Текст книги "Хозяйка приюта упрямых чудес (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 12 За дверью кто-то очень вежливый

Детский крик наверху – это звук, против которого ни у одного взрослого нет защиты.

Мы все вздрогнули одновременно. Маркиз рванул к лестнице первым. Я за ним. И, что особенно характерно для нашего дома, следом понеслись:

– Булка,

– Тео, нарушивший приказ сидеть в комнате,

– Лисфей,

– Фисташ,

– и енот, который кричал:

– Я тревожный специалист!

– Назад! – рявкнул маркиз детям.

– Уже поздно! – крикнул Тео, проскочив мимо меня. – Я в процессе непослушания!

В голубой спальне царил образцовый ужас.

Ной сидел на кровати, белый как полотно, и смотрел в окно. Лина плакала. Леви сжимал в кулачке край одеяла так, будто собирался задушить им весь мир. Агнесса пыталась быть храброй, но у нее дрожали губы. Мирабель стояла у окна с таким лицом, будто увидела собственное прошлое и оно ей не понравилось.

– Что там? – спросил маркиз.

Она не сразу ответила.

Потом очень тихо сказала:

– Женщина.

– Какая?

– Которой быть не может.

Я подошла ближе и выглянула в узкую щель между ставнями.

Во дворе, прямо у высохшего колодца, стояла женщина в сером плаще. На руках у нее действительно был ребенок, укутанный в одеяло. Лица я толком не видела, только белый овал и темные волосы, выбившиеся из-под капюшона.

Но было в этой фигуре что-то неправильное.

Она стояла слишком неподвижно. Совсем. Даже плащ не колыхался на ветру.

– Кто это? – шепнула я.

Ответил не маркиз.

Ответил Ной.

Мальчик вдруг перестал всхлипывать, протянул дрожащую руку к окну и едва слышно прошептал:

– Это не мама.

В комнате стало так тихо, что я услышала, как у меня в ушах стучит кровь.

– Конечно не мама, – быстро сказала Мирабель, садясь рядом с ним. – Твоей мамы там нет, милый. Это просто...

Она запнулась.

Потому что снизу снова донеслось царапанье в дверь.

А потом еще в одну.

И еще.

Кто-то обходил дом по кругу.

– Их несколько, – сказал маркиз.

– Ну слава богу, а то я боялась, что мне одной страшно, – пробормотала я.

Он коротко посмотрел на меня. Не насмешливо. Почти с восхищением. Как будто моя дурная привычка шутить в самый ужасный момент ему почему-то нравилась.

– Всем отойти от окон, – приказал он.

Лисфей вспрыгнул на подоконник, распушив хвост.

– Это не волки.

– А кто? – спросила я.

Кот выгнул спину.

– Ищейки.

– Очень содержательно.

– Магические твари, которых пускают по следу сильного дара. Могут принимать близкий сердцу облик, звать знакомыми голосами, просить помощи, плакать, умолять, изображать детей, матерей, сирот и налоговых инспекторов.

– Последнее особенно отвратительно, – шепнул Фисташ.

– Ищейки? – переспросил маркиз. – Их давно запретили.

– Запрещать – любимое развлечение людей, – фыркнул кот. – А вот переставать пользоваться – уже нет.

Ной зажмурился и вцепился в руку Мирабель.

– Они нас нашли.

– Кто "они", милый? – очень мягко спросила я, опускаясь перед ним на колени.

Он посмотрел на меня испуганно и очень серьезно, как иногда смотрят только дети, пережившие слишком многое.

– Те, кто держал нас в доме без окон.

У меня внутри все похолодело.

Мирабель резко отвернулась.

Маркиз побледнел так, что это стало заметно даже в сумраке.

– Сударыня, – очень тихо сказал он, обращаясь к Мирабель, – вы привезли сюда не просто детей, верно?

Она закрыла глаза.

– Я везла их туда, где их нельзя будет найти.

– И выбрали мой дом?

– Не ваш. Этот.

И опять все уткнулось в дом, приют и проклятую волю источника.

– Сколько их снаружи? – спросила я, вставая.

Лисфей прищурился.

– Трое. Нет, пятеро. Нет... гадость какая, они двоятся. Скользкие.

– Они войдут? – сглотнула Агнесса.

Соломея, которая в этот момент появилась в дверях со своей сковородкой, мрачно ответила:

– Если кто из нас откроет – да. Если дом ослабнет – тоже.

– А дом может ослабнуть? – тут же спросил Тео.

Ежекот вдруг спрыгнул с комода.

– Может. Если хозяйка испугается.

Все уставились на меня.

– Спасибо огромное, – сказала я. – Очень поддержали.

– Всегда пожалуйста, – ответил ежекот.

Снаружи снова раздался голос. На этот раз мужской. Хриплый, усталый.

– Господин маркиз. Помогите. У меня сломана нога.

Маркиз побледнел еще сильнее.

– Это голос моего брата, – сказал он.

Я повернулась к нему.

– Но ваш брат...

– Погиб. Да.

Глаза у него стали страшные. Не яростные. Не ледяные. Пустые.

И в этот момент я поняла, что если оставить его одного с этим голосом, он может на секунду – на одну единственную страшную секунду – забыть, что это ложь.

Я подошла и взяла его за руку.

Крепко.

Он вздрогнул. Посмотрел на меня, будто только сейчас заметил.

– Не смейте, – тихо сказала я. – Слышите? Не смейте идти к двери.

Его пальцы сжались на моих так сильно, что стало больно.

И очень хорошо.

Потому что боль означала – он здесь. С нами. Настоящий.

– Я и не собирался, – хрипло ответил он.

А в следующую секунду внизу, в самой глубине дома, раздался тяжелый удар.

Как будто кто-то стукнул в люк под гостиной.

И кот в чепце тихо, совсем не насмешливо произнес:

– О нет. Они нашли нижнюю комнату.

Глава 13 Под гостиной стучат, и это точно не соседи

Когда под гостиной начинает что-то стучать из-под пола, хочется верить во что угодно, только не в худшее.

Например:

– что это старые трубы,

– что это ветер,

– что это тетка Эвлалия решила переставить мебель в приступе нервов.

Но увы.

У нас в доме не было труб.

Ветер не умеет бить снизу вверх.

А тетка Эвлалия в такие моменты скорее сама прячется в мебель, чем двигает ее.

Удар повторился.

Глухо.

Тяжело.

С явным намерением.

– Все вниз нельзя, – сразу сказал маркиз.

– Но и оставаться тут нельзя, – возразила я.

– Я пойду один.

– Даже не мечтайте.

– Кларисса.

– Эдгар.

– Вы невыносимы.

– Это я уже слышала. Новых мыслей нет?

Тео вдруг выступил вперед.

– Я могу остаться с детьми.

Мы оба посмотрели на него.

Мальчик выпрямился еще сильнее.

– Правда могу. Я уже большой. И если что, закрою дверь.

Вот после таких слов у меня всегда что-то переворачивалось внутри. Потому что дети не должны говорить это с таким серьезным видом. Не должны.

Маркиз опустился перед ним на корточки.

– Ты и так большой, – тихо сказал он. – Поэтому именно ты остаешься здесь и следишь, чтобы никто не геройствовал. Особенно Агнесса.

– Эй! – возмутилась девочка.

– Особенно ты, – повторил он.

Тео кивнул. Коротко. По-мужски. Так серьезно, что я едва не прослезилась, чего с моей репутацией никак нельзя было допускать.

– Хорошо. Но если будет страшно, я все равно спущусь.

– Нет, – хором сказали мы с маркизом.

– Семейное у вас уже неплохо получается, – пробормотал Лисфей.

Я покраснела. Маркиз сделал вид, что не услышал. И это было благоразумно с его стороны, потому что на лестнице и без того было тесно от напряжения.

Вниз пошли пятеро:

– я,

– маркиз,

– Соломея со сковородкой,

– кот,

– и ежекот, который заявил, что "знает подполы душой".

Мирабель осталась с детьми. Перед тем как мы ушли, она вдруг перехватила меня за рукав.

– Если это те, о ком я думаю, не давайте им увидеть Ноя.

– Уже поздновато для полезных сведений, – прошептала я.

Она виновато прикрыла глаза.

– Я знаю.

В гостиной было темнее, чем раньше. Огонь в камине горел неровно, будто его кто-то тревожил. Люк под плитой в полу дрожал. Буквально. Доски вокруг него едва заметно вибрировали.

Тетка Эвлалия стояла на диване.

– Я не трусиха, – сообщила она дрожащим голосом. – Но пол у вас определенно не внушает доверия.

– Спасибо, тетушка, это бесценное наблюдение, – буркнула я.

Удар снова пришелся снизу.

На этот раз люк подпрыгнул.

– Они чуют источник, – прошептал кот. – И детей.

– Нижнюю комнату можно запереть? – быстро спросил маркиз.

Соломея кивнула.

– Можно. Но не обычным ключом.

– А каким?

Она замялась.

– У Алисии был... особый.

Маркиз медленно повернул голову.

– И где он?

Соломея сжала губы.

– Я спрятала.

Вот тут я искренне подумала, что он ее сейчас убьет взглядом. Без всякой крови, разумеется, просто качественно и окончательно.

– Где? – спросил он так тихо, что я сама бы призналась во всех грехах, включая те, которых не совершала.

– В шкатулке у нее в комнате, – выдавила Соломея. – Под фальшивым дном.

– Чудесно, – сказала я. – Пока мы стоим тут, нечто снизу ломится к источнику, а ключ лежит наверху в комнате покойной жены моего почти-мужа. Просто прелестно.

– Я схожу, – тут же сказал маркиз.

– Нет.

Он обернулся так резко, что я чуть не сделала шаг назад.

– Опять нет?

– Да, опять. Вы знаете, что за голос они вам подсовывали. А если по дороге начнут говорить голосом жены?

Он застыл.

Попала.

Мне самой было больно это произносить. Но еще больнее было представить, как он на секунду потеряется.

– Тогда идите вы, – сухо сказал он.

– А я знаю, где ее комната?

– Я покажу.

– А люк?

– Я останусь здесь.

– Один? С котом и Соломеей?

– Вообще-то я тоже здесь, – оскорбился ежекот.

– Прости. С ежекотом.

Стук снизу стал чаще.

Быстрее.

Злее.

Тетка Эвлалия пискнула и спрыгнула с дивана прямо на кресло.

– Я не останусь тут!

– Останетесь, – сказала я. – И поможете держать свечи.

– Почему я?!

– Потому что вы легче всего бегаете глазами и быстрее всех заметите, если что-то полезет из угла.

Она открыла рот, потом закрыла. Видимо, польщена она не была, но логика в моих словах ее убедила.

Маркиз уже шагнул ко мне.

– Быстро. По коридору направо, потом лестница в восточное крыло. Комната с белой дверью.

– А фальшивое дно где искать?

– В нижнем ящике комода. Там резной ирис сбоку.

Я кивнула.

И вдруг он схватил меня за локоть.

– Кларисса.

– Что?

На миг все звуки будто отодвинулись. Остался только он. Его лицо. Его глаза. Близость. Опасная. Невовремя.

– Если услышите что-то знакомое – не отвечайте, – тихо сказал он. – Даже если это будет мой голос.

Вот после этого у меня внутри как будто тоненькая струна натянулась.

– Не отвечу, – прошептала я. – Но и вы тоже. Договорились?

Он смотрел на меня еще секунду.

Потом кивнул.

Я развернулась и побежала.

Коридоры ночью были совсем другими. Длиннее. Темнее. И, разумеется, каждый портрет на стене считал своим долгом осуждающе смотреть мне вслед. Я неслась мимо окон, за которыми метался ветер, мимо столиков, кресел, часов. Где-то в доме заскулил Булка. Где-то наверху плакал Ной. А позади, в гостиной, что-то снова тяжело ударило в люк.

Белая дверь.

Нашла.

Комната оказалась прохладной, тихой и странно нетронутой временем. Здесь все еще пахло лавандой. На спинке кресла лежала шаль. На туалетном столике стояла щетка. И от этого у меня кольнуло сердце так, будто я вошла не в чужую спальню, а в чью-то незажившую боль.

– Простите, – шепнула я в пустоту. – Мне очень нужен ваш ключ.

Комод обнаружился быстро.

Нижний ящик тоже.

Ирис сбоку я нашла не сразу, потому что пальцы дрожали.

Нажала.

Щелк.

Дно приподнялось.

Под ним лежал ключ. Старый, серебряный, с витой ножкой и маленьким камнем в головке. Камень слабо светился голубым.

Я схватила его и уже хотела бежать обратно, когда за спиной раздался голос.

– Кларисса.

Я застыла.

Это был голос маркиза.

Тихий.

Усталый.

Слишком близкий.

– Кларисса, откройте. Это я.

Сердце ухнуло вниз.

Не отвечать.

Я помнила. Прекрасно помнила.

Но потом он добавил:

– Мне больно.

И вот это было подло.

Так подло, что у меня потемнело в глазах от ужаса и злости одновременно.

Я медленно обернулась к двери.

Под ней виднелась тень.

Высокая.

Неподвижная.

– Не открою, – сказала я громко, хотя голос все равно дрогнул.

Секунда тишины.

А потом из-за двери очень тихо засмеялись.

Не маркиз.

И вообще не человек.

Глава 14 Дверь, которую я не открыла, и награда за редкую сообразительность

Я всегда считала, что в критической ситуации человек либо умнеет, либо начинает бегать кругами.

К моему глубочайшему удовлетворению, в этот раз я все-таки умнела.

Хотя ноги, надо признать, уже готовы были выбрать второй вариант.

За дверью снова послышался тихий смешок. Скребущий, мерзкий, как ноготь по стеклу.

– Какая осторожная, – произнес голос. На этот раз женский. Потом детский. Потом сразу два. – А мы думали, ты глупее.

– Разочарование – полезное чувство, – отозвалась я, отступая к окну.

Я понятия не имела, что собираюсь делать, если это нечто начнет ломиться внутрь. Бросаться стулом? Кричать? Махать ключом, будто это аргумент?

Но дверь, к счастью, не дрогнула.

Только воздух в комнате стал холоднее.

Потом в зеркале на туалетном столике мелькнуло движение.

Я вздрогнула и резко обернулась.

На секунду мне показалось, что в отражении за моей спиной кто-то стоит. Женщина в светлом платье. Очень бледная. Слишком печальная.

Но в следующий миг видение исчезло.

Я стиснула ключ так, что металлические зубцы впились в ладонь.

– Не сейчас, – пробормотала я. – Если вы добрый призрак – потом. Если недобрый – тем более потом.

И, подхватив юбки, выскочила в коридор через вторую дверь, о которой сама бы не догадалась, если бы не увидела ее краем глаза.

– Спасибо, – шепнула я неизвестно кому.

Второй выход вел в узкую галерею, а оттуда к черной лестнице. Бежать по ней в темноте было сущим издевательством. Один раз я зацепилась подолом. Второй – чуть не влетела в кадку с засохшей пальмой. А на третьем повороте сверху на меня шмякнулось что-то пушистое.

Я взвыла.

– Тихо! Это я! – зашипело пушистое.

– Лисфей?!

– А вы ждали графиню? Бежим.

Кот устроился у меня на руках так уверенно, будто это и было изначальным планом.

– Ты откуда тут?

– Послали в разведку. Снизу дело дрянь. Люк уже трещит. А еще Соломея ругается такими словами, что даже я записал парочку.

– Спасибо, очень утешил.

– Всегда рад.

Мы влетели в гостиную как раз в тот миг, когда тетка Эвлалия, стоя с канделябром на безопасном расстоянии, тонким голосом читала молитву, половину слов в которой давно перепутала от ужаса.

Маркиз стоял прямо у люка.

С ружьем.

С таким лицом, что я бы на месте любой магической твари развернулась и уползла в собственный кошмар.

Соломея держала сковородку наготове.

Ежекот шипел.

Фисташ кружил под потолком и кричал:

– Паника! Паника! Все по местам!

– Ключ! – крикнула я.

Маркиз обернулся.

И даже в этот миг, среди страха, стука и надвигающегося безумия, я заметила, как в его лице вспыхнуло что-то почти невыносимо живое. Облегчение.

– Сюда! – рявкнул он.

Я подлетела к люку. Он рывком отвел меня себе за спину.

– Я сама могу...

– Помолчите хоть три секунды.

– Вы просите невозможного.

– Достаточно двух.

Он выхватил у меня ключ, но едва металлический блеск оказался над люком, как тот дернулся так сильно, что доски треснули.

Из щели пахнуло сырой землей и чем-то сладковато-гнилым.

– Омерзительно, – сообщил Лисфей, спрыгивая мне на плечо. – У них дыхание, как у плохой тайны.

– Куда ключ? – быстро спросила я.

Соломея указала на едва заметный замок прямо в каменном ободе плиты.

– Туда! Быстрее!

Маркиз опустился на одно колено и вставил ключ.

На миг ничего не произошло.

Потом голубой камень вспыхнул.

По кругу плиты побежали тонкие светящиеся линии. Люк вздрогнул, застонал, и из-под него донесся сдавленный многоголосый вой.

– Работает! – выдохнула я.

– Не до конца, – мрачно сказал кот.

Свет линии вдруг мигнул.

Погас.

Снова вспыхнул.

И в тот же миг из щели просунулась тонкая серая рука с слишком длинными пальцами.

Тетка Эвлалия завизжала.

Соломея со всего размаха врезала по руке сковородкой.

Рука исчезла.

– Уважаю! – гаркнул Фисташ.

– Подпитка! – крикнул кот. – Замку нужна подпитка от хозяйки!

Все повернулись ко мне.

– Да вы издеваетесь?!

– Коснитесь камня, – рявкнул маркиз.

– А если меня шарахнет?

– Тогда я вас поймаю.

И, что самое возмутительное, сказал он это так, что я ему поверила.

Я рухнула рядом с ним на колени и прижала ладонь к голубому камню.

Мир вспыхнул.

Это не было больно.

Это было... слишком.

Будто дом вдруг распахнулся внутри меня. Я услышала скрип его лестниц, шорох яблоневых листьев во дворе, сонное сопение детей наверху, тихий писк фамильяров на чердаке, огонь в камине, ветер в ставнях, даже то, как где-то глубоко под камнем журчит невидимая сила.

И она действительно была живая.

Теплая.

Старая.

Очень одинокая.

"Помоги", – подумала я, не зная, слышит ли это кто-нибудь.

В ответ что-то мягко толкнулось мне в ладонь.

Свет рванул вверх.

Голубые линии вокруг люка вспыхнули ярче, слились в цельный круг, и плита с таким грохотом опустилась обратно, что пол под нами дрогнул.

Вой оборвался.

Тишина.

Настоящая.

Тяжелая.

Неверящая.

Я пошатнулась.

И тут же оказалась у маркиза на руках.

– Я же говорил, что поймаю, – очень тихо сказал он.

Голова у меня кружилась. Я видела только его лицо совсем близко. Растерянное, напряженное и до неприличия красивое.

– Как удобно, – пробормотала я. – Можно падать чаще.

Его рот дрогнул.

– Не советую. Я могу привыкнуть.

И вот это уже было совершенно лишним для моего и без того измученного сердца.

Но отдышаться и придумать достойный ответ я не успела.

Потому что наверху вдруг хлопнула дверь.

Потом раздался детский крик.

Не Ноя.

Не Лины.

Тео.

И следом его отчаянный вопль:

– Лола! Дядя Эдгар! Агнесса исчезла!

Глава 15 Пропавшая девочка и самый страшный коридор в доме

Я слетела с рук маркиза так быстро, будто меня подбросили пружиной.

– Что значит исчезла?!

Тео уже несся вниз по лестнице, бледный, взъерошенный, с такими глазами, что у меня внутри все оборвалось раньше, чем он добежал.

– Ее нет! – выкрикнул он. – Мы были в комнате, потом Ной снова заплакал, Мирабель взяла его, я отвернулся на секунду, а окно открыто и Агнессы нет!

– Окно? – резко переспросил маркиз.

– Не наружу, – выдохнул Тео. – В коридор. Но там ее тоже нет!

Мы рванули наверх все разом. Даже тетка Эвлалия, кажется, бежала, забыв, что ей положено падать в обморок постепенно.

В голубой спальне царил хаос.

Лина рыдала.

Леви кусал губу и изо всех сил держался.

Ной сидел у Мирабель на руках, зажмурившись, будто боялся увидеть собственный страх.

Булка метался от двери к двери.

Агнессы не было.

Я влетела в смежный коридор.

Пусто.

Только сквозняк.

Темнота.

И один маленький голубой бантик на полу.

Я подняла его, и у меня защипало глаза.

– Ее увели, – тихо сказала Мирабель за моей спиной.

– Нет, – резко ответил маркиз. – Не смейте так говорить.

– Я не пугаю. Я знаю.

Он повернулся к ней так, что даже воздух натянулся.

– Тогда объясните. Сейчас же.

Мирабель прижала Ноя крепче.

– Ищейки не всегда могут войти сами. Но могут звать. Морочить. Манить тем, что ребенок больше всего хочет увидеть.

Я похолодела.

– Кого могла увидеть Агнесса?

Тео ответил раньше всех. Голос у него был глухой.

– Маму.

Маркиз закрыл глаза.

Всего на миг.

Но я увидела, как ему больно.

А потом он открыл их снова.

И это уже был совсем другой человек.

Не усталый мужчина.

Не язвительный аристократ.

Не мой почти-муж, с которым мы вечно спорили.

Это был хищник, у которого забрали его девочку.

– Все слушают меня внимательно, – сказал он тихо.

И как же, оказывается, страшно может звучать тихий голос.

– Тео, остаешься с детьми. И на этот раз не споришь.

– Мирабель, запираете комнату изнутри.

– Соломея, проверяете все выходы на нижний двор.

– Кларисса...

Он замолчал и посмотрел на меня.

– Что? – спросила я.

– Вы остаетесь здесь.

– Нет.

– Да.

– Даже не начинайте.

– Это не обсуждается.

– А у меня другое мнение.

– Оно ошибочно.

– Зато громкое.

– Кларисса!

– Эдгар!

Лисфей, который сидел на перилах, тяжело вздохнул.

– Боже, какие вы оба утомительные. Но романтичные. Даже жаль, что девочка пропала в такой неподходящий момент.

Я метнула в него убийственный взгляд. Кот не впечатлился.

Маркиз шагнул ко мне вплотную.

– Послушайте меня хоть раз.

– Только если и вы послушаете.

– Это опасно.

– Да неужели? А я думала, ночные поиски ребенка в доме с магическими тварями – просто развлечение.

Он стиснул челюсть.

– Если с вами что-то случится...

– А если с вами?

Вот после этого он замолчал.

И только смотрел.

Так, что у меня дыхание перехватило.

Потом очень тихо сказал:

– Тогда идете рядом со мной. Ни на шаг в сторону. Ни слова без причины. И если я скажу бежать – вы бежите.

– А вы?

– А я догоню.

– Звучит самоуверенно.

– Это потому что я уже знаю, какая вы упрямая.

Я хотела ответить что-нибудь колкое, но не успела.

Потому что Булка вдруг зарычал.

Не залаял.

Не заскулил.

Именно зарычал.

Щенок стоял в дальнем конце коридора, у старой узкой двери, которую я раньше даже не замечала. Шерсть у него на загривке встала дыбом.

– Что там? – шепнула я.

Соломея побледнела.

– Старый детский коридор.

– Какой еще детский коридор?

– Замурованный после пожара. Там раньше были комнаты нянь и игровая.

– И почему я узнаю это только сейчас?

– Потому что у нас тут традиция – важное сообщать в последнюю минуту, – буркнул Лисфей.

Маркиз уже толкнул дверь.

Она не шелохнулась.

– Заперта?

– Не должна, – прошептала Соломея.

Я сама не поняла, зачем подошла ближе. Просто знала – надо.

Коснулась дерева кончиками пальцев.

Снова это ощущение. Легкий внутренний звон. Тепло в ладони.

И старая дверь со скрипом приоткрылась сама.

Изнутри пахнуло пылью, гарью и чем-то сладким, как засохшие яблоки.

Темнота за порогом была густой, почти живой.

А из самой глубины коридора донесся детский голос.

Тоненький.

Радостный.

Совсем близкий.

– Лола? Мы тут.

Я застыла.

Потому что голос был Агнессы.

А потом раздался второй.

Точно такой же.

– Лола, скорее.

И маркиз рядом со мной очень тихо выругался.