Текст книги "Хозяйка приюта упрямых чудес (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Елена Амеличева. Хозяйка приюта упрямых чудес

Глава 1 Невеста, коза и очень злой маркиз

– Стой, мерзавка!

Если бы мне платили по золотому за каждый раз, когда я слышу эти слова, я бы давно уже купила себе маленький домик у моря, наняла трех горничных, купила два шелковых халата и завела собственного повара, умеющего печь булочки с корицей так, чтобы они примиряли с несправедливостью жизни.

Но, увы, вместо золота имелись только юбки, зацепившиеся за колючий куст, корзина с яблоками, которая била меня по колену, и тетка Эвлалия, несущаяся следом с выражением лица человека, готового придушить родню во славу семейной чести.

– И не подумаю! – крикнула я и перепрыгнула канаву так ловко, что сама собой загордилась.

Секундой позже через канаву попыталась перепрыгнуть и тетка. А ее мгновение спустя к моим ногам торжественно шлепнулся ее чепец.

Я оглянулась. Тетка стояла по ту сторону канавы, красная, как вишневый джем, и трясла кулаком.

– Вернись немедленно, Кларисса! Ты обязана встретить маркиза как приличная девушка!

– Обязательно встречу! – бодро отозвалась я. – Только не как приличная!

Это, как ни странно, было чистой правдой. Маркиза я действительно собиралась встретить. Но не на парадной лестнице, где меня уже полчаса пытались выставить, как пирог на витрину. И не в голубом платье с такими тугими рукавами, что я не могла поднять руку выше уровня собственного носа.

Нет. Я собиралась встретить маркиза в саду. Потому что только туда сбежала Мушка.

Мушка была нашей козой. Вернее, не просто козой, а существом, посланным миру в наказание за чужие грехи. Она ела розы, кружево, письма, подолы, декоративные банты, сушеную мяту и один раз попыталась сжевать молитвенник тетки Эвлалии. С тех пор тетка утверждала, что в козе сидит бес. Я же полагала, что в козе сидит просто коза. Но крайне деятельная.

– Кларисса! – завопила тетка вновь. – Маркиз уже въехал в ворота!

Я замерла.

Ох.

Вот это было уже нехорошо.

Впрочем, не настолько нехорошо, как если бы Мушка первой добралась до маркиза. Пожеванный маркиз – скандал на весь сезон.

Я подхватила юбки и помчалась по тропинке между кустами шиповника. Пахло нагретой травой, яблоками и бедой. Беда, кстати, обнаружилась почти сразу.

На лужайке перед старой беседкой стоял высокий мужчина в дорожном темном сюртуке, с непокрытой головой и таким видом, будто он родился не в семье, а сразу в раздражении. У его сапога валялся раскрытый саквояж. Из саквояжа торчали бумаги. Одну бумагу как раз с упоением жевала Мушка – с таким выражение на глупой и наглой морде, будто ничего вкуснее не пробовала.

– Нет! – завопила я.

– Именно это слово я собирался произнести, – холодно сообщил незнакомец.

Он держал козу за веревку. Коза держала в зубах бумагу. Я держалась из последних сил.

Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Потом я шагнула вперед и повинилась:

– Простите. Это моя коза.

– Сочувствую.

– В смысле?

– В самом прямом. Если вы вынуждены жить с подобным созданием, ваша судьба печальна.

– Зато она искренна, – отрезала я, протягивая руку к веревке. – Отдайте, пожалуйста.

– Боюсь, нет.

– Почему?

– Потому что эта рогатая преступница только что сожрала письмо, адресованное лично мне. А вы, насколько я понимаю, ее сообщница.

Я возмущенно ахнула.

– Да как вы смеете!

– Я смею очень уверенно, сударыня, – заявил лорд. Вернее, нахал.

Я нахмурилась и помимо воли отметила, что нахал невозможно красив. Вот просто до оскорбительного красив. Темные волосы, строгие скулы, серые глаза с опасным блеском, и рот у него такой, что ему следовало бы поменьше им пользоваться. Особенно для язвительности.

– Вообще-то, – сказала с достоинством, – воспитанные люди вначале представляются.

– Воспитанные люди, – отозвался он, – не натравливают коз на гостей.

– Я не натравливала, – замотала головой, открещиваясь от безобразия. – Она сама.

– Прелестно. Значит, у вас в доме даже козы действуют по собственной инициативе.

– В отличие от некоторых гостей, – парировала я, – у нее есть характер.

Его бровь чуть приподнялась.

– Так вот кто вы.

– Кто?

– Та самая беда, о которой меня предупреждали.

Я прищурилась.

– А вы, стало быть, тот самый маркиз?

Он поклонился, не выпуская веревки.

– Маркиз Эдгар де Веран.

Вот и встретились.

Тот самый человек, который, по словам тетки Эвлалии, мог спасти наше семейство от разорения, если бы только я "не вела себя как стихийное бедствие в юбке". Человек, которого хотели представить мне как возможного жениха. Человек, которому я сейчас, судя по всему, проигрывала собственной козе.

– Кларисса Бомон, – ответила чопорно. – И если вы сейчас же не отпустите Мушку, она доест ваше письмо и, возможно, перчатку.

– Перчатку я переживу. А письмо нет.

– Там было что-то важное?

– Возможно, сведения о наследстве.

Я застыла.

– О каком наследстве?

– О моем. Которое, судя по всему, теперь переваривает ваша коза.

Мушка блаженно чавкнула. И в этот миг из беседки донесся тонкий плач ребенка. Маркиз резко обернулся. Я тоже.

Из-за лавки показался мальчик лет четырех, встрепанный, в одном чулке, прижимавший к груди котенка.

– Дядя Эдгар, – всхлипнул он. – Там Нюша залезла в фонтан, а потом в кухню, а потом повариха сказала слово, которое мне нельзя повторять...

Я перевела взгляд на маркиза. Он медленно прикрыл глаза.

– Знакомьтесь, – очень ровно произнес он, – это мой племянник.

А в следующую секунду из-за живой изгороди с оглушительным визгом вылетела девочка в кружевном переднике, верхом на Мушкиной подружке, нашей старой козе Августе, и завопила:

– Я нашла пирожки! Но один уже съела белка!

Я молча посмотрела на маркиза. Маркиз молча посмотрел на меня. И именно в этот момент у него за спиной, из раскрытого саквояжа, поднялось нечто пушистое, полосатое, с хвостом как у лисы и ушами как у совы.

Существо сладко зевнуло, уставилось на меня круглыми золотыми глазами и отчетливо произнесло:

– О. Новая мама приехала.

И сад погрузился в гробовую тишину.

Глава 2 Дети, которых мне не заказывали

– Что оно сказало? – спросила я.

– Ничего, – очень быстро ответил маркиз.

– Оно сказало "новая мама", – радостно уточнила девочка, все еще сидя на козе. – Значит, вы наконец женитесь?

– Нет, – сквозь зубы процедил маркиз.

– Жаль, – сказала девочка. – А то у нас няни долго не держатся.

Мальчик тем временем подошел ко мне и деловито вытер нос о мой рукав. Я опустила взгляд. Он поднял на меня огромные серые глаза, почти такие же, как у маркиза, только без умения смотреть так, будто вы уже всех подвели.

– Вы красивая, – сообщил он. – А вы умеете печь медовые плюшки?

– Иногда.

– Тогда вам можно к нам.

– Тео, – сказал маркиз тоном человека, которому очень хочется лечь лицом в клумбу и больше не вставать, – нельзя так разговаривать с незнакомыми леди.

– Но ты же сам ищешь нам хозяйку, – удивился мальчик.

Я перевела взгляд на маркиза с новой силой интереса.

– Хозяйку?

– Не в том смысле, – отрезал он.

– А в каком?

– Ни в каком, который вас касается.

Это было уже чересчур.

– Сударь, – я выпрямилась, – если ваше неведомое лесное создание объявляет меня новой матерью, ваш племянник зачисляет в пекари, а девочка обсуждает мое замужество, это уже касается меня. И очень даже касается.

Мушка, дожевавшая документ, смачно рыгнула в подтверждение моих слов.

Полосато-ушастое создание выбралось из саквояжа окончательно, уселось сверху и обвило хвостом собственные лапы.

– Я не лесное создание, – обиделось оно. – Я фамильяр редкой породы.

– Он всем так говорит, – махнула рукой девочка. – А потом ворует варенье.

– Я не ворую, – надменно заявило существо. – Я спасаю продукты от неправильного хранения.

– Прекратите, – сказал маркиз.

Все почему-то послушались. Девочка спрыгнула с козы. Мальчик прижал котенка крепче. Фамильяр даже сделал вид, что его здесь нет, хотя вид у него при этом был крайне заметный.

– Прошу прощения за этот... прием, – сказал маркиз уже мне. – Мой визит, очевидно, следовало отложить.

– Еще не поздно, – любезно предложила я.

– Для меня, возможно. Для вас уже нет.

– Это угроза?

– Это наблюдение.

Тут к нам наконец добежала тетка Эвлалия. Без чепца, но с достоинством. Удивительное свойство, которое она сохраняла даже тогда, когда запыхалась настолько, что походила на разъяренного быка.

– Маркиз де Веран! – вскричала она. – Какая радость! Какое счастье! Какой чудесный сюрприз!

Она перевела взгляд на меня, на козу, на девочку, на мальчика, на фамильяра, снова на меня и едва заметно побледнела.

– Кларисса, – произнесла она тем голосом, от которого у служанок сами собой начинали двигаться руки, – дорогая, почему ты стоишь в траве, словно пастушка?

– Потому что рядом коза, – честно ответила я.

Тетка улыбнулась так, будто хотела придушить меня кружевной салфеткой.

– Маркиз, прошу в дом. Мы уже накрыли к чаю.

– Боюсь, – сухо сказал он, – я прибыл не только с визитом.

– Конечно, конечно. Дела, бумаги, управление. Все это так утомительно для мужчин.

– Особенно когда бумаги съедены.

Тетка посмотрела на Мушку так, словно та была личным оскорблением.

– О, какая досадная случайность.

– Это было восхитительно, – вставил фамильяр. – Особенно угол с печатью.

Тетка моргнула.

– Это... животное разговаривает?

– Это фамильяр, – важно сообщила девочка. – Его зовут Лисфей.

– Меня зовут лорд Лисфей Третий, – поправил фамильяр. – Но в этом доме, полагаю, о манерах слышали только куры.

– Я прошу прощения, – сказала тетка голосом, в котором уже звенело предобморочное состояние, – но кто эти дети?

Маркиз помолчал. Потом ответил:

– Мои племянники. Агнесса и Теодор де Веран.

– Дети вашего брата?

– Дочь брата, сын сестры, – мрачно сказал он. – Теперь они под моей опекой.

Я уставилась на него.

– Обоих?

– Обоих.

– Сразу?

– Как видите.

Девочка, которую, как выяснилось, звали Агнесса, подбежала ко мне и доверительно шепнула:

– Он с утра уже три раза сказал "нет". Когда он говорит "нет" так часто, значит, очень устал и скоро станет добрым.

– Агнесса, – произнес маркиз.

– Я молчу, – тут же сказала она и улыбнулась ему так солнечно, что даже я бы не устояла.

Но он устоял. Правда, уголок его рта все же дрогнул. Именно это меня и погубило. Потому что в этот момент я поняла: он не ледяной истукан, а просто очень усталый мужчина с двумя детьми, ворчливым фамильяром и письмом в желудке у моей козы.

А я всегда была особенно глупа рядом с теми, кого хотелось пожалеть.

– Ладно, – сказала я. – Идемте в дом. Детей нужно умыть, накормить и проверить, не прячется ли еще кто-нибудь у вас в саквояже.

– Там только запасные чулки и отчаяние, – сообщил фамильяр.

– Иногда еще сушеные груши, – добавил Тео.

Маркиз прикрыл глаза.

– Я никуда не пойду, – заявил он.

– Почему? – удивилась тетка.

– Потому что если я сейчас зайду в гостиную, мне начнут намекать на брак.

Тетка вспыхнула.

– Что за странные предположения!

– Сударыня, – сказал он, – я вырос при дворе и умею распознавать засаду по запаху.

Я не выдержала и фыркнула. Он перевел взгляд на меня.

– Вам смешно?

– Простите. Совсем чуть-чуть.

– Я польщен.

– Не стоит. Это не комплимент.

– От вас я иных и не жду.

– Какое облегчение. А то я бы устала вас разочаровывать.

Между нами будто искры щелкнули. Самые настоящие, сухие, колкие. Даже тетка замерла, переводя взгляд с него на меня.

И тут с крыльца донесся оглушительный лай. Из дома мчался щенок. Огромные лапы, огромные уши, язык набок, счастья больше, чем мозга.

– Булка! – радостно завопила я.

Щенок налетел прямо на маркиза. Маркиз поймал ребенка, саквояж, фамильяра и равновесие. Но не щенка.

Через миг все это прекрасное общество рухнуло в клумбу с астрами.

Агнесса захлопала в ладоши. Тео восхищенно выдохнул:

– Дядя, а можно еще раз?

Маркиз, лежа в цветах, открыл глаза и очень тихо сказал:

– Нет.

А потом посмотрел на меня так, что я сразу поняла – война началась.

Глава 3 Предложение, от которого хочется спрятаться под стол

Если бы в тот день мне дали возможность просто умереть от стыда, я бы, пожалуй, согласилась. Ненадолго. Исключительно чтобы не видеть лицо маркиза де Верана, в чьих волосах застрял фиолетовый лепесток, а на плече сидел довольный Лисфей и рассуждал о падении аристократии. Но, увы, судьба решила, что этого мало.

После получаса хаоса, трех умываний Тео, поисков котенка, который заснул в хлебнице, и попытки Агнессы накормить Булку пирожным, мы все-таки оказались в малой гостиной. Та называлась так исключительно из чувства юмора. В ней помещались два дивана, три кресла, рояль, фикус в кадке, тетка Эвлалия и все ее ожидания от моей жизни.

Маркиз сидел прямо, как судебный приговор. Дети, уже слегка приведенные в порядок, устроились у окна. Лисфей лежал на спинке кресла так, словно позировал для портрета. Я стояла у камина и чувствовала, что ничего хорошего сейчас не услышу.

И не ошиблась.

– Итак, – сказала тетка с сахарной улыбкой, – раз уж обстоятельства сложились столь... необычно, мы можем говорить откровенно.

– Опасное начало, – заметил маркиз, найдя взглядом дверь.

– Для кого как, – не удержалась я.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

Тетка сложила руки на груди.

– Ваш покойный дядя, маркиз, и мой покойный брат были связаны некоторыми договоренностями.

– Уже не нравится, – вздохнул он.

– Речь шла о северной усадьбе Бомонов.

Я вздрогнула. Так вот оно что.

Северная усадьба была нашей головной болью, семейной раной и предметом теткиных ночных стенаний. Красивый старый дом с яблоневым садом, прудом и обширными хозяйственными постройками давно стоял полузаброшенным. На его содержание не имелось средств. Продать его тетка не могла из упрямства. Восстановить тоже. А я втайне мечтала когда-нибудь туда уехать и жить спокойно, разводя кур, цветы и собственное счастье.

– Насколько понимаю, – медленно сказал маркиз, – мой дядя одолжил вашему брату крупную сумму.

– Временно.

– Десять лет назад.

– Некоторые вещи не стоит торопить.

– Например, выплату долгов?

Я чуть не зааплодировала. Тетка одарила его взглядом, полным ледяной морали.

– После смерти вашего дяди бумаги были пересмотрены. Возникла новая возможность урегулировать вопрос.

– Брак, – сказал он.

– Брак, – подтвердила тетка.

– Нет, – сказал он.

– Нет, – сказала я одновременно.

Мы оба замолчали. Дети у окна оживились.

– О, – сказала Агнесса. – Как красиво у вас получается вместе.

– Ничего не красиво, – отозвался маркиз.

– Пока, – добавил Лисфей.

Я сделала вид, что не слышу, и напомнила обнаглевшей родственнице:

– Простите, тетушка, вы ведь обещали, что разговор о браке возможен только с моего согласия.

– Разумеется.

– Так вот, моего согласия нет.

– А моего тем более, – сухо добавил маркиз.

Тетка выдержала паузу, достойную театральной сцены.

– Тогда я вынуждена напомнить, что в случае невыплаты долга северная усадьба отходит в собственность де Веранов.

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь. Нет. Только не это. Маркиз, кажется, заметил, как изменилось мое лицо.

– Сударыня, – сказал он уже тише, – я не стремлюсь отнимать у вас дом.

– Как благородно.

– Это констатация. Но и жениться ради урегулирования чужих счетов я не намерен.

– Впервые полностью с вами согласна.

– Удивительный день.

Тетка подалась вперед.

– У вас двое детей, маркиз.

– Племянников, – уточнил тот.

– Неважно. Им нужна хозяйка. Женщина в доме.

– Им нужна не любая женщина в доме.

– А вам нужна не любая жена, – вмешалась я. – Прекрасно. Всем все нужно. Но при чем тут я?

Тетка повернулась ко мне.

– При том, Кларисса, что если усадьба уйдет, тебе негде будет строить свои нелепые мечты о самостоятельной жизни.

Я побледнела. Маркиз прищурился.

– Самостоятельной жизни?

Я не ответила. Тетка же, напротив, оживилась.

– Ах да. Моя племянница полагает, что в двадцать три года может одна управлять домом, хозяйством и, вероятно, собственным нравом.

– Последнее ей и правда не удается, – заметил маркиз.

– Зато у меня получается не падать в клумбы, – мило сказала я.

– Вы уверены? Мне показалось, сегодня у вас было немало соучастия.

Он раздражал меня до желания кинуть в него подушкой. И, что особенно скверно, ровно настолько же мне нравилось с ним спорить.

Тетка громко откашлялась.

– Я вижу, вы уже нашли общий язык.

– Нет, – снова сказали мы хором.

Тео засмеялся.

– А вот и да.

– Теодор, – устало сказал маркиз.

– Я молчу.

Он не молчал и через секунду снова спросил:

– А если не навсегда?

Мы все посмотрели на него. Мальчик болтал ногами, задумчиво гладя котенка.

– Ну, если брак не навсегда, – пояснил он. – Просто пока мы не привыкнем. А потом можно решить.

В комнате повисла тишина. Даже Лисфей поднял голову.

– Иногда, – заметил фамильяр, – дети говорят ужасно умные вещи. Я этого не люблю.

Тетка первой пришла в себя.

– Временный брак, – пробормотала она. – До конца года.

– Нет, – резко сказал маркиз.

Но я уже думала.

До конца года. Если это даст мне право сохранить северную усадьбу... Если потом можно будет разойтись... Если пережить несколько месяцев с этим невыносимым человеком...

– До зимнего бала, – вдруг произнес маркиз.

Я уставилась на него.

– Что?

Он смотрел только на тетку.

– Если уж вы намерены торговаться, то торгуйтесь достойно. До зимнего бала. После этого мы расходимся без взаимных претензий. Усадьба остается за Бомонами. Долг считается закрытым.

– Эдгар, – сказала я медленно, – вы сейчас серьезно?

– Удивлен не меньше вашего.

– А детей вы тоже всегда включаете в подобные сделки?

Он помолчал.

– Нет. Именно поэтому я ненавижу эту идею.

Я открыла рот, чтобы сказать "тогда не надо", но тетка опередила:

– Согласны!

– Я не... – начала я.

– А вы, Кларисса, – с нажимом произнесла тетка, – сейчас подумаете не только о себе.

Это был удар ниже пояса. Подлый, точный и, что хуже всего, действенный.

Потому что перед глазами сразу всплыла северная усадьба. Дом, который я любила, хотя жила в нем только одно лето. Белые ставни. Теплый чердак. Старый сад. Мечта, которую я не могла отдать.

Я посмотрела на маркиза. Он смотрел на меня. И вдруг очень тихо сказал:

– Если вы откажетесь, я пойму.

Это было так неожиданно, что я растерялась. Тетка ахнула. А я увидела в его лице не насмешку, не холодность, а усталость и какое-то очень сдержанное, почти болезненное благородство. И именно поэтому, разумеется, совершила глупость.

– До зимнего бала, – сказала я.

Тетка села обратно с таким видом, будто сейчас расплачется от счастья. Дети завопили. Лисфей философски заметил:

– Ну все. Началось.

А я стояла, глядя на будущего мужа, и только теперь поняла, что совершенно не представляю, во что ввязалась. Потому что он вдруг наклонил голову и тихо, так, чтобы слышала только я, произнес:

– Надеюсь, вы не храпите.

– А я надеюсь, что вы не командуете по утрам.

– Я командую всегда.

– Тогда у нас беда.

– Нет, сударыня, – его глаза опасно блеснули. – Беда у нас начнется, если вы окажетесь мне не так безразличны, как должны.

И в ту же секунду со стороны окна раздался звон.

Мы обернулись. Булка опрокинул кадку с фикусом. Под землей что-то вспыхнуло зеленым светом. Пол дрогнул.

А потом прямо посреди гостиной начала подниматься круглая каменная плита, которой там не было последние лет пятьдесят.

Глава 4 Под домом, под полом и под моим терпением

Если в вашей гостиной из пола начинает подниматься каменная плита, есть только два достойных варианта поведения. Первый – упасть в обморок. Второй – сделать вид, что так и надо.

Тетка Эвлалия выбрала нечто среднее. Она ахнула, схватилась за сердце, но устояла. Я, к собственному изумлению, тоже. Маркиз встал так резко, что кресло отъехало назад. Дети, напротив, оживились совершенно неприлично.

– Тайник! – завопил Тео.

– Сокровища! – поддержала Агнесса.

– Пыль, мыши и разочарование, – уточнил Лисфей. – Но я тоже за.

Каменная плита медленно сдвинулась в сторону. Из темного провала пахнуло сыростью, старыми досками и такой древней тайной, что у меня по спине побежали мурашки.

– Никто туда не пойдет, – одновременно сказали мы с маркизом.

Дети уставились на нас почти с восторгом.

– У вас даже это одинаково, – прошептала Агнесса Тео, но я все равно услышала.

– Кларисса, – выдохнула тетка, – что это за кошмар?

– Откуда мне знать? Это ваш дом.

– Наш дом.

– Очень удобно вспоминать об этом именно теперь.

Маркиз уже подошел к провалу и заглянул вниз.

– Лестница есть, – сообщил он.

– Великолепно, – сказала я. – Значит, есть и способ упасть.

– Я пойду первым.

– Еще чего.

– Сударыня, в подобных местах всегда первым идет мужчина.

– А в подобных домах всегда первой лезет хозяйка.

Он обернулся.

– Вы сейчас серьезно спорите за право войти в темный подвал?

– Да.

– Прекрасно. Значит, рассудок вы потеряли заранее, и я не виноват.

– Дядя Эдгар, – подал голос Тео, – а можно я тоже потеряю?

– Нет.

– Жестокость, – вздохнул Лисфей.

Но спорить дальше было поздно. Потому что из глубины люка вдруг донеслось тонкое жалобное мяуканье. Я оцепенела.

– Там кто-то есть, – прошептала Агнесса.

– Котенок! – Тео дернулся вперед. Маркиз успел перехватить его за ворот.

– Стоять.

Мяуканье повторилось. Я уже не слушала никого.

– Отойдите, – сказала и, подхватив со стола свечу, шагнула к лестнице.

– Кларисса.

– Там живое существо.

– А там может быть ловушка.

– Тогда вам повезет, и я наконец замолчу.

– Не мечтайте, – процедил он и в следующую секунду уже оказался рядом. – Я иду с вами.

Мы посмотрели друг на друга так, словно это тоже был поединок.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо, – сказал он.

– А мы? – пискнула Агнесса.

– Нет, – хором ответили мы снова.

Лестница оказалась узкой, каменной и такой древней, что каждый шаг сопровождался легким шорохом песка. Маркиз шел первым, я сразу за ним. Свеча дрожала в моей руке, бросая на стены золотистые блики. Сверху доносились голоса детей и тетки, но быстро стихли.

Внизу открылся небольшой подземный ход, ведущий в круглую комнату.

Там и правда было пыльно. И паутина имелась. И мышь, которая при нашем появлении оскорбленно юркнула в щель. Но еще там стояли старые сундуки, полки с банками, какие-то свертки, и в самом центре, на перевернутой корзине, сидело маленькое серебристое существо с огромными ушами и мокрым носом. Оно было размером с котенка, но с пушистым хвостом, как у белки, и прозрачными крылышками, сложенными за спиной.

– Ох, – выдохнула я.

Существо посмотрело на меня, чихнуло искрами и снова жалобно мяукнуло.

– Это не котенок, – сказал маркиз.

– Сама вижу.

– Тогда почему вы смотрите так, будто сейчас его усыновите?

– Потому что оно маленькое.

– Потрясающий критерий.

Я уже присела рядом с корзиной.

– Ну здравствуй, чудо.

Существо осторожно потянулось ко мне носом и вдруг ткнулось лбом в ладонь. И в этот же миг у меня в голове словно что-то звякнуло. Тоненько. Светло. Почти как колокольчик. Я замерла.

– Вы это почувствовали? – очень тихо спросила я.

Маркиз стоял совсем близко. Слишком близко, если честно.

– Что именно?

– Не знаю. Будто...

Я не договорила. Существо вдруг вспорхнуло с корзины, описало круг и село мне на плечо. Лисий хвост щекотно скользнул по шее.

– Ну вот, – пробормотал маркиз. – Вас выбрали.

– Кто?

– Судя по всему, фамильяр.

– Но я не маг.

– Очевидно, он об этом не знает.

Я осторожно повернула голову. Малыш смотрел на меня сияющими голубыми глазами.

– Ты кто такой?

– Пиии, – ответил он и зевнул.

– Очень содержательно.

Маркиз подошел к старым полкам.

– Здесь что-то есть.

Он взял покрытую пылью шкатулку. На крышке был вырезан герб Бомонов. Я встала рядом, забыв о странном существе на плече.

– Откройте.

– Вы командуете слишком уверенно для женщины, которая еще не замужем за мной.

– А вы ворчите слишком бодро для человека, который собирался избежать этого брака.

– Это взаимно.

Он все-таки открыл шкатулку. Внутри лежали связка писем, старый медальон и сложенный вчетверо документ.

Я протянула руку. Маркиз тоже. Наши пальцы соприкоснулись. Глупо. Совершенно глупо. Но меня будто током ударило. Я резко отдернула руку.

Он тоже.

Некоторое время мы очень внимательно смотрели на документ, как будто оба внезапно полюбили бумагу.

– Читайте, – сказал жених.

– Почему не вы?

– Потому что это дом вашей семьи.

– А вы, кажется, не прочь присвоить мои тайны.

– Если среди них нет еще одной козы, я переживу.

Я развернула документ. Это было письмо. Старое, выцветшее, но вполне читаемое.

"Тому, кто откроет нижнюю комнату после моего ухода..."

Я сглотнула.

– Это почерк бабушки, – прошептала потрясенно.

Маркиз придвинул свечу ближе. Я читала вслух, чувствуя, как холодеют пальцы.

"Если вы нашли это письмо, значит, дом проснулся не зря. Под ним запечатан источник. Он откликнется только на ту хозяйку, которая согласится принять не только дом, но и всех его обитателей – видимых и невидимых. Берегите приют. Однажды сюда придут те, кому некуда больше идти..."

Я остановилась.

– Приют? – переспросил маркиз.

– Какой еще приют? – пробормотала я.

Существо на моем плече радостно пискнуло. И именно тогда за нашей спиной, из темного угла, донеслось очень отчетливое:

– Наконец-то.

Мы обернулись одновременно. В дальнем конце подземной комнаты, прямо на старом сундуке, сидел огромный черный кот с янтарными глазами и в кружевном чепчике.

– Я уж думал, – сказал кот, – вы никогда не додумаетесь открыть дверь.