Текст книги "Хозяйка приюта упрямых чудес (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16 Две Агнессы, один коридор и совсем лишние чувства

Есть вещи, к которым невозможно подготовиться.

Например:

– к разговору с налоговым чиновником после поцелуя,

– к говорящему коту в чепце,

– к дому, который внезапно решил сделать вас хозяйкой,

– и к двум одинаковым голосам вашей падчерицы, зовущим из темного коридора.

– Это нечестно, – прошептала я.

– Разве кто-то обещал нам честность? – тихо ответил маркиз.

Он уже держал фонарь. Свет дрожал на его лице, подчеркивая резкие скулы и это невозможное выражение собранной ярости, от которого любой приличной женщине следовало бы держаться подальше. Но я, как уже успела выяснить, приличностью в вопросах личного выживания не отличалась.

– Что будем делать? – спросила я.

– Не идти на голос, – тут же сказал Лисфей.

– Но если там настоящая Агнесса? – выдохнул Тео, который, разумеется, опять оказался у нас за спиной, хотя ему велели оставаться в комнате.

Маркиз обернулся так резко, что мальчик втянул голову в плечи.

– Я что сказал?

– Чтобы я не спорил, – быстро ответил Тео. – А я не спорю. Я просто тихо ослушался.

Я бы оценила честность, если бы не ситуация.

– Назад, – сказала я уже мягче. – Мы найдем ее.

– Обещаете? – шепнул он.

Вот до чего же ужасный вопрос. Потому что детям всегда хочется обещать невозможное. Сразу. Уверенно. Так, чтобы им стало не страшно. И именно поэтому врать им нельзя.

– Я обещаю, что мы ее не бросим, – ответила я.

Он кивнул. Кажется, этого оказалось достаточно.

Соломея зажгла вторую свечу. Мирабель осталась с детьми у начала коридора, бледная, напряженная, с Ноем на руках и Линой, вцепившейся в юбку. Даже Булка не пытался прорываться вперед, а только глухо рычал в темноту.

Старая дверь скрипнула шире.

Коридор внутри оказался узким, с низким потолком и такими облупившимися стенами, будто сам дом пытался забыть, что эта часть у него вообще была. На полу лежал толстый слой пыли. Но сквозь него тянулись маленькие следы.

Детские.

– Она здесь, – выдохнула я.

– Или они хотят, чтобы мы так думали, – отозвался маркиз.

– Спасибо, что не даете надежде разгуляться.

– Кто-то же должен быть здравомыслящим.

– Тогда почему рядом с вами иду я?

– Сам не понимаю.

И вот как у него это получается? Еще мгновение назад страшно, тоскливо, сердце стучит в горле. А потом одна язвительная фраза, и я уже снова дышу, потому что рядом он, и он тоже держится только на упрямстве.

Мы двинулись вперед. Я рядом с ним, плечом к плечу. За нами Соломея, кот и ежекот, который то и дело шептал:

– Тут пахнет обманом.

Будто без него я сама не догадалась.

Через несколько шагов коридор раздвоился. Из левого ответвления доносился тихий плач. Из правого – смех Агнессы.

– Конечно, – пробормотала я. – Конечно, почему бы не разделиться дороге именно сейчас.

– Не сметь, – одновременно сказал маркиз, видимо, уловив мою мысль.

– Я еще ничего не предложила.

– Но уже подумали.

– С вами невозможно быть загадочной.

Он коротко посмотрел на меня. И, клянусь, в глазах у него на миг мелькнуло что-то теплое. Совсем неуместное. До невозможности живое.

Но тут справа опять донеслось:

– Дядя Эдгар, скорее!

Маркиз побледнел.

Я быстро взяла его за руку.

Сама.

Не думая.

Просто потому, что в этот момент ему было нужно, чтобы кто-то напомнил – это не она. Это не настоящая девочка. Это ловушка.

Он крепко сжал мои пальцы в ответ.

– Налево, – тихо сказал кот.

– Почему? – спросила Соломея.

– Потому что плачут, когда страшно. А смеются они, когда хотят заманить. Элементарная гадость.

– Удивительно здравая мысль для кота в кружеве, – пробормотала я.

– Я весь удивительный.

Мы свернули налево.

Плач становился отчетливее. И вместе с ним в воздухе появился запах дыма. Старого. Того самого, который бывает на чердаках и в вещах, уцелевших после пожара.

Стены по обеим сторонам были покрыты детскими рисунками. Выцветшими. Неровными. Лошадки, домики, солнце с кривыми лучами. И от этого становилось еще жутче.

– Тут правда был пожар? – шепнула я.

Соломея кивнула.

– Много лет назад. Погибла няня. После того крыло замуровали.

– Очень своевременная история, спасибо, – процедила я.

Коридор вывел нас в круглую комнату.

В центре стояла старая железная кроватка.

Качалка.

И маленький столик с куклой без одного глаза.

А у дальней стены, спиной к нам, стояла девочка.

– Агнесса, – выдохнул маркиз.

Она медленно обернулась.

И это была Агнесса.

И не она.

Лицо то же.

Кудряшки те же.

Платье будто ее.

Но глаза пустые, слишком светлые, и улыбка – чужая. Неправильная. Как если бы кто-то очень старался изобразить ребенка, но знал о детях только из плохих страшилок.

– Вы долго, – сказала она.

Булка в коридоре снаружи завыл так, будто его прищемило ужасом.

– Это не наша, – тихо сказала я.

– К счастью, – хрипло отозвался маркиз.

Подмена склонила голову набок.

– А если бы была вашей, вы бы меня любили?

– Нет, – сухо ответил он.

– Почему?

– Потому что она не улыбается так.

Подмена на секунду замерла. Как будто не ожидала. А потом ее лицо дернулось, потекло, стало длиннее, бледнее, голоднее.

Я шарахнулась назад.

– Фу, какая мерзость!

– Очень точное замечание, – одобрил Лисфей.

Существо шагнуло к нам.

И в этот же миг с потолка что-то пискнуло:

– Пииии!

Наш серебристый малыш, который, оказывается, увязался следом, молнией слетел сверху и ударил существо прямо в лоб. Вспыхнул голубой свет.

Подмена зашипела, дернулась и... растаяла. Просто осыпалась серым туманом.

Я ошеломленно моргнула.

– Это что сейчас было?

– Маленький герой, – заявил кот. – Я всегда говорил, что размер переоценен.

– Где настоящая Агнесса? – резко спросил маркиз.

Ответ пришел сам.

Из-за стены.

Тихий стук.

Раз.

Еще раз.

И сдавленный шепот:

– Лола... я тут...

Я рванулась к стене.

– Подожди! – крикнул маркиз.

Поздно.

Стоило мне коснуться старых обоев, как стена дрогнула.

Разошлась посередине тонкой трещиной.

И медленно ушла в стороны, открывая узкий проход.

А за ним обнаружилась настоящая Агнесса.

Заплаканная.

Испуганная.

Сидящая на полу в обнимку с огромным серым существом, похожим на волчонка с лисьими ушами.

И это существо зарычало на нас так, что у меня мурашки не просто побежали – понеслись галопом.

Глава 17 Волчонок, который охраняет, и девочка, которую я уже люблю

В такие моменты лучше всего не делать резких движений.

Это я знала по собакам.

По козам.

По тетке Эвлалии.

И теперь, как выяснилось, по волчонкам с магическими добавками.

Существо было крупное. Не взрослый волк, но и не малыш. Серый мех стоял дыбом. Янтарные глаза горели настороженно. Передние лапы упирались в пол перед Агнессой, а хвост нервно бил по доскам.

– Не подходите! – пискнула Агнесса, всхлипывая. – Он хороший! Он просто думает, что вы хотите меня забрать!

Маркиз застыл. Я тоже.

– Мы и хотим тебя забрать, – мягко сказала я. – Домой. К Тео.

– Тогда не подходите! – еще громче повторила она. – Он боится!

– Кто? – растерянно спросила я. – Волк?

– Он не волк, – обиделась девочка. – Он Лапсик.

Маркиз закрыл глаза на секунду.

– Конечно, – пробормотал он. – Разумеется, у него уже есть имя.

– Вы только посмотрите на нее, – шепнул кот. – Нашла в тайном коридоре неизвестную зубастую магическую тварь и первым делом усыновила.

Я покосилась на него.

– Не смей говорить, будто это плохо.

– Я этого и не говорил. Я сказал – семейное.

И, к моему глубочайшему раздражению, он был прав.

Я осторожно присела на корточки, чтобы не нависать над волчонком.

– Лапсик, – сказала я самым мирным голосом, на какой была способна. – Послушай. Мы не враги.

Волчонок оскалился.

– Неплохая попытка, – заметил ежекот.

– Молчи.

– Я поддерживаю атмосферу.

Агнесса, всхлипывая, гладила зверя по шее.

– Он меня нашел, когда эта плохая тетя в мамином платье меня звала. Я пошла, потому что думала... – голос у нее дрогнул. – А потом поняла, что это не мама. И стало страшно. А он пришел и спрятал меня.

У меня кольнуло сердце так, что я едва не зажмурилась.

– Ты умница, – тихо сказал маркиз.

Девочка подняла на него глаза.

– Правда?

– Правда. Но больше так не делай.

– Хорошо.

– Идем к нам, – попросила я. – Пожалуйста.

– А Лапсика не прогонят?

Я уже открыла рот, чтобы сказать "нет, конечно", но маркиз оказался быстрее.

– Если он не откусит никому важные части тела – не прогонят.

– Какой вы великодушный, – пробормотала я.

– Я стараюсь быть практичным.

– А получается очаровательно.

Он перевел на меня взгляд.

Да что ж такое-то. Когда-нибудь мы сможем разговаривать без этого опасного покалывания в воздухе или нет?

Агнесса, к счастью, не дала мыслям уйти в неприличное направление.

– Лапсик, – шепнула она зверю. – Это свои. Почти.

Волчонок посмотрел на нас так, будто не разделял ее оптимизма. Потом вдруг дернул носом. Принюхался. И совершенно неожиданно шагнул ко мне.

Я замерла.

Он ткнулся холодным мокрым носом в мою ладонь.

А потом – в ладонь маркиза.

– О, – сказала я.

– Надо же, – сказал он.

– Он вас признал, – сообщил кот. – Ну все. Еще один.

– Еще один что? – насторожилась я.

– Жилец. Проблема. Член семьи. Выбирайте формулировку по вкусу.

Агнесса уже ползла ко мне через узкий проход. Я подхватила ее в охапку. Девочка вцепилась в меня так сильно, что у меня снова защипало глаза.

– Я думала, вы не найдете, – шепнула она.

– Еще чего, – ответила я, прижимая ее крепче. – Мы теперь от тебя так просто не отстанем.

И в этот момент я поняла ужасную вещь.

Я уже люблю эту девочку.

Не "почти привязалась".

Не "она мне нравится".

А именно люблю.

С ее кудрями, вопросами, привычкой доверять миру и тут же подбирать с пола все живое и несчастное.

Маркиз, видимо, понял что-то по моему лицу. Потому что посмотрел очень внимательно. И очень мягко.

– Спасибо, – сказал он тихо.

Я подняла глаза.

– За что?

– За то, как вы ее держите.

Вот ведь... невозможный человек.

И что мне прикажете делать с мужчиной, который умеет благодарить так, будто не слова говорит, а касается сердца? Очень невежливо с его стороны.

– Не благодарите раньше времени, – буркнула я. – Возможно, я просто никому ее не отдам.

– Это угроза?

– Честное предупреждение.

– Приму к сведению.

И снова эта полуулыбка.

Лапсик, видимо, решил, что с нас хватит нежности, потому что вдруг насторожился и зарычал в темноту коридора за нашими спинами.

Мы обернулись.

Из круглой комнаты доносился шорох.

Потом шаги.

Медленные.

Шаркающие.

И чей-то голос.

Очень старческий.

Очень усталый.

– Деточка... ты тут?

Агнесса вцепилась в меня так, что чуть не задушила.

– Это няня Марта, – прошептала она.

Соломея побелела.

– Не может быть.

– Вы ее знали? – резко спросил маркиз.

– Она погибла в пожаре, – шепнула Соломея.

Вот после таких фраз и хочется немедленно уехать куда-нибудь в солнечное место, где максимум магии – это удачно поднявшееся тесто.

Но, разумеется, у нас было не так.

Голос приближался.

– Девочка моя... где ты...

Лапсик оскалился.

Кот выгнул спину.

Серебристый малыш, сидевший у меня на плече, начал светиться ярче.

А потом из темноты круглой комнаты вышла маленькая сухонькая старушка в чепце.

И я сразу поняла, что это не ищейка.

Потому что она посмотрела не на детей.

Не на источник.

Не на дом.

Она посмотрела прямо на меня и очень спокойно сказала:

– Ну наконец-то. Хозяйка проснулась. А то без тебя тут такой бардак накопился.

Глава 18 Призрак няни и список дел на ближайшую вечность

Наверное, у каждой женщины в жизни наступает момент, когда она понимает, что окончательно перестала чему-либо удивляться.

У кого-то это свадьба.

У кого-то рождение первого ребенка.

У кого-то встреча с родственниками жениха.

У меня, видимо, это случилось в темном тайном коридоре, когда призрак погибшей няни вместо того, чтобы завывать и пугать, начал распекать меня за запущенное хозяйство.

– Простите? – вежливо сказала я.

– Вот именно, простите, – кивнула старушка и поправила кружевной чепчик. – Полы пыльные, дети неумытые, на чердаке ежекот устроился в корзине для зимнего белья, в приюте сквозняк, а в южном крыле опять течет подоконник.

Я медленно посмотрела на маркиза.

Он медленно посмотрел на меня.

– Это уже слишком, – сообщил он.

– Согласна, – ответила я. – Я еще даже толком хозяйкой не стала, а меня уже отчитывает покойница.

– Не покойница, а домоправительница, – строго поправила старушка. – Бывших нянь не бывает. Особенно если дети без присмотра.

Агнесса, сидевшая у меня на руках, осторожно подалась вперед.

– Вы правда няня Марта?

Старушка смягчилась моментально.

– Правда, солнышко. Только теперь немножко прозрачная. Не бойся.

– А вы не страшная, – честно сказала девочка.

– Еще бы. Я и при жизни не была страшная. Только строгая. А это разные вещи, запомните.

– Уже боюсь, – шепнул Лисфей.

Призрак няни перевел на него взгляд.

– А ты все такой же наглый.

– И вам доброго вечера.

– Я бы сказала "рада видеть", да ты у меня и так перед глазами всегда мельтешишь.

Мне, как ни странно, стало легче.

Очень.

Потому что если даже призраки в этом доме ворчат по-родственному, значит, мы еще не совсем пропали.

– Хорошо, – сказала я, осторожно ставя Агнессу на пол. – Допустим, вы и правда няня Марта. Тогда ответьте, почему все в этом доме знают больше меня?

– Потому что ты только проснулась, милая.

– Это вы уже говорили. Я до сих пор не в восторге от формулировки.

– А придется.

Маркиз шагнул вперед.

– Если вы действительно служили здесь, ответьте: что происходит с домом? Почему источник открылся именно сейчас?

Призрак посмотрел на него внимательно. Без страха. Без почтительности. Так, как, должно быть, смотрят на взрослых мужчин только женщины, которые знали их еще мальчишками или вели к ним подобных.

– Потому что дом заждался, – ответила она. – И потому что ты, упрямец, наконец привел сюда ту, кого он готов признать.

Маркиз помрачнел.

– Я никого никуда не приводил. Нас поставили перед сделкой.

– Не спорь с домом. Он на такие мелочи внимания не обращает.

Я чуть не фыркнула.

Надо же. Не только я считаю его упрямцем.

– А что теперь? – спросила я.

– А теперь работа, – бодро сообщила няня Марта. – Большая. Долгая. И, судя по вашим лицам, в основном на мне.

– Очень поддерживаю этот план, – пробормотал маркиз.

– Не выйдет, милок. Работать будете оба. Источник открылся – значит, приют начнет звать тех, кому нужен дом. Фамильяров. Детей. Иногда взрослых, которые заплутали душой, но с ними сложнее.

– Как прекрасно, – сказала я. – А я-то надеялась максимум на спокойную жизнь в усадьбе и пару яблонь.

– Яблони тоже будут, – утешила она. – Если не запустишь сад.

– Все сводится к хозяйству, да?

– В любом приличном доме – да.

Тем временем Лапсик, волчонок, подошел к няне Марте, обнюхал подол ее призрачного платья и сел. Видимо, одобрил.

– А это еще кто? – спросила она.

– Лапсик, – гордо сообщила Агнесса.

– Разумеется, – кивнула няня. – Имя дурацкое, значит, останется.

– Эй! – возмутилась девочка.

– Не обижайся. Все лучшие имена в доме случайно нелепые. Вон того кота вообще Лисфеем назвали, а он до сих пор нос задирает.

– У меня родословная, – надменно ответил кот.

– А у меня скалка была, – парировала няня Марта. – И заметь, действовала убедительнее.

Я не выдержала и расхохоталась.

Маркиз глянул на меня. И сам, кажется, чуть улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но я заметила.

И, похоже, няня Марта тоже.

– Ну вот, – довольно сказала она. – Уже лучше. А то смотрели друг на друга весь вечер так, будто либо поцелуетесь, либо придушите. В приличном доме и то, и другое лучше делать не в коридоре.

Я поперхнулась воздухом.

Маркиз окаменел.

Соломея уставилась в потолок с видом человека, внезапно лишенного любимых слухов, потому что они подтвердились официально.

– Как вы... – начала я.

– Милочка, я умерла, а не ослепла.

Агнесса оживилась.

– Я же говорила, он ее поцеловал!

– Агнесса, – простонал маркиз.

– Что? Это же правда.

– Иногда, – заметил Лисфей, – дети и призраки образуют чудовищно эффективный союз.

Мне хотелось провалиться сквозь пол. Желательно в другой дом. Где максимум странностей – это соседка с дурным вкусом на шляпки.

Но няня Марта уже посерьезнела.

– Ладно. Сладкое потом. Сейчас важное. Ищейки не отступили. Они просто не могут войти. Но до рассвета будут кружить у границ. А если среди них есть ведущий, он попробует открыть путь изнутри.

– Что значит изнутри? – нахмурился маркиз.

Она посмотрела на детей.

На Ноя.

На Лину.

На Леви.

– Через того, в ком сильнее всего зов.

У Мирабель задрожали губы.

– Ной, – прошептала она.

Мальчик прижался к ней во сне.

– Тогда надо усилить защиту, – быстро сказал маркиз.

– Надо, – согласилась няня. – Но для этого хозяйке придется спуститься к источнику еще раз.

Я застыла.

– Прямо сейчас?

– А чего тянуть? У нас, между прочим, ночь, ищейки и трое детей с метками дома. Самое время.

И именно в эту секунду Ной распахнул глаза и чужим, взрослым голосом произнес:

– Он уже внутри.

Глава 19 Когда ребенок говорит не своим голосом

Если бы кто-то спросил меня, какой звук я хотела бы забыть навсегда, я бы, не задумываясь, ответила: голос взрослого человека, выходящий из уст спящего ребенка.

Ной сидел на руках у Мирабель.

Маленький.

Растрепанный.

С тонкими пальчиками, вцепившимися в ее платье.

Но голос, который прозвучал, был не его.

Глухой.

Старый.

Почти ласковый.

– Он уже внутри.

У меня все похолодело.

Мирабель вскрикнула и чуть не выронила мальчика. Маркиз оказался рядом мгновенно, придержал обоих. Я шагнула вперед, не думая, и взяла Ноя за холодную ладошку.

– Ной? – позвала я. – Милый, ты меня слышишь?

Его глаза были открыты. Но смотрел он не на меня.

Сквозь.

Куда-то глубже.

– Под лестницей холодно, – сказал тот же чужой голос. – И он давно голоден.

– Кто? – спросил маркиз резко.

Ной моргнул. Один раз. И будто проснулся. Всхлипнул и спрятал лицо у Мирабель на плече.

– Я хочу домой...

Вот после такого у меня внутри уже не просто ныло. Там все сжималось в один тугой ком.

– Тихо, – прошептала я. – Мы разберемся. Слышишь? Разберемся.

Няня Марта, до этого стоявшая почти невозмутимо, теперь выглядела всерьез встревоженной.

– Под лестницей, – повторила она. – Ах ты ж старый пень...

– Кто под лестницей? – спросила я.

Она не ответила сразу.

Потом очень неохотно сказала:

– Домовой сторож.

– Что еще за... – начала я.

– Не обычный домовой. Старый защитник. Его ставили на границы дома, чтобы не пустить чужое. Но если долго не кормить магией и теплом, он дичает.

– И почему, – очень медленно спросил маркиз, – я слышу об этом только сейчас?

– Потому что раньше он спал.

– У вас все либо спит, либо внезапно просыпается. Замечательная система.

– Не ворчи, я уже умерла.

– Это не снимает с вас ответственности!

– Ну вот, – буркнул Лисфей. – Началось. Сейчас они еще и на призрак давить будут.

– Тихо, – шикнула я.

Под лестницей.

У нас в доме было несколько лестниц. И, конечно же, ни одна не вызывала во мне желания немедленно спускаться и знакомиться с голодным сторожем, который, возможно, уже пустил кого-то внутрь.

– Какая именно лестница? – спросила я.

Няня Марта указала вниз.

– Главная. Та, что ведет к нижней комнате, тоже под ней.

Люк.

Источник.

Защита.

Все опять сходилось в один узел.

– Хорошо, – сказала я, сама себе удивляясь. – Значит, идем к нему.

– Нет, – тут же сказал маркиз.

– Да, – столь же тут же ответила я.

– Вы вообще умеете соглашаться?

– Умею. Но только когда мужчина прав.

– То есть никогда?

– Иногда. Очень редко. Не портите статистику.

И ведь даже в такой момент тянуло его поддеть. Наверное, чтобы не трястись от страха.

Он шагнул ближе. Почти сердито. Почти... нежно? Нет, конечно нет. Это мне от усталости мерещилось.

– Кларисса, – сказал он тихо. – Если там дикая сущность, вы не пойдете первой.

– А кто пойдет? Вы?

– Да.

– Отличный план. Потом она заговорит голосом вашей жены, брата, матери, короля и кого угодно, а мне вас оттуда вытаскивать?

Он замолчал.

Попала опять.

Неприятно, но попала.

Няня Марта кашлянула.

– Если вы двое закончили мериться упрямством, то сообщаю полезное: сторож не любит железо, громкие приказы и когда ему врут.

– То есть Соломея и сковородка нам пригодятся, – сказала я.

– Я и без вас знала, – буркнула она.

– А еще, – добавила няня, – он слушает хозяйку.

Все опять посмотрели на меня.

– Потрясающе, – сказала я. – Дом признал меня ровно для того, чтобы все опасное теперь решалось через мои нервы.

– И через ваши руки, – тихо сказал маркиз.

Он взял мои ладони в свои. Просто взял и сжал. Тепло. Крепко. Уверенно. Так, будто и правда делился силой.

– Вы не одна, – произнес он. – Слышите? Ни на секунду.

Это было сказано очень просто.

Без игры.

Без шутки.

Без привычной колкости.

И вот именно поэтому почти сбило меня с ног.

Я смотрела на него и понимала страшную вещь: мне уже мало его присутствия как удобного союзника. Мне хочется, чтобы он смотрел так еще. Чтобы говорил так еще. Чтобы не отпускал рук еще немножко.

Это было крайне неуместно.

И совершенно прекрасно.

– Слышу, – прошептала я.

Наверное, мы бы еще смотрели друг на друга как два безнадежных идиота, если бы Тео не нарушил момент самым неделикатным образом на свете.

– Меня сейчас стошнит от романтики, – объявил он.

Я отдернула руки.

Маркиз резко выпрямился.

Агнесса, наоборот, просияла.

– Я же говорила!

– Никто ничего не говорил, – отрезал маркиз слишком быстро.

– Говорили ваши глаза, – сообщил Лисфей.

– Идите к черту.

– У меня там связи, – надменно ответил кот.

Я рассмеялась бы, если бы Ной снова не вздрогнул во сне.

– Под лестницей, – простонал он уже своим голосом. – Он царапает дверь...

И в тот же миг снизу, с первого этажа, донесся долгий, медленный скрежет.

Как будто кто-то огромными когтями провел по дереву.