, что легендарная историческая драгоценность лежала, никем не замеченная, на массовой выставке, чтобы потом ее купил необразованный нувориш и засунул в мятый, обмотанный бечевкой конверт?!

Ювелир связался с выставочным комитетом Брюсселя. Хотел хотя бы выяснить – откуда взялся камень. Оказалось, его представил некий фонд, который осуществлял опеку над огромным состоянием недавно умершего человека. Но имя этого человека не оглашалось.

Понимая, что в его руках шедевр, Комкоммер решил выкупить его у нынешнего владельца. Тот долгое время не соглашался, но потом неожиданно уступил камень всего за 180 тысяч фунтов стерлингов.

Комкоммер не мог поверить в такую удачу. Легендарный алмаз достался ему хотя и за весьма приличную по тем временам сумму, но значительно дешевле его подлинной стоимости. Почему? Ювелир терялся в догадках, пока однажды не получил послание с золотым обрезом. Пока вскрывал, удивлялся: надо же, бумага плотная, как в старину, да и запечатано письмо было сургучной печатью. Что же это?

Разгадка была вполне прозаической. Его племянница приглашала дядю на свадьбу. И хотя сама она была девушкой абсолютно современной (гоняла на мотоцикле и слушала рок), но отметить собственную свадьбу решила на романтический лад. Вот и приглашения были оформлены на старинный манер, для церемонии выбран замок с часовней, гостям вечером обещали катание на пруду в разукрашенных лодках. Комкоммер, читая, даже вздохнул: ну отчего они живут в XX веке?.. Все вечно куда-то торопятся, живут на бегу. Девушки нынче предпочитают какую-нибудь бижутерию – из тех, что на этом «бегу» не страшно потерять. А вот если бы нарядить новобрачную в платье старинного покроя, прямо к сердцу прикрепить легендарный алмаз невест!

Мысль была такой простой и яркой, что Комкоммер даже прикрыл глаза – ему показалось, что алмаз уже блистает на белоснежном платье его племянницы… А что – разве нельзя? Ведь есть невеста-племянница и откуда-то пришел алмаз невест… Не потому ли Комкоммер купил его за смешные 180 тысяч, что волшебный камень мечтал о свадьбе?

Так пусть он на нее и попадет! Комкоммер действительно принес алмаз на торжество. Правда, подарить его племяннице насовсем у него не поднялась рука. Но "ювелир искренне радовался тому, что голубые глаза его племянницы сияли ничуть не менее, чем знаменитый «Виттель-сбах». Да и девушка не настаивала на том, чтобы дядюшка отдал ей реликвию насовсем. Ей хватило и того, что на свадебных фотографиях она позировала с легендарным камнем – как испанская инфанта, как немецкие принцессы-гордячки. А что – разве этого мало?..

Показав «Виттельсбаха» на свадьбе, Комкоммер решил повезти алмаз в мировое турне – пусть все увидят, что историческая драгоценность наконец-то нашлась. Публика валом валила, особенно в Германии. А в 1964 году ювелиру пришло короткое письмо из Мюнхена. Анонимный покупатель хотел приобрести «Виттельсбаха» на конфиденциальных условиях без права дальнейшего показа. Ювелир в гневе отбросил послание – какое право имеет этот человек покупать мировую драгоценность, чтобы владеть ею единолично?! Письмо упало на ковер, и из него выпала визитная карточка. Ювелир подобрал ее, и руки его задрожали: на визитке красовался давно забытый герб Вит-тельсбахов, а под мим было отпечатано лишь одно предложение: «Скоро моя сестра выходит замуж».

Ну что тут сделаешь? Видно, небесно-голубой алмаз снова возмечтал о свадьбе. К тому же предложенная ему сумма оказалась поистине астрономической. Словом, он не смог устоять и продал алмаз. Но имя покупателя так и осталось неизвестным. Как неизвестным было и местопребывание «Виттельсбаха». Но ювелиры верили – беглец найдется. Он же всегда возвращается.

И он вернулся. В 2008 году объявился на аукционе «Кристи». На сей раз стартовая цена красавца-бриллианта составляла 15,2 миллиона фунтов стерлингов. Но конечная цена оказалась 16,36 миллиона фунтов (24 миллиона 311 тысяч 190 долларов). Ее выложил за камень известный лондонский ювелир и коллекционер исторических драгоценностей Лоренс Граф. Мир ахнул – ни на одном из мировых аукционов не было заплачено столько денег за драгоценный камень! Выходит, по аукционным ставкам именно «Голубой бриллант Виттельсбах» – самый дорогой в мире. Правда, не все драгоценные камни вообще-то продаются. Общественность начала спорить: а сколько бы могли стоить и другие исторические бриллианты? И кто бы оказался самым дорогим? Но никто из спорящих и не подумал: интересно, а кто в семействе Лоренса Графа выходит замуж?..

Величайшее ожерелье мира: бриллианты на две с половиной тысячи каратов

Рука ювелира месье Бюмера дрогнула – большой темносиний сафьяновый футляр оказался тяжел. На помощь подскочил компаньон – месье Бассанж. Вдвоем они аккуратно поставили футляр на столик. Шарль Бюмер нажал на потайную пружину, футляр раскрылся, брызнув бриллиантовым светом. На темно-синем бархате лежало прекраснейшее ожерелье в мире…

Графиня де Ламотт на мгновение потеряла голову. Дыхание ее участилось, рука непроизвольно потянулась к бриллиантовому чуду. Но извиняющийся голос ювелира Бассанжа опередил ее: «Не трогайте, мадам! Оно не для вас… у вас не хватит средств…»

Жанна де Ламотт подняла на ювелиров разъяренный взгляд. Если бы, как утверждают цыганки, взглядом можно было убить, оба ювелира упали бы замертво. Но ювелиры – народ крепкий. Особенно если они – поставщики королевских украшений. А Бюмер и Бассанж гордо носили сие звание уже полтора десятка лет. Они создавали драгоценности еще по заказам Людовика XV, деда нынешнего короля Людовика XVI. Чудо бриллиантового искусства, на которое столь жадно взирала Жанна, предназначалось для последней фаворитки Людовика XV – мадам Дюбар-ри. Но, увы, король скончался, и ожерелье осталось невыкупленным.

Графиня де Ламотт сжала пальцы, словно боясь, что они опять потянутся к футляру. «Господа, я веду речь о покупке не для себя… – Голос графини сорвался. – Моя доверительница – самая могущественная дама Франции. Я не могу называть ее имени, но, надеюсь, вы понимаете, о ком речь?»

Ювелиры переглянулись. «Без имен так без имен, – вкрадчиво проговорил толстяк Бассанж. – Но вы должны понять и наши опасения. Такого ожерелья не создавал ни один ювелир мира. Здесь шестьсот сорок семь бриллиантов общим весом в две с половиной тысячи каратов. Из них семнадцать камней чистейшей огранки размером с грецкий орех. По самым скромным подсчетам, цена нашего изделия миллион восемьсот тысяч ливров. Она не каждому по карману. Год назад мы показывали ожерелье Их Величествам. Мария-Антуанетта, конечно, пришла в восторг. Но король Людовик отказался от покупки. Сказал, что не может приобретать жене драгоценности, которые стоят как флагманский корабль. Казна и так пуста».

«Откуда же теперь возьмутся средства? – почти грубо перебил коллегу Бюмер. – Или мы неверно поняли, мадам, и вы выступаете не от лица королевы?» Графиня закусила губу: «Я не должна произносить имен. Но если вы выражаетесь столь прямо, то придется подтвердить: я представляю королеву. Она не может забыть ожерелья и нашла возможность оплатить его из собственных средств. Однако сделка должна быть тайной. Надеюсь, вы знаете, что я – ее верная подруга. Я подпишу договор об оплате от ее имени и передам ей ожерелье!» Бассанж дипломатично заулыбался: «Мы будем несказанно рады, если наше сокровище достанется королеве. Но простите, мадам, мы не можем подписать с договор с вами. Нам нужен более солидный поручитель!»

 Графиня де Ламотт

Графиня де Ламотт вышла из ювелирной лавки, оттолкнув лакея, намеревавшегося помочь хозяйке. Сама вскочила на подножку легкого экипажа и откинулась на сиденье, радуясь, что верх экипажа опущен и воздух обвевает ее лицо. А лицо горело. Конечно, визит был необходим. Но как они посмели?! «Это ожерелье не для вас… у вас не хватит средств…» Чванливые снобы, всю жизнь ворочающие миллионами! Парижане говорят, их мастерские забиты бриллиантами, рубинами, изумрудами, как пещера сказочного Аль-Гаруна. И это в те времена, когда в стране недороды: то холод, то засуха. Народ ропщет – а что будет дальше?! Ювелиры, конечно, не думают об этом, им лишь бы продать подороже!

Но отчего они решили, что графиня де Ламотт – недостаточный поручитель?! Жанна и одета по последней моде, и драгоценностей на ней достаточно для дневного визита. Всему Парижу известно, что Николя и Жанна де Ламотт живут на улице Нев-Сен-Жиль на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Конечно в долг. Но кто нынче не имеет долгов?! В дамском салоне Жанны собираются супруги самых богатых парижан – банкиров, негоциантов, на балах присутствуют и сливки аристократии. Жанна не просто графиня по мужу. Она – Жанна де Л юз де Сен-Реми де Валуа – происходит из древнего королевского рода. Это теперь Францией правят Бурбоны, а пару веков назад королями были Валуа. Так вот предок Жанны являлся хоть и внебрачным, но сыном самого Генриха II. Правда, ко второй половине XVIII века потомки королевского бастарда обнищали. Отец Жанны вообще пристроился жить с парижской проституткой. Прижил с ней сына и двух дочерей. Младшая, Жанна, родилась 29 лет назад, в 1756 году. И побороться за существование ей пришлось с детства. С трех лет она просила милостыню на паперти церкви. Однажды ее увидела маркиза Буленвилье и, пораженная ангельским видом девочки, подала золотую монету. Жанна заалела как маков цвет от такой щедрой милостыни, но вскинула на маркизу свои черные огромные очи: «Мы не всегда были бедны, мадам! Когда-то мой предок правил этой страной. Я ведь из рода Валуа!» Маркиза не поверила, но навела справки. Каково же было ее удивление, когда выяснилось, что Жанна сказала правду.

Сердобольная маркиза пристроила ее отца-дворянина на службу, брата – в школу офицеров, а Жанну с сестрой – в монастырский пансион для благородных девиц. Впрочем, чем Жанна Валуа была хуже?! Да она училась вдвое усерднее. И вот какие-то ювелиры говорят, что им нужен поручитель важнее ее!

В тот же вечер графиня рассказала все мужу. Граф Николя де Ламотт слушал, как всегда, внимательно. Он-то отлично знал, кто главный в их семействе. Жанна выскочила за него замуж в 1778 году, когда ей было 22 года. Она и так засиделась в монастырском пансионе, где освоила все тонкости благородных манер. Вот только кротость и смирение, высшие добродетели монастыря, ей явно не дались. Впрочем, внешне Жанна умела изображать любые добродетели, но в душе ее кипели бурные страсти. Она была умна и понимала, что обладает одним капиталом – красотой. Так что, едва выйдя из пансиона, она сумела распорядиться им с толком – вышла замуж за Николя. Муж имел графский титул, офицерский чин, нужные связи и жаждал богатства. Жанна обладала умом, целеустремленностью и безумно желала блистать в высшем свете. Вместе они составили неплохой тандем и быстро поняли, что они не просто муж и жена, но коллеги на нелегком жизненном пути и даже сообщники в разных небольших дельцах, которые могут приносить весьма недурной доход. Роли были просты: Жанна ловила на свои прелести толстосумов, не стесняясь брать тысячами «на булавки». Николя же, изображая ничего не подозревающего простака, заводил с любовниками женушки дружбу и просил взаймы. Богачи, изумляясь недалекому рогоносцу, отсыпали деньги щедрой рукой и возврата не требовали. В итоге семейный бюджет регулярно пополнялся, а изворотливым супругам было над кем посмеяться в семейном алькове.

Ламотты понимали друг друга с полуслова. Но сегодня Николя был настроен против ожерелья: «Эта драгоценность проклята! Едва ожерелье было закончено, его заказчик, король Людовик XV, скончался. А мадам Дюбарри вообще выпроводили из Версаля. Она даже свои платья не смогла взять. Это ожерелье приносит несчастье!»

У Жанны же был свой план: «Оно нам не нужно! Ожерелье слишком известно, мы не сможем его продать. Но мы могли бы вынуть камни – они стоят целое состояние. Я взяла бы ожерелье у ювелиров, и мы бы с тобой уехали в Лондон».

«Но зачем ты приплела сюда королеву?!» Жанна уперла руки в бока: «От имени кого же мне еще действовать?! Все знают, что я бываю в Версале! Женушки твоих при-ятелей-банкиров часами готовы выслушивать последние сплетни и тайны королевского двора».

«Конечно, тебе лестно рассказывать о короле и Марии-Антуанетте как о собственных приятелях! А ведь ты и бывала-то в Версале всего лишь как просительница. Полдня на стуле перед кабинетом какого-нибудь чиновника и пять минут в самом кабинете с прошением!»

«И что?! Зато мои прошения удовлетворены!» Жанна закусила губу, вспомнив, чего стоило ей добиться своего. Пришлось дождаться, когда вокруг соберется побольше скучающих придворных, и… упасть в обморок поэффектнее. «Какой ужас! – раздались голоса. – Представительница дома Валуа умирает от голода во дворце Бурбонов!» И что бы вы думали? Об инциденте прознала королева и приказала назначить Жанне Валуа пенсион. Пусть небольшой – зато приказ начертан собственной монаршей рукой. Вон бумага висит на стене на самом почетном месте с подписью: «Мария-Антуанетта Французская». С тех пор окружающие и стали считать Жанну особой, приближенной к Версалю – практически сердечной подружкой королевы. Ну и к чему ей уверять людей, что это не так?! Да все парижские банки охотно дают супругам Ламотт самые выгодные кредиты. Вот только проклятым ювелирам понадобился какой-то поручитель!..

Темно-синий футляр, искрящийся бриллиантовой радугой, вновь всплыл перед глазами Жанны. Неужели она упустит его?! Ах, сколь шикарно она смотрелась бы в завораживающем бриллиантовом водопаде! Впрочем, деньги, вырученные за камни, будут смотреться еще более завораживающе!..

Да разве такое чудо может достаться кому-то другому, хотя бы и худосочной австриячке, которую взял в жены Людовик XVI?! Да у Марии-Антуанетты нет ни шика, ни манер! У нее даже полной груди, на которой поместились бы все 647 бриллиантов, не имеется. И что только мужчины в ней находят?!

Вот, например, кардинал де Роган, с которым Жанна сошлась еще пять лет назад, в 1780 году. Превосходный любовник – даром что служитель церкви. Богатейший человек, никогда не жалевший денег ни для Жанны, ни для ее «обманутого мужа». Но даже он подпал под чары австриячки! А ведь Луи Рене Эдуар, принц де Роган-Гемене принадлежал к древнейшей аристократии, чье фамильное древо переплеталось с разными королевскими родами. Да он даже нынешнему Людовику приходился кузеном. Одного только у Рогана не было – высшей придворной должности, ведь нынче кардинал – это вам не прежний Ришелье и даже Мазарини. Сегодня кардиналов во Франции несколько. Потому-то Роган и мечтал стать первым министром, как его предшественники. Но вот только Мария-Антуанетта его терпеть не могла. А он, бедняга, на свою беду, еще и влюбился в гордячку!..

Ну как было не помочь, видя, что старинный друг так мучится? И как было не воспользоваться его муками себе на пользу? Ведь за расположение королевы, а тем более ее любовь, с Рогана можно потребовать груды золота. Жанна придумала виртуозный план. «Напишите королеве письмо! – посоветовала она кардиналу. – А я передам и принесу ответ».

Что ж, несчастная любовь готова поверить во что угодно, вот и Роган уверился, что Жанна – свой человек в Версале. Кардинал написал письмо. И вскоре получил ответ!

Ох уж эти послания!.. Жанна вместе с приятелем мужа, Рето де Вийеттом (а по совместительству, как обычно, своим любовником), полдня трудилась над письмом королевы. Вийетт умел с легкостью подделывать почерки, но на сей раз Жанна заставила его несколько раз переписать письмо, чтобы добиться наивернейшего сходства с почерком Марии-Антуанетты. Благо почерк-то был под рукой – на распоряжении о пенсионе, которое висело в рамочке на стене. С особой тщательностью Вийетт копировал подпись: «Мария-Антуанетта Французская».

Кардинал де Роган, получивший письмо, пришел в восторг. Ведь это – налаживание отношений. Еще пару раз «верная Жанна» «относила» письма влюбленного кардинала и «приносила» ответ. Но кардиналы, как известно из истории, люди пылкие и страстные. Вот и Роган потребовал свидания.

Николя с Вийеттом пришли в ужас. Но хитрюга Жанна и тут не спасовала. Обрядила свою подружку-модистку Николь Леге в платье, похожее на королевское. Повертела во все стороны, уверяясь, что девица похожа на Марию-Антуанетту фигурой и ростом, и отвела ее в безлунный вечер на террасу Венеры в парке Версаля. Случилось это 11 августа 1784 года в И часов вечера. Ровно через минуту на той же аллее появился влюбленный кардинал. Смущаясь, протянул руки к «королеве»: «Ваше Величество! Я не верю своему счастью… Может ли ваша доброта служить доказательством того, что вы перестали сердиться на меня?» Дама раскрыла веер и прошептала: «Прошлое забыто! Впереди у нас только будущее…»

И она протянула кардиналу розу. Алую! Это же верный признак страсти.