Текст книги "Хозяйка приюта упрямых чудес (СИ)"

Автор книги: Елена Амеличева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5 Кот, источник и совершенно невозможный поцелуй

Я не закричала.

Во-первых, потому что в детстве уже кричала при виде говорящего гуся и с тех пор решила, что повторяться пошло. Во-вторых, потому что рядом стоял маркиз, а мне почему-то очень не хотелось выглядеть дурой именно перед ним. Поэтому я только моргнула и вежливо сказала:

– Добрый день.

– Ночь, – поправил кот.

– Что?

– Тут под землей. Значит, считайте, ночь. Манеры у вас, кстати, недурные. Я опасался худшего.

Маркиз тоже молчал. Но вид у него был такой, словно он мысленно пересматривает всю свою жизнь и не находит в ней момента, когда заслужил говорящего кота в чепце.

– Позвольте уточнить, – очень ровно произнес он. – Вы кто?

Кот облизнул лапу.

– Охранитель.

– Чего?

– Источника, приюта, дома и общего порядка. Последнее, впрочем, безобразно запущено. Особенно в части пыли.

– Вы давно здесь? – спросила я.

– Достаточно, чтобы разочароваться в нескольких поколениях.

– Обнадеживает, – пробормотал маркиз.

Кот перевел на него янтарный взгляд.

– А вы, стало быть, тот самый мрачный мужчина из семейства с дурной наследственностью?

– Простите?

– Упрямство, склонность командовать, ужасные вкусы в галстуках. Да, все сходится.

Я закашлялась, скрывая смех. Маркиз посмотрел на меня с таким выражением, будто запомнил этот момент для будущей мести.

– А вы, – кот уставился уже на меня, – слишком быстро жалеете всех подряд. Это опасно.

– Смотря для кого.

– Для вас, разумеется. Для остальных это чрезвычайно удобно.

Я хотела возразить, но не успела. Маленькое серебристое существо на моем плече вдруг взмахнуло крылышками, сорвалось в воздух и полетело к коту.

– Пиии!

– Да-да, вижу, – буркнул тот. – Нашел, наконец, хозяйку. Поздравляю. Теперь хотя бы будет кому слушать ваше ночное пищание.

– Что значит "хозяйку"? – медленно спросила я.

Кот моргнул.

– То и значит. Источник выбрал вас.

Маркиз резко повернулся ко мне.

– Это невозможно.

– Благодарю, – сказала я. – Вы умеете поддержать.

– Я не о вас. Я о магии. Источник не просыпался у Бомонов почти век.

– Может, ему было скучно, – предположил кот. – А тут коза, щенок, дети и девушка с характером. Даже я бы проснулся.

– Если это правда, – сказал маркиз, не сводя с меня глаз, – то все меняется.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

– В каком смысле?

Он не ответил сразу. И именно это мне не понравилось больше всего.

– Эдгар.

– Если под домом действительно есть источник, – произнес он наконец, – северная усадьба перестает быть просто старым долгом. Это ценность другого уровня.

Я отступила на шаг.

– То есть теперь вы передумаете?

– Я этого не сказал.

– Но подумали.

Он молчал. Этого было достаточно. Во мне мгновенно вспыхнула злость. На него. На тетку. На этот дом. На себя, потому что всего десять минут назад я почти начала ему доверять.

– Какая прелесть, – сказала я. – Значит, пока речь шла о полуразвалившемся доме, вы готовы были великодушно от него отказаться. А как только выяснилось, что под половицами лежит нечто полезное, вы сразу стали серьезнее.

– Несправедливо.

– Зато метко.

– Кларисса, вы не понимаете последствий.

– Так объясните.

– Не здесь.

– Почему? Кот смутится?

– Я не смущаюсь с тысяча семьсот двенадцатого года, – отрезал кот. – И совершенно согласен, девочка имеет право злиться.

– Благодарю, – машинально сказала я.

– Не за что. Мужчины всегда начинают путать заботу с управлением в самый неподходящий момент.

Маркиз медленно выдохнул.

– Полагаю, вы тоже не сильно помогаете.

– Я и не обязан. Я кот.

И тут наверху раздался детский визг. Мы все замерли.

– Это Агнесса, – резко сказал маркиз.

Он бросился к лестнице первым. Я за ним. Сердце колотилось где-то в горле. Если дети полезли следом, если что-то случилось, если Тео упал...

Мы вылетели в гостиную почти одновременно. Тетка стояла на стуле. Булка лаял на шторы. Тео прыгал на диване. Агнесса визжала не от страха, а от восторга, показывая на потолок.

Там, под самой лепниной, кружили десятки крошечных светящихся созданий. Они были похожи на помесь мотыльков и звездных искр. Комната мерцала, как перевернутое небо.

– Что это? – ахнула я.

Серебристый малыш с моего плеча радостно пискнул. Кот, появившийся следом за нами совершенно бесшумно, зевнул.

– Ну все. Приют открылся.

– Какой еще приют? – в один голос спросили мы с маркизом.

– Для бесхозных фамильяров, разумеется. Бывших, брошенных, потерянных, слишком шумных, слишком редких, слишком неудобных для своих драгоценных магов. Дом их зовет, когда просыпается источник.

Я почувствовала, как по спине побежал холодок.

– Вы хотите сказать, они теперь будут приходить сюда?

– Уже приходят, – сообщил кот.

Как будто в подтверждение его слов в распахнутое окно влетело нечто зеленое, пернатое, с длинным хвостом и возмущенным голосом.

– Где мой ужин? – заорало оно. – Я летел полдня! У меня крыло отсырело! Это вообще приличный дом или опять энтузиасты?

Оно плюхнулось прямо на столик с фарфоровым сервизом. Тетка Эвлалия издала тонкий звук и села мимо стула. А маркиз тихо сказал:

– Нет. Даже не надейтесь.

Я обернулась к нему.

– На что?

– Что я оставлю вас здесь с этим одной.

И, не знаю почему, именно в этот момент мне стало не страшно, а жарко. Потому что смотрел он не раздраженно. Не насмешливо. Не как на проблему. А как будто уже принял решение. Опасное, глупое и, возможно, очень хорошее для нас обоих.

Я не успела ни о чем подумать. Булка радостно рванул под ноги Тео. Тео споткнулся. Я качнулась в сторону. Маркиз шагнул ко мне, чтобы удержать. Я влетела прямо в него. Он обхватил меня за талию. Я подняла голову. Мы замерли так близко, что я чувствовала его дыхание. Светящиеся мотыльки кружили над нами.

В комнате орали дети, лаял щенок, возмущалась зеленая птица, тетка приходила в себя, а мне казалось, будто весь мир вдруг сузился до его глаз.

– Только не вздумайте, – прошептал Лисфей откуда-то с камина.

И, разумеется, именно в этот момент маркиз меня поцеловал. А в следующую секунду с улицы донесся грохот колес, мужской крик и чей-то властный голос:

– Именем королевской канцелярии! Немедленно открыть! Нам сообщили, что здесь активирован запрещенный источник магического класса!

Глава 6 Канцелярия, катастрофа и очень семейный скандал

Первой моей мыслью было вовсе не «нас сейчас арестуют».

Первой моей мыслью было: он меня поцеловал.

Второй: при всех.

Третьей: да как он посмел.

И только четвертой, когда за окном снова рявкнули про королевскую канцелярию, я соизволила вернуться к более насущным вопросам.

Маркиз, кстати, отстранился так резко, будто сам себе не доверял. Я тоже отступила на шаг. Лицо у меня, подозреваю, было того самого оттенка, при котором барышни падают в обморок, а тетушки начинают мечтать о свадьбе с удвоенной силой.

– Это что сейчас было? – потрясенно прошептала я.

– Ошибка, – немедленно ответил он.

Вот ведь наглец.

– В таком случае вы повторили ее чрезвычайно уверенно.

– Позже, – сквозь зубы процедил он.

– Даже не надейтесь!

– Поверьте, сейчас я надеюсь совсем не на это.

С улицы снова грохнули в ворота.

– Открывайте, именем короны!

– Я отказываюсь открывать кому бы то ни было после такого поцелуя, – заявила я.

– Очень своевременное упрямство, – отрезал маркиз и быстрым движением поправил рукав. – Дети, ко мне.

Тео тут же подбежал к нему. Агнесса сначала подбежала ко мне, схватила за руку, потом решила, что можно держаться за нас обоих сразу, и повисла между нами маленьким мостиком.

– Нас заберут в тюрьму? – спросила она с интересом.

– Нет, – сказал маркиз.

– А если заберут, можно я возьму Булку?

– Нет.

– А фамильяров?

– Особенно нет.

– Какая скучная у тебя юридическая позиция, – пробормотал Лисфей.

Зеленая птица, все еще сидевшая на столике, возмущенно топнула лапой.

– Я протестую! Я только прибыл! У меня дорога, нервы и гастрономическая травма!

– А вы вообще кто? – не выдержала тетка Эвлалия, которая, наконец, перестала изображать из себя обморочную жертву обстоятельств и обрела голос.

– Фамильяр высокого вкуса и тяжелой судьбы, – сообщил тот. – Можете звать меня Фисташ.

– Почему Фисташ? – шепнула я.

– Потому что в детстве он свалился в мешок с орехами, – пояснил Лисфей.

– Это была творческая пауза! – оскорбился Фисташ.

Маркиз уже шагал к двери.

– Никто ничего не трогает, – бросил он через плечо. – Никто никуда не убегает. И ради всего святого, пусть кто-нибудь уберет светящихся существ подальше от глаз чиновников.

Все посмотрели на меня.

– Почему сразу я?

Кот в чепце моргнул.

– Потому что дом откликнулся на вас, девочка. Поздравляю. Теперь вы ответственны за весь этот балаган.

– Какая чудесная новость. А отказаться можно?

– Нет.

– Вот это и есть настоящее волшебство, – буркнула я.

Мотыльки тем временем продолжали кружить под потолком, будто нарочно стараясь выглядеть как запрещенная магия класса "у нас будут неприятности". Серебристый малыш на моем плече тоненько пискнул и вдруг вспорхнул вверх.

Остальные тут же потянулись за ним.

– Эй, – сказала я, – куда это вы?

Стайка описала круг, метнулась к лестнице и устремилась наверх.

– За мной, – скомандовала я детям.

– А можно и мне? – оживилась тетка.

– Вам нельзя даже быстро моргать в таких обстоятельствах, – отрезала я. – Сидите.

На лестнице меня догнал Лисфей.

– Между прочим, – сообщил он, – если нас сцапает канцелярия, я буду давать показания против людей.

– Утешил.

– Я стараюсь.

Светящиеся существа привели нас на чердак.

Там было жарко, пахло пылью, сушеными яблоками и старым деревом. Сквозь круглое окно лился золотой вечерний свет. Мотыльки закружились у дальней балки, а серебристый малыш сел на старый сундук и снова пискнул.

– Что они хотят? – прошептала Агнесса.

– Судя по всему, внимания, – ответила я.

Тео уже тянул шею, заглядывая в щель между сундуками.

– Там кто-то шевелится.

– Только не говори мне, что у нас еще один фамильяр, – простонала я.

Разумеется, именно это и оказалось правдой.

Из старого пледа, покрытого пылью, высунулась острая мордочка. Потом еще одна. Потом маленькое полосатое тельце, похожее на смесь котенка, ежа и возмущенного носка. Существо фыркнуло, покатилось кубарем, встало на лапы и строго посмотрело на меня.

– Опоздали, – сказало оно тонким голосом. – Я уже успел обидеться.

– Ох, какое чудо! – выдохнула Агнесса.

– Я не чудо, – оскорбился зверек. – Я грозный сторожевой ежекот.

– Ежекот? – переспросила я.

– По материнской линии.

– А по отцовской?

– Характер, – мрачно сказал ежекот.

Тео расхохотался.

Я бы тоже расхохоталась, если бы снизу не донесся мужской голос:

– Мы имеем право на осмотр всех помещений!

Ох.

– Нужно их спрятать, – быстро сказала я.

– Куда? – тут же спросил Тео.

– В сундук?

– Они там задохнутся.

– Под плед?

– Это унизительно, – сообщил ежекот.

– Может, в корзины? – предложила Агнесса.

Лисфей задумчиво повел хвостом.

– Или можно просто сделать вид, что в этом доме всегда разговаривают коты, птицы и клубки с иголками. В провинции и не такое бывает.

– Нет, – сказала я. – Если они пришли из-за источника, шутки не помогут.

Серебристый малыш вдруг сел мне на макушку.

Пиии.

И в ту же секунду где-то в доме снова тихо зазвенел тот самый внутренний колокольчик.

Я замерла.

А потом почему-то совершенно точно поняла, что надо делать.

– Все ко мне, – быстро сказала я.

– Даже я? – насторожился ежекот.

– Особенно ты.

Фамильяры, как ни странно, послушались. Светящиеся мотыльки опустились ниже. Птица Фисташ, ворча, вспорхнула с перил. Ежекот подкатился к моим юбкам. Лисфей запрыгнул на сундук и прищурился.

– А дальше?

– Не знаю, – честно призналась я. – Но попробую попросить дом.

– Это звучит либо гениально, либо как начало пожара, – заметил кот.

Я положила ладонь на старую балку чердака и закрыла глаза.

Глупо. Очень глупо. Но ведь дом уже откликался. Источник тоже. Значит...

"Пожалуйста, – подумала я. – Спрячь их. Помоги. Только быстро".

Секунду ничего не происходило.

Потом доски под ногами чуть дрогнули.

По чердаку прошел легкий теплый вздох, словно весь дом глубоко вдохнул. Старые простыни на веревке сами собой колыхнулись. Сундук скрипнул и приоткрылся. За стеной что-то зашуршало.

И вдруг одна из дальних стен словно подернулась дымкой.

Нет, не стена. Дверца. Маленькая, раньше ее там не было.

– А вот это уже интересно, – прошептал Лисфей.

Дверца распахнулась сама. За ней обнаружилась уютная ниша, полная подушек, корзин, мягкого мха, сухих веток и каких-то блестящих ленточек.

Фамильяры радостно загомонили.

– Это мне? – ахнул ежекот.

– Похоже, – сказала я.

Существа тут же ринулись внутрь. Мотыльки рассыпались искрами под потолком ниши. Фисташ забрался на перекладину. Ежекот закопался в подушки. Серебристый малыш слетел с моей головы и устроился в корзине.

Только Лисфей остался снаружи.

– А вы? – спросила я.

– Я слишком горд, чтобы прятаться добровольно, – ответил он. – Но если там дают подушки с вышивкой, я готов пересмотреть принципы.

Внизу хлопнула дверь.

Чьи-то тяжелые шаги застучали по лестнице.

Лисфей молнией юркнул в нишу.

Дверца захлопнулась.

И ровно в эту секунду на чердак поднялся незнакомый мужчина в темно-синем мундире с серебряной цепочкой на груди.

За ним шел маркиз.

Лицо у него было каменное.

– Вот, – сухо сказал чиновник, окинув нас взглядом. – Значит, семейство в сборе.

Я приподняла подбородок.

– А вы рассчитывали на шабаш?

Маркиз едва заметно дернул уголком рта.

Чиновник же нахмурился.

– Сударыня, я прибыл проверить сведения о пробуждении магического источника. И если мне не понравится увиденное, это имение будет немедленно опечатано.

Он сделал шаг вперед.

И в этот самый миг из-за закрытой тайной дверцы донеслось громкое, возмущенное и совершенно неуместное:

– Кто сожрал мою фисташку?!

Глава 7 Очень плохой тайник и очень хорошая ложь

В жизни бывают мгновения, когда судьба дает вам выбор.

Например:

– потерять сознание,

– сбежать через окно,

– или улыбнуться так, будто вопль из стены – это обычная часть деревенского этикета.

Я выбрала третье.

– У нас дом старый, – сказала я как можно мягче. – Порой скрипит.

Чиновник медленно повернул голову к стене.

Из стены тут же донеслось шипящее:

– Сам ты скрипишь, жертва бюрократии.

Я закрыла глаза.

Маркиз кашлянул. Очень подозрительно. Подозреваю, он скрывал смех. И если это правда, то момент был совершенно неподходящий, но приятно знать, что у него есть душа.

– Что это было? – спросил чиновник.

– Эхо, – немедленно ответил Тео.

– Необыкновенно дерзкое эхо, – добавила Агнесса.

– Семейная особенность, – сухо сказал маркиз.

Чиновник перевел взгляд на детей, потом на меня, потом на маркиза. Кажется, он пытался решить, все ли мы сумасшедшие или только самые разговорчивые.

– Я желаю осмотреть чердак полностью, – заявил он.

– Разумеется, – сказала я.

– Нет, – одновременно сказал маркиз.

Чиновник прищурился.

– Простите?

– Тут опасные балки, – очень ровно произнес маркиз. – Пол местами прогнил. Если вы провалитесь в детскую спальню, мне придется составлять слишком много объяснений.

– Вы угрожаете представителю короны?

– Я предупреждаю как человек, которому потом чинить пол.

Снова из стены донеслось шуршание. Потом очень тихое:

– Если он сейчас полезет, я его укушу.

– Не надо, – шепнула я одними губами.

– Что? – мгновенно насторожился чиновник.

– Я сказала, что вам не надо беспокоиться, – невинно ответила я.

К счастью, в этот момент Булка, оставшийся без присмотра внизу, решил, что чиновники тоже люди и заслуживают любви. Щенок с грохотом взлетел по лестнице, врезался мужчине в колени, тот пошатнулся и едва не сел на старый комод.

– Уберите это животное!

– Это невозможно, – честно сказала я. – Он пока сам себя не убирает.

Булка тем временем восторженно облизал сапог представителя короны.

Чиновник побледнел от оскорбления.

– Я вижу, – процедил он, – в этом доме отсутствует всякое понимание порядка.

– Это неправда, – возразила я. – Мы просто практикуем более живой его вариант.

Маркиз бросил на меня быстрый взгляд.

Сейчас он снова скажет, что я несносна. Или безрассудна. Или вообще главная причина половины его морщин.

Но вместо этого он вдруг шагнул чуть ближе, встав со мной плечом к плечу.

– Сударь, – произнес он. – Мои племянники только прибыли в это имение после тяжелой утраты. Леди Кларисса занимается домом. Мы все еще приводим дела в порядок. Если вас смущает лай щенка, скрип стен или чрезмерная живость детей, мне очень жаль. Но никакой запрещенной магии вы здесь не обнаружите.

Слова были сказаны твердо. Спокойно. И так уверенно, что даже мне почти захотелось ему поверить.

Чиновник нахмурился еще сильнее.

– А как же всплеск? Сигнальный камень в управе дал отклик ровно час назад.

Вот сейчас.

Вот сейчас мы все и посыплемся, как сухари из треснувшего мешка.

Я уже открыла рот, не имея ни малейшего понятия, что собираюсь сказать, когда Агнесса вдруг вздохнула так жалостливо, что у меня бы сердце растаяло на месте чиновника.

– Это, наверное, из-за меня, – прошептала она.

Все повернулись к ней.

– Что значит из-за тебя? – резко спросил маркиз.

Девочка опустила глаза.

– Я очень-очень сильно пожелала, чтобы у нас появился настоящий дом. И чтобы никто нас больше не отправлял туда-сюда. И чтобы был кто-то добрый. И чтобы Булке разрешили спать не в корзине. И чтобы Тео перестал плакать ночью, когда думает, что никто не слышит...

Тео вспыхнул.

– Я не плачу!

– Плачешь иногда, – мягко сказала она. – Совсем чуть-чуть.

На чердаке стало тихо.

Чиновник кашлянул. Булка сел у его сапога и тоже будто загрустил.

Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

Маркиз стоял неподвижно. Лицо у него оставалось сдержанным, но я вдруг ясно увидела, как крепко он стиснул челюсть.

– Дети часто фантазируют, – сказал он наконец.

Но чиновник уже не выглядел грозным. Скорее растерянным.

– Хм. Да. Разумеется.

Он неловко отряхнул рукав.

– Что ж. Магические камни иногда дают ложный отклик рядом со старыми фундаментами. Особенно если... гм... имеется эмоциональный фон.

– Еще бы его не иметь, – буркнул Тео.

Я едва не рассмеялась.

Чиновник, к счастью, сделал вид, что не услышал.

– Я составлю предварительное заключение без опечатывания, – заявил он. – Но если произойдет повторный всплеск, нам придется вернуться. И уже с магистром.

– Какое счастье, – пробормотал Лисфей из-за стены так тихо, что на этот раз, кажется, услышала только я.

Маркиз склонил голову.

– Благодарю вас, сударь.

– Да-да. И... – мужчина неловко глянул на Агнессу. – Щенку, пожалуй, можно иногда и в доме.

Девочка просияла так ярко, что Булка тут же завилял всем туловищем.

Чиновник ретировался так быстро, будто боялся, что его сейчас заставят обедать с нами и слушать фамильяров.

Когда шаги стихли, мы все еще несколько секунд стояли молча.

Потом из стены раздалось возмущенное:

– Он наступил мне на хвост обстоятельствами!

Потайная дверца распахнулась.

Оттуда один за другим посыпались обитатели приюта. Мотыльки, серебристый малыш, ежекот, Фисташ и, наконец, Лисфей с выражением лица человека, пережившего унизительный опыт, но получившего неплохую подушку.

Тео восторженно ахнул.

Агнесса захлопала в ладоши.

Булка залаял.

И только маркиз медленно повернулся ко мне.

– Это было безрассудно.

– Это было успешно.

– Это не отменяет первого.

– А ваше лицо, когда вы услышали "кто сожрал мою фисташку", я запомню навсегда.

Он посмотрел на меня так, что мне резко стало жарко. Опять.

– Вы невыносимы.

– А вы целуетесь без предупреждения.

Дети дружно повернули головы.

Ох.

– Дядя Эдгар, – тихо сказала Агнесса. – Ты что?

– Ничего, – отрезал он.

– А Лола была не против? – деловито уточнил Тео.

Я вспыхнула.

– Теодор!

– Что? Это важный вопрос.

Лисфей одобрительно кивнул.

– Наконец-то в доме звучат здравые мысли.

Маркиз прикрыл глаза.

– Всем вниз, – сказал он. – Немедленно.

– А поцелуй был хороший? – не унималась Агнесса, пока мы спускались.

– Очень! – радостно выкрикнул Фисташ.

– Ты-то откуда знаешь? – возмутилась я.

– У меня прекрасное боковое зрение!

– Его не бывает у птиц, – заметил Лисфей.

– У талантливых бывает все!

Я уже хотела умереть от стыда повторно, когда внизу раздался стук в дверь.

На этот раз не чиновничий. Быстрый, уверенный, почти веселый.

Тетка Эвлалия выглянула в холл и ахнула:

– О нет. Только не она.

– Кто "она"? – спросила я.

Ответ пришел раньше слов.

Дверь распахнулась.

На пороге стояла высокая красивая женщина в темно-вишневом дорожном платье, с собранными черными волосами и мальчиком лет шести на руках. За ее юбку цеплялись двое близнецов, а на плече у нее восседал сонный енот в кружевном воротничке.

Женщина оглядела нас всех, задержала взгляд на мне, потом на маркизе и широко улыбнулась.

– Какая удача, – сказала она. – Значит, приют и правда открылся. Я привезла вам троих детей, одного енота и очень срочный вопрос. Кто тут хозяйка?