Текст книги "Великие тайны золота, денег и драгоценностей. 100 историй о секретах мира богатства"

Автор книги: Елена Коровина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 32 страниц)

Неразменный рубль

А в семье промышленников Рябушинских жил другой сказ – о неразменном рубле. Конечно, не одни они про такую неразменную денежку знали. По разным странам бытовала такая легенда – кто о волшебном дукате вспоминал, кто о золотом талере. Ну суть всех этих преданий одна – есть на свете неразменная денежка, обладающая волшебным свойством: сколько бы ее владелец ею ни расплачивался, она всегда обратно к нему возвращается. Ну а если такое сокровище в кошелек положить и никому не отдавать, то кошелек всегда будет полный, сколько бы из него ни брали.

Ясное дело, обладать таким сокровищем хотели все. Но давалось оно не каждому. Чаще всего такая деньга удачи сама приходила, к кому захочет, потом сама же уходила, когда захочет. Ну а добыть неразменный рубль (талер, дукат) можно было только с помощью нечистой силы. Недаром в Европе такую монету звали чертовой денежкой, дьяволовым дукатом и прочее. Существовало поверье, что такое сокровище можно сыскать в кармане повешенного вора или выкопать из могилы, где похоронен разбойник. Ну это уж явно дело не богоугодное!

Но в семье миллионеров Рябушинских сохранилась легенда о неразменной денежке совсем иного свойства – доброго и светлого. Случилось это, сказывают, в конце восьмидесятых годов XVII века. Предок их – Яков сын Денисов был тогда крепостным Пафнутьевского монастыря Ребу-шинской волости, что за три версты от города Боровска. Жили бедно. Яков резал на продажу поделки из дерева, а жена его Авдотья промышляла «отхожим промыслом» – скупала по деревням вязаные чулки-носки и перепродавала в Боровске.

В тот вечер Авдотья припозднилась, возвращаясь. Хорошо, на просеке встретила старичка-странника. С ним и вышла через лес на дорогу. Старичок словоохотливый оказался – старинный секрет Авдотье открыл. Вот она и понеслась домой. Влетела в покосившуюся избушку, свалила пустое ведро в сенцах. На грохот выскочил муж Яков, весь усыпанный древесной пылью: «Ты что – с порога в дом не перекрестившись, мужа не обняв?!» Авдотья молча шубейку скинула – и к столу. Выхватила из-за пазухи всю выторгованную наличность и над столом подкинула. Все монеты – в россыпь, но одна вдруг к Авдотье подкатилась. Та ее хвать: «Вот заговоренная на нас денежка будет!» Яков на лавку плюхнулся: «Ошалела с дороги, Дуня!» Жена заулыбалась: «Ничегошеньки! Это меня добрый человек научил, как волшебную монету от других отличить. Молча надо в дом войти да всю выручку над столом подкинуть. Какая монета к тебе ближе покатится, та – твоя. Ее хранить надо – не тратить, не менять!» У Якова глаза на лоб полезли: «Да это же самая крупная деньга из твоей выручки! Она в хозяйстве нужна!» – «Обойдемся! – отрезала Дуня. – Мы ее сбережем, она к нам деньги приманит!»

И приманила! Семерых детей Дуня с Яковом на ноги поставили, сами от монастыря откупились. А когда в 1802 году младший сын, любимый Мишенька, ушел искать счастья в Первопрестольную, отдала ему мать заветную неразменную денежку. В Москве шестнадцатилетний юноша пристроился торговать вначале ветошью, потом холстами. Скопил денег да и записался в Московской купеческой управе как купец 3-й гильдии Михайло Ребушинский – по названию волости. В управе фамилию переврали, записали «Рябушинский». Ну а уж к концу века вся Россия знала миллионеров-промышленников-банкиров – многочисленных внуков Михайлы.

Променад для денег

Павел Михайлович Третьяков нервно потер нос, как всегда в минуты искреннего волнения. Хочется rf ту картину купить, и эту. Да и безвозмездно помогать художникам приходится. Перов вон почти в нищете живет, у Крамского жена больна, у Васильева чахотка. Где на всех денег взять?! Третьяков ведь не миллионер. На всем экономит – сам за бухгалтерскими отчетами до ночи корпит, выручку из лавок дотемна пересчитывает.

Вот и сейчас уж стемнело. Главный бухгалтер, старичок Семипятов, ворчит что-то в своем закутке. Наконец не выдерживает и подходит к хозяину: «Я вам, Павел Михайлович, прямо скажу – кончайте вы эти ночные подсчеты! Я сорок лет при бухгалтерии и дело денежное знаю. Не любят деньги ночного пересчета. Поутру их считать надо, особливо наличные. Старые бухгалтера говорят, что купюрам, как людям, утренний променад нужен. Деньги ведь существа любопытные. Им хочется на мир посмотреть, себя показать. А что ночью видно-то?»

У Третьякова и самого уже болят глаза от колонок цифр. Да и купюры в сейфе до утра полежать могут. Правда, утром Павел Михайлович по антикварным лавкам ездить привык. Но можно встать пораньше. Говорят же: кто рано встает, тому Бог дает!

 И. Репин. Портрет П.М. Третьякова

На другой день кассир из лавки на Неглинке справился: привозить ли деньги вечером, как всегда? А Третьяков и ответил: «Нет уж, привози завтра утром!» А назавтра утром принял деньги – выручка больше, чем всегда! Вот вам и «утренний променад»!

Поинтересовался у старичка бухгалтера, может, еще чему научит? Семипятов расцвел: «Я еще батюшке вашему пытался сказать, да тот не слушал! Вам скажу: нельзя деньги держать в пачках с нечетным количеством купюр: поругаются они между собой и быстро разойдутся. И по 50 купюр держать нельзя – недаром говорят: «пять десяток – недостаток». Лучше всего складывать по 20, 80 или 100. И долго одни и те же купюры у себя не хранить: новые положили – старые потратили. Денежный поток свободно перетекать должен, а то усохнет!»

Улыбался Павел Третьяков, слушая старого бухгалтера. Конечно, отец в эти советы не верил, но ведь и большого капитала не сколотил. А разве трудно разложить деньги по 20 купюр в пачке? Да если это поможет найти средства на благие дела, он готов хоть все утро раскладывать. Было бы что… И нашлось-таки! Доказательством тому – всемирно известная галерея, созданная на средства Павла Третьякова и его брата Сергея.

Купчиха на меду

В конце XIX века купцы Хлудовы славились по всей Москве своей экстравагантностью – пили-кутили, не зная, куда немереные деньжищи девать. А ведь в 1817 году, когда первый Хлудов, развеселый красавец Иван, с молодой женой и детьми перебрался в столицу из Егорьевска, был у него капитал в три пятиалтынные монеты. Еле уговорил Иван Хлудов какую-то бабку пустить их на постой в крошечный деревянный домишко на Яузе и начал присматриваться к городской жизни. Но столичная жизнь оказалась куда сложнее, чем он в тихом Егорьевске себе представлял. Москва бурлила деньгами, страстями, делами. Купцов было множество, лавочек со всевозможными продажами еще больше. У Ивана глаза разбежались, не знает он, чем и заняться.

А вот супруга его, Меланья Захаровна, быстрее мужа в столичной жизни сориентировалась. Купила несколько пестрых купеческих кушаков, расшила бисером и послала мужа торговать ими вразнос: «Раз нет своей лавочки, есть ноги. Ходи по улицам да предлагай товар!»

Иван повздыхал, но делать нечего, пошел по улицам предлагать расшитые женой кушаки. А кушаки-то оказались настоящими произведениями искусства. Уже через месяц вся купеческая Москва за шик стала почитать таким расшитым кушаком подпоясаться. Дело пошло. Меланья Захаровна уже и дочек за пяльцы посадила. Торговля в гору побежала, барыши – впереди. И все – к расторопным Хлудовым!

Уже через год Иван стоял за прилавком собственной «хлудовской лавочки». От купцов-клиентов отбоя не было. Особливо от купчих. Иные из них кажинный божий день в лавку захаживали – якобы за новым товаром, а сами глаз не могли отвести от молодого красавца-продавца. Да и тот не стерпел, стал погуливать. Да и как отвести глаз от московских прелестниц?

То на день теперь Иван «по делам» из дому уедет, а то и на два. А как-то дня три домой не являлся. Жена в лавочку прибежала, хотела мужу в волосья вцепиться. А у того нос, щеки, лоб медом намазаны. Меланья остолбенела: что за чушь?! Оказалось, одна из купчих, разлюбезниц Ивана, поведала тому, как ее покойный муж капитал нажил. Надо для успешного торга липовый мед заговорить: «Как пчелы роятся, так ко мне, купцу Ивану, покупатели сходятся, товар нахваливают да из рук выхватывают! Аминь!» А потом тем заговоренным медом открытые места на лице и намазать.

Все это Иван жене и рассказал. Одно утаил – за какие заслуги московская купчиха такой секрет открыла. Сказал, опустив глаза: «Очень уж ей твои кушаки понравились. Однако увидела благодетельница, как мы всей семьей бьемся, а навар – маленький… Вот слово заговоренное и открыла».

Но Меланья благодарностью к «благодетельнице» не воспылала. Наоборот, мужа на смех подняла, а сама подумала: до чего бабы-то доводят – мужик с ума сдвинулся! Хотела мужу затрещину залепить, но тот жене на прилавок показывает – товар-то и правда весь расхватали.

С тех пор в роду Хлудовых присказка сложилась: «Станешь заводить кралей, ищи купчиху на меду!»

Однако особо искать не понадобилось. Уже Иван, опочив, оставил детям прибытнейшие лавки в самом центре Москвы – в Гостином Дворе и Городских рядах. А сыновья Хлудова такими миллионами ворочали, что за свой счет в родной Егорьевск железную дорогу провели. Да и в

Москве много школ, больниц и домов для престарелых построили. Правда, последний из Хлудовых – Михаил уже такими громадными деньжищами ворочал, что и сам хмуро шутил: «С моего капитала с тоски помирать надобно!» Недаром наш великий драматург этот образчик купчины дикого в свои пьесы вставил. Но Хлудовы и на сатиру Островского радовались. Шутили – мол, мы помогаем русской словесности.

Так что век назад капиталов-то не таили и из России никуда не переводили. Наоборот, все – в страну, все – для людей. Вот и секретов не утаили. Читай, честной народ, кумекай да пользуйся!

Богатство по Бальзаминову

Телевидение вот уж какое десятилетие показывает народу три «нетленки» классической кинокомедии: «Бриллиантовую руку», «Белое солнце пустыни» и «Женитьбу Бальзаминова». Мы смотрим их практически всю жизнь, цитируем любимые фразы, напеваем песенки вроде «А нам все равно» и «Ваше благородие, госпожа удача»… Но кому хоть раз пришло в голову, что в них заключены некие «программы жизни»? Не смейтесь, дорогие читатели! Даже милая и наивная комедия режиссера Константина Воинова «Женитьба Бальзаминова» – на самом деле руководство к действию.

Как известно, Миша Бальзаминов – герой нескольких пьес великого драматурга Александра Николаевича Островского, по которым и был написан сценарий известнейшего фильма. И этот самый Миша мечтал жениться.

«А какая она?» – интересовалась невестой его матушка. «Не знаю! – чистосердечно отвечал сын. – Мне, маменька, все богатые невесты красавицами кажутся».

То есть на самом-то деле Миша мечтал не о женитьбе, а о богатстве. Впрочем, мечтать можно о чем угодно. Главное, понять правила, при которых эти самые «мечтания» превращаются в действительность. Или не превращаются. То бишь надо научиться мечтать грамотно. И что это вообще за штуковина такая – мечта? Кажется, в нашем материальном мире вещь малополезная. Да любой с пеленок знает: «Дело – прежде всего», «Дело надо делать, господа!», «Будет вам по делам вашим». А куда ж с мечтой?

«Куда их девать, таких-то?» – спрашивала маменька Бальзаминова о своем вечно фантазирующем сыночке. Но, оказывается, и у фантазеров есть свои ангелы фантазии на посылках. Больше того, в мечтаниях уже зреют ростки действительности, будто мечта – некий, еще не совсем явный, но уже заказ в небесную канцелярию. Драматург века девятнадцатого Александр Николаевич Островский прекрасно понимал силу мечты. Удивительно, но в своих пьесах этот самый крутой драматург-бытописатель постоянно проводил совершенно крамольную для реализма мысль: именно мечтания людей порождают и формируют их дальнейшую жизнь.

Практически все любимые герои, а особливо героини Островского мечтают. Да еще как! Детальные, почти осязаемые мечты Липочки из «Банкрута» делают ее хозяйкой «новомодного» купеческого дома. А вот лихорадочные мечты Катерины в «Грозе» о неземной красоте и безгрешной любви, наоборот, как ни печально, уводят ее из земного грешного мира. Трилогия же о Бальзаминове особенно наглядно иллюстрирует механизм мечтаний в человеческой жизни.

Настоящие мечты – это ад и рай одновременно, азарт игрока и робкие движения души, боящейся показаться на свет. Все это виртуозно и трогательно сыграл в фильме Георгий Вицин – несостоявшийся трагик, вписанный в прокрустово ложе кинокомедий. Сначала его Миша мечтал «по маленькой».

«А мне много и не надо. Я за большим, пожалуй, не гонюсь, – вздыхал он. – Мне хоть что дайте!» «Хоть что» судьба и дала. Пригласили Мишу с маменькой в богатый дом (купеческая дочка в 300 тысяч приданого!). И принимали-то поначалу совсем не плохо. Но вот женитьба так и не состоялась. Больше того, после приема и самого Мишу взашей вытолкали. Отчего это? А не оттого ли, что «заказ мечты» был оформлен неясно: что давать, если человек просит «хоть что»? «Все одно – облако!» – как вздыхала его маменька.

Выходит, прежде чем посылать «заказ» своей мечты в небесную канцелярию, надо заполнить «бланк заказа»: определить для себя поконкретнее, чего хочешь получить от своей мечты, представить это в деталях. Наука сейчас называет этот принцип визуализацией мечты, но в XIX веке драматург Островский, конечно, такого термина не знал, зато прекрасно понимал: принцип работает.

Вернемся к Бальзаминову. Была ведь и вторая закавыка, от которой вначале его мечта не сработала – не воплотилась в женитьбу. Да, он собирался сыскать жену побогаче, но ведь с богатством-то надо было что-то делать. А что – бедный Миша даже и представить себе не мог.

«Вот сейчас получаю я по сто двадцать рублей в год, – жаловался он маменьке. – А как будет триста тысяч? Тогда что?» Получается, не готов был Миша ни принять, ни потратить невестиного капитала. Не было у него пока ни размаха, ни замыслов. Самая большая мечта: «А все мерещится мне, маменька, что у нас дом каменный!»

Да только разве это размах? Дом – это весьма призем-ленно. А раз приземленно, надо бы вообразить себе весь этот дом в деталях, то есть визуализировать. Но этого, мы уже знаем, Миша не делает.

Отчего ж он не представляет все в деталях-подробностях? Да не может он сделать этого! Не видел бедняк богатейших домов – с роскошными интерьерами, богатой обстановкою, паркетными полами и хрустальными люстрами. Вот вам и второй вывод: хочешь исполнения мечты – узнай о ней все поподробнее. Будешь мечтать – фантазируй с размахом: лучше азарт, чем робость в мечтах. Ведомо же: кашу маслом не испортишь!

Но откуда его взять, азарт-то? Да и знания о красивой, богатой жизни откуда появятся? Особливо если ты, как Бальзаминов, живешь на окраине города, в доме, где двадцать лет не делался капремонт, на крошечную зарплату. Вы подумайте, почти два века прошло, а что в жизни обычного человека поменялось-то?.. В провинциальных городках все те же домишки с протекающей крышей, ветхие заборы, немощеные улицы – и та же бедность.

«Богатые, маменька, по-другому думают!» – изрек как-то новоявленный философ Миша. И ведь оказался прав на тысячу процентов! Мысли наши бедные бегают как тараканы вокруг стола, холодильника, оптового рынка. Где бы купить побольше да подешевле? Да как бы поскорее! Вот мы и несемся на оптушку, расталкиваем там всех локтями, тащим домой товары, забиваем холодильник, завешиваем шкафы. Валимся в кресло с облегчением – слава богу, дом наполнен! Потом открываем холодильник и вздыхаем: еда, кажется, уже с просроченным сроком годности, а гардероб хоть и набит так, что не закрывается, – все равно надеть в театр нечего.

Словом, деньги потратили, и все псу под хвост! А почему? Торопились схватить, покупали по дешевке… А вы когда-нибудь, хотя бы в кино, видели, чтоб богачи по оптушкам бегали или брали не глядя? Да они за свою денежку все обсмотрят-обнюхают. Они себе специальные дни на свои буржуйские шопинги планируют. Нет, прав Миша Бальзаминов, сто раз прав: «Не привык я, маменька, думать, как богатые-то думают. Все думаю, как бедный. Вот богатство-то в голове и не помещается!»

Конечно, Островский пьесы во второй половине XIX века писал, а мы сейчас в XXI живем, да еще и в рынке с конкуренцией. Но разве научились думать «по-богатому»? Вот типичный примерчик. Одна моя приятельница заметила странный феномен. Она долго ездила покупать продукты и вещи на оптовых рынках. Денег едва хватало. Неожиданно в ее доме открыли небольшой магазин. Проходя мимо, она все чаще стала заходить туда. Товары там были подороже, чем на оптушке, но явно пристойнее. Через месяц она с недоумением констатировала – денег хватило и на покупки в магазине, без поездок на рынок. Причем без поиска дополнительного заработка. Просто зарплату чуть увеличили, мужу заплатили за непроплаченную старую работу.

Через пару месяцев в новом доме открыли приличный супермаркет. Там выбор был уж совсем для богатеньких.

Но зайдешь раз – тянет во второй. И приятельница с удивлением заметила, что ей хватает денег даже на покупки в «супере». И опять ни ей, ни мужу не пришлось искать вторую работу. Просто директор попросил ее дать платные консультации детям своих друзей (моя приятельница – педагог в музыкальной школе).

Но как-то она опять рванула на оптушку, и ее затянуло. «Надо прекращать тратить деньги попусту! – заявила она. – А вдруг завтра денег меньше будет?»

Так побегала она месячишко – и обнаружила: денег вновь стало хватать только на оптоворыночные ряды. Парадоксальная закономерность, правда? Значит, чем больше вы тратите, тем больше денег приходит. Прямо круговорот воды в природе. Или денег в кармане. Кому что нравится. Сколь вылилось, столь и налилось. Стремишься в супермаркет – и денег столько, сколько на него хватит. Потянуло на оптовый рынок – глядишь, и денег только на него. Почему?! А просто – по потребностям вашим. Конечно, небесных раскладов не видел никто, но получается, что там руководствуются известным принципом «осврения капиталовложений». Не освоишь – больше не дадут.

И снова вспоминается Миша Бальзаминов. Когда ему объявили сумму приданого очередной невесты, он едва чувств не лишился – всех и сразу: «Таких деньжищ, пожалуй, и не проживешь!»

И таки не прожил, ибо и эта невеста сорвалась с крючка. А все почему? Конечно, опять же не было конкретной задачи у него, но и сомненья одолели. А сомневаться нельзя ни в коем случае! В небесной канцелярии дела просты: коли сомневаешься, увещевать никто не будет; не проживешь, так и давать не станут. Чего зря ресурс переводить?

Словом, из историй с Бальзаминовым вывод таков: определите для себя цель, не бойтесь переборщить, не сомневайтесь и думайте-мечтайте, будто вы уже богаты. Если есть сто рублей в кармане – думайте, что можете взять на них целый мир и супермаркет в придачу. Хотите издать книгу – напридумывайте десяток сюжетов, которые потом сами потребуют, чтобы вы их записали. А хотите вообразить себя здоровым – представьте, что вы в рибоковских или адидасовских кроссовках бегаете по лесной аллее. Как здоровый человек вы можете себе это позволить. А как богатому – вам хватит денег на самые крутые суперкроссовки. А потом действительно побегайте как-нибудь хоть вокруг дома поутру, хоть один раз на пробу, хоть пока в старых кедах. Понравится – купите кроссовки. Подтолкните мечту!

Берите пример с Бальзаминова. В конце концов, он еще раз высмотрел себе невесту и размечтался об огромном саде, особняке с беседками, хрустальных бокалах и сверкающих люстрах. О том, чтобы взять себе настоящего повара, лакея и камердинера вместо одной необразованной кухарки Матрены. Словом, в мечте выдал весь размах, на который был способен, и перестал сомневаться: решил, что за него любая богатая невеста пойти согласна. И нашлась-таки согласная!

Одна только оговорка в мечтах у наивного Миши была. При любой невесте-богачке Мишина маменька должна была жить с ним.

«А мне и нужды нет, что я богат, – говорил он. – А к вам, маменька, я завсегда с почтением».

Понятно? Можно мечтать и вводить в жизнь любую мечту – если только она не повредит вашим родным и хорошим людям.

Не повредит? Тогда – мечтайте. На здоровье и счастье. И на что вашей душе угодно.

Тайна старинного зеркала

Весной 1875 года в Петербурге ожидались гастроли парижской опереточной дивы – двадцатипятилетней красотки Анны Жюдик. К началу первого же спектакля по Невскому невозможно было протиснуться из-за нескончаемого потока поклонников с огромными корзинами цветов. Даже желчный поэт Некрасов отозвался четверостишием:

Мадонны лик,

Взор херувима,

Мадам Жюдик

Непостижима.

Ах, русские поэты всегда были провидцами! И Некрасов уловил самую суть – у Анны Жюдик действительно была непостижимая тайна.

Шел 1867 год. Семнадцатилетняя Анна пыталась пристроиться хоть на какой-нибудь сцене Парижа. Она только что закончила консерваторию по классу вокала, но ни одно прослушивание не принесло ей ангажемента. Театральные агенты только кривились, глядя на нее: «Да вы, голубушка, и низковаты, и полноваты, да и лицом круглы. С такой простонародной внешностью в провинцию ехать надо!»

С тех пор почти год Анна разъезжает по провинциальным городкам Франции с бродячей труппой. Концерт, другой – песенки, куплеты. И снова переезд, дешевые гостиницы – холод, клопы и тараканы. В номер заходить противно, не то что там жить!.. Анна потуже замотала шерстяной шарф – холодно, надо возвращаться или хоть куда-нибудь зайти. Но куда? И вдруг в конце улочки она увидела старинный свечной фонарь странной формы и вывеску «Антикварная лавка».

Дверь открылась со скрипом. Ни одной лампы, только тусклая свеча чадит в старинном подсвечнике. Анна подошла к покосившемуся бюро из красного дерева. Почему-то ей захотелось выдвинуть средний ящичек, а потом протянуть руку и нащупать что-то гладкое в таинственной глубине. Словно зачарованная, Анна смотрела на свою находку – маленькое овальное зеркало с медной ручкой, довольно простенькое, но, вероятно, старое, хотя совершенно не мутное, а притягательно блестящее.

«Это для вас! – услышала Анна старческий шепот. – Вы можете взять!»

По старой скрипучей лестнице медленно спускался тощий антиквар. Анна ужаснулась – старик был похож на таинственную мумию и столь же загадочно усмехался: «Вы пришли туда, куда нужно, и нашли то, что необходимо. Ничего случайного не бывает – все предопределено. Это зеркало ждало именно вас. Больше трехсот лет назад его создал великий итальянский скульптор и ювелир Бенвенуто Челлини. Тогда он жил и работал во Франции при дворе Франциска I. Создавал скульптуры, не брезговал столовыми сервизами и зеркалами. Но однажды чем-то не угодил королевской фаворитке герцогине д’Этамп, и та подослала к нему убийц. Однако известная красавица Диана де Пуатье, возлюбленная сына Франциска – будущего короля Генриха II, помогла Челлини тайком уехать из Франции. В награду тот создал для нее волшебное зеркало. Когда женщина смотрится в него, оно дает ей необычайную красоту. Да только красавице Диане не было нужды в волшебном зеркале. Так что оно затерялось в веках. Говорят, потом его нашла королева Мария-Антуанетта. И, глядясь в него, стала настоящей красавицей. Но ей не повезло – революция казнила бедную королеву. А зеркало Челлини снова потерялось. И вот, оно всплыло в моей старой лавчонке. А уж раз вы сумели сегодня найти его, оно – ваше!»

И вот высоко подняв голову, Анна шла к знаменитому театру «Варьете», в котором блистали оперетты Оффенбаха. Всемирно известный маэстро согласился прослушать ее после того, как услышал ее песенки в модном парижском кафе «Фоли-Бержер». Композитор встретил Анну в фойе. Прищурился, оглядев с ног до головы, – при свете дня певичка показалась ему не столь уж и привлекательной. Но раз пришла, пусть выйдет на сцену – покажет, что умеет.

«Я должна загримироваться, маэстро!» – пролепетала Анна, вынимая небольшое зеркало. Оффенбах вздохнул: с такой простоватой мордашкой, сколь ни гримируйся… Но через четверть часа занавес пошел вверх, и перед изумленным композитором предстала женщина поразительной красоты и сценического обаяния. В начале 1872 года Анна Жюдик дебютировала в оперетте Оффенбаха «Принц-морковь» по сказке Гофмана, потом ее ввели на заглавные роли в прославленные оперетты «Прекрасная Елена» и «Герцогиня Геролынтейнская». И все роли Анна играла по-своему. Публика приходила в бешеный восторг, критики писали, что Жюдик – «красавица оперетты», «квинтэссенция женственности», «царица повышенной эротичности». Одно было странно. Едва войдя в гримерку, примадонна выгоняла всех, усаживалась за гримерный столик и вынимала заветное зеркальце. Но как она священнодействовала над своей внешностью, никто ни разу не видел.

И вот – ужасное происшествие!.. Анна металась по своим шикарным апартаментам. Куда она могла положить заветное зеркало? В спальне нет, в ванной комнате тоже. Неужели потеряла – что же теперь будет?! Надо взять себя в руки. В конце концов, даже если она останется без красоты, голос никуда не денется!

В театр Анна прибыла за два часа до спектакля. Сидела, тоскливо глядя в одну точку, пока помощник режиссера почтительно не приоткрыл дверь: «Мадам Жюдик! Пожалуйте на сцену! – И тут он ахнул. – Как вы себя чувствуете, мадам? Что случилось?» – «Ничего!» – сквозь зубы процедила Анна и вышла в коридор. За ее спиной послышалось перешептывание – певцы чуть слышно обсуждали, сколь плохо выглядит их прима.

Как прошел спектакль, Анна и не помнит. Кажется, она не раз сбивалась, забывая текст. Хорошо, суфлер выручал! После спектакля певица еле добралась домой. Входя, взглянула на себя в огромное зеркало в прихожей – лучше бы и не смотрела! А через месяц мадам Жюдик с ужасом заметила, что от волнения теряет голос.

Оставалось одно: найти таинственного антиквара – может, у него есть другое зеркало? Актриса поехала в тот провинциальный городок, где выступала в юности. Найдя знакомый дом, спросила у какой-то старухи: «Здесь была антикварная лавка?» Та пошамкала беззубым ртом, словно подсчитывая что-то, и ответила: «Была. Мне про нее еще бабушка рассказывала. С тех прошло, почитай, годков семьдесят!»

Анна отшатнулась от сумасшедшей старухи. Что она мелет?! Ведь всего четырнадцать лет назад Анна была в этой лавке. Чертовщина какая-то! И вдруг, словно сквозь туман, всплыли слова старого антиквара: «Вы пришли туда, куда надо, и нашли то, что необходимо». Но ведь и сейчас зеркало необходимо Анне, как и раньше! Или нет? Ведь у нее давно уже нет новых ролей…

Вернувшись в Париж, Анна отправилась к композитору флоримону Эрве и попросила написать оперетту специально для ее теряющего силу голоса – поменьше сложностей, побольше простых куплетов.

Полгода мадам Жюдик репетировала как проклятая, к вечеру падала совершенно без сил. В декабре 1883 года Париж запестрел афишами: «Оперетта Ф. Эрве «Мадемуазель Нитуш». В главной роли – Анна Жюдик».

Двадцать шестого декабря утром перед премьерой Анна проснулась как от толчка. Вскочила и, повинуясь совершенно непонятному импульсу, открыла ящик своего старого комода, куда бросала программки спектаклей. В ящике, загадочно блестя, лежало потерянное зеркало.

Откуда?! Анна не стала выяснять. Как говорил антиквар: «Все предопределено». Певица понеслась в театр. Три часа просидела в гримерке, никого не впуская. И вот вечером на сцену «Варьете» вышла юная красавица, вновь покорившая Париж. Ее героине Денизе было 17 лет, но тридцатрехлетняя мадам Жюдик, казалось, выглядела еще моложе.

Триумф «Мадемуазель Нитуш» был долгим – мадам Жюдик блистала на подмостках еще почти десять лет. Потом, как-то тихо и незаметно, она ушла со сцены, но после себя оставила в оперетте целый «стиль Жюдик». Что она сделала с волшебным зеркалом Челлини, мы, конечно, никогда не узнаем. Но говорят, однажды Марлен Дитрих, гастролируя по Франции, купила на одной из дешевых распродаж небольшое зеркальце в простенькой медной оправе. С тех пор «вечно женственная Марлен» блистала в кинематографе и на сцене – и вплоть до девяноста лет все называли ее красавицей. К кому попало волшебное зеркало Челлини после Дитрих – неизвестно. Но присмотритесь к своему зеркалу – может, путешествуя во времени, оно попало к вам?..