Текст книги "Великие тайны золота, денег и драгоценностей. 100 историй о секретах мира богатства"

Автор книги: Елена Коровина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 32 страниц)

«Регент» – месть бриллианта

Герцог Орлеанский, шумный и жизнерадостный прожигатель жизни, любовно пересыпал сквозь пальцы драгоценные камни. Его племянник, семилетний король Франции, с восхищением смотрел на разноцветные огни, вспыхивающие на ладони опекуна.

«Как называется этот бриллиант?» – Любопытный Людовик вынул из дядюшкиной ладони самый большой камень.

Герцог Орлеанский замялся. Не говорить же королю, хоть и юному, что самый большой бриллиант в мире носит имя какого-то бывшего английского вояки.

«Этот камень называется «Регент». В честь меня, ведь это я купил его для тебя, мой мальчик! – нашелся он и захохотал над собственной шуткой. – Помни, это – главный камень нашей сокровищницы. Ты должен его ценить, а то он обидится на тебя и станет пакостить!» И герцог снова шумно захохотал.

Людовик хорошо запомнил эти слова и потому в 1723 году приказал вделать бриллиант в свою парадную корону. Став полновластным королем, он любил устраивать праздники, пиры и забавы. Задаривал драгоценностями бесчисленных фавориток, но и свою жену, королеву Марию, подарившую ему десять детей, не забывал. И в честь свадьбы своего старшего сына-наследника, дофина Луи, подарил блестящего «Регента» супруге. Она то украшала им свою прическу, то носила в виде кулона. А в конце свадебных торжеств преподнесла камень сыну-наследнику. И отчего король не помешал? Впрочем, ему было не до того. У любвеобильного Людовика XV как раз начинался «роман жизни» с несравненной мадам Помпадур.

Дофин не оценил подарка матери и приказал вставить «Регента» в… бронзовую чернильницу. Но с того времени что-то всегда настораживало его, едва он подходил к письменному столу. Казалось, бриллиант сверкает зло и резко, прямо-таки источая флюиды ненависти к дофину. Впрочем, что Луи до сверканья одного камня? Он же наследник всех бриллиантов Франции!

Однако время шло, а наследство не приближалось. Король Людовик XV отличался отменным здоровьем, и ни одна хворь его не брала. А вот дофин начал болеть. И во время болезней пристрастился к странному времяпровождению – начал сочинять… завещания. Садился за письменный стол из красного дерева, брал белый лист и опускал перо в начищенную до блеска бронзовую чернильницу. И, черт побери, в эту секунду ему казалось, что коварный бриллиант одобряет его действие – проклятый камень словно подталкивал его свести счеты с жизнью!

На Рождество 1764 года дофин Луи, харкая кровью, принялся за очередное завещание. Впрочем, завещать он мог лишь несколько личных замков, все остальное отходило французской короне, а потом и новому наследнику. Другому наследнику!.. Луи всхлипнул и в сердцах швырнул бронзовую чернильницу прямо об стену. Темная жижа потекла по вызолоченным обоям…

До следующего Рождества дофин не дотянул. Титул наследника перешел к его сыну – и после смерти деда тот стал королем Людовиком XVI. Тихий и робкий юноша не жаждал никакой власти, зато обожал работать в мастерской: сам делал сундуки и замки к ним, чинил мебель. Однажды в пыльной комнатушке нашел в комоде покореженную старую чернильницу, уже решил отбросить ее в дальний угол, да вдруг увидел странный блеск. Протер рукой и ахнул – мощнейшая радуга в тысячу цветов ударила в глаза. В мастерской Людовик вынул бриллиант из покалеченной чернильницы. Позвал хранителя драгоценностей. Тот побелел как мел. Еще бы – великий «Регент» валялся где-то в кладовке! За такое хранителя могли и казнить. И бедняга бухнулся перед королем на колени. Но молодой Людовик, расспросив о камне, только вздохнул: «Что мне с ним делать?» – и отослал бриллиант любимой женушке Марии-Антуанетте.

Та, конечно, знала, что делать с драгоценностями. «Регентом» она приказала украсить… шляпную заколку. Впрочем, проносила недолго: «Он слишком тяжел, голова болит!» Но, видно, и короткое унижение злопамятный бриллиант запомнил. Потому что когда в июне 1791 года венценосное семейство попыталось сбежать из революционного Парижа, но было задержано в городке Варенн, из одного из баулов предательски выпал огромный блестящий камень. И сразу стало ясно, что задержанные – королевская чета: у кого еще может быть такое сокровище? Вот она – бриллиантовая месть!

Королевскую карету завернули в Париж. Мария-Антуанетта дрожала от страха: «Проклятый «Регент» выдал нас!»

Людовик апатично поднял на нее глаза: «Я предупреждал, не берите его с собой! Мой дед говорил, что «Регент» не будет любить того, кто с ним небрежен. А вы вставляли его в заколку для шляп… Кому это понравится?» Мария-Антуанетта свирепо покосилась на мужа, словно это он был виноват во всех бедах ее жизни: «Прекратите, наконец, нести чушь! Можно подумать, этот камень живой!» Людовик вздохнул: «Все живое, мадам… И все имеет свои привычки. Только вы не хотите этого замечать…» Королева взвизгнула: «Прекратите!! Нам не удалось покинуть вашу кошмарную страну, а вы говорите про чьи-то привычки!» Людовик вздохнул уже совсем обреченно: «Это не я, это мой дед говорил… «Регент» – камень власти, и он не должен покидать Францию. Иначе страну ждет беда. Это вы хотели уехать, а не он… Вот хитрый камень и решил остаться…»

Двадцать первого января 1793 года нож гильотины отсек голову короля под радостные крики народа. А через несколько месяцев с «госпожой гильотиной» познакомилась и Мария-Антуанетта, причем радость народа была еще сильнее. А «Регент», конфискованный революцией, перешел в казну государства.

Страсти по революции

Наполеон Бонапарт завороженно смотрел на рукоятку своей церемониальной императорской шпаги. Сколь блестящей была мысль украсить ее «драгоценностями революции» во главе с «Регентом». Этот камень был достоин величия гениального полководца. И всякий раз, когда император бросался с этой шпагой в бой, радужно-завораживающий блеск «Регента» воодушевлял солдат на победу. Неужели все в прошлом?! Коронование, победы, годы всемирной славы…

Теперь весь мир столь же яростно ненавидит его, сколь восторженно приветствовал когда-то. Даже маршалы предали своего императора – все проголосовали за его отречение. Пять дней назад – 6 апреля 1814 года – Наполеон подписал нужные бумаги. Но в душе он не сдался. Врагам не удастся сослать его на остров Эльбу в пожизненное изгнание. Выход есть! Наполеон взглянул на яд, который со времен наступления на Москву носил с собой. Аккуратно отстегнув коронационную шпагу, он погладил большой бриллиант влажной рукой. Камень подернулся темной дымкой или это показалось императору из-за мрачных мыслей? «Королю бриллиантов» не за что обижаться на Бонапарта. Или все-таки есть? Наполеон вспомнил, что пару раз отправлял камень в Берлин и Амстердам в качестве залога за денежный заем. И только отмахивался, когда старые хранители государственных драгоценностей предупреждали: «Регент» не должен покидать пределы Франции, иначе беда!»

 Наполеон I в полном императорском облачении

Наполеон фыркнул – ему предстоит главнейшее дело жизни, а он вспоминает о старых пророчествах… Да, беда случилась, но кто же поверит, что из-за камня, хоть и драгоценного?..

О, пропади все пропадом! Бонапарт перекрестился и принял яд. Лег, стал ждать. Ужасная боль пришла быстро, но смерть-избавительница не приходила. Промучившись несколько часов, Наполеон понял, что его яд потерял былую силу. Так что на остров Эльба ехать придется…

Супруга Наполеона, Мария-Луиза, не последовала за ним в изгнание. Она отправилась к своему отцу, австрийскому императору. Но разве за время жизни с нелюбимым мужем она не заслужила награды? Так что Мария-Луиза решила прихватить с собой большую часть драгоценностей французской короны. Полагая, что женщину, а тем более дочь австрийского императора, никто не посмеет обыскивать, она нацепила драгоценности на себя – прямо под платье. Но ведь шпагу под платьем не спрячешь! Недолго думая, Мария-Луиза приказала своему офицеру, месье Ме-невалю, сломать сокровище Наполеона. Большую часть шпаги беглянка, не задумываясь, выбросила, а ее эфес с «Регентом» засунула под плащ.

Ах, если бы она подозревала о последствиях своей поездки через расположение русских войск! Остановившие ее карету казаки перерыли все узлы и баулы. Золотое колье, личный подарок Наполеона, просто сорвали с шеи Марии-Луизы. А потом подоспевший русский офицер заметил, что из-под ее плаща в самом пикантном месте что-то торчит. Наглец распахнул плащ, и эфес шпаги с «Регентом» оказался в его руках…

Все возвращается на круги своя – драгоценности, снятые с Марии-Луизы, вернулись в казну Франции. Через десять лет после этого король Карл X, вспомнив легенду о «Регенте» – камне власти, приказал вставить главный бриллиант Франции в новую алмазную корону. Ее поручили изготовить лучшему ювелиру Франции – Фредерику Бапсту. И тот прекрасно справился – корона вышла роскошной. И «Регент» в центре ее говорил всему миру, что французская монархия еще полна блеска и сил. И теперь, глядя на великий бриллиант, Карл X вспоминал, как в первый же год революции 1789 года ему пришлось тайно бежать из Парижа, спасаясь от казни. Как в изгнании он сколачивал антинаполеоновскую коалицию из тех роялистов, что смогли спастись за границей. Как с 1814 года он активно участвовал в реставрации монархии, вел переговоры с союзниками – Россией и Англией. И вот теперь, когда Карл X наконец-то взошел на трон, ему уже 66 лет. Он умудрен жизнью и хочет, чтобы все шло по старинным законам. И великолепие «Регента» в бриллиантовой короне должно подчеркивать незыблемость и значение королевской власти…

Увы, народ, переживший революцию, уже не хотел жить по старинке. Требовались новшества и демократические порядки, которых старый Карл X не мог дать стране. В 1830 году после восстания парижан ему пришлось отречься от престола. На троне оказался новый монарх – Луи-Филипп, король буржуазии и лавочников. Он и жил уже как король-буржуа, ходил в платье обычного горожанина. И алмазная корона была ему ни к чему. С нее сняли камни и отправили в хранилище Гард-де-Мейбл. Там «Регент» оказался вместе с мебелью XVIII века, канделябрами и столовым серебром. Можно только предположить, какое унижение испытал «король бриллиантов» рядом со старой рухлядью! Немудрено, что в стране снова оказалось не все в порядке…

Париж опять потрясла революция. Теперь и Луи-Филипп отрекся от престола. Революционный народ снова громил что ни попадя. И сегодня, как на грех, ему под руку подвернулся Лувр.

Защищавшим его неоткуда было ждать помощи. Армия если и смогла бы пробиться к Лувру, то только к утру. И тогда командующий отрядом Национальной гвардии лейтенант Гениме приказал своим подчиненным как можно быстрее собрать драгоценности французской короны, лежавшие в опечатанных ящиках, и спрятать их в каминах. Там их не станут искать. Кому охота копаться в золе!

Снаружи уже раздавался рев толпы. Через несколько мгновений погромщики ворвались на первый этаж Лувра. Гениме повернулся к ординарцу: «Вы открыли двери винных погребов, как я приказал?» Ординарец, побелевший от страха, выдохнул: «Так точно, мой лейтенант!» Остава-лось ждать. Но уже через полчаса шум снизу подсказал Гениме, что его расчет оказался верен: погромщики застряли в погребах. Сокровища Лувра были спасены. Наутро подоспевшие на помощь войска грузили упившихся «революционеров» на повозки как дрова. А лейтенант Гениме вместе с несколькими доверенными гвардейцами вынимал сокровища из каминов, вытирал и складывал обратно в ящики.

«Ничего, все плохое позади!» – приговаривал он, нежно гладя искрящийся «Регент».

Но как бы не так! Через двадцать лет с небольшим (что по меркам истории минералов – лишь несколько мгновений) случилась новая трагедия. И снова «Регенту» предстояло в ней участвовать.

Как спасти «короля бриллиантов»

В 1871 году в хранилище Лувра явились братья Бапст – сыновья того самого ювелира, что некогда изготовил для Карла X алмазную корону. Устало вздыхая и щурясь, они начали упаковывать в ящики главные драгоценности Франции. Шла Франко-прусская война, немцы приближались к Парижу. Нельзя, чтобы им достались сокровища! Бриллиант «Регент» упаковали особенно тщательно – ведь он один стоит две трети стоимости всех драгоценностей. На ящики наклеили устрашающую надпись: «Специальные снаряды! Взрываются от простого прикосновения!!!» – и отправили груз на главную военно-морскую базу Франции в Брест. Если понадобится, «снаряды» увезут на крейсере в дальние края.

Не понадобилось! Едва заключили мир с Пруссией, братья Бапсты помчались в Брест, боязливо вздыхая по дороге: «Только бы он не покинул Францию!» Слава всем алмазным божествам, корабль со «специальными снарядами» стоял у причала! Но в Париже их ждала новая напасть. Разоренной стране катастрофически не хватало денег. И тогда нашлись умники, предложившие продать драгоценности короны…

К счастью, у депутатов Национального собрания хватило ума отказаться от такого предложения. Драгоценности были переданы в музеи, а «Регент» получил почетную витрину в Лувре. Почти 70 лет он жил спокойно. Но разве можно жить в спокойствии среди людей?

…Комендант старинного замка Шамбор медленно преодолевал ступеньки знаменитой двойной лестницы. Ему казалось, что ангелочки и нимфы, которыми украшена лестница, потешаются над ним: неужели он, потомок древнего рода Конти, где все славились отменным здоровьем, не может забраться в центральную часть замка? Увы, годы берут свое. Ведь в нынешнем, 1942 году ему стукнет шестьдесят два. Комендант схватился за сердце. Надо крикнуть помощника. Он не может умереть и унести свою тайну в могилу!..

На крик прибежал молодой лейтенантик. Опираясь на его руку, старик Конти преодолел подъем вверх, а потом и спуск в подвал центральной башни замка Шамбор. Эту башню, называемую Юрто в честь первого коменданта замка, гарнизон старался обходить стороной. Все в округе знали: там живет призрак Юрто, погибшего на-пожаре в далеком 1539 году, но спасшего короля и его именитых гостей.

Что ж, погибнуть на своем посту, спасая других, – почетно для военного. «Мой час близок, лейтенант! – прошептал старик Конти. – Я буду говорить с вами не только как начальник, но и как патриот. Еще до оккупации Парижа мы сумели вывезти из Лувра королевские сокровища. Они спрятаны здесь. Никому не найти их. Только я знаю тайну. Но я умираю. Поклянитесь, что сохраните сокровища и сдадите их только законному правительству свободной Франции!» Молодой человек взволнованно и пылко принес клятву по армейскому уставу и вдруг, словно рыцарь, опустился на одно колено: «Путь покарает меня призрак Юрто!» Наверно, старинный замок потребовал старинной клятвы…

Комендант показал «рыцарю» потайную пещеру подвала, где был спрятан ящик с драгоценностями. «Теперь главное! – прошептал он и, с трудом поднявшись, медленно повел лейтенанта из башни в нижнюю галерею. – Еще королева Екатерина Медичи, владевшая Шамбором после смерти Франциска I, устроила здесь тайник. Мне его в детстве показал дед, тоже комендант Шамбора, ведь наша семья когда-то была близка к королевской. – Старик начал медленно нажимать на декоративные раковины, медальоны, ромбы и полуромбы, украшавшие стену. – Запоминайте последовательность, лейтенант! Если вы что-то сделаете неправильно, механизм заклинится навсегда. И никто не сможет даже понять, где находился тайник!» Старик надавил на розетку в навершии окна, и одна из панелей стены отъехала. На ее место сверху упала другая, потом что-то щелкнуло, и на ладони коменданта оказался кожаный футляр. Старик открыл его, и лейтенант задохнулся от изумления – на темно-бордовом бархате лежал огромный бриллиант изумительной чистоты, играющий всеми цветами радуги. «Я спрятал его отдельно! – с гордостью проговорил комендант. – Это «Регент» – король бриллиантов. Я подумал, если нам всем суждено погибнуть, пусть камень навеки останется где-то в глубине Шамбора. Ведь по старинной легенде он не должен покидать пределов Франции».

Два года спустя отряды Сопротивления и войска генерала де Голля освободили Париж. Сокровища французской короны снова вернулись в столицу. Страсти по бриллианту затихли: знаменитый «Регент» теперь спокойно лежит в Аполлоновой галерее Лувра – того самого дворца, где, показывая маленькому Людовику XV прекраснейший бриллиант, герцог Орлеанский дал ему имя.

Купеческие заморочки

Рубеж XX и XXI веков снова доказал миру, что «русские» денег не считают. Не раздумывая могут скупить виллы в Ницце, дома в Лондоне и спортивные команды по всему миру. Правда, на вопрос: откуда деньжата? – мнут-ся-переминаются. А вот раньше вопрос о капитале был совершенно прозрачен. Любой русский купец-миллионщик отвечал гордо: «Капитал – дело наживное!»

Весь мир ахал-удивлялся – русские сколачивали состояния в немыслимо короткие сроки. Начинал человек дело – гол как сокол. И потом не воровал, не грабил. Откуда ж деньги брал?! Может, секрет был особый?

Был – и у каждого свой. Вот несколько преданий…

Денежный путь по красной нитке

Про купцов-промышленников Морозовых раньше вся Россия знала. Знала и про становление миллионов морозов-ских. Основатель этой династии, Савва Васильевич Морозов (1770–1862), был крепостным человеком. А вот надо ж – не только выкупился из крепости, но и через три года (в 1823-м) выкупил у своего же бывшего помещика некоторое количество земли и выстроил на ней Никольскую (впоследствии знаменитую Орехово-Зуевскую) ткацко-красильную фабрику, а в 1830 году открыл и легендарную Богородскую мануфактуру. К сороковым годам были у Саввы фабрики и заводы в Москве. И все его производства считались прогрессивнейшими по технике того времени. Недаром за свои труды в 1842 году Морозов стал почетным гражданином Москвы.

Но началась история его богатения еще с 1815 года. Тогда и случилась эта легендарная история…

Савва Морозов, крепостной крестьянин подмосковного помещика Рюмина, потуже затянул котомку. Главное, приладить груз так, чтобы спину не тер. Путь далек – из села Зуева Богородского уезда Московской губернии в саму Москву. Но Савва одолевает его в одну ходку: выходит из своего крестьянского домишки на заре и к закату уже входит в Первопрестольную. Дорога знакома – каждый месяц в любую погоду приносит Савва Васильевич в столицу товар – ажурные ткани ручной выделки и окраски. Мать с тетками ткут, дети Саввины им подсобляют, а жена Ульяна Афанасьевна красит ткани в красивые цвета. Недаром же он женился на дочери опытного красильного мастера в 1797 году. Это ее приданое в пять золотых рублей помогло Савве открыть хоть и крошечную, хоть и на своем дворе, но собственную шелкоткацкую мастерскую.

Вот этот шелковый «ажур» и пользуется большим спросом, недаром скупщики встречают Морозова еще на подступах к Москве и тут же о цене договариваются. Да вот только вернувшись домой и заплатив откуп своему помещику Рюмину, хватается Савва за буйную голову: кажется, и работали не покладая рук, и сделали многонько, и цена была хороша, а денег как не было, так и нет! Где уж тут из крепостной неволи выкупиться…

Московский постоялый двор у Рогожской заставы гомонился всю ночь: суетились приезжие, заходили опрокинуть стопочку москвичи. Но Савва выспался всласть. Хорошего настроения прибавляли и вчерашние сделки – цену скупщики дали куда выше обычной. Видать, москвичи расщедрились на обновки: как-никак лето, всем пофорсить хочется. Савва пощупал на груди мешочек с денежками, завернутыми в чистую тряпицу, – весомый мешочек! Правда, предстояло еще потратиться на покупки: жена Ульяна два дня повторяла ему, что для дома купить следует, – писать-то они не обучены. И главное не забыть – особый наказ жены выполнить.

«Пойдешь на базар и купишь самую маленькую иголку! – учила Ульяна. – Только запомни, в понедельник с утра покупать надо! Оберни бумажкой да не потеряй! Я за этот секрет старухе Талдычихе целый гривенник отвалила!»

Что ж, гривенник для семейства Морозовых – большие деньги. Надо надеяться, что жена заплатила не зря. Тал-дычиха слыла в Зуеве местной ворожеей и всем талдычила, что и как в этой жизни делать следует – за то и прозвище получила. И стоит признать, почти всегда говорила верно. Так что Савва иголку купил и домой в Зуево принес. Да вот воротился не столь быстро, как обещал. Но ведь тоже из-за дела! Праздновал со скупщиками, встречался с ткацкими мастерами. Словом, домой вернулся только под вечер в среду.

Жена уж на крылечке сидит – глаз гневный. Не мужа встречает – иголку заветную дожидается. Оказывается, в ночь на четверг надо ту иглу обязательно под подушку вколоть да и спать на ней. А утром чуть свет вдеть корот-кую красную нитку и вшить в отворот рубахи, в которой другой раз муж товар на продажу понесет. Вшивать следует с изнанки, чтобы другие люди не увидали. Иголку же потом в тайное место спрятать надо. А красная нитка станет заветным денежным путем, по которому и пойдут в семью от кормильца (от него, Саввы, значит) денежки. Это все Ульяне Талдычиха насоветовала. Савва, конечно, только усмехался. Но спорить с женой не стал. Через месяц пошел в Москву в рубахе, в которую жена заветную нитку вшила. И вот чудеса – денег принес куда больше обычного, но главное – их не только на жизнь хватило, но и на то, чтобы заначку сделать.

И вот с той заначки у Морозова дела в гору пошли. Через пять лет, в 1820 году, откупился Савва Васильевич вместе с женой и сыновьями Елисеем, Захаром, Абрамом, Иваном и Тимофеем от помещика Рюмина за громадную по тем временам сумму в 17 тысяч ассигнациями. Открыл свою небольшую ткацкую фабричку в Зуеве, спустя время – побольше в Богородске, а потом и в самой Москве. А уж внук его, Савва Тимофеевич Морозов, всем известным миллионщиком стал. Жаль только, что увлекся красными революционными веяниями. Может, напутала Талдычиха и вместо красной нитки надо было Ульяне белой или зеленой ниткой шить?..