Текст книги "Янтарный господин (СИ)"

Автор книги: Елена Ахметова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

Идеальный был план. Такие обычно и не выдерживают столкновения с реальностью.

Дом надзирателя на самом деле уцелел всего один, ближайший к Горькому Берегу, на границе топи; второй, что стоял дальше, у песчаной косы, кренился набок так сильно, что я не стала даже заглядывать внутрь. В обоих домах и без меня успели поселиться жильцы: и летучие, и ползучие, – и выгнать их оказалось не так-то просто. К счастью, тут могла помочь Старая Морри – с животными у нее всегда чары ладились куда лучше, чем у меня.

Меня хватило разве что на то, чтобы вымести пыль из углов, кое-как оттереть уцелевшие лавки и утварь – и немедленно усесться за веретено, ловя первые рассветные лучи.

Солнце встало поздно, и день был такой серый, что вскоре меня стало клонить в сон, но прежде я все-таки спрятала тонкую розоватую нить.

Ее аккурат хватило, чтобы прихватить паюс[5]5
  Прим. авт.: паюс – это такой полупрозрачный мешочек у рыб, в котором хранится икра. В прибрежных селениях паюс чистили, растягивали и использовали вместо стекол – пахуче, дешево и сердито.


[Закрыть]: похоже, когда-то надзиратель разорился на слюдяные окна, но, уезжая прочь от наступающих болот, забрал все ценное, и до моего самоуправства по дому свободно носились сквозняки – а теперь, по крайней мере, можно было развести огонь в печи и впервые за долгие годы просушить дом. И, возможно, немного погреться самой.

Первые дни я только и делала, что пряла. Нужно было скрыть дым из печной трубы, отвести взгляды от подновленных окон, запутать тропы; защитить дом от незваных гостей – и тех, что могут прийти на двух ногах, и тех, что прилетают на крыльях, ползут по топи, извиваясь, или норовят впрыгнуть на шаткую лесенку веранды. За годы бездействия дом надзирателя ушел в топь до середины свай, и теперь высота уже не могла служить защитой.

К тому же весенние шторма обещали добавить работы. Судя по соляным разводам на стене, обращенной к морю, в особо ветреные дни волны могли перехлестывать через крышу – а крыша тоже прохудилась.

Сестры прилетали ко мне каждую ночь, помогая кто чем мог: Лира поделилась запасом трав и мазей, Ида привезла сушеной рыбы, Старая Морри отыскала горшочек с маслом... едва знакомые ведьмы, которых я видела разве что на шабашах, притаскивали одеяла, заходили с котелками и утварью, а примелькавшийся возле Лиры ведьмак самолично перекрыл мне крышу. Я благодарила всех – вязала обереги как заведенная, и ночи стояли чернее моих мыслей.

А самым неожиданным даром стала огромная волчья шуба.

Увидев в дверях дома ворох серых шкур, я невольно подскочила и выронила веретено, с головой захлестнутая надеждой – что это он, Тоддрик, мой Тоддрик как-то прознал, договорился, добрался...

Но обычный человек, конечно, не смог бы пройти по холодной соленой топи, не зная троп. Через порог переступил огромный матерый волк – будто в насмешку накинувший поверх своей шкуры еще и шубу.

На веранде было слишком мало места, чтобы Лагот Фрейский мог свободно перекувырнуться через себя и обернуться человеком. Он и в самом доме-то едва не треснулся об стену и пересчитал все лавки – и тут же блаженно стек на ближайшую к печи, нисколько не стесняясь своей наготы: шуба осталась лежать у входа.

– Не мог устоять, когда услышал, что всех Серых зовут помочь беглой ведьме в положении, – не дожидаясь расспросов, сообщил виконт и протянул руки к теплу. – Так и думал, что это ты.

Я развела руками. Положение пока выдавало себя разве что щиплющей болью в подмышке да бесконечной сонливостью, но Лагот, должно быть, чуял все не хуже Старой Морри – и наверняка догадался обо всем ещё в замке.

– Это тебе, – провозгласил Лагот и небрежно махнул рукой в сторону шубы. – Трофей с совместной охоты.

Я подобрала щедрый дар и не без труда повесила на гвоздь при входе – прямо поверх шерстяного плаща. От шубы пахло какими-то травами и совсем немного – зверем.

– Вы снова выезжали на совместную охоту с Тоддриком? – спросила я и достала из корзинки заранее заготовленный оберег: плетеный браслет, черный как ночь, с тонкой серебряной вязью из звездного света и лунных дорожек на воде. Я делала его для ведьмаков со способностью к обороту, но и волколаку он пригодится – поможет контролировать ипостаси.

– Конечно нет, – Лагот с готовностью протянул мне руку, и я обернула браслет вокруг его запястья. – Мне вроде как положено быть страшно оскорбленным поведением его сестры, а ему – всячески задабривать меня дарами и льстивыми речами... на дары он и правда не скупится, а вот с речами у него в последнее время как-то не очень.

– «Вроде как положено»? – заинтригованно переспросила я и тут же сообразила и сама: уж волколак-то прекрасно чуял, что невеста не хранит ему верность, – просто не придавал этому значения, пока лорд Беренгарий с его изобличениями не вынудил! – То есть вы все еще гостите у Беренгария, милорд?

Виконт лениво смерил меня взглядом и, видимо, решил, что требовать уважения имеет смысл разве что в том случае, если чуточку реже мелькаешь перед подданными то голышом, то на четырех лапах, потому что напоминать мне, где мое место, не стал.

– Лорд любезен, в отличие от янтарного чистоплюя, и у него гжвижжв есть дочь на выданье, которая тоже даст кое-какую связь с этими берегами, – заметил волколак и тут же устало закатил глаза: – Да не собираюсь я обрюхатить девчонку! Не делай такое лицо, будет мне еще каждая мышь на совесть давить, будто Эммы не хватило... но если не наложить лапу на дочь Беренгария сейчас, то после меня он может предложить ее кому-нибудь менее переборчивому. Девчонку с таким папашей в любом случае не ждет ничего хорошего, и лучшее, что я могу для нее сделать, – это забрать ее сейчас.

– Справедливо, – признала я и опустила глаза, заканчивая завязывать браслет.

Эти новости и шуба едва ли были истинной целью визита, а от идеи взять меня под свое покровительство Лагот отказался еще в тот день, когда я принесла ему мазь от оборота. «Ты вся пропахла этим чистоплюем», ха, ещё бы!..

Виконт проследил за тем, как я заканчиваю выплетать браслет прямо вокруг его запястья, небрежно покрутил рукой и по-хозяйски похлопал по лавке, приглашая сесть рядом. Я старательно подавила усмешку и подчинилась.

– С женитьбой на дочери Беренгария есть одно «но», – неохотно изрек Лагот и поморщился. – Нидер.

– Ваш семейный консистор? – я с любопытством вскинула брови.

– Да, поначалу это казалось мне весьма остроумным решением, – кисло подтвердил виконт. – Кто же станет подозревать в колдовстве дворянина, который всюду таскает за собой священнослужителя и шагу ступить не может без духовного совета? Проблема в том, что Нидер куда наблюдательнее, чем нужно для его собственного блага, и тоже умеет просчитывать собственную выгоду. Тебя он упустил – Орден будет недоволен и им, и Тоддриком. Причем янтарного господина сменили совсем недавно, и назначение нового ответственного надзирателя вызовет никому не нужный шум вокруг должности: что ж это за члены Ордена, что ни один не может удержать хозяйство в штанах? Только и успевай назначать новых!.. Сейчас Ордену проще назначить покаяние для Тоддрика, чем отыскать нового янтарного господина, так что он-то легко отделался. А вот Нидеру срочно нужно выслужиться. Хоть как-то.

– Он начал копать под вас, милорд? – догадалась я.

Лагот досадливо поморщился.

– Пока он не понимает, под кого именно копает. Но твоя просьба созвать волков, чтобы отвлечь служителей Ордена и поместных господ от охоты на ведьм, в конечном счете и навела консистора на мысль, что волки никогда не приходят в людские поселения просто так. В этом году не было ни морозов, ни голода, и даже оленей в лесах никто не убивал просто так – тогда почему весь берег кишит серой смертью?..

Бикон тяжело вздохнул и погладил кончиками пальцев новый браслет на запястье.

– Все было бы гораздо проще, если бы Нидер начал копать тихо, – заметил он. – Даже если бы он дошел до меня, то предпочел бы замолчать, потому что ему же было бы хуже – столько лет под покровительством волколака, а заподозрил светлый консистор что-то только сейчас?.. Да у Ордена к нему самому будет больше вопросов, чем ко мне! Но из-за шумихи вокруг твоего ареста и еще большей – после твоего побега Нидер заговорил открыто. И что на Горьком Берегу явно творятся какие-то чары, и что Янтарный орден обязан вмешаться, потому что даже до господ добрались ведьмы... – виконт раздраженно махнул рукой и повернулся ко мне.

– В твоих же интересах, чтобы он замолчал.

– В моих? – не сдержавшись, насмешливо переспросила я. – Про меня он уже сказал все, что мог!

– В твоих, – невозмутимо подтвердил Лагот. – Выставь его на посмешище. Докажи, что он не прав. Лиши его сана. Сделай так, чтобы ни один юродивый на этих берегах не воспринял его слова всерьез, – и сможешь вернуться к своему янтарному чистоплюю с гордо поднятой головой и родить ему ещё хоть десяток мальчишек. Хочешь, я сам дам за тобой такое приданое, что он будет орать во всю глотку, называя тебя женой?

«Хочу!» – едва не выпалила я, но вовремя прикусила язык.

Для начала было бы неплохо выяснить, что об этом думает сам Тоддрик. Что-то подсказывало, что внезапный фокус, когда беззащитная, казалось бы, женщина начинает управлять мужчиной, как куклой на веревочках, мог очень сильно повлиять на матримониальные планы янтарного господина.

– И как ты хочешь, чтобы я это сделала?

Лагот досадливо поморщился.

– Если бы я знал, как это сделать, не подставившись, то уже сделал бы сам! Но это ты и твои сестры – мастерицы ударов исподтишка. Придумай что-нибудь, – велел он и, лукаво сощурившись, предложил: – Или ты хочешь, чтобы я привел сюда Тоддрика, и что-нибудь придумал уже он?..

Я бессознательно прикрыла ладонью плоский ещё живот.

Я хотела, чтобы Лагот привел сюда Тоддрика. Я боялась, что он приведет сюда Тоддрика. Я вообще не знала, чего хотела!..

– Не нужно, – хмуро отозвалась я. – Не рискуйте, милорд.

А то придется потом искать другое убежище и новую веру в людей – оно мне надо?..

В голову, как назло, ничего не шло.

Орден дорожил двумя вещами: янтарем, потому что из него получались идеальные реликвии, и своим добрым именем, потому что только так их можно было продавать втридорога. Нидер был слишком осторожен, чтобы играться с тем и с другим. Орден был недоволен, потому что я сбежала от консистора, – но не настолько, чтобы выразить свое недовольство в виде лишения сана, как поступил в свое время с Янтарным магистром, запятнавшим себя связью с ведьмой.

Вдобавок консистор Нидер давно перешагнул тот порог, когда ещё можно запятнать себя связью с ведьмой – или хотя бы просто женщиной. Жаль – это было бы самое простое решение проблемы. А так...

В чем можно было обвинить консистора Нидера?

В том, что он спелся с Беренгарием и шнырял по потайным ходам Янтарного замка без ведома господина? Ордену плевать и на то, и на другое.

В том, что он читал ведьме проповеди о женском предназначении и ни о чем не догадался? Но потом-то ведь изобличил, да ещё при свидетелях!

В том, что поддерживал господина в намерении жениться на малолетней девочке? Но ее отец не против, так что закон не нарушен...

Как я ни крутила эти мысли в голове, по всему выходило, что проклятущий консистор – святой, и с этим ничего не поделать.

Это-то и вызывало больше всего вопросов. Чем тише казался омут, тем более занятная нечисть водилась на дне.

– Значит, ты справишься сама, маленькая мышка? – с беззлобной поддевкой уточнил Лагот, и я вздрогнула, осознав, что задумалась так глубоко, что едва не забыла о его присутствии в доме.

– Нет, – честно ответила я. Насчет своей самостоятельности я не питала никаких иллюзий. – Вообще-то... вы могли бы передать весточку леди Сибилле?

– Этой изменщице? – по-прежнему беззлобно уточнил Лагот, насмешливо вскинув брови. – Думаешь, это не внушит ей ложные надежды?

– Этой изменщице, – кротко подтвердила я. – Если я хоть что-нибудь понимаю в женщинах, милорд, то сейчас леди Сибилла бросила все силы на то, чтобы найти способ оставить при себе управляющего, и никаких надежд на ваш счет она не питает.

– И что она только в нем нашла? – досадливо поморщился волколак и подкрутил усы с одной стороны – вид у него сделался лихой и немного пьяный.

– Такая была партия, такие перспективы... как все-таки глупеют люди от любви, а, маленькая мышка?

Я развела руками.

Глупеют страшно – даже возразить нечего.

– Ладно, – лениво кивнул Лагот и по-звериному плавно оттолкнулся от лавки. – Будет тебе леди Сибилла. Никогда не мог отказать красивой женщине, – с неожиданной досадой добавил он и, так и не позволив мне вставить ни слова, кувырком вылетел из домика на сваях.

В промерзшие топи приземлился уже огромный зверь – взъерошенный и недовольный. Коротко рыкнув мне на прощание, он крадучись пробежал среди искривленных болотных теней – и был таков. А я наконец стерла с лица усмешку и закрыла дверь, сберегая тепло.

В одном я ошиблась, передавая просьбу увидеться через Лагота Фрейского: попросту велеть Сибилле явиться в бывший дом надзирателя виконт не мог – это означало бы признать, что сам он тоже навещал беглую ведьму, и навести на себя подозрения. Какую бы слабость Лагот ни питал к красивым женщинам, так рисковать он не стал, и цепочка передачи сообщения удлинилась.

К тому же леди Янтарного замка, конечно же, не могла позволить себе запросто отправиться на оздоровительную прогулку на болота, а положенная случаю свита наверняка увидела бы много лишнего.

Зато Годелот Риман, ныне безработный, ходил где хотел – хотя соленые топи, надо отметить, вызывали у него некоторые затруднения^ до домика он добрался замерзший и перемазанный грязью по пояс.

– Вы превосходно спрятались, моя госпожа, – мрачно постановил он, кое-как вскарабкавшись по лестнице, и удрученно уставился вниз, на рыбацкие сапоги, с которых немедленно натекла лужа.

Я не справилась с нервным смешком.

– Вы первый, кому хватило ловкости и упорства, чтобы добраться сюда на своих двоих, – справедливости ради заметила я. – Нужно было сразу обратиться к вам за новостями из Янтарного замка.

Годелот, решившись, споро выбрался из сапог и тут же выставил их за дверь, и я со смешком махнула рукой в сторону стола: сегодня на ужин у меня была уха – а бывшему управляющему явно было нужно согреться и выбросить из головы одну несчастную лужицу.

– Вы хотели увидеться с леди Сибиллой ради новостей? – Годелот неуверенно присел на лавку и не без опаски заглянул в котелок. – Она, признаться, разработала целый план побега, чтобы выбраться из Янтарного замка, но сэр Тоддрик оказался на шаг впереди, и теперь Сибилла сидит взаперти, – управляющий страдальчески скривился.

Я вручила ему ложку.

– Тоддрик не в духе? – осторожно спросила я.

Годелот недоверчиво уставился на меня поверх котла.

– Сомневаешься?

– Не уверена, из-за чего именно, – криво усмехнулась я и уселась напротив, зябко кутаясь в шаль. – Если из-за того, что я с ним сделала, – это одно. А если из-за того, что теперь консистор Нидер пытается заправлять здешними берегами и рыщет всюду в поисках ведьм, которых упустил янтарный господин, – это уже совсем другое.

– Я бы не сбрасывал со счетов ни один из этих вариантов, – честно ответил Годелот – и добавил к списку пренеприятный разговор с Янтарным магистром, едва не закончившийся заменой господина в замке.

Я нервно стиснула пальцы – до побелевших костяшек и дрожи в ладонях.

Мне было над чем подумать все эти дни.

– А что, если я скажу, что знаю, как поставить под сомнение духовный чин Нидера и заставить его молчать? – тихо спросила я. – Только мне понадобится помощь со слухами в Янтарном замке, и... Тоддрик будет в ярости, – честно предупредила я. – Но потом я отплачу тебе так щедро, что ты сможешь просить руки Сибиллы открыто, и никто не посмеет смотреть на тебя свысока.

Главное – чтобы Лагот не слишком переживал о том, что я намеревалась сделать с обещанным мне приданым.

– И откуда у ведьмы такие средства? – предсказуемо усомнился Годелот.

– Хочешь расписку, что они добыты честным трудом? – любезно предложила я.

– Хочу, – нахально подтвердил Годелот и подозрительно сощурился. – Тоддрик голову сломал, пытаясь избавиться от Нидера. И тут ты говоришь, что это под силу беглой ведьме?

Я мстительно улыбнулась.

– Именно беглой ведьме и под силу – благодаря тому, что консистор Нидер щедр на благословения и не слишком осторожен, когда их раздает.

Иначе тогда, на пиру, он был бы гораздо аккуратнее со словами, когда пожелал Тоддрику поскорее исполнить клятву обзавестись наследником, который прославил бы род Виров. Консистор благословил начинание рыцаря – и в результате тот действительно вот-вот обзаведется наследником. Сыном.

Только выходило, что ради этого светлейший консистор собственноручно благословил беглую ведьму.

Глава 12

Как бы я ни убеждала себя, что готова к последствиям своего решения, просыпаться среди ночи из-за сорванной с петель двери оказалось удовольствием ниже среднего. Я скатилась с печи, нашаривая метлу, выскочила на середину кухни, оценивая – выпрыгнуть в окно или наподдать незваному гостю черенком под зад? – и по-дурацки замерла со своим неописуемо грозным оружием наперевес.

Тоддрик запнулся об рухнувшую дверь и вцепился в косяк, не сводя с меня взгляда. Неловкая ситуация явно не добавила ему благодушия и любви ко всему человеческому, и натекшая с его сапог лужа только поддерживала мрачный настрой.

Сапоги, впрочем, выглядели знакомо. Должно быть, когда по Янтарному замку поползли слухи о моей беременности, Тоддрику не составило труда обнаружить их источник – и разуть с благой целью проверки сплетен на правдивость.

Живот еще только-только начал округляться и под просторным платьем виден не был – да и я не знала, как янтарный господин отнесся к новостям, так что выпускать из рук метлу не спешила.

Поэтому Тоддрик, прогрохотав рыбацкими сапогами по сломанной двери, так и сгреб в охапку всех троих – меня, нерожденного сына и метлу. От неожиданности я стиснула пальцы на древке, и мы взмыли на локоть над полом, но рыцарь держался крепко.

– Ну уж нет, – пробормотал он и тоже вцепился в метлу, чтобы не придушить меня в объятиях, – больше ты от меня не сбежишь!

Я нервно рассмеялась и плавно опустила нас вниз. Тоддрик тут же отшвырнул метлу в сторону, и она с грохотом закатилась под лавку – рыцарь даже не повернул головы.

– Даже не знаю, счастлив я или в ярости, – чистосердечно признался он. – Никогда еще мне не приходилось радоваться, что кто-то сбежал из моей темницы, и одновременно злиться из-за того, с чьей помощью это было сделано!

Я нервно сглотнула.

В дверь вроде бы больше никто не ломился, но это, по большому счету, ничего не значило: с Тоддрика сталось бы пойти на хитрость и как-нибудь подстраховаться – да так, что я ни за что не догадалась бы, каким образом!

– И к чему ты склоняешься? – рискнула уточнить я.

– К тому, чтобы тронуться умом, – мрачно признался Тоддрик. – Я зол из-за твоего трюка с амулетом, счастлив, что ты жива и здорова, мне стыдно, что я не смог сразу же вытащить тебя из-за решетки, и готов одновременно прибить и расцеловать Сибиллу за ее план, понятия не имею, поддерживать ли нового старосту Горького Берега, а уж то, что сейчас рассказывают в замке про консистора Лидера... – он осекся и устало потер лицо ладонью, не замечая, как размазывает капельку грязи по всей щеке. – Это правда? Ты в тягости?

Я вжала голову в плечи и тут же решительно выпрямилась.

Пусть все самое страшное случится сразу. Сейчас.

В случае чего – больно будет только поначалу. Я же не рассчитывала на его помощь и благосклонность всерьез? Не после того, что сделала.

– Старая Морри говорит, что будет мальчик, – в лоб объявила я, на всякий случай отыскав взглядом метлу.

– Как раз к следующему шабашу, но пропустить его, как ты понимаешь, я не могу.

Тоддрик ошарашенно сморгнул и медленно, будто не до конца был уверен в собственном теле, уселся на лавку. Аккурат над метлой – то ли нарочно, чтобы я никуда не сбежала, то ли просто потому, что так было ближе всего – поди пойми!

– Так, – невнятно сказал он, потер лицо уже обеими ладонями и рывком встал.

Я шарахнулась назад, но он всего лишь поднял сорванную с петель дверь и поставил стоймя, перекрыв проем. Сквозняк, до того с воем выдувавший скудное печное тепло сквозь трубу, уменьшился до вполне терпимого, но Тоддрик все равно подбросил дров из поленницы, прежде чем усесться обратно.

– Это будет мой первенец, – сказал он как-то неуверенно, ещё сам не привыкнув к этой мысли.

– Мой тоже, – с нервным смешком заверила я его, разведя руками.

Тоддрик встряхнул головой, словно надеялся хотя бы так привести в порядок мысли, и выразительно похлопал раскрытой ладонью по скамье рядом с собой.

– Ты ведь помнишь, что это мой дом? – ненавязчиво напомнила я, но все-таки уселась к нему.

– Это мой дом, – возразил Тоддрик. – Я янтарный господин этих берегов, а это – коттедж надзирателя. Заброшенный, но тем не менее... ты заговариваешь мне зубы. Смею надеяться, это не потому, что ты собиралась утаить от меня моего сына и теперь в ужасе из-за того, что я обо всем узнал?

– Я в ужасе, – доверительно призналась я, – из-за того, что до сих пор не знаю, что ты думаешь о первенце от ведьмы. Но вообще-то это я попросила Годелота распустить слухи о моем положении – исподтишка, чтобы никто не догадался, откуда они расползлись. Вижу, с этим он не слишком преуспел.

– С этим – не слишком, – согласился Тоддрик с кривой усмешкой. – Но, справедливости ради, он не очень-то и старался – надеялся, что я верну ему должность в обмен на сведения, где тебя искать.

Я досадливо поморщилась, но только пожала плечами. Кто бы не попытался извлечь свою выгоду на его месте?

– И как, вернул?

Настала очередь Тоддрика морщиться.

– Если бы все было так просто. Он оскорбил ни много ни мало виконта, и я был вынужден вмешаться, потому что сам Лагот Фрейский едва ли ограничился бы тем, что лишил Лота работы. Лот и сам это понимает, но и бросить все попытки восстановить свое положение не может. А самое паршивое, что даже если он снова станет моим управляющим, он останется ступенькой ниже Сибиллы. Я, конечно, хотел, чтобы она нашла себе кого-нибудь вместо Лагота, но почему Риман, ради всего святого?! – Тоддрик даже повысил голос от избытка чувств, но только махнул рукой. С размолвкой с виконтом Фрейским он ничего поделать не мог – и, в общем-то, не слишком и рвался. – Сибилла тоже все понимает, но это ничуть не мешает ей обижаться на меня и наотрез отказываться рассмотреть другие кандидатуры. Судя по тому, как она упорствует, у этой дурной парочки припрятан какой-то козырь в рукаве, и я готов биться об заклад, что это как-то связано с тобой и... – он осекся, бросил косой взгляд на мой живот и помянул свое божество всуе. – Мне нужно привыкнуть к этой мысли. В прошлый раз... – рыцарь снова потер руками лицо, разом растеряв все свое красноречие.

Я рискнула положить руку ему на колено, и он настороженно замер.

– Морри сказала, что все будет хорошо, – сказала я.

Тоддрик молча сжал губы. Убедить его мне явно не удалось, но и спорить он не стал – опасался накликать беду.

– Догадываюсь, что это не первый раз, когда тебе говорят, что все будет хорошо, – невесело усмехнулась я, вспомнив консистора Нидера, твердо убежденного, что с Идой ничего плохого произойти не могло, просто потому что она женщина. – Но тогда у вас не было Старой Морри. У нее на такие вещи чутье – она никогда не ошибается.

Тоддрик наконец отвел руки от лица, но взгляд у него по-прежнему был отсутствующий.

– Знаешь, – задумчиво сказал он, – я никогда не задумывался, но ведь у каждой из вас есть какая-то своя особенность, верно? Ты прядешь так, что нить получается тоньше паутинки, Лира лечит простуженных ловцов янтаря, а Старая Морри – лучшая повитуха на всем Горьком Берегу. И любая ведьма может сделать сильнее что ведьмака, что служителя Ордена – если он добьется ее благосклонности... но среди служителей Янтарного ордена гораздо больше тех, кто встанет на сторону консистора Нидера, нежели тех, кто поддержал бы меня.

Я бледно усмехнулась.

– Потому что я могу управлять тем, чьи волосы вплетаю в нить, Лира – лучшая мастерица иллюзий, способная обмануть любые взгляды, а Старая Морри умеет путать тропы, воровать молоко у коров и насылать проклятия. Но при этом мы – женщины. Орден не терпит, когда у нас остается право решать и возможность постоять за себя – это означает, что священнослужителям и всем их последователям придется считаться с тем, что они могут повелевать огнем, побеждать в бою и вершить великие дела только в том случае, если дома их ждет горячий ужин, теплая постель и чистая одежда, и этот уровень уюта не берется ниоткуда и не существует по умолчанию. Это работа, которую делают женщины, потому что им не дозволяют заниматься ничем другим – сами догматы Ордена твердят, что мы должны хранить домашний очаг, воспитывать детей и быть верными, красивыми и послушными... удобными. А Серый Владыка позволил своим последовательницам решать, чем им заниматься, вынудил прислушиваться к их желаниям ведьмаков и волколаков, и с этим Янтарный орден не смирится никогда.

– Только вот ты сама не знаешь, как быть с тем Серым слугой, который... – Тоддрик скривился и выразительно хрустнул костяшками пальцев.

Я пожала плечами.

– А ты знаешь, что делать с гневом Янтарного магистра? – хмыкнула я. – Уверен, что сохранишь свой замок, если консистор Нидер не замолчит? Или, может быть, можешь предсказать, как закончится вражда с лордом Беренгарием и чем обернется то оскорбление, что было нанесено виконту Фрейскому? Вместе с правом решать приходит необходимость принимать последствия и разбираться с ними. Почему ты можешь это делать, а я – нет?

По этому выражению лица я тоже скучала. Только Тоддрик мог после этакой кощунственной отповеди выглядеть озадаченным, а не рассерженным очередным покушением на такие удобные для него устои.

– Я слабее, – нехотя признала я. – Мне не справиться с мужчиной в драке, не поднять боевой меч и не выпрямиться в полном доспехе. Но это не значит, что я готова стать еще одной Идой, терпящей побои ради того, чтобы меня не разлучили с детьми, которые точно так же, как их отец, не ценят все, что для них делается по привычному укладу. Серый Владыка дал мне то, что никогда не даст ни Орден, ни муж: осознание, что единственный человек, который будет рядом со мной до самого конца, который никогда не оставит меня и на которого я могу положиться, что бы ни случилось, – это я сама. Поэтому я не жду от тебя чудес и великих свершений. Все, что мне нужно сейчас, – это избавиться от преследования, которое устроил консистор Нидер, и я уже начала.

– Звучит как описание самой одинокой жизни на свете, – все ещё озадаченно заметил Тоддрик, нахмурившись и чуть побледнев.

Я похлопала его по колену.

– А что, ты рассчитывал, что кто-то совершенно точно будет поддерживать тебя до конца твоих дней, отринув свою собственную жизнь и свои нужды? Или ты все-таки полагался на себя, и потому стал янтарным господином этих берегов?

Кажется, чтобы привыкнуть к этой мысли, ему тоже нужно было время – возможно, даже больше, чем для того осознания, что у него будет сын. Я не собиралась облегчать ему задачу – это означало бы слишком уж усложнить ее себе.

– Как бы то ни было, – я решительно встряхнула головой и убрала руку с его колена – она норовила привычно соскользнуть на чувствительную внутреннюю сторону бедра, и это совершенно не вязалось с тем, что я собиралась сказать. – Я на свободе, и у меня будет сын. Мне не стыдно – ни за то, кто я есть, ни за то, что стало с Ги, ни за то, что будет с Нидером. Решай, янтарный господин, препятствовать мне или нет.

Тоддрик нервно хохотнул.

– Ты же осознаешь, насколько долго и упорно придется распространять слухи о том, что Нидер благословил беглую ведьму, чтобы это действительно повлияло на могущественного консистора под покровительством самого виконта Фрейского? Если бы все было так просто, я бы давно уже вышвырнул его с этих берегов!

Я невинно улыбнулась.

– А что, если я скажу, что как раз высокопоставленного покровителя у консистора Нидера и нет?

Тоддрик осекся.

– Хочешь сказать...

– Лагот – волколак, – напомнила я. – Пусть он не знает, что я рассказала тебе об этом, но ему и самому слишком опасно держать под боком консистора, который твердо вознамерился одержать сокрушительную победу над слугами Серого Владыки на этих берегах. Уж лучше остаться вовсе без прикрытия. Лагот не станет защищать Нидера, если ты выставишь его из замка.

– Но и оставить это без ответа он тоже не сможет, – заметил Тоддрик и побарабанил пальцами по колену. – С другой стороны, настоящую обиду он не затаит, а Сибилла все равно больше не хочет за него замуж... собирайся.

Я ошарашенно моргнула, не вписавшись в полет его мысли.

– Куда?

Тоддрик посмотрел на меня с таким бесконечным терпением, что стыдно мне все-таки стало – хотя я так и не поняла, за что именно.

– Ты же не думаешь, что я могу со спокойной душой оставить будущую мать моего ребенка в заброшенной хибаре со сломанной дверью?

– Это ты ее сломал! – возмутилась я справедливости ради. – И тут вполне уютно... было.

А потом тут натоптали.

– Было, – легко согласился Тоддрик. – Зато я могу не только поторопить события с консистором Нидером и заставить его заткнуться, но и вынудить его признать тебя нормальной женщиной и прекратить любые преследования. Ты снова сможешь появляться в городе, навещать подруг и, возможно, даже станешь подружкой невесты на свадьбе Сибиллы, если я не ошибся насчет козыря в рукаве, – вкрадчиво предложил он, наклонившись ко мне и бессовестно используя тот козырь, который все это время был припрятан в рукаве у него самого.

Я по нему ужасно скучала. По теплу, по нежности и готовности прислушиваться, какой не видела ещё ни у одного мужчины – я была готова биться об заклад, что он об этом прекрасно знал. Потому-то и не сомневался, что я моментально сдамся и отвечу на первый же поцелуй – робко, неуверенно, будто знакомясь заново. Рыцарь тоже не спешил, позволяя привыкнуть к себе и не настаивая на продолжении.

Пока что.

– Пожалуйста, пойдем со мной, – серьезно попросил он, отстранившись совсем чуть-чуть – словно готовился в случае отказа немедленно заткнуть меня еще одним поцелуем. – Я понял, что ты не хочешь быть тенью за моей спиной. Но стоять плечом к плечу-то ты согласна?

Я уткнулась лбом в его лоб, не в силах подавить дурацкую улыбку.

И как у него вечно получалось делать меня такой по-идиотски счастливой несмотря на то, что проблем меньше не становилось?..

За время моего отсутствия в Янтарном замке ничего не изменилось: леди Сибилла прекрасно справлялась с обязанностями хозяйки несмотря на все потрясения, выпавшие на ее долю. Во дворе по-прежнему теснились шатры, и зимние костры отбрасывали пляшущие тени на каменные стены. Главный зал пропах дымом и вином, но внутри было тепло и светло, а столы ломились от снеди – никто не посмел бы назвать Тоддрика негостеприимным хозяином.