Текст книги "Янтарный господин (СИ)"

Автор книги: Елена Ахметова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Лорда Беренгария, похоже, задело уже то, что Тоддрик обратил на меня внимание и не одернул сразу же. Поэтому лорд воздвигся над столом и поднял кубок:

– За семью! – рявкнул он так громко, будто это был боевой клич, а не тост. От резкого движения вино из кубка плеснуло ему на дублет, но лорд, кажется, вовсе этого не заметил. – Я желаю нашему гостеприимному хозяину, – лорд сделал паузу, вынуждая Тоддрика выпрямиться и вежливо склонить голову, – скорее найти свое счастье и стать отцом достойного наследника, который прославит свой род своими деяниями и умом!

У Тоддрика улыбка примерзла к лицу. У меня, вероятно, тоже.

Придраться было не к чему – лорд желал рыцарю добра, а я, очевидно, не годилась в матери «достойного» наследника – как и всякая любовница. Такое ответственное начинание, как наследник, не могло обойтись без посещения храма и соблюдения внешних приличий, даже если на деле это означало отдать юную девочку за мужчину вдвое старше нее, уже схоронившего одну жену из-за дурацкой поспешности.

Я вдруг отчетливо поняла, что на этот раз не промолчу. Очевидно пристойное и доброе пожелание задело меня за живое, и я уже потянулась к кубку, чтобы присоединиться к тосту и добавить пару слов от себя, когда Тоддрик улыбнулся шире, уже показывая кончики зубов, и увел кубок первым.

– Прекрасный тост, – сказал рыцарь и тоже поднял кубок. – Я желаю того же и вам, милорд, и надеюсь, что мое желание осуществится так скоро, как это только возможно.

Лорд Беренгарий пошел красными пятнами. Сыновья у него были – только вот от служанок, вдобавок изгнанных из замка вместе с детьми. А законная супруга подарила ему лишь дочерей – и уже вышла из возраста, когда ещё можно было попытаться родить еще.

Но сама она не почтила пир своим присутствием, а лорду возразить было нечего.

– Да будет так, – поддакнул Лагот Фрейский и тоже поднял кубок, звучно чокнувшись с Беренгарием прежде, чем тот успел пожелать что-нибудь столь же доброе и безобидное самому виконту.

Вино плеснуло из кубка в кубок, заляпав скатерть и залив блюдо с жареной рыбой, но на это уже никто не обратил внимания – двери зала распахнулись, и внутрь внесли павлина на огромном янтарном блюде.

Я зачарованно уставилась на это зрелище, позабыв даже о злорадстве. До сих пор мне приходилось разве что слышать об этаком изыске, когда павлина свежуют, сохраняя перья, запекают целиком – и снова зашивают в его же собственную кожу, чтобы подать к столу во всей красе.

Краса выглядела жутковато, несмотря на яркое оперение.

Стоило только отвлечься от роскошного сине-зеленого полукружья хвоста, как взгляд поневоле начинал подмечать грубые стежки на шее, заполненные засахаренными ягодами глазницы и разорванный клюв – иначе в него не вмещался янтарный медальон с искусно вырезанной волчьей головой.

Если бы тост Беренгария вдруг обрел плоть, он выглядел бы именно так. Вдобавок именно к земельному лорду блюдо и поднесли.

– Подарок от Янтарного ордена тебе, лорд Беренгарий, за бесценную помощь в охоте, – сказал Тоддрик, каким-то образом умудрившись произнести это без издевки. – Оберег от диких зверей и недобрых людей, выточенный из самого светлого янтаря с этих берегов.

Беренгарий покраснел уже равномернее и пробулькал положенные случаю слова благодарности, а потом вдруг улыбнулся и простер руку над несчастной птицей:

– Сим клянусь сделать все возможное, чтобы твои пожелания сбылись, сэр Тоддрик Вир. Да услышит мое слово Солнце!

Тоддрик отчетливо скрипнул зубами, но удержал на лице вежливую гримасу. «Возможного» в исполнении лорда Беренгария было не так уж много: он уже женат и от супружеского долга и без того не уклонялся, судя по количеству дочерей. Очевидно, Тоддрик хотел добиться от соседа какого-то другого слова, но теперь попался в собственную ловушку: хозяин пира должен был ответить клятвой на клятву. И, если уж речь зашла отнюдь не о верности и военном союзе...

Тодррик поднялся, взглянул на лорда Беренгария сверху вниз и тоже вытянул руку.

– Сим клянусь, – ни на мгновение не потеряв преисполненную любви ко всему живому гримасу, произнес он, – сделать все возможное, чтобы и твои добрые слова стали былью, лорд Беренгарий с Горького Берега.

Сестра виконта Фрейского, и без того ни разу за весь вечер не подавшая голоса, вжала голову в плечи и метнула на брата умоляющий взгляд, но тот даже не повернулся в ее сторону. Только задумчиво следил, как лорд и рыцарь одновременно обнажают ножи и принимаются разделывать главное блюдо, с явным трудом удерживаясь от того, чтобы разделать друг дружку.

А потом повернулся ко мне и вопросительно изогнул бровь. Я отрицательно мотнула головой в знак того, что ничего делать не нужно, – молча, потому что в горле вдруг ни с того ни с сего образовался комок.

Сделал он это как нельзя вовремя, не то я раскрыла бы рот и перебила очень, очень важного человека, о чьем присутствии за этим столом должна была помнить каждое мгновение – и, конечно же, напрочь забыла.

– Это важные слова, сэр Тоддрик, – сказал неприметный старичок с двумя зеркальными залысинами надо лбом – они заставляли его выглядеть так, будто на его голову набежала морская волна и оставила клочья белой пены. Никакого головного убора, приличествующего должности, на консисторе Нидере не было, и это все, что я могла использовать в свое оправдание. Как я вообще могла забыть, что с виконтом путешествовал ещё и священнослужитель?! И как, ради всего Серого, с ним уживался волколак?..

Хотя стоило признать, что до такого прикрытия, как постоянная компания целого консистора, не додумывался еще ни один приверженец Серого Владыки. Здесь виконт Фрейский отличился донельзя – как, впрочем, и титулом.

– И крайне своевременная клятва, – продолжал тем временем консистор Нидер, старательно не глядя в мою сторону. Это должно было возмутить, но пока поведение священнослужителя только играло мне на руку, и я помалкивала. – В свою очередь, я благословляю ваши начинания, лорд Беренгарий, сэр Тоддрик, и да осветит Солнце ваш путь.

Тоддрик почтительно поклонился – с донельзя непроницаемым лицом. В мою сторону он тоже не смотрел, будто успел пообещать что-то и мне – и теперь стыдился того, что не сможет сдержать слова.

Я улыбнулась – очень воспитанно, сдержанно, одними губами.

Я сделала бы это в любом случае: мне слишком нужно было остаться в главной башне хотя бы до помолвки янтарного господина, а этого едва ли удалось бы добиться скандалом. Но Тоддрик подал знак музыкантам, и те поспешно – пока еще кто-нибудь в чем-нибудь не поклялся – грянули плясовую, и моя улыбка стала куда уместнее.

Рыцарь обернулся ко мне и замер. Его опередили, и возле меня уже стоял Лагот Фрейский собственной персоной. Склоняться перед чужой любовницей виконт не стал, но вежливо протягивал руку, и я сочла за лучшее поскорее принять приглашение.

Тоддрик отчетливо скрипнул зубами и протянул руку безмолвной сестре виконта. Та наградила его затравленным взглядом, но покорно вышла на свободное пространство между столами – а потом Лагот настойчиво потянул меня за собой, и я вынужденно отвернулась.

Нерешенных проблем хватало и без опрометчивых клятв и их последствий.

– У меня столько вопросов, – с ленцой протянул волколак, становясь напротив меня, – что я даже не знаю, с какого начать.

Я присела – одновременно с остальными дамами – и шагнула к нему, не отводя взгляда. Виконт был облечен властью, избалован богатством и влиянием, но вот забавная штука: я отчетливо ощущала, что благословения Серого Владыки он не добивался уже очень давно, да и раны, оставленные охотниками, давали о себе знать. Я была сильнее него – настолько, что при желании могла заставить его обернуться волком прямо здесь.

А у него хватило бы рычагов влияния, чтобы обвинить в обороте меня и самолично сложить костер. Слово порченой девки против слова виконта – даже Тоддрик не стал бы сомневаться в том, к кому из нас двоих стоит прислушаться в первую очередь.

Только консистор Нидер едва ли удовольствуется одним костром после этакого представления, так что самым благоразумным в сложившейся ситуации было просто не ссориться и договориться обо всем на берегу.

Вероятно, Лагот Фрейский и сам это прекрасно понимал – как и то, что попытка завязать приватную беседу со мной едва ли положительно скажется на его отношениях с янтарным господином. Танец в этом деле был куда безопаснее.

– Начните с самого простого, милорд, – посоветовала я и позволила увлечь себя в круг.

Лагот прижал меня к себе чуть крепче, чем того требовал танец. Это позволило ему склониться к моему уху и проникновенно прошептать:

– Зачем ты меня искала? – и лишь затем церемонно опуститься на одно колено, позволив мне обойти вокруг партнера, придерживаясь за его руку.

Я молчала до тех пор, пока он не поднялся и не придвинулся ближе.

– Хотела убедиться, что сэру Тоддрику ничего не угрожает, – честно призналась я и заработала такой ошарашенный взгляд, будто призналась в светлой и всепоглощающей любви к консистору Лидеру. – Это долгая история, но мне нужно попасть в его казну.

Готовящаяся кража из хранилища янтаря виконту показалась куда более понятной причиной для заботы о члене ордена, нежели внезапная симпатия к рыцарю, и Лагот ощутимо расслабился.

– С моей стороны ему ничего не угрожает, – легко подтвердил он, – как и твоим планам.

Я благодарно склонила голову и рискнула спросить:

– А для чего прибыл сюда милорд?

Лагот еле слышно фыркнул у меня над ухом.

– Чтобы заключить помолвку с прекрасной леди Сибиллой, разумеется, – с мягким смешком сознался он.

– Разумеется? – переспросила я ошарашенно – не столько потому, что и заподозрить не могла, что виконт может быть заинтересован в сестре янтарного господина, сколько из-за того, какое странное внутреннее сопротивление вызывала у меня мысль отдать Сибиллу волколаку. Хотя, казалось бы, в моей ли власти принимать подобные решения?

Не говоря уже о том, что вообще-то это было совершенно не мое дело.

– Ради чего ещё мужчина может тронуться в опасное путешествие через горное ущелье в самом конце осени, как не ради прекрасной дамы? – Лагот вальяжно изогнул одну бровь и ухмыльнулся, без утайки смерив меня взглядом.

Это было бы не просто нахально, а совсем уже глупо, если бы мы оба не видели леди Сибиллу в противоположном конце зала кружащейся в танце с лордом Беренгарием – во всяком случае, вокруг него. – Готов биться об заклад, что сэр Тоддрик сейчас готов отправиться на край света ради твоей улыбки!

Я послушно изогнула губы.

– Боюсь, сперва он тщательно запрет казну.

Виконт бессовестно расхохотался, едва не сбив тщательно выверенный рисунок танца, выстроенный из десятков пар. Тоддрик – разумеется, в самом центре многолюдной фигуры – вроде бы и не обернулся на звук, не смея оскорблять партнершу невниманием, но бросил в нашу сторону косой взгляд – такой острый и внимательный, что я покрылась гусиной кожей.

Он не мог слышать, о чем мы говорили, но расслабиться и наслаждаться танцем отчего-то уже не получалось.

– И что же ты будешь делать, маленькая мышка, если твоего рыцаря очарует моя сестра? – с нехорошим любопытством спросил Лагот, тоже заметив повышенный интерес Тоддрика к нашей паре.

– Не имею ни малейшего понятия, – честно призналась я, вызвав еще один смешок. – Значит, ваша сестра отправилась в опасное путешествие, чтобы очаровать сэра Тоддрика своей прекрасной улыбкой?

– Глупо было бы не попытаться, не находишь? – и не подумал отпираться Лагот. – Особенно сейчас, когда он поклялся жениться. Моя сестра – достойная партия, а прочные связи с Янтарным орденом ещё ни одному наделу не повредили.

– Даже такому, которым правит... – я запнулась, вовремя вспомнив, что некоторые слова лучше не произносить вслух, даже когда гремит музыка. – Которым правите вы?

По лицу виконта пробежала тень.

– Мой надел – именно та причина, по которой я тот, кто я есть, – обтекаемо сформулировал он. – Не всякий аристократ хорош с мечом, не всякий умело держится в седле, но всякий должен стоять на защите своих земель, когда придет нужда. А она приходила, и не раз – так что мне требовался покровитель. Не отозвался один бог – отозвался другой... Но моя сестра здесь ни при чем, и я бы предпочел, чтобы ты не стояла у нее на пути.

– Мне все ещё нужно попасть в казну, – нахально напомнила я ему, – и до тех пор, пока мне это не удастся, я не могу покинуть замок.

– Оставайся, – легко согласился Лагот и снова улыбнулся. – Хоть насовсем. Ты ведь не собираешься замуж за янтарного господина, маленькая мышка?

Я покачала головой. Точно нет – ради сохранности самого Тоддрика.

– Тогда мы прекрасно договоримся, – окончательно расслабился виконт – и танец, как по заказу, завершился.

Говорить о дальнейших планах по дороге к столам Лагот не стал – а дойти до укромного уголка мы и не успели. Тоддрик перехватил нас еще на полпути, даже до того, как музыканты завели следующую мелодию, и так любезно расшаркался с виконтом, будто в жены собирался брать его, но по ошибке вцепился в меня.

Намертво.

– О чем вы говорили? – как-то напряженно спросил Тоддрик, уводя меня обратно, на вновь опустевшее пространство между столами.

От рыцаря пахло вином и жареным мясом. Только вдохнув его запах, я осознала, что от виконта тянуло чем-то маслянисто-сладким – должно быть, притираниями, которые требовались ему, чтобы подстраховаться от несвоевременного оборота.

Это было предусмотрительно с его стороны. Но Сибилла...

Я встряхнула головой. Это была не моя забота. Моя – стояла напротив и сверлила меня требовательным взглядом, темным, как черный янтарь.

– Перемывали тебе косточки, – чистосердечно призналась я и первой протянула ему руки. – По-моему, виконт просто хотел узнать побольше об обстановке в замке, прежде чем заговаривать о планах на женитьбу.

– На... – Тоддрик заметно побледнел и схватил меня так крепко, будто опасался, что я сбегу посреди танца – возможно, с воем, плачем и скандалом.

Именно это мне и хотелось проделать больше всего, так что я заставила себя улыбнуться.

– Кроме того, приглашение – это было очень мило с его стороны.

Теперь, когда прочие гости решат перемыть косточки мне, им придется каждое мгновение помнить, что моим обществом не побрезговал сам виконт.

К чести Тоддрика, он не стал утверждать, что никто в здравом уме не побрезгует моим обществом, а только бледно улыбнулся.

– Это я должен был сделать так, чтобы тебя безоговорочно приняли за моим столом как равную.

– «Как, – повторила я и зеркально отразила его улыбку. Я не была ровней им – зато могла поклясться, что даже когда со мной ели с одного блюда и пили из одного кубка, об этом никто не забывал ни на мгновение. Для них я была мышью за господским столом – со мной мирились, потому что моего присутствия хотел хозяин, а перечить ему не смел никто.

Виконт выгодно выделялся среди гостей хотя бы тем, что для него я была «маленькой мышкой», а не мерзким вредителем. Но рассказывать об этом Тоддрику я бы точно не стала. Да и какой смысл? Он и так догадывался, что меня терпели из уважения к янтарному господину, а не из-за моего личного очарования.

– Они привыкнут, – убедительно пообещал Тоддрик. В танце он вел так же требовательно и жестко, как и говорил.

– Дай сперва время на привыкание мне самой, – попросила я.

Кажется, он снова скрипнул зубами.

– Лагот тебе что-то наговорил.

– Мы поговорили о долге землевладельца и обо всем, что из него следует, – я чуть пожала плечами, но в ответ на безобидный жест Тоддрик почти прижал меня к себе и так и не позволил отстраниться. – Но я не узнала ничего нового и поразительного.

А вот рыцарь вздрогнул от одной мысли о том, что кто-то мог обсуждать с дамой долг землевладельца, и сдавленно выругался сквозь зубы.

– Айви, послушай меня. Я не землевладелец и не обязан...

Не дослушав – не обязан он, лисий сын, как же! – я подалась вперед и бесстыдно прикусила колючую кожу на его челюсти. Тоддрик подавился собственными словами и застыл – к счастью, этот танец не подразумевал правильного рисунка, и рыцарь успел потихоньку оттащить меня в самый угол, подальше от музыкантов и собирающей все взгляды блистательной леди Сибиллы; но пожилые гости за столами все же зашептались. Тогда Тоддрик все-таки выдохнул и отошел к стене – чтобы одарить меня укоризненным взглядом обстоятельно и без помех.

– Ты не обязан, – подтвердила я, встретив всю мощь рыцарской укоризны невинной улыбкой. – Это я обязана быть в замке, пока продолжаются празднования. Но о том, чтобы я появлялась в зале для гостей, речи не было, и я предпочла бы прясть, а не терять время, доказывая безразличным мне людям, что я не хуже них. К тому же я слышала, что вскоре леди Сибилле понадобятся обновки – почему бы мне не заняться ими?

Тоддрик, кажется, хотел возразить, но его как нельзя вовремя отвлек вопросом тихо подошедший управляющий. Следом за ним голос подала почтенная леди из-за ближайшего стола – рыцарь был вынужден подойти ближе, чтобы расслышать ее.

Казалось бы, самый подходящий момент, чтобы проскользнуть мимо гостей к винтовой лестнице, пронзающей всю башню, – но, разумеется, Тоддрик не мог упустить из виду любовницу в дурном настроении. Стоило мне только махнуть рукой и отвернуться от хозяина вечера, к которому уже выстроилась вереница не то друзей, не то просителей, как передо мной вдруг будто из-под земли выскочил оруженосец и с поклоном попросил следовать за ним.

– Куда? – подозрительно уточнила я, но все же послушалась – просто потому, что оруженосец уверенно развернулся к лестнице.

– Господин велел проводить вас в его покои и просил дождаться его там, – заикаясь и краснея, сообщил юноша и поспешно отвел глаза. – А ещё приказал доставить ваше рукоделие из гостевого крыла, чтобы вы не заскучали.

Кто бы сомневался. Еще наверняка успел отправить Хью к Лире, посмотреть, не появились ли волки у землянки, и десяток проверяющих к Старой Морри – проследить, чтобы она внезапно не начала воровать молоко, пользуясь суматохой в замке!

Просто поразительно, как при этом размахе вышло, что виконт остался без внимания.

Вероятно, мысли янтарного господина были слишком заняты порядком на его землях, потому что я только и успела приметить, что винтовая лестница уходит не только вверх, к господским покоям, но еще и куда-то вниз, в чрезвычайно заинтересовавшую меня темноту, – а Лагот Фрейский уже догнал нас с оруженосцем и пристроился рядом, всем своим видом показывая, как наслаждается прогулкой.

На втором этаже лестницу окружал тесноватый холл со множеством дверей, озаренный лишь светом факелов. Здесь жили только господа, и к их безопасности канувший в безвестность зодчий подошел со всем тщанием – а вот удобством решил пренебречь. В холле было душновато, а из мебели имелись лишь длинные сундуки вдоль стен, прикрытые старыми гобеленами.

Оруженосец остановился перед тяжелой дубовой дверью и замялся: приглашение рыцаря явно не распространялось на посторонних мужчин, и теперь он не знал, стоит ли впускать в спальню Тоддрика ещё и виконта. Я разрешила все сомнения, когда присела на сундук, старательно выбрав место – подальше от факелов.

– Ты можешь идти, – спокойно сказала я оруженосцу. – Вели разыскать мое рукоделие в гостевом крыле – нить предназначена для леди Сибиллы, и она расстроится, если я не успею соткать полотно к сроку.

Оруженосец робко мяукнул, что все уже доставили в спальню господина, и испарился так же незаметно, как это уже проделывала на моих глазах Роуз. Должно быть, их где-то этому специально обучали.

– Полотно? – не скрывая любопытства, переспросил Лагот и со всем возможным удобством устроился рядом со мной. – Для сестры янтарного господина?

– Полагаю, это должно стать сюрпризом для первой брачной ночи, – сухо отозвалась я, – если она состоится после того, как все видели, как вы увязались за мной.

Виконт бросил взгляд на закрытую дверь в комнату Тоддрика и усмехнулся.

– Этот мальчишка разболтает всему замку, что ты не впустила меня в спальню и вдобавок искала повод, чтобы кто-то пришел в холл и вынудил меня следить за поведением, чтобы не оскорбить хозяина, – расслабленно отмахнулся он. – Выходит, тебе не нужно мое покровительство, маленькая мышка?

Я резко выдохнула сквозь сжатые зубы. Не признаваться же, что просто не хотела, чтобы в спальне Тоддрика хозяйничал волколак? Это и в самом деле глупо – отказываться от помощи кого-то моего вида только потому, что рыцарь отнесся ко мне с теплотой и добром.

Он ведь не знал, с кем имеет дело. В противном случае его отношение поменялось бы молниеносно – не стоило обманываться на этот счет.

– А вы готовы предложить покровительство? – все-таки спросила я, стараясь ничем не выдать, что у меня задрожали колени и резко похолодело что-то под грудиной. – Чего мне это будет стоить?

– Покровительство? – волколак чуть отстранился, чтобы окинуть меня взглядом, и сощурился, чтобы видеть не личину, а настоящий облик. Похоже, он нравился ему больше, и от его хищного интереса холодок в животе начал постепенно расползаться, проникая в пальцы и прячась под ногтями. – Покровительство обойдется тебе в сегодняшнюю и каждую седьмую ночь, пока я здесь, – без стеснения постановил он. – И я хочу, чтобы ты пустила подозрительность сэра Тоддрика на что-нибудь полезное. Хоть на ночнушку, хоть на гобелен – у этого парня слишком много вопросов.

Я не справилась с нервным смешком. Чего-чего, а подозрительности у Тоддрика и впрямь было многовато.

– Взамен я заставлю всех помнить, что такое благоволение виконта, – спокойно продолжал Лагот, – и, возможно, отвлеку твоего рыцаря на пару ночей. Ему ведь так или иначе придется готовиться к свадьбе, и здесь будет такой переполох, что даже распоследний святоша не упустил бы шанса заглянуть вниз... ах да, еще одно условие: ты расскажешь мне, зачем тебе понадобился янтарь.

– А если я откажусь? – спросила я почему-то дрогнувшим голосом.

Лагот покосился на меня с веселым любопытством.

– Тогда о том, что такое благоволение виконта, все очень быстро забудут, – заметил он. – Значит, ты... – виконт осекся, тоже услышав шаги на лестнице.

А я, кажется, еще и с нетерпением подалась вперед, безошибочно угадав, кто решил проверить, точно ли любовница занята делом.

– Лагот, – скупо кивнул Тоддрик прямо с лестницы, еще даже не поднявшись на второй этаж, и решительно вошел в холл. – Леди Эмма забеспокоилась, когда не обнаружила тебя в зале.

– Вот как, – и бровью не повел Лагот. – Весьма любезно с твоей стороны отправиться исполнять просьбу дамы лично, – небрежно заметил он и только потом поднялся на ноги. – Что же, спасибо за беседу, дама Айви, было крайне интересно, – безо всякого лукавства добавил Лагот и неспешно направился к лестнице – должно быть, успокаивать взволнованную леди Эмму, кто бы это ни был.

Тоддрик проводил его взглядом, и что-то в позе рыцаря без слов намекало, что он готов в любой момент свернуть виконту шею. В случае попытки его ожидал весьма неприятный сюрприз, и я тоже встала, чтобы отвлечь янтарного господина от кровожадных мыслей.

А он мгновенно отреагировал на близкое движение – я опомниться не успела, как уже оказалась зажатой между холодной каменной стеной и телом рыцаря, по ощущениям – тоже каменным, только горячим как печка.

– Ты послана мне в испытание, – жарко выдохнул он мне на ухо, обдав густым винным духом, и подхватил мою ногу под колено, забрасывая себе на бедро. Вторая рука деловито комкала подол моего платья, задирая его все выше и выше, пока обнаженную полоску кожи над чулком не лизнул холодный замковый сквозняк. – Ты послана мне в испытание^ я его провалил! – со стоном признал Тоддрик, уткнувшись носом мне в волосы, и вжался в меня бедрами, без слов обозначая свои намерения. Скомканная юбка так и осталась задранной, попав в ловушку между нашими телами, а Тоддрик уперся предплечьем в стену над моей головой. Я скорее ощутила, чем увидела, как он сжал руку в кулак – теперь, когда рыцарь загораживал собой скудный свет от факелов, весь мир сузился до густого винного духа и жара от жесткого тела, прижавшегося к моему, сминая всякое сопротивление. – Пожалуйста, будь со мной. Пожалуйста...

Я нервно сглотнула. Я провела весь вечер как на иголках, даже не помышляла о близости с мужчиной и была совершенно не готова к ней. Это будет больно.

И долго – насчет выносливости рыцаря сомневаться уже не приходилось.

Но от покровительства виконта я уже отказалась, даже не подумав, не будет ли проще с ним, чем без него, и теперь особого выбора у меня не было.

– Тоддрик... – неуверенно шепнула я, не зная, как намекнуть, что для начала стоило бы хотя бы уйти в спальню, а не брать меня посреди холла, куда в любой момент могла войти прислуга или леди Сибилла – а я и так не знала, как смотреть ей в глаза!

– Я пьян, – вдруг отчетливо и рассудительно сказал Тоддрик – кажется, сам себе, потому что тут же отвернулся от меня и, глубоко вздохнув, рывком отстранился. – Я пьян и не смогу быть так осторожен, как тебе нужно. Прости. Ты можешь остаться в моей спальне. Я переночую в другом месте.

Я поставила ногу на пол, но скомканная юбка так и продолжила попирать приличия – позади подол все ещё оставался зажат между мной и стеной. Холодной.

А Тоддрик, даже не задумываясь о том, сколь сокрушительное влияние на меня оказали его слова, выругался сквозь сжатые зубы, пошатнулся и вознамерился уйти.

– Постой, – тихо попросила я, и он остановился так резко, будто налетел на невидимое препятствие. – Останься со мной. Нам ведь не обязательно?..

Рыцарь оглянулся и окинул меня внимательным, но все еще масленым взглядом. Я поспешно выпрямилась, и юбка прикрыла ноги, но прежний благопристойный вид так и не вернула.

– Ты переоцениваешь мою выдержку, – заметил Тоддрик хрипловатым голосом, нарочито неспешно поднимая глаза.

Я фыркнула и потянула его за собой, не прислушиваясь к возражениям.

В его комнате было куда прохладнее и темнее, чем можно было ожидать: огонь в камине прогорел, и свет давали только остывающие угли. Их, впрочем, было вполне достаточно, чтобы разглядеть в полумраке огромную старомодную кровать – ещё из тех, на которых зимой спали сразу всей семьей, сберегая тепло. Дно у нее немного провисло, вынудив сразу скатиться в охотно распахнутые объятия, но Тоддрик только помог мне выбраться из верхнего платья – а попытки раздеть его самого и вовсе безжалостно пресек.

– Не хочу спугнуть, – признался он и, не обращая никакого внимания на мои возражения, обнял меня со спины и уютно засопел в макушку.

Я поерзала, вполне отчетливо ощутив, что на самом деле он вовсе не так спокоен, как хочет показать, но мерное дыхание за спиной убаюкивало лучше всякой колыбельной, и вскоре я заснула, так и не склонив пьяного рыцаря к греху и распутству.

Кажется, я теряла сноровку. Но почему-то ни капли об этом не жалела.