Текст книги "Янтарный господин (СИ)"

Автор книги: Елена Ахметова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Тоддрик, не скрываясь, ухмыльнулся.

– Я клялся, что сделаю все возможное, чтобы добрые слова лорда Беренгария стали былью, – напомнил рыцарь. – И поверь мне, он не произнес ни одного доброго слова, чтобы я поспешил воплощать его в жизнь. Не считать же хорошими намерениями стремление отомстить мне за отказ жениться на его дочери?

Я замерла, не веря своим ушам. Этот рыцарь иному ведьмаку мог дать фору!

– Айви. – Тоддрик истолковал заминку по-своему и ласково скользнул пальцами по моей щеке, заставив повернуться к нему лицом. – Лорд Беренгарий видел, как я привязан к тебе. Он хотел, чтобы мне было больно, и стал бить по тому слабому месту, которое нашел. Не дай ему победить нас.

Это коротенькое «нас» отозвалось щекоткой где-то под грудиной. Я прикусила губу и с удивлением обнаружила, что на ней нет привычных кровавых корок – только чуть заветрившаяся от поцелуев на морозе кожа.

Мне нравился Тоддрик. Искренне и без подвоха.

Дело принимало прескверный оборот.

– Не жалеешь, что уговорил меня остаться в замке? – спросила я не своим голосом. – Здесь всяк и каждый будет напоминать мне, что я не должна стоять на твоем пути к счастью.

– Ты и не стоишь, – пожал плечами Тоддрик, – ты идешь рядом со мной. Прочим доброхотам тоже не помешало бы прогуляться вместо того, чтобы отыскивать препятствия на чужом пути и героически их преодолевать.

– С препятствиями на своем пути всегда сложнее, – бледно улыбнулась я.

Подступиться к своим собственным становилось сложнее с каждым днем, и Тоддрик отнюдь не упрощал задачу. Может быть, мне и правда стоило поспособствовать его свадьбе с леди Эммой – просто чтобы не оборачиваться назад, когда придет время уходить.

Или уходить придется ни с чем.

– А тебе рано или поздно все же нужно будет...

Договорить Тоддрик мне не позволил – поймал за подбородок и поцеловал прямо у всех на виду, оборвав посреди слова. Слуги даже не рискнули сообщить, что ванна готова, – молча выскользнули из холла и, кажется, со всей возможной вежливостью развернули кого-то из гостей прямо на лестнице.

– Ты снова слишком много думаешь, – заключил Тоддрик и нарисовал большим пальцем какой-то символ у меня на щеке. Кожу коротко опалило, и мне стоило немалых усилий не вздрогнуть от неожиданности. – Есть что-то до крайности несправедливое в том, что это именно та черта, из-за которой я влюбился в тебя, и она же и отравляет мне жизнь.

На этот раз я все-таки вздрогнула.

– Что?..

– Ты слишком много думаешь, – невозмутимо повторил Тоддрик и потянул меня за собой. – Пойдем-ка, поможешь мне отмыться.

– А потом испачкаю заново, – слабо усмехнулась я, с облегчением меняя тему, и провела кончиками пальцев по низу его живота.

– Ванна большая, – с предвкушением сказал Тоддрик и скорее запер дверь.

Ванна и правда занимала почти все свободное пространство в комнате. Слуги поставили ее рядом с камином, чтобы вода остывала как можно медленнее, и пока от нее даже валил пар – я потрогала и поспешно отдернула руку.

– Кипяток! Кажется, тебя хотели сварить живьем, – пожаловалась я, встряхнув ладонью.

– Да нет, – вздохнул Тоддрик и, поймав меня за запястье, подул на пальцы. – Просто люди в замке слишком хорошо меня знают, вот и подстраховались, чтобы не таскать воду дважды, – пояснил он и неспешно потянул за шнуровку моего платья.

С ним я рассталась охотно и легко позволила оттеснить себя к кровати. После ледяного озера и любви в ворохе волчьих шкур это было приятным разнообразием – когда можно не только касаться, но и смотреть.

Тоддрик, нужно отдать ему должное, был по-своему красив – не так, как лощеный Лагот Фрейский, и не так, как огромный бородатый Мило: что-то в резкой угловатости черт лица, упрямой челюсти и темных линиях бровей производило диковатое и вместе с тем удивительно гармоничное впечатление. Кажется, именно это и называлось обаянием, но больше всего меня зачаровывало то, как рыцарь реагировал на каждое мое движение.

От участившегося дыхания на его животе то прорисовывались, то снова сглаживались мышцы; он тоже кусал губы, чтобы сдерживаться, запрокидывал голову, и было совершенно невозможно не попробовать на вкус проступающие вены. Я потянула за ленту, распуская косу, и выразительно размотала длинное белое полотно, но Тоддрик обхватил меня обеими руками, подмял под себя и улыбнулся лукаво и тепло.

– Все еще не доверяешь?

Вместо ответа я развела ноги, и его член влажно проскользил между моих бедер. Тоддрик задержал дыхание, и я уже подалась к нему в ожидании привычного ощущения чуть тянущей наполненности, обещающей вот-вот обернуться чем-то совершенно иным, – но рыцарь только встряхнул головой и сжал меня крепче, обрисовывая горячими ладонями изгиб талии.

– Хочешь по-прежнему держать меня на привязи?

– А если и так? – с любопытством спросила я и сама удивилась тому, как томно и порочно прозвучал мой голос.

Тоддрик с глухим стоном уткнулся лбом в подушку за моим плечом.

– Если тебе это так нужно даже сейчас – хорошо, – невнятно пробурчал он, – но чтобы ты знала, я тоже хочу прикасаться к тебе. Ты такая нежная, такая мягкая, невозможно удержаться... – он перекатился набок, чтобы беспрепятственно провести раскрытой ладонью по моему животу вниз, чуть надавливая, спустился к лобку – и беспрепятственно скользнул пальцами внутрь.

Его член дернулся, оставив влажное пятнышко у меня на бедре. Я поймала рыцаря за запястье и заставила сесть – он тяжело вздохнул и протянул мне руки, но я обернула ленту вокруг его головы, завязывая глаза.

– Это что-то новенькое, – севшим голосом пробормотал Тоддрик и отчетливо сглотнул.

– Хотел касаться – касайся, – щедро позволила я и надавила ему на грудь.

Тоддрик послушно улегся на спину, но меня из рук не выпустил – буквально затащив на себя, тут же обхватил ладонями ягодицы и сам направил первые движения, даже не позволив мне выбрать темп.

Впрочем, и тот, что выбрал он, оказался вполне подходящим для нас обоих.

Слуги несколько недооценили своего господина и его любовь к затейливым играм. Вода лишь слегка успела подостыть, когда Тоддрик с глухим стоном излил семя себе на живот – и так и потребовал отвести его к ванне, не снимая повязки с глаз. К счастью, мы были слишком разгорячены, чтобы и в самом деле обжечься.

А поскольку бурные фантазии Тоддрика распространялись и на ванну, горячая вода оказалась как нельзя кстати.

Кажется, я не столько проснулась, сколько пришла в себя после короткого забытья. За окном занимался рассвет; на полу вокруг остывшей ванны подсыхали лужи. Все тело сладко ломило; Тоддрик еще спал рядом, по-хозяйски обхватив меня одной рукой и намотав на кулак прядь волос – она-то и заставила меня вернуться в реальность и резко взбодриться.

Белая лента свисала со спинки кровати. А прядь была черной – без наколдованной рыжины – и совершенно прямой. Настоящей.

Я сглотнула и попыталась медленно-медленно выбраться из-под руки Тоддрика. Это мне еще удалось – все испортили волосы. Как освободить их из крепкой рыцарской хватки, не разбудив его, я не представляла.

Поэтому, болезненно запрокинув голову, добралась до перевязи, небрежно брошенной вместе с прочей одеждой, вытащила охотничий нож – и, зажмурившись, отхватила целую прядь.

В замке вечный сумрак. Даже Роуз не заметила, что со мной что-то не так, когда я переплетала косу в двух шагах от нее – может быть, и Тоддрик ничего не поймет?..

Ну, кроме того, что его любовница тронулась умом с горя и ни с того ни с сего решила отрезать себе волосы. Но это – потом, сперва нужно найти выпавшую из прически прядку, которую сделала для меня Лира!..

... конечно же, волшебные волосы как сквозь землю провалились. Я перерыла брошенную одежду, проверила гребни и даже запустила руки в ванну с остывшей водой, чтобы обшарить дно, ничего не нашла и там – зато утро Тоддрика началось с вида голой женской задницы, торчащей над бадьей.

– Все-таки не померещилось, – невпопад сказал Тоддрик хриплым спросонья голосом и приподнялся на локте.

Я резко выпрямилась, поскользнулась на разлитой воде и поспешно вцепилась в край ванны, чтобы не упасть. Застыла, обнаженная и растерянная, и прикусила губу, не зная, что сказать.

Все мои усилия, все дни рядом с Тоддриком, его внезапное признание – все прахом из-за того, что кое-кто заигрался и забыл проследить за личиной. Лагот животики надорвет!

На моей казни.

– Айви? – неуверенно произнес Тоддрик и оттолкнулся от постели – отрезанная прядь проскользила по его пальцам, и он, вздрогнув, перевел взгляд на нее.

А я, опомнившись, опрометью бросилась прочь.

В холле, на мое счастье, никого не было, но от страха я все равно не сразу вспомнила, куда нужно нажать, чтобы открыть потайной ход. Тоддрик успел выскочить из спальни аккурат в то мгновение, когда он закрывался за моей спиной, и не прошло и момента, как скрытый механизм снова пришел в движение.

Я уже сбегала вниз по ступеням, не остановившись даже ради факела, и молилась всем Серым, чтобы не переломать ноги. Тоддрик, в отличие от меня, все-таки озаботился светом и теперь сильно отставал, но особых иллюзий насчет успешного бегства я не питала – а теперь и спрятаться в темноте не вышло бы.

Близкое озеро дышало януарскими морозами.

Я выскочила к грогу, распоров стопу о какую-то ледышку, и остановилась, вцепившись в каменную стену и переводя дыхание.

Слишком далеко от землянки. Слишком холодно. Мне не добежать, а мази и притирания для полетов, как назло, остались у Лиры.

Придется сбегать уже из казематов. Где один поддавшийся искушению палач, там и второй, а янтарь...

Что делать со стол» необходимым мне янтарем, я не имела ни малейшего понятия. Но трястись за свою утробу имело смысл только в том случае, если я останусь в живых, а значит...

Что это значит, я так и не додумала. Из пещерного мрака внезапно вынырнул Тоддрик – почему-то уже без факела – и проворно накинул на меня тяжеленную волчью шубу. Как и в первый раз, я присела от неожиданности под ее весом, а рыцарь ещё и обхватил меня обеими руками, словно пытался не изловить, а обнять, и прижал к себе, требовательно всматриваясь в лицо.

Я обреченно замерла, запрокинув голову и мелко вздрагивая – уже скорее от страха, чем от холода: шуба шилась на Тоддрика и меня укутала в буквальном смысле до пят.

– У тебя совсем не меняются глаза, – вдруг сказал рыцарь. – Что в том облике, что в этом – одинаковые.

– Они никогда не меняются, – призналась я от неожиданности, сама вздрогнула от того, как хрипло и измученно прозвучал мой голос, и обреченно прикрыла глаза.

Как же я устала бежать и скрываться. Как же устала от вечных провалов и ошибок... может, оно и к лучшему, что я снова попалась?

Палач, по крайней мере, не станет ничего у меня вырывать. Я угодила в лапы, кажется, самому милосердному из членов Ордена на многие дневные переходы окрест, и он наверняка прикажет удавить меня перед сожжением – даже мучиться не придется.

– И когда гы собиралась мне сказать? – вкрадчиво поинтересовался Тоддрик и сжал меня еще сильнее, словно удавить рассчитывал прямо сейчас, собственноручно.

– Сказать? – я горько рассмеялась от неожиданности. – Тебе? Чтобы что? Чтобы ты казнил меня как ведьму чуточку пораньше?..

Тоддрик замер и нахмурился. Кажется, даже азарт погони и гнев на обманщицу так и не избавили его от привычки слишком много думать, и оставшиеся варианты развития событий ему тоже не слишком нравились.

– Вот, значит, какого ты обо мне мнения? – горько усмехнулся он. – Казнить как ведьму... разве я приказал сжечь Старую Морри?

Я тоже замерла, позабыв закрыть рот.

– Да, я знаю, кто был наставницей Лиры, и помню, что ты говорила о травнице, принявшей тебя на свет, – ворчливо сообщил Тоддрик. – И вдобавок я видел тебя у охотничьего лагеря. Кто угодно догадался бы, кто ты такая.

Наверное. Только вот для начала нужно было догадаться хотя бы начать думать в этом направлении.

Прав был Лагот – подозрительность Тоддрика давно следовало спрясть и сделать из нее что-нибудь безопасное для окружающих!

– Но волчьи трупы так лти иначе собирались выбросить, и мне неважно (хотя и любопытно!), на что тебе понадобились их кишки, – продолжил Тоддрик уже другим тоном, явно довольный тем, какое впечатление на меня произвели его слова. – А что до молока, которое украла Морри, гак по мне – жители Нижних Протоков могли бы и сами помочь ей одной несчастной крынкой. Она слишком стара, чтобы справляться с козами, но ещё находит силы, чтобы выхаживать деревенских детей. А вместо благодарности едва не получила костер.

Поскольку я продолжала стоять, по-глупому приоткрыв рот, и не предпринимала никаких попыток удрать, Тоддрик осторожно разжал руки и обхватил ладонями мое лицо, заставив приподнять голову.

Пальцы у него были ледяные, и я, вздрогнув, распахнула полы шубы, чтобы укутать и его. Чтобы успеть за мной, Тоддрик тоже выскочил из спальни практически нагивюм – разве что прихватил шубу и впрыгнул в домашние башмаки, но осознала я это только сейчас, прижавшись к его животу и ощутив, какой же он холодный.

Рыцарь тоже вздрогнул и трогательно покрылся гусиной кожей.

– Вернемся в тепло? – тихо предложил он.

– Если, конечно, частью твоего ведьминского замысла не было приморозить янтарного господина насмерть.

Я бледно усмехнулась – он и сейчас исхитрился расставить ловушки в разговоре! – и развернулась к главной башне, но сделать успела только пару шагов. Потом Тоддрик глухо выругался сквозь зубы и подхватил меня на руки – прямо вместе с шубой. Я испуганно пискнула и вцепилась в него обеими руками – холодный! – и только тогда разглядела, что его так разозлило: кровавый след, оставшийся от пореза на моей стопе.

– Ладно, я понял, – мрачно пробурчал Тоддрик, перехватив меня поудобнее и направившись назад, к потайному ходу, – заморожусь я и сам... что ты со мной сделала? – вдруг спросил он изменившимся голосом.

Я даже расслабилась, услышав этот вопрос. Расчетливое спокойствие Тоддрика отчего-то пугало больше гнева, которого я ожидала.

Гнев – это просто и понятно. Когда мужчина вне себя от ярости, он распускает руки, приказывает позвать палача и велит удавить обманщицу на потеху толпе. Н-.и сжечь ведьму – с той же, в общем-то, целью, так что вполне понятно, что делать дальше: бежать и спасаться любой ценой.

А вот как вести себя с мужчиной, который, узнав об обмане, уходит в размышления, я не имела ни малейшего понятия. Вопрос Тоддрика же невольно выдал, что рыцарь все-таки сердит, хоть и сдерживается изо всех сил, и это странным образом возвращало хоть какое-то подобие почвы под ногами.

– Не знаю, – честно ответила я и прижалась лбом к его шее. Там часто-часто и горячо билась упругая жилка. – Ведьмаки на время становятся сильнее, если одаренная ведьма ложится с ними добровольно. А ты... еще никто из нас не ставил опыты на действующих членах Янтарного ордена, – брякнула я и сама покраснела из-за этой дурацкой двусмысленности.

С Янтарным магистром не происходило ровным счетом ничего. Но он был стар и почти отошел от дел, оставив за собой разве что контроль за господами, следившими за сборщиками янтаря. А Тоддрик, судя по тому, что я видела у зимних костров, к своему божеству обращался часто, а оно – охотно отзывалось.

– Я тоже стал сильнее, – хмыкнул он, будто прочитав мои мысли, и ловко вписался в узкий проем, ведущий на потайную лестницу. Здесь уже было теплее, и я рискнула высунуть нос из мехового кокона. – Но вообще-то я о другом.

– О чем тогда? – растерялась я.

Тоддрик тяжело вздохнул – не то из-за того, какой непонятливой я оказалась, не то из-за того, что подниматься по лестнице с женщиной на руках – в принципе не самое легкое занятие, а если добавить к нему монументальную волчью шубу, то задача переходит в разряд практически невыполнимых. Но выпускать меня никто не спешил, а дергаться я не рискнула.

– Ты выдала себя за другого человека, соткала мне рубаху, легла в мою постель – но тебе не нужны ни богатства Ордена, ни власть, ни даже место в моем замке. Я предлагал тебе все это, но ты отказалась. Зачем тогда прилагать столько усилий, если не для того, чтобы подорвать дела Ордена на Горьком Берегу? А это проще всего сделать, если вывести из игры меня, только я не понимаю, что ты собиралась сотворить со мной... над чем ты смеешься?

Я поняла, что и в самом деле смеюсь – нервно и рвано, словно горло сокращалось само по себе, без моей на то воли, – и замолчала.

Мужчины! Мужчины и их дурацкие игры в большую власть. Такие разные – и такие одинаковые...

– Мне плевать на Орден, – четко сказала я и, поскольку Тоддрик остановился перед потайной дверью, ведущей в холл, слезла с его рук. Распоротая стопа отозвалась острой болью. – Плевать, с чем мирятся здешние ловцы, и плевать, что вы делаете с теми, кто мириться не согласен. Мне не нужно, чтобы вся вселенная вокруг прогибалась под меня и поклонялась тем же богам, что и я. Что мне нужно, так это чтобы от меня наконец-то отстали! – я вдруг осознала, что почти кричу и меня наверняка слышно даже в холле, и замолчала.

Тоддрик, от неожиданности подавшийся назад, встряхнул головой и нашарил на стене нужный рычаг, а я подумала, что могу описать выражение его лица, даже ничего не видя в потемках. Наверняка такое же озадаченное, как в нашу первую ночь, когда он поклялся держать руки при себе и ничего не делать, пока я не попрошу. А я так и не попросила.

– Понятнее не стало, – прокомментировал Тоддрик, выглянув в холл, и махнул мне рукой. – Идем в спальню, пока здесь никого нет.

Это предложение я восприняла с энтузиазмом и почти бегом пересекла холл. Тоддрик закрыл за нами дверь и прислонился к ней спиной, словно опасался, что я снова попытаюсь удрать.

– Если ты хотела, чтобы от тебя отстал лично я, то об этом достаточно было сказать, – хмуро заметил он.

Прикусив губу, я сбросила шубу на сундук и бесцеремонно уселась на кровать, чтобы рассмотреть ранку на стопе. Подобрать слова все никак не получалось – возможно, потому, что в тот момент мне хотелось, чтобы от меня отстал и Тоддрик в том числе. Но не насовсем, а...

А, Серый и все его слуги!

– Не ты, – пробурчала я и развернула стопу к свету, но ничего утешительного не увидела.

Тоддрик тяжело вздохнул, оттолкнулся от двери и взял чистую ветошь, приготовленную для умывания.

– Твой другой мужчина, – не спрашивая, произнес он и плотно обхватил пальцами мою щиколотку, не позволяя вывернуться. – Тот самый, из-за которого ты до сих пор боишься, когда я... – он опомнился и ослабил хватку, и я наконец смогла выдохнуть. – Не ведьмак, – по-прежнему утвердительно пробормотал Тоддрик и принялся осторожно стирать грязь с моей стопы. – Ведьмаку нет смысла заставлять тебя – ему выгоднее, если ты отдашь ему предпочтение добровольно... – рыцарь скрипнул зубами и поднял на меня взгляд. – Тогда кто?

Я невесело улыбнулась.

– А если я скажу, то ты пойдешь на подвиги, убьешь злодея и спасешь принцессу, а потом всенепременно...

– Пересплю с ведьмой, – процедил Тоддрик сквозь зубы, не дослушав обязательную часть про свадьбу. – Где я тебе принцессу возьму?

Я развела руками – мол, а что, тебе ведьма указ? Хочешь – на кровати бери, хочешь – в ванной, там вода ещё довольно теплая... Тоддрик, совершенно правильно истолковав мой жест, ополоснул ветошь в тазу для умывания и мстительно стер грязь с ранки.

– И почему в твоем исполнении это звучит как что-то противоестественное? – пробурчал он и ослабил нажим.

– Потому что героический спаситель – это, конечно, очень удобно, но он не всегда есть под рукой, – кривовато усмехнулась я. – Поэтому неплохо бы уметь справляться со своими проблемами самостоятельно.

– Что-то не слишком похоже, что ты справляешься, – буркнул Тоддрик и отвел глаза.

Говорить, что всегда будет рядом, он не стал. Кажется, такая честность дорогого стоила, но в тот момент я еще не была готова оценить ее в полной мере.

– Ты тоже не сразу стал могучим янтарным господином, – возразила я, – кто-то дал тебе твой первый меч, научил с ним обращаться – и объяснил, когда стоит пускать в дело его, а когда можно обойтись и без оружия. Но даже со всеми этими знаниями ты отнюдь не непобедимый рыцарь без страха и упрека, и даже лорд Беренгарий может наставить тебе синяков. А если я хочу ни от кого не зависеть, то должна быть непогрешима? – я повертела стопой, вынудив Тоддрика отпустить мою щиколотку, и поставила ногу на пол.

– Значит, и я тебе не нужен, – слишком ровным голосом констатировал Тоддрик и поднялся, чтобы аккуратно сложить ветошь на место. – Тогда что ты здесь делаешь?

Я нервно сглотнула и тоже встала. Подошла ближе, чтобы провести кончиками пальцев по напряженной линии его плеч, обрисовать изгиб спины – и обреченно уткнуться лбом между лопаток, обхватив рыцаря обеими руками.

Тоддрик закаменел под прикосновением и, кажется, даже дышать перестал.

– Мне нужен янтарь, – сказала я тихо, цапнула себя за губу, ощутив на языке привычный металлический привкус, и все-таки призналась: – И ты.

– Я предлагал тебе и янтарь, – глухо напомнил Тоддрик, ничем не давая понять, что услышал и вторую часть фразы, – ты отказалась. И на что он ведьме? – рыцарь попытался обернуться через плечо, но меня, разумеется, рассмотреть не смог и попросту развернулся в моих объятиях. – Расскажи мне все с самого начала.

На этот раз я уткнулась лбом ему в грудь, не в силах поднять глаза.

Но все-таки заговорила.

О Серых слугах, что порой отзывались на жертвоприношения у осенних алтарей и одаривали ведьм – когда щедро, когда – нет; о Сером Владыке, которому служили все мы, пытаясь добиться милостей. Кому-то везло, и он даже являлся во плоти, чтобы станцевать в общем кругу и испить вина.

Говорили, что те ведьмы, кто видел Владыку, становились сильнее остальных. Моей матери повезло – а вместе с ней частичку удачи ухватила и я, хотя на момент явления нашего господина еще была в утробе. Но удача, как это обычно и бывало, закончилась. Я вошла в пору, покинула родительский дом, чтобы отыскать свое место и свою судьбу, – но вместо этого встретила Серого слугу.

А он мигом сообразил, как привлечь внимание господина, и все, что я могла сделать, – это предложить ему другой способ. Но до тех пор мне, увы, оставалось только терпеть.

Тоддрик слушал внимательно, не перебивая и не задавая вопросов, – только перебирал пальцами мои волосы, сбиваясь на обрезанной пряди. И лишь когда я замолчала, тихо спросил:

– И ты не хочешь, чтобы я его убил?

Я глухо усмехнулась в темноту между нашими телами.

– А смысл? Другие слуги не претендуют на меня только потому, что их останавливает он. Убей его – и вместо одного насильника... – я осеклась, зажмурившись, и крепче прижалась к Тоддрику. Думать об этом было страшно. – Но если я помогу ему привлечь внимание Серого Владыки, обо мне забудут. Он никогда не является на зов одной и той же ведьмы дважды.

– Значит, ты здесь ради янтарной бутыли, – задумчиво сказал Тоддрик. – А если я дам ее тебе – ты поклянешься не причинять вреда жителям Горького Берега и уйдешь?

Я потерлась щекой о его грудь и вздохнула.

– Мне будет не хватать тебя, – призналась я. – И Сибилла ждет новую камизу... но если таковы твои условия – хорошо. Я поклянусь не причинять вред жителям Горького Берега, если они не замыслят недоброе, и покину твой замок.

– И у кого ты тогда возьмешь кровь для жертвы? – скептически уточнил Тоддрик.

– А зачем для этого кому-то вредить? Разве твои лекари не исцеляют болезни кровопусканием? – невольно усмехнулась я, поняв, что он меня подловил – но вместе с тем оставил и лазейки.

– Мои – нет, – невозмутимо отозвался Тоддрик. – У меня их вообще нет. Зачем они мне, если в замке живет ученица травницы?

Я вздрогнула и недоверчиво уставилась ему в глаза.

– Ты хочешь, чтобы я осталась?..

Тоддрик устало заломил брови.

– Ты послана мне в испытание, – пробормотал он. – Я хочу, чтобы ты была моей...

Он осекся. В холле послышались чьи-то торопливые шаги, и не прошло и момента, как кто-то загрохотал в дверь:

– Господин! Господин, просыпайтесь! Виконт...

Я нс сдержала смешок.

– Кажется, у твоей прислуги весьма искаженные представления о господском сне, – невинно заметила я и попыталась ускользнуть за своей одеждой, как обычно, но Тоддрик не позволил.

– Оставайся за дверью! – рявкнул он, разом оборвав все причитания в холле. – Что там еще с виконтом?!

– Виконт Фрейский занемог! – испуганно пискнул кто-то снаружи, наконец-то перестав ломиться в комнату. – Отказывается выходить из покоев и даже служанку с завтраком не пустил!

Я бросила взгляд за окно и нахмурилась.

Луны на дневном небе видно не было, но рисковать не стоило в любом случае.

– Вели оставить завтрак в коридоре и уйти, – шепотом попросила я.

– Что, и здесь тоже какой-то подвох? – безошибочно угадал Тоддрик, но приказ повторил. А поскольку удаляющихся шагов не послышалось, до крайности убедительно добавил: – А если кто-то ещё начнет скрестись в эту дверь до вечера, то занеможет похлеще Лагота Фрейского. Со всеми вопросами – к Риману!

На этот раз снаружи кто-то испуганно икнул, и все стихло.

Тоддрик подобрал с постели отрезанную прядь волос и бережно переложил на сундук, прежде чем с приглушенным стоном рухнуть на кровать и вытянуться во весь рост, запрокинув руки за голову. Я скользнула взглядом по нежной коже на внутренней стороне плеч и вспыхнула, а рыцарь, от которого не ускользнула моя реакция, самодовольно усмехнулся.

– Иди сюда и договаривай. Что не так с Лаготом Фрейским?

Я юркнула под бок к Тоддрику и уютно устроила голову у него на плече, и он лениво набросил на нас край простыни.

– Все с ним так, – невнятно пробормотала я и положила раскрытую ладонь рыцарю на грудь, стоически там и остановившись. – Вполне нормальный волколак, большой и сильный. Роскошная шкура, острейшие клыки и никакого уважения к леди Сибилле – можешь гордиться своим чутьем, но лучше молчи о том, что знаешь. Пока волколак чувствует себя в безопасности, он не обернется зверем.

– Этот... – вырвавшееся у Тоддрика ругательство отозвалось у меня в голове странным звоном, а рыцарская рука на моей спине на мгновение так накалилась, что я вскрикнула и рывком села, спасаясь от прикосновения. Тоддрик сжал кулак, гася янтарное сияние на кончиках пальцев, и виновато погладил меня между лопаток. – Почему ты молчала? Впрочем, нет, это я как раз понимаю, глупый вопрос... это его ты выслеживала в лесах, пока мы травили волков?

Я кивнула – тоже виновато – и поддела пальцем простенький оберег из сельского храма, который Тоддрик носил на груди вместе с орденским амулетом из цельного куска темного янтаря, не делая разницы между тем и другим.

– Я оставила на тебе свою метку, – призналась я, – потому что не была уверена, что волколак не нападет из мести. Любой, кто отмечен Серым Владыкой, видит, что ты – мой.

Тоддрик повертел в пальцах оберег, всматриваясь в сероватые тени под шнурком, и дернул уголком рта.

– Значит, он это видел – и все равно пытался сосватать мне леди Эмму? А она?..

Я покачала головой.

– Его сестра – такой же человек, как и леди Сибилла. Он – первый волколак в своей семье и имеет все шансы остаться последним, если женится на обычной женщине, которая не попадет в поле зрения Серого Владыки. Лагот Фрейский высоко оценил выгоду от союза с тобой и намерен сделать все возможное, чтобы этот союз был крепким.

– Например, отказаться от покровительства Серого Владыки? – вкрадчиво поинтересовался Тоддрик и потянул меня назад, поближе к себе.

Но я уперлась ладонями ему в грудь и осталась сидеть. У этого вопроса тоже было второе дно.

– От покровительства Серого Владыки не отказываются, – твердо сказала я. – Он дает больше, чем может предложить любой другой человек – или Орден, но если разгневать его, то и отберет он куда больше, чем ты можешь представить. Заставь виконта Фрейского выбирать – и леди Сибилле придется подыскивать другого жениха.

– Хорошо, – со странным удовлетворением сказал Тоддрик, и я поняла, что в его вопросе имелось и третье дно.

– Не вздумай говорить ему, что узнал об этом от меня, – предупредила я. – С Орденом Лагот связываться не рискнет, а вот мне – отомстит.

Тоддрик неопределенно дернул плечом и перевел тему:

– О ком еще в моем окружении мне следует знать?

– Что бы ты о нас ни думал, отмеченные Серым Владыкой обычно не стремятся оказаться поближе к Янтарному ордену, – проворчала я и снова устроилась рядом, противореча собственным словам.

– Я и Лагот – вот и все.

– Как ловко ты опустила Лиру и Морри, – заметил Тоддрик и плавно перекатился, подмяв меня под себя. – Ведьма... ты даже не представляешь, как я зол! – вопреки сказанному, он бережно приподнялся на локтях, чтобы мне не было слишком тяжело. – Так зол, что готов забыть обо всякой осторожности и взять тебя прямо сейчас. Наверное, потому, что сейчас это вообще единственное, о чем я способен думать... – Тоддрик протянул руку и взялся за мою ленту, так и валявшуюся на постели.

Тонкая ткань смялась под его пальцами, и я, ошалев от собственной смелости, вытянула вверх скрещенные запястья.

Тоддрик не заставил просить дважды и крепко, отнюдь не в шутку связал мне руки, набросив петлю из ленты на столбик балдахина. Я мигом растеряла всю свою храбрость и напряглась, ожидая какой-нибудь пренеприятнейшей выходки – причем со странным оттенком предвкушения, будто все разом могло стать проще и понятнее, стоило только рыцарю отомстить мне за обман.

Но Тоддрик не спешил облегчать мне задачу и брать в спешке, не оглядываясь на осторожность. Он просто касался – оглаживал изгиб талии, спускался к бедрам, пробегал пальцами по нежной коже под коленями и чуть щекотал выпирающие косточки на щиколотках; снова возвращался к животу – вел горячей ладонью от пупка вверх, между грудей к шее, ловил меня за подбородок и целовал так жадно, что у меня плыло перед глазами и звенело в голове, но к решительным действиям все никак не переходил – даже когда я попыталась обнять его ногами за талию и наконец притянуть к себе.

– Да ты же мстишь мне за самый первый раз! – догадалась я с некоторым внутренним трепетом.

Тоддрик ухмыльнулся и, нагнувшись, обстоятельно поцеловал меня в живот. А потом спустился ниже.

И ниже.

И...