Текст книги "Янтарный господин (СИ)"

Автор книги: Елена Ахметова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

Зачарованная прядка волос, конечно же, нашлась под подушкой Тоддрика. Он даже сам помог мне вплести ее обратно в косу, но остался недоволен.

– Если бы я уже не был влюблен в тебя по уши, то сказал бы, что влюбился в тебя настоящую еще сильнее, – признался он с такой обезоруживающей легкостью, что я вспыхнула под своей личиной и не нашлась, что сказать в ответ.

То есть, конечно, было очевидно, что говорить, но я никак не могла решиться, и Тоддрик со вздохом прижал меня к себе.

– Мне нужно получить от тебя три клятвы, дама Айви.

– Сначала речь шла об одной, – с нервным смешком припомнила я. – Или это только в том случае, если я покину твой замок?

– Забудь это слово, – смертельно серьезным тоном потребовал Тоддрик и, уже предчувствуя возражения, сразу же добавил: – Я помню, с кем связался, каковы твои планы и что ты не позволишь мне вмешиваться, что бы ни случилось. Но вот это слово – забудь. Я не смогу тебя отпустить.

– Вернемся к этому вопросу, когда ты наиграешься и вспомнишь, что тебе нужна жена, – рассеянно отозвалась я и принялась заплетать косу, но закончить не успела: Тоддрик скрипнул зубами и опрокинул меня на кровать, тут же нависнув сверху.

– Давай-ка поговорим ещё и о том, какие планы есть у меня, – твердо произнес он и оперся на локти по обе стороны от моей головы, лишив возможности отвернуться и не слушать, – и как в них вписываются те клятвы, которые я хочу от тебя услышать.

– Я вся внимание, – заверила я и сцепила руки в замок у него на спине. Тоддрик прижался животом к животу, но ход мыслей, увы, не потерял.

– Первоочередный план – выставить оборотня из моего замка, а внимание Сибиллы переключить на другого жениха, – сосредоточенно сказал Тоддрик. – Скорее всего, придется собрать здесь мелкопоместных дворян, что живут с этой стороны ущелья, – возможно, ей кто-нибудь понравится, и вопрос с Лаготом Фрейским отпадет сам собой: я сразу предупредил его, что решающее слово останется за моей сестрой. С этим связана первая клятва: пообещай мне, что не станешь играть на стороне волколака и подталкивать Сибиллу к замужеству.

– За кого ты меня держишь?! – праведно возмутилась я.

– И в мыслях не было!

– Но ты не сказала мне, что в моем замке волколак, пока я прямо не спросил об этом, – возразил Тоддрик, – и о том, что он предлагал тебе стать его любовницей, тоже хотела умолчать. Если бы я не узнал о сущности виконта, то и препятствовать браку не стал бы. И что было бы с Сибиллой тогда?

Я вздохнула. Крыть было нечем.

– Клянусь самыми серыми из теней, что не стану подыгрывать Лаготу Фрейскому и убеждать Сибиллу выйти за него замуж.

Тоддрик удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Вместе с Лаготом уедет и его сестра, леди Эмма, и у лорда Беренгария станет куда меньше поводов давить на меня, требуя исполнить обещание жениться хоть на ком-нибудь, – рассудительно сказал он. – Но это не значит, что он превратится в куртуазного красавца и с ним станет приятно иметь дело. Поэтому вторая клятва: что бы ни натворили люди вокруг тебя, о чем бы они ни говорили – ты не причинишь им вреда и позволишь мне разобраться с ними. А я, в свою очередь, не стану вмешиваться в твое противостояние с Серыми слугами, пока ты не попросишь меня об этом.

Я покачала головой.

– У меня не всегда будет возможность позвать на помощь, – возразила я. – Все, что я могу пообещать, – это что я не причиню твоим людям вреда, если они не нападут первыми, и в любом случае приложу все усилия, чтобы мне не пришлось прибегать к колдовству.

Тоддрик поморщился, но снова кивнул.

– Справедливо. И это подводит нас к третьей клятве.

– Я уже боюсь, – заверила я его.

А он нагнулся и поцеловал меня – нежно, медленно, как-то неуверенно, будто опасался, что я оттолкну его.

– Пока тебя считают моей любовницей, к тебе будут относиться с уважением и жалостью одновременно, – тихо сказал он. – А лорд Беренгарий не упустит шанса обойтись и без уважения – как, впрочем, и многие дворянские жены из тех, кому нечем кичиться, кроме напускной праведности. Я не хочу, чтобы на тебя смотрели сверху вниз.

– Ты прямо сейчас смотришь на меня сверху вниз, – заметила я с нарочитым весельем. В самом низу живота у меня разом что-то заледенело – а под грудиной, наоборот, затрепетало не то от ужаса, не то в предвкушении.

Тоддрик пропустил натянутую шутку мимо ушей и сказал ровно то, что я хотела и боялась услышать:

– Останься со мной. Будь моей женой.

Я зажмурилась и прижалась щекой к его груди. У него так часто и суматошно колотилось сердце, что я ощущала это кожей, – но дать ответ, который он хотел услышать, не могла.

– Ты предлагаешь мне провести всю жизнь под чужой личиной. Настоящую Айви должны казнить по приказу Янтарного магистра – и это еще не говоря о том, что если Серый слуга прознает о тебе, то наверняка попытается заманить на шабаш и принести в жертву. Твою кровь Владыка оценит куда выше, чем любую другую: служители Ордена у него на особом счету. Для тебя будет безопаснее, если все останется как есть.

– Безопаснее? – переспросил Тоддрик каким-то неуловимо опасным тоном и отстранился. – Для меня? Да я с ума сойду, если ты улетишь на шабаш одна!

– А ты ещё и присутствовать там собирался? – удивилась я и расцепила руки. – Рыцарь Янтарного ордена – на ведьминском шабаше, где собираются все отродья Серого Владыки, какие только оказываются в окрестностях?

– И тот Серый слуга, который хотел, чтобы ты родила от него первенца и пролила кровь на алтарь, – мрачно подтвердил Тоддрик. – Полагаешь, я должен отсиживаться в безопасности, пока он, возможно...

Я положила пальцы ему на губы, заставив замолчать.

– Дай мне своей крови и янтарную бутыль – и Серому слуге не будет никакого смысла прикасаться ко мне, – заметила я.

Тоддрик на мгновение так стиснул зубы, что на лице проступили желваки.

– Допустим. А потом? Если к тебе явится Серый Владыка? Если кто-то из ведьмаков решит, что раз слуги потеряли к тебе интересно теперь немного твоей силы может перепасть и простым смертным?

– Тебе уже перепало, – справедливости ради отметила я, проведя ладонями по его спине вниз, и коротко сжала моментально напрягшиеся ягодицы.

– Я выбрала тебя и легла с тобой добровольно – и поступила бы так же, даже если бы мне не нужен был янтарь, потому что ты зацепил меня с первого взгляда. Я и так твоя, Тоддрик. Не проси у меня клятв, которые навредят тебе самому.

Рыцарь с глухим стоном уткнулся лбом в подушку у меня над плечом.

– Ты сведешь меня с ума, – убежденно заявил он и прикусил меня за плечо – не больно, скорее просто обозначив намерение, чем всерьез сжав зубы. – Это тоже чары? То, как я не могу выпустить тебя из этой комнаты или расстаться хоть на день?..

Я прикусила губу. По языку растекся привычный металлический привкус.

– Я ведьма, сэр Тоддрик Вир, янтарный господин, – глухо произнесла я, отпустив его талию. – Ваши священнослужители борются с нами не просто так. Ты же не надеешься услышать что-то утешительное?

Тоддрик поднял голову и замер, так недоверчиво всматриваясь в мое лицо, словно и впрямь надеялся прочесть утешения, орденской вязью выведенные у меня на лбу.

– Сам подумай, стал бы ты приводить к себе в замок первую попавшуюся крестьянку, если бы не попал под ведьминские чары? Посадил бы ее за один стол со своей сестрой? Или, может быть, посмел бы представить ее поместному лорду?

Тоддрик сморгнул и нахмурился.

– Ты пряха. Твои чары спадают, стоит только избавиться от вещи, которую ты сделала, но ты сама сняла с меня рубаху и никогда не настаивала, чтобы я ее носил, а оберег подарила гораздо позже – и в моих устремлениях ничего не изменилось и потом. Поэтому то, что ты говоришь, очень похоже на попытку очернить себя, чтобы я забрал свое предложение назад и не рисковал. Я прав? – с какой-то напряженной рассудительностью предположил он.

Я бледно улыбнулась. И в кого он такой?..

– Отчасти. Я могу взять что-то от тебя и спрясть, и тогда...

Тоддрик закрыл мне рот ладонью, не позволив договорить.

– Вот что, дама Айви. Пусть твоей третьей клятвой будет не обещание любви и верности, а обещание никогда не лгать мне, – потребовал он и убрал руку.

– Это как раз легко, – пробурчала я. – Тебя все равно невозможно обмануть... клянусь тебе, Тоддрик Вир, что не стану и пытаться.

– Хорошо, – мигом повеселел Тоддрик, и я с ужасом осознала, что так еще не попадалась никому и никогда. – Тогда скажи мне одну вещь, ведьма. Это ведь взаимно?

Я обреченно прикрыла глаза. И ведь никто меня за язык не тянул, сама поклялась!..

– Я тоже люблю тебя, – глухо созналась я, – и только поэтому напоминаю: у тебя в замке прямо сейчас находится волколак, и он не подпустит к себе никого из твоего вида. Но ему нужна мазь, чтобы держать под контролем оборот, и быстро. А у Лиры наверняка есть что-то подходящее, но она не отдаст это абы кому. Тебе придется отпустить меня в село. Ради твоего же блага.

– И почему мне кажется, что я об этом пожалею? – рассеянно пробормотал Тоддрик и вздохнул. – Хорошо. Заодно постараюсь убедить Лагота, что проживание в городе, под присмотром опытных врачевателей, будет куда безопаснее этой кишащей волками глуши. Глядишь. и удастся избавиться разом и от него, и от Беренгария...

Отпускать меня он, впрочем, не спешил, и вид у него был до того лукавый и довольный, что мне нестерпимо хотелось чем-нибудь его стукнуть.

Но я сдержалась – и это была самая грязная орденская магия, не иначе.

За те дни, что я провела в замке. Горький Берег успел утонуть в снегу, оттаять и снова замерзнуть, и теперь всюду лежал толстый слой льда, отчего казалось, что каждое деревце кто-то покрыл прозрачной глазурью. Лесная землянка и вовсе превратилась в домик сказочной зимней феи, будто целиком выточенный из стекла, – это-то меня и насторожило.

Печь была холодной, а цепочку маленьких женских следов припорошило снежком. Куда более основательные следы кружили вокруг землянки и возвращались к замку: похоже, Хью заходил совсем недавно, но тоже не застал хозяйку дома и ушел ни с чем.

Я схватилась за метлу и, поколебавшись, вернула ее на место.

Тоддрик, положим, знал, что в его землях есть ведьмы, и был готов мириться с нами, пока мы не причиняли вреда его людям. Но это ещё не означало, что сами селяне сохранят такое же ледяное спокойствие, если какие-то девицы начнут летать туда-сюда у них над головами.

Кроме того, что бы ни случилось, с этого момента прошло не меньше дня, иначе бы землянка не успела выстыть до ледяной корки на окнах. Спешка уже ничего не решала, и я пошла в село пешком, поплотнее закутавшись в чудовищную волчью шубу.

Горький Берег встретил меня такой же стылой тишиной. На улицах не было никого: мужчины ушли либо на промысел, либо отогревались после него, а женщины, должно быть, сразу предпочли хлопотать по хозяйству возле теплой печки, и надо всеми домами вились столбы прозрачного дыма. Признаков жизни не подавал только дом старосты.

Сам Ги сидел, нахохлившись, на веранде, и в своем овечьем тулупе больше всего напоминал недовольного медведя. Под боком у него жался Джой, которого заметно колотило от холода в простом шерстяном плаще, но уходить ученик кузнеца не спешил.

Из дома не доносилось ни звука, но где искать Лиру, я уже не сомневалась.

– Что случилось? – я очутилась на веранде раньше, чем опомнилась. – Ида?..

Ги скривил губы и качнул подбородком в сторону дома. Одного этого жеста было достаточно, чтобы догадаться, как сильно он пьян, но староста достал из-за пазухи кожаную флягу и сделал большой глоток, только подтвердив мои догадки.

– Ида... я сразу позвал Лиру, но... – Джой покосился на Ги и втянул голову в плечи.

Я не стала дослушивать и ворвалась в дом. В нос сразу ударил знакомый металлический запах, и я прикусила губу, дополняя его еще и привкусом.

Лира вынырнула из-за печи, прижимая к себе что-то маленькое, завернутое в окровавленное полотенце, и тут же подавилась гневной тирадой. Ни о чем не спрашивая, я сбросила шубу на лавку и заперла входную дверь на засов. Сыновья Иды еще не успели вернуться, и хорошо – лучше бы им не показываться здесь в ближайшее время.

Ида, бледнее смерти, лежала за печью, безучастно отвернувшись. На ее щеке наливался огромный синяк, а новая юбка из тонкой господской ткани была так густо залита кровью, что меня замутило.

– Разведи огонь, – тихо велела мне Лира и отложила кровавый сверток – не на теплые еще полати, а на пустую лавку у стола. – Нужен отвар, чтобы остановить кровь.

Дров оказалось совсем мало, но для того, чтобы вскипятить воду, должно было хватить. Когда в печи затрещат огонь, кто-то попытался открыть входную дверь, но Лира даже не повернулась в ту сторону – она сосредоточенно отмеряла сушеные травы в горшок.

– Эй, какого серого?! Это мой дом! – прорычал староста с веранды. – Открывай, тут дубак!

– Потерпишь, – сквозь зубы отозвалась Лира и засунула горшок поглубже.

– Он снова?.. – я покосилась на сверток на лавке.

Лира стиснула зубы.

– Повздорили из-за ужина, – хмуро процедила она. – В селе все привыкли, что Иде порой достается, и никто ничего не предпринял. Только Джой догадался прибежать ко мне, но пока он с его хромотой добрался до землянки, пока я собралась... срок слишком мал, я ничего не могла сделать.

– Айви? – тихо позвала Ида из-за печи.

Я подошла ближе и взяла ее за руку, неприятно удивившись тому, какие холодные у нее пальцы. Что сказать, я не имела ни малейшего понятия.

Я ведь знала, к чему все идет, и не раз видела, чем заканчиваются такие вот истории. Отчего с Идой должно было быть по-другому? Только потому, что с Ги поговорил Тоддрик?

Люди не меняются из-за одного разговора.

Я не должна была оставлять Горький Берег надолго. Не должна была оставаться в жарко протопленном Янтарном замке, кататься на коньках, влюбленная и беззаботная, и забывать о том, что жизнь продолжается – и она не стала ни лучше, ни справедливее.

– Это была девочка, – бледно улыбнулась Ида – а в следующее мгновение ее лицо исказила такая жуткая гримаса, что я вздрогнула ещё до того, как она до боли стиснула мои пальцы. – Он ударил меня по лицу, но я так неудачно упала...

Будто а ответ на ее слова, дверная створка снова содрогнулась, и засов затрещал в пазах.

– А ну открывай! Думаешь, раз легла под янтарного господина, так тебе теперь все можно?!

Я стиснула зубы.

– Ты можешь пожаловаться на него лорду, – сказала Лира Иде – без особой, впрочем, уверенности.

Все трое и без того догадывались, чем закончится такая жалоба. Лорд Беренгарий едва ли прислушается к словам селянки – эка невидаль, ребенка она скинула. А вот староста, который исправно платил налог в казну и воспитывал стольких сыновей, которые обещали стать достойными наследниками его дела, для господина значил куда больше.

А для Тоддрика?

Я не любила обманываться.

– Лорду?! – Ида горько рассмеялась, и на подол снова плеснуло кровью. – Лорд оставит дело на откуп старосте, как уже оставил янтарный господин. Нет, Лир. На этот раз он не отделается неприятным разговором. Я терпела достаточно, надеюсь, ты согласна, Айви?

Я переглянулась с Лирой. Корзинка с янтарным клубком и волосом Г и хранилась у нее дома, и больше всех рисковала она – но я уже не сомневалась, что ответит сестра одной из нас.

Глава 9

Оставлять Иду в доме старосты было бы верхом глупости. Заставлять ее сейчас идти в лес – верхом жестокости.

Ги молотил в дверь уже безостановочно, не слишком заботясь о ее сохранности, и нечленораздельно вопил. В его крики сперва пытался вклиниться Джой, но быстро сдался и куда-то убежал, и Лира деловито взвесила в руке кочергу.

Я посмотрела на сестру, маленькую, по-женски мягкую и округлую, на Иду, снова вернувшуюся к пугающей безучастности, и мрачно покачала головой.

Нечего и пытаться одолеть этого медведя силой.

– Где спит Ги? – спросила я у Иды.

Она изможденно махнула рукой в угол за печью, и я залезла на полати. Извозилась в крови и чем-то еще, но все же нашла пару седых волосков – а отыскать веретено оказалось куда проще.

– Дай мне! – моментально ожила Ида.

Сидеть она еще не могла, но приподнялась так, чтобы не выронить веретено, и скрутила дрожащими пальцами нить основы.

За дверью что-то тяжело рухнуло, и дом содрогнулся до самых свай. Я вскинула голову – только чтобы поморщиться и прикрыть ладонями макушку, когда между неплотно пригнанных потолочных досок просыпалась какая-то труха с чердака. Ида не шелохнулась.

Нигь у нее выходила светло-русой, как волосы Ги, и она все не останавливалась – тянула и тянула ее из кудели, и даже стук в дверь – в разы более осторожный и неуверенный, чем позволял себе староста – не отвлек роженицу от ее дела.

– Лир, это я! – обозначил свое присутствие Джой. – Я Нола привел, думал, Ги совсем разбушевался, а он тут лежит... у вас все в порядке?

Я выхватила у Иды веретено и быстро спрягала его в куче окровавленной ветоши. Ида потянулась следом – и только тогда завыла в голос, будто только сейчас осознав, что произошло.

Лира устало перебросила косу за спину, подобрала безмолвный сверток с лавки и пошла открывать дверь.

– Не в порядке, – коротко ответила она.

Мужчины молчали, пряча глаза. О том, что все совсем не в порядке, можно было догадаться ещё прошлым днем, а уж теперь стало достаточно одного взгляда на Лиру – никаких вопросов не требовалось.

– Позовите священнослужителя, – посоветовала Лира и отпихнула всхрапнувшего старосту ногой, чтобы пошире открыть дверь. – Разводите костер... маленького хватит.

«Пока».

Ни она, ни я, ни даже Ида не произнесла это вслух, но, кажется, думали мы об одном том же.

– И, Джой, Иде нужно оставаться под присмотром какое-то время, а здесь все лавки заняты ее сыновьями. Найдешь кого-нибудь, кто поможет отнести ее ко мне в землянку?

Но все решили остаться на похороны. Нашлась только тачка для песка – Ида, впрочем, все равно вместилась.

Оставаться на церемонию прощания она не захотела – будто чувствовала, что Ги очнется, стоит нам с Лирой только дотолкать тачку до развилки, и немедленно заорет вслед:

– Эй, а тряпки эти кто убирать будет?! А ну стой!.. – он попытался спуститься с лестницы, но не удержался и плюхнулся наземь – и только тогда заметил костер. – Ты что, ещё и ребенка моего угробила, подстилка?! Стоять!

Ида устало прикрыла глаза и отвернулась, почти полностью скрывшись под волчьей шубой, которой я накрыла тачку. На лице Лиры начали потихоньку проступать ведьмины отметины.

– Спокойно, – сквозь зубы процедила я. – Он все равно не поймет. Если за всю жизнь не научился слышать и слушать – то и сейчас чуда не произойдет.

Его и не произошло. Сам Ги встал, цепляясь за лестницу, но пуститься в погоню не смог – снова запутался в собственных ногах и рухнул в сугроб; зато Мило отвернулся от костра, у которого уже заунывно выводил какую-то молитву служитель из ближайшего храма, и догнал нас в считаные мгновения.

– Ты мамке-то хоть дай с ребенком попрощаться, – угрюмо сказал он почему-то именно мне и заступил дорог у.

Я оглянулась. Мужчины позади тоже потихоньку отворачивались от костра и о чем-то переговаривались, озабоченно хмурясь, а женщины прятали глаза. Детей видно не было.

– Она там живая хоть? – встревожился Мило, когда Ида не шелохнулась в ответ на его слова.

– Теперь, значит, тебя это волнует? – так вкрадчиво поинтересовалась Лира, что я враз покрылась гусиной кожей.

– Конечно, волнует! – опешил Мило.

Лира ощерилась, как кошка, защищающая котят, и я поняла, что сейчас у нее все-таки проступят все сокрытые отметины.

А Мило, похоже, искренне не понимал, в чем проблема.

– А когда твой папаша почем зря колотил женщину на сносях, не волновало?! – прошипела Лира, и я уже приготовилась к худшему, но помощь пришла с неожиданной стороны.

– Оставь травниц в покое, – напряженно велел кузнец и, оттеснив нас с Лирой, сам взялся за тачку. Джой прихрамывал, а потому ещё только ковылял к нам от костра, но в его настрое я не сомневалась. – Ида ещё не оправилась, ей нужен присмотр.

– А ты не вмешивайся в чужие дела! – моментально рассвирепел Мило. – Не тебе решать!

– И не тебе, – и бровью не повел Нол и толкнул тачку вперед, – глава семьи – вон, из сугроба подняться не может. Помог бы ему лучше. А кто против, – кузнец повысил голос – явно для мужчин позади, уже собравшихся в недовольно ропщущую толпу, – тот кует себе инструмент сам или едет за ним в другое село. Я сказал! – он сделал еще шаг, и Мило, ругнувшись и сплюнув на землю, все-таки отступил в сторону.

– Спасибо, – все еще не веря своему везению, выдохнула я.

Кузнец покосился на меня, на Лиру – и, крякнув, толкнул тачку на тропу, взбирающуюся к лесу. Джой наконец-то догнал мастера, но помочь ему уже не сумел – от него, хромого, было мало прока в борьбе со старой перегруженной тачкой.

– Ты бы лучше рассказала янтарному господину, что произошло, – хмуро сказал Нол. – Селяне не простят вам такого самоуправства, а Джой доберется до замка хорошо если к утру.

Подмастерье виновато втянул голову в плечи, но направления движения не изменил. По всей видимости, он намеревался сторожить Лиру хоть до посинения, и очевидная бесполезность в драке его не останавливала.

– Расскажу, – без особой надежды пообещала я.

Не станет же Тоддрик выделять отряд для охраны лесной землянки! А ничто другое селян не остановит: они побоятся, что если оставить нас безнаказанными, то этак и их жен после неудачных родов заберут, а их оставят разгребать кровавые тряпки и отскабливать доски. И ладно если заберут, а ну как бабы решат, что и им нужна забота, и сами уйдут?!

Нужно было что-то понадежнее пары мужиков с дубьем – хотя бы потому, что и отряд мог переметнуться на сторону сельских ловцов янтаря.

А Старая Морри, лучшая мастерица проклятий, как назло, оказалась под пристальным наблюдением янтарного господина и даже лесные тропы запутать не могла, не привлекая внимание!

Лишнее подтверждение тому топталось на пороге землянки, не решаясь войти – даже с уважительной причиной в виде очередной корзинки.

– Хью? – с облегчением выдохнула Лира и поспешила вперед, чтобы отворить дверь. – Ты не представляешь, как ты кстати!

Джой смерил соперника взглядом и насупился, но разворачиваться не стал.

– Кстати? – переспросил Хью и, в свою очередь, смерил взглядом и Джоя, и Нола, но быстро успокоился. Перекособоченный кузнец со слишком большой правой рукой и хромой юнец ему явно проигрывали. – Что у вас случилось?

– Это долгая история, – устало отозвалась Лира, – может быть, я расскажу ее за ужином? Насколько я понимаю, ты принес именно его... кстати, Айви, а ты-то зачем приходила? – спохватилась сестра.

– Сама найду, – пообещала я, не рискнув называть нужную мазь вслух, – займись пока гостями и Идой, а я сбегаю в замок и расскажу Тоддрику... сэру Тоддрику, что здесь произошло.

– Хорошо, – без особой надежды на благополучный исход кивнула Лира и потеснилась, чтобы пропустить к печи Хью, по-хозяйски полезшего разводить огонь. – Шубу только не забудь!

Иду Нол с Джоем осторожно переложили на сундук, на котором раньше спала я. Мне оставалось разве что укрыть ее старым лоскутным одеялом, отыскать в подполе нужный горшочек и, прихватив шубу, уйти к Тоддрику. Землянка, рассчитанная на одну травницу да больного, для нас шестерых все равно была слишком тесна.

В полном соответствии с законом подлости, Тоддрика в замке не оказалось: он снова повел знать на охоту, чтобы пополнить опустевшие кладовые. К счастью, стража на воротах запомнила если и не меня саму, то шубу точно – и беспрепятственно пропустила внутрь, а отыскать покои для почетных гостей можно было уже по нетронутому подносу с едой, боязливо оставленному в коридоре.

Я добавила к подсохшим яствам пахучий горшочек с мазью и постучалась в темную дубовую дверь.

– Вон! – немедленно рявкнул виконт изнутри. – Я же сказал – не беспокоить!

– Это я, – негромко призналась я.

Из покоев не донеслось ни звука, и я вздрогнула всем телом, когда дверь со скрипом отворилась. За ней виднелась только густая чернота – и пахло зверем.

Я скользнула внутрь, и дверь захлопнулась за моей спиной, погрузив комнату в абсолютную темноту.

– Что, маленькая мышка, передумала и все-таки хочешь, чтобы я тоже покровительствовал тебе? – вкрадчиво поинтересовалась она голосом виконта – разве что порыкивал тот чуть сильнее, чем обычно. – У-у-у, нет. Ты вся пропахла этим чистоплюем.

Вероятно. Но сейчас мне это даже нравилось.

– То есть ваша неприязнь вполне взаимна? – вздохнула я и поставила поднос прямо на пол, не рискуя искать что-либо на ощупь в полной темноте. – Я принесла вам гостинец от моей сестры, милорд. Думаю, в ближайшие дни вы оцените его по достоинству.

– Неприязнь? – уловил самое главное волколак.

Дуновение ветра от слишком быстрого и слишком близкого движения подсказало, что он подобрался к подносу – и, будто в подтверждение моих догадок, глухо стукнулся обо что-то глиняный горшочек.

Травяной запах резко усилился.

– Вы нравитесь сестре янтарного господина, но сам он от этого не в восторге, – ни словом не солгала я. – Возможно, будет мудро переждать опасное время где-нибудь в городе, где много людей и никому нет дела до еще одного приезжего? А Тоддрик тем временем остынет и поймет наконец, что лучшей партии для леди Сибиллы не отыщется.

– Ты темнишь, – легко заметил Лагот и зажег свечу, разгоняя сумрак, чтобы рассмотреть свое отражение в начищенном медном блюде.

Выглядел волколак с каждым мгновением все лучше: мазь впитывалась в шерсть, не оставляя ни следа, и оскаленная звериная морда постепенно превращалась в человеческое лицо – серое от недосыпа, зато с аккуратно расчесанной бородкой.

Лагот недовольно повертел головой и зачерпнул что-то уже из другого горшочка, чтобы подвить неопрятно распушившиеся усы – по всей видимости, оно ему шали его куда больше, чем вынужденная нагота и длинный волчий хвост, никак не желающий скрыться под личиной.

Несмотря на это, его тело выглядело таким же холеным и изнеженным, как и лицо, и в сравнении с Тоддриком однозначно проигрывало – но думать я, кажется, должна была вовсе не о том.

– Покровительство нужно не мне, – помолчав, призналась я, – а моей сестре. В обмен на мазь! – поспешно добавила я, пока волколак не заинтересовался, насколько эта сестра хорошенькая.

Хвост наконец исчез. Лагот поморщился и уселся в кресло, вальяжно устроив расслабленные руки на подлокотники.

– Да, мазь что надо, – признал он, – тем более что моя так не вовремя закончилась... кто же знал, что этот янтарный чистоплюй так силен?

Я скромно промолчала – только подняла поднос и переставила на маленький столик у камина.

– Разведи огонь, – велел Лагот и расслабленно вытянул ноги, – и объясни-ка мне вот что: как вышло, что мои иллюзии рассыпались в прах за считаные недели, а твою Тоддрик Вир все еще не раскусил?

– Мою личину тоже делала Лира, – уклончиво отозвалась я и взялась за кресало. – Она продержится ещё долго – разумеется, при условии, что с самой Лирой все будет в порядке.

– Ладно, – помолчав, недовольно отозвался виконт, – что нужно этой твоей Лире?

Я высекла сноп искр и склонила голову, пряча довольную улыбку.

– Волки, мой господин. Так много волков, сколько эти леса ещё не видывали, чтобы даже самые опытные охотники боялись выходить за порог!..

... только Тоддрик не побоится, вдруг осознала я и запнулась. Тоддрик повздыхает, посетует на невозможность нежиться со мной в постели до обеда – а потом соберется и поедет травить этих злосчастиях волков, потому что таков его долг.

– Договаривай, – хмыкнул Лагот и подался вперед, упершись локтями в колени. – Ты хочешь, чтобы при этом янтарному господину ничего не угрожало? Сама-то понимаешь, как глубоко увязла, а, мышка? Понимаешь, как плохо будет потом, если он узнает?..

Когда он узнает.

Дурацкая, до крайности несвоевременная клятва держала меня за горло крепче, чем Тоддрика – его долг. Я обещала быть честной с ним. Нет, хуже – я хотела быть честной с ним.

Будто не догадывалась, что именно честность мне и не простят!..

– Понимаю, – тоскливо вздохнула я.

Но то, что я делала, было нужно и правильно, и вера в это гнала меня вперед надежнее любых страхов.

Тоддрик вернулся только под утро, взбудораженный и разгоряченный, насквозь пропахший разгульной волей и дымом: похоже, охота вышла не слишком удачной, и разочарование пришлось топить в бочке с молодым вином. Остатки пиршества успели перекочевать во двор замка, и в окна башни все еще прорывалось душевное пение на десяток пьяных голосов: слуги тоже хотели свой кусочек праздника.

Мне это было только на руку. За гуляниями никто не смотрел вверх.

– Ты вернулась, – с облегчением сказал рыцарь и порывисто шагнул навстречу, но тут же замер на середине движения.

Я расправила рукава камизы, расстеленной на постели, и отступила в сторону. Белоснежная ткань, тонкая и гладкая, притягивала взгляд, но Тоддрик не сводил глаз с меня. Мы оба понимали, что я не успела бы закончить работу так быстро, не прибегая к ведовству.

– Как думаешь, Сибилле понравится? – торопливо спросила я, пока он нечего не сказал.

– А ты в этом сомневаешься? – удивился Тоддрик, едва скользнув взглядом по камизе, и, все-таки подобравшись ближе, поймал руками мое лицо.

Я накрыла ладонями его запястья.

– Хорошо, – пробормотала я, коснулась губами нежной кожи на внутренней стороне его левого запястья – и опустила ресницы.

Смотреть ему в глаза оказалось куда сложнее, чем я ожидала.

– Есть что-то, о чем ты хочешь мне рассказать, – без вопросительной интонации произнес Тоддрик, стремительно трезвея.

Я хотела кивнуть, но рыцарь не позволил мне опустить голову – впрочем, настрой он уловил и так.

– Айви, не знаю, что ты задумала, – не своим голосом пробормотал Тоддрик и потянул меня к постели, – но мне уже не нравится твой настрой. Что случилось? – он отпустил меня, чтобы убрать в сторону камизу, и я воспользовалась моментом, чтобы отступить к окну.

Постель точно заставила бы меня задержаться. Тоддрик об этом слишком хорошо знал.

– Иди сюда, – позвал он и похлопал раскрытой ладонью по покрывалу. – Сейчас это все выглядит, словно ты зашла попрощаться, – произнес он, и его голос вдруг изменился и зазвучал почти угрожающе, – и на твоем месте я бы не надеялся сбежать так просто.

– Просто? – нервно усмехнулась я. – В твоем замке живет консистор, на псарне полно ищеек, а сам ты наверняка просчитал все на десяток шагов вперед прямо в этот самый момент!

– Но ты явно начала продумывать все заранее, – настороженно отозвался Тоддрик. На кровати он сидел в такой позе, что даже мне, далекой от воинского искусства, было очевидно: ему хватит доли мгновения, чтобы вскочить и схватить зазевавшуюся ведьму.