Текст книги "Янтарный господин (СИ)"

Автор книги: Елена Ахметова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

– Кажется, – хрипло согласился Тоддрик, вцепился в изголовье кровати и медленно подал бедра вверх, ощутимо подрагивая от нетерпения.

– Что ты... – следующий толчок был куда резче и нетерпеливее и выбил из меня протяжный стон, а ответом Тоддрик меня все равно не удостоил.

Был слишком занят тем, что обращал отголоски былого удовольствия в новый пожар, разгорающийся хоть и медленнее предыдущего, но все же верно и неотвратимо.

Я забыла, о чем мы говорили, от чего я пыталась его отвлечь и что где-то под стенами замка бродит волколак. Весь мир вдруг сузился до жаркой темноты за закрытыми глазами, жесткого, горячего тела подо мной и глубоких, сильных толчков, каждый из которых только подливал масла в огонь.

Кажется, я умоляла его не останавливаться, и он милостиво подчинялся. Трещала лента, опасно поскрипывала кровать – это было где-то на грани сознания, совершенно не важно, будто с кем-то другим.

Со мной оставалось только прерывистое, частое дыхание да сладкая истома в каждой мышце – я едва заставила себя приподняться, когда ощутила, что Тоддрик уже не в силах сдерживаться. Ноги почти не слушались, но я все-таки откатилась в сторону – и тут же сжала бедра, чтобы отдаться второй за сегодняшнюю ночь волне.

А потом, совсем обессиленная и размякшая, забралась рыцарю под бок, перекинула руку через его живот, снова забрызганный семенем, и молча прикрыла глаза. У меня все равно не было слов. У Тоддрика, кажется, тоже.

Ощущение реальности возвращалось медленно и неохотно. Я собралась с духом и распутала ленту, освобождая Тоддрика, виновато поцеловала красноватые следы на его запястьях и притихла, уютно уткнувшись носом ему в грудь. Мой рыцарь со смешком перекатился набок и обнял меня – не слишком крепко, не настаивая, и я сама прижалась к нему всем телом, по-прежнему не решаясь поднять глаза.

Будто это было равносильно признанию, что мне еще ни с кем не бывало так хорошо, – и все же ничего не меняло.

Проснулась я ещё до рассвета, в волчий час. Тоддрик спал так крепко и умиротворенно, что мне даже удалось беспрепятственно выскользнуть из его объятий, не разбудив; он только пробормотал что-то во сне и перекатился на живот. Я оценила открывшийся вид и прикусила губу, снова разбередив старые ранки.

Кажется, охота прошла вовсе не так гладко, как он пытался показать, а заставлять его лежать на спине было жестоко – хотя, вероятно, именно это и помогло ему продержаться так долго, что у меня до сих пор ломило все тело.

След от ушиба тянулся от лопатки до поясницы. Он уже успел пожелтеть, а ссадины покрылись темной коркой и немного поджили, но сомневаться не приходилось: это наверняка было больно.

Я набросила на него край покрывала (надо же, уцелело, надо бы почаще рыцаря привязывать!) и отступила назад, к камину, но взгляд невольно возвращался к вытянутому синяку на широкой спине.

Слишком короткий, чтобы это был след от падения.

Если бы кто-то выбил Тоддрика из седла, то синяк остался бы гораздо шире и длиннее. А это больше походило на то, что кто-то со всей дури впечатал его спиной в ствол дерева – причем рыцарь был готов к удару и извернулся, чтобы уменьшить ущерб.

С кем Тоддрик мог подраться на охоте? Да ещё в самом начале, чтобы следы успели поджить, а сам он не обращал на них внимания, привыкнув к боли.

Только бы не с лордом. Мне все ещё нужно было и дозволение свободно приходить в город, пусть бы и под чужой личиной... но любого другого, дерзнувшего поднять руку на рыцаря Янтарного ордена, уже наверняка призвали бы к ответу. Однако же ни о каких наказаниях в последнее время не было слышно. Янтарный берег притих до весны, отрезанный от опасностей внешнего мира заледеневшими ущельями. Значит, все-таки лорд?..

План тихонько ускользнуть перед рассветом, чтобы оставить рыцаря наедине с его раззадоренным любопытством, пришлось пересмотреть. Теперь раззадорена была я, а он все ещё мирно спал, довольный собой.

Отчего-то это ощущалось так, будто Тоддрик переиграл меня. Да и вся прошедшая ночь, когда он, даже связанный, исхитрился...

На воспоминания о ночи с Тоддриком тело отозвалось тягучим томлением в самом низу живота. Я озадаченно нахмурилась и усилием воли заставила себя отвести взгляд от рыцарской спины.

Мое-чужое отражение в тазу для умывания тоже не слишком воодушевляло. Искусанные, припухшие губы, спутавшиеся волосы, лихорадочный блеск в глазах – ведьма, да и только! Я бросила в собственное отражение заранее приготовленную предусмотрительной Роуз ветошь, чтобы отвлечься от собственного вида, и принялась старательно смывать с себя следы минувшей ночи.

И только тогда сообразила, что покрывало уцелело весьма условно. Теперь его наверняка придется чистить.

Вырвавшийся у меня смешок Тоддрика все-таки разбудил, и рыцарь, не обнаружив меня под боком, резко обернулся и тут же с облегчением выдохнул.

– Я думал, ты снова ушла, – сонно пробормотал он и откинул покрывало.

Синяк ему будто бы вовсе не мешал, но теперь в нарочито ленивой, хищной плавности его движений мне мерещилась легкая осторожность. Будто он привык постоянно беречься, чтобы не беспокоить ссадины и не мешать им заживать.

– Собиралась, – честно призналась я и снова ополоснула мягкую ветошь в тазу.

Тоддрик успел усесться, спустив ноги с постели, и теперь заинтригованно наблюдал за моим приближением, кажется, уже догадываясь, что именно я собиралась сделать.

Я не стала его разочаровывать и мягко провела влажной тканью по его плечам и шее, постепенно спускаясь вниз. Это был самый простой способ подвести разговор к нужной мне теме – если, конечно, не позволять Тоддрику перехватить контроль, потому как утренний ритуал явно пришелся ему по вкусу.

– Повернись, – попросила я, без труда угадав тот момент, когда Тоддрику наскучило его бездействие и он уже собрался притянуть меня к себе.

Простая, казалось бы, просьба заставила его заметно напрячься и тревожно вскинуть взгляд.

– Я уже видела, – вздохнула я, без слов догадавшись, о чем переживает рыцарь. – Полагаю, с торговлей в замке лорда у меня не заладится?

Тоддрик ссутулился и повесил голову. Я без возражений забралась на постель, чтобы добраться до его спины и осторожно, не надавливая, провести ветошью вдоль пожелтевшего следа.

– У лорда Беренгария слишком длинный язык, – пробормотал Тоддрик, прикрыв глаза, – и у меня не короче. В сочетании с вином это дает не лучший результат. Но я поговорю с ним снова – только позже, когда он остынет и поймет, насколько легче ему дается охота в здешних лесах с моей помощью. На трезвую голову лорд гораздо осмотрительнее и благоразумнее. А пока... прости. Но у тебя все еще есть работа в моем замке, – вспомнил он и поднял голову.

Я спрятала лицо за волосами, чтобы беспрепятственно поджать губы, и продолжила обтирать его спину.

Это всего лишь мужчина.

Его не волновали мои беды – он о них знать не знал и даже не слишком интересовался, вопросы чести и длины языка занимали его куда больше. Но я ведь такого отношения и ждала?

Оно всегда такое. Так с чего бы мне чувствовать себя обманутой и разочарованной?

– Я помню, – отозвалась я, следя за тем, чтобы голос звучал спокойно и беспечно. – Но у меня все еще нет льна, чтобы взяться за камизу для леди Сибиллы.

– Это потому что он в замке, а ты не заходила всю неделю, – пробурчал Тоддрик. – А из-за затянувшейся охоты мне было некого послать в село. Не пажей же гонять поодиночке, когда тут столько волков!

Разговор снова принимал весьма неудобный повороту я нахмурилась, соображая, как сменить тему. Не то чтобы у меня не было варианта наготове, но если я стану заниматься любовью с Тоддриком всякий раз, когда он упоминает волков и выживание в лесу, у него сформируется до крайности странная привычка.

– Постой, а как же Хью? – вспомнила я. – Он каждый вечер обходил дозором лес вокруг землянки, даже тропу протоптал!

– Хью? – странно напряженным голосом переспросил Тоддрик и откашлялся. – Что ж, это предусмотрительно с его стороны, но вообще-то он должен был учиться у лекаря из Серебряного бора, чтобы ухаживать за больными лошадьми.

– То есть ты не просил его следить за землянкой? – я не сдержала дурацкий смешок. – Я говорила Лире, что у Хью здесь личный интерес, а она мне не верила!

Ничего подобного я ей не говорила – сестра все и сама прекрасно видела. Зато у Тоддрика тут же расслабились плечи, и он сам отвел глаза, смущенный своей внезапной вспышкой ревности.

– Хью – хороший парень, – как-то неохотно признал Тоддрик и покосился на меня через плечо. – И хотя Г и наверняка попытается выторговать у меня компенсацию за то, что свободная девица достанется не его селу, я готов обеспечить Лиру приданым, если она решит принять ухаживания.

– В качестве платы за то, что никто не станет обходить дозором землянку, и у меня не останется выбора, кроме как остаться в твоем замке? – поддела я и слезла с кровати, чтобы ополоснуть ветошь в тазу.

Но ни до какого таза, разумеется, не добралась – Тоддрику было достаточно протянуть руку, чтобы поймать меня. Для надежности он протянул сразу две и сграбастал меня за бедра, быстро напомнив, на чьей стороне сила.

– По-моему, ты слишком много думаешь, – с прискорбием сообщил рыцарь и подтянул меня поближе.

А когда я поддалась, запечатлел на левом бедре игривый укус – должно быть, от избытка чувств, скорее обозначив намерение, чем серьезно показав зубы, но я все же напряглась и застыла.

Моя ведьмина метка начиналась сразу от места укуса и тянулась вниз, вдоль ноги до самой щиколотки, будто рисунок на расшитом чулке. Сейчас меня надежно защищала наколдованная Лирой личина, и я знала, что она не подведет, но выдохнуть смогла только после того, как Тоддрик поспешно разжал руки.

– Прости, – хрипловато сказал он и прочистил горло. – Не бойся.

Я медленно кивнула и отступила назад, больше не рискуя поворачиваться спиной. Тоддрик развернул ко мне пустые ладони, и вид у него был такой, будто он пытался успокоить дикого зверя.

Это меня и отрезвило. После того, что Тоддрик позволял мне, бояться было глупо – он уже получил, что хотел, это не было ни больно, ни грязно. Если кого и следовало опасаться, так это Серого слугу – и забывать о том, ради чего я здесь, нельзя было ни на мгновение.

Поэтому я прополоскала ветошь в тазу, но в постель не вернулась – уселась на пол рядом с кроватью, у ног Тоддрика. Он нервно сглотнул и смял пальцами многострадальное покрывало, но безропотно позволил мне протереть влажной тканью внутреннюю сторону его бедра, постепенно забираясь выше.

– По-моему, ты дразнишь меня, чтобы не возвращаться к разговору о проживании в моем замке, – заметил Тоддрик и оперся локтями о свои же колени, не позволив мне добраться до вставшего члена.

– Господин мудр и проницателен, – заверила я его и провела ветошью по другому его бедру – теперь сверху вниз.

– Но ты все равно обещала оставаться здесь, когда прибудут гости, – напомнил он, не дрогнув.

– Обещала, – с прискорбием подтвердила я и вскинула взгляд. – А какое второе дно у этой просьбы?

К его чести, отпираться Тоддрик не стал.

– Лорд Беренгарий тоже почтит Янтарный замок своим присутствием, – вздохнул он и обхватил свои плечи руками, будто ему вдруг захотелось отгородиться от каждого произнесенного слова. – А Верен... скажем так, когда я наносил ему визит по приезду в эти края, в городе шептались сразу о двух беременных служанках, которых его жена приказала вышвырнуть за ворота, обвинив в блуде и бесчестии. Что-то подсказывает мне, что Г и наверняка не упустит шанса поболтать со слугами лорда, чтобы отыграться за твое нежелание познакомиться с Мило поближе. Слухов не избежать в любом случае, но ученица деревенской травницы, которая провела пару ночей в моей постели, и моя фаворитка, живущая здесь постоянно, – это два разных статуса, и только один из них гарантирует, что лорд Беренгарий не рискнет тянуть к тебе руки из любопытства.

– Или желания отомстить тебе? – сощурилась я. – Из-за чего вы подрались?

– Эй, подрались мы уже после того, как ты пообещала мне остаться! – справедливости ради возмутился Тоддрик, но все же поморщился и сознался: – Он хотел, чтобы я взял в жены его дочь. Кое в чем он прав – теперь, когда Янтарный замок мой, мне нужен наследник, которому я мог бы его передать. Но его дочь почти вдвое младше меня, и я, вероятно, был не слишком вежлив, когда напомнил об этом.

– Настолько «не слишком вежлив», что лорд поднял на тебя руку? – заинтригованно уточнила я. – Да он должен был забыть себя от ярости, чтобы связываться с янтарным господином! Мало того, что этак можно испортить отношения со всем Орденом, так ещё и сам лорд, как бы это помягче выразиться... обычно входит в комнату вторым, потому как первым появляется его пузо!

Тоддрик хмыкнул и втянул живот – и без того, прямо сказать, напрочь лишенный шанса войти в комнату раньше всего остального рыцаря.

– Ты слишком много думаешь, – вздохнул он и потер ладонями лицо. – Ладно, я... – рыцарь с сомнением смерил меня взглядом. – Мне кажется, что это не та тема, которую стоит обсуждать с обнаженной женщиной в ее спальне, но, насколько я понимаю, ты все равно пойдешь выяснять подробности? К тому же не такой уж это и секрет... я уже был женат на достойной девушке из хорошей семьи. Не настолько юной, как дочь Беренгария, само собой, но наши родители изрядно поторопились, договариваясь о браке. Ее унесли первые же роды. Ребенок тоже не выжил. Это трагическая случайность, и мне следовало аккуратнее выбирать слова, когда я объяснял Беренгарию, почему никогда больше не возьму за себя не созревшую до брака женщину.

У меня подкатило к горлу, и мое собственное положение – нагой у его ног – резко показалось неуместным.

– Прости, – тихо сказала я, не решаясь коснуться. – Мне не хотелось тебя расстраивать.

– Пожалуй, меня устраивает, что ты услышала об этом от меня, – с нарочитым спокойствием пожал плечами Тоддрик и, видимо, тоже почувствовав себя неуютно, накинул на себя рубаху. – Беренгарий наверняка не упустит возможности поднять эту тему – ему захочется выместить на ком-то свой страх за дочь и обиду за проигранный бой. Я бы вовсе отозвал приглашение, но это еще менее дальновидно, чем лезть в драку с членом Янтарного ордена: это земли Беренгария, и все мои права ограничены лишь сбором янтаря да охраной замка. А сам лорд не рискнет проигнорировать прием, потому как ему нужны орденские амулеты и благословения, чтобы следить за порядком в лесах.

Мы найдем общий язык, потому что сотрудничество так или иначе выгодно нам обоим. Но до тех пор я бы предпочел, чтобы ты оставалась под присмотром.

Я опустила глаза. Мне бы тоже хотелось, чтобы Тоддрик оставался под присмотром, но это означало бы, что с волколаком придется разговаривать Лире. Она бы не отказала мне в просьбе, но...

– Я выполню свое обещание, – сказала я, – однако до тех пор предпочту остаться с Лирой. Мне ещё предстоит многому научиться.

Тоддрик невесело улыбнулся.

– Не станешь спрашивать, не возьму ли я в жены тебя?

– Мне казалось, ты должен быть в ужасе от подобных вопросов, – ответила я, подобравшись. – Вернее, от того, что я могу устроить, получив от тебя отказ. Разве тебе не полагается жениться на девушке высокого рода?

– Но в ужасе почему-то ты, – заметил Тоддрик и коснулся моего подбородка, заставив приподнять лицо. – Это заставляет хорошенько задуматься о том, какой ответ я получу, когда попрошу твоей руки. И какого ты мнения о моей выдержке, м? – он нагнулся ко мне, коснувшись носом моего носа, и скользнул пальцами вдоль шеи – у самой кожи, когда чужая близость уже ощутима, и все же не притрагиваясь по-настоящему.

Я привстала и поцеловала его сама.

– Ты тоже слишком много думаешь, – пробормотала я ему в губы.

– Уже нет, – покаялся рыцарь и только вознамерился затащить меня обратно в постель, когда в дверь робко поскреблись.

Это становилось своего рода традицией. Хорошо хоть на этот раз никто не попытался войти!

– Лучше бы это был волк, – мечтательно протянул Тоддрик, – сразу прибью – и вопрос снят...

– Господин, прибыл гонец от виконта Фрейского! – поспешно разочаровал его мужской голос из-за двери.

Тоддрик с глухим стоном уткнулся лбом мне в макушку.

– Кажется, господину некогда иметь любовниц, – рассмеялась я и выскользнула из его объятий, чтобы поскорее одеться.

Если гонец принес вести от виконта, значит, процессия уже преодолела ущелье и находилась в паре дней пути от замка – об этом, вероятно, и должен был предупредить посланник.

А значит, у меня оставалось два-три дня, чтобы спрясти нить основы для полотна на камизу и разыскать в конце-то концов этого несчастного волколака!

Глава 5

Треклятый волколак, конечно же, как сквозь землю провалился – даже свежих следов в лесу больше не появлялось. Но и странных слухов по Горькому Берегу не ходило – а если бы колдуна убили на охоте, то сельские кумушки уже стерли бы языки до мозолей, пересказывая друг другу страшилки про волка, который после смерти вдруг обернулся человеком, да непростым – с отметинами, оставленными самим Серым Владыкой!

Словом, волколак попросту не хотел показываться на глаза местным ведьмам. Не то чтобы это было так уж обязательно, конечно, но обычно люди с метками от Серого Владыки старались держаться вместе, и это заставляло необщительного колдуна казаться только подозрительнее.

Единственное, что шло легко и быстро, так это прядение. Нить получалась всем мастерицам на зависть – тонкая, гладкая и прочная, будто на кружево, а не на полотно. Я спешила, и над Горьким Берегом снова воцарились непроглядно темные, ненастные ночи; но взроптать селяне не успели – на третий день Хью пришел к землянке Лиры ещё до рассвета, принес сразу две корзинки – и вести. Виконт Фрейский наконец добрался до Янтарного замка, и вечером новый господин устраивал пир в честь гостей – и мне тоже надлежало явиться.

И, по возможности, не скрипеть зубами из-за неуловимого волколака, чтоб ему икалось!

Леди Сибилла была так предусмотрительна, что велела отправить мне одно из своих нарядных платьев, чтобы я надела его на пир, – а вот вторая корзина была идеей Хью, переживавшего, что приглашение получила я одна, а Лире предстояло провести несколько дней самой по себе.

За каждую волчью шкуру лорд Беренгарий сулил половину серебряной монеты, но ходить по лесу все еще было небезопасно.

Лира сделала вид, что сражена заботой. Я последовала ее примеру и, пока Хью таял от похвалы, быстро навьючила на него корзину с рукоделием. Не тащить же самой, когда есть кому помочь!

В Янтарном замке, конечно же, царил переполох. По всему гостевому крылу носились слуги – и замковые, и чужие; какой-то бдительный молодой оруженосец слегка навеселе попытался было остановить меня на полпути к «моей» комнате, чтобы выяснить, как меня сюда занесло, но на него походя шикнула горничная и тут же умчалась куда-то со сложенным вчетверо покрывалом, в котором я без труда опознала то самое.

Роуз с непроницаемым лицом перетряхивала постель. Новое покрывало дожидалось своего часа на сундуке, ещё не догадываясь, что обречено.

– Госпожа! – служанка испуганно присела. – Прошу прощения, госпожа, я замешкалась с... – она бросила взгляд на покрывало и залилась краской.

Я с наслаждением вдохнула душноватое тепло от разожженного камина и махнула рукой.

– Не извиняйся. Насколько я понимаю, сейчас весь замок стоит на ушах. Такие вещи, как приезд высокопоставленных гостей, никогда не проходят гладко, готовились хозяева или нет, – со смешком отметила я и уселась в кресло возле камина, вытянув руки вперед, чтобы поскорее отогреть озябшие пальцы. Децембер не сдавал позиции, и по дороге я успела изрядно замерзнуть. – Надеюсь, виконт добрался благополучно?

Роуз, все еще алая, как весенняя роза, округлила глаза и покачала головой.

– Вы не слышали, госпожа? На процессию напали разбойники, виконт Фрейский ранен!

Я застыла, нелепо вытянув руки.

– Разбойники? – переспросила я и тут же прикусила язык. Ученицу травницы не должно волновать, откуда взялись разбойники в лесу, который буквально пару дней назад перестали прочесывать люди лорда Беренгария и сэра Тоддрика. Охотились-то они, положим, на волков, но едва ли пропустили бы разбойничью банду только из-за отсутствия серых хвостов! – Может быть, мне стоит осмотреть раны? О, проклятье, все заготовки остались у Лиры...

Роуз замотала головой ещё быстрее.

– Нет-нет, госпожа, не стоит беспокойства! С виконтом и его сестрой приехал их семейный врач. Он утверждает, что серьезного вреда лорду Фрейскому не причинили, и самое страшное, что ему грозит, – это пропустить сегодняшние танцы, но не сам пир.

Такая предусмотрительность казалась еще подозрительнее, чем невесть из какого сугроба откопанные разбойники, но эти соображения я тоже предпочла оставить при себе.

– Какое облегчение, – насквозь фальшиво пробормотала я и прикрыла глаза.

– Известить сэра Тоддрика о вашем прибытии, госпожа? – спросила Роуз, справившись с покрывалом, и скромно сложила руки на переднике.

Я сомневалась недолго. Уж с кем с кем, а с Тоддриком точно можно было обсудить внезапное появление разбойников в лесу – и заодно выяснить, что с ними случилось.

Увы, с одним я просчиталась: переполох захлестнул не только гостевое крыло, но и главную башню. Тоддрик попросту не смог выкроить время, чтобы зайти на дружескую беседу ценой в еще одно покрывало – только передал извинения через Роуз и велел ей проводить меня в Главный зал.

Я не стала спорить и задержалась только ради того, чтобы переодеться в праздничный наряд. Леди Сибилла предусмотрительно выбрала для меня платье из тонкой шерсти, изящное, неброское и теплое. Я в полной мере оценила ее вкус, когда выяснилось, что Главный зал расположен, собственно, в главной же башне и туда не попасть иначе как через замковый двор, по вечернему времени покрытый коркой льда, то здесь, то там пробитой конскими копытами. Праздник потихоньку выплескивался наружу: слуги разбивали походные шатры и разводили костры – Янтарный замок был не так велик, чтобы места хватило всем, и гостям попроще предстояло ночевать хоть и под защитой стен, но все же не в протопленных комнатах.

Впрочем, судя по двум огромным винным бочкам, которые только что выкатили во двор, к утру об этом все равно уже никто не вспомнил бы.

В Главном зале тоже не скупились на вино – но здесь его разносили слуги, едва не сбивавшиеся с ног. За длинными столами сидело несколько десятков человек; в воздухе остро пахло жареным мясом, дымом и потом. В углу обустраивались четверо музыкантов, и приглушенные звуки настраиваемых инструментов гармонично вплетались в людской гомон. Роуз, любезно проводившая меня до дверей, моментально куда-то испарилась, стоило мне только переступить порог, и я обнаружила себя в зале, полном абсолютно незнакомых, очевидно недружелюбно настроенных и очень влиятельных людей.

Пренеприятнейшее ощущение.

Но я так и не успела в красках продумать, что сделаю с Тоддриком за эту бурю впечатлений, потому как ведьмино чутье наконец оправилось от удивления и услужливо подсказало: все не так плохо. В зале были и свои.

Молодой мужчина с треугольной бородкой и аккуратно подстриженными усами, восседающий за самым высоким столом – дальше всех от входа, – отвлекся от разговора с Тоддриком и безошибочно нашел меня взглядом. Янтарный господин, явно удивленный этим, тоже повернул голову – и, позабыв обо всем, расцвел широкой улыбкой. Даже привстал из-за стола, чтобы указать мне на свободное кресло рядом с собой, за столом для хозяев и почетных гостей.

Я ожидала увидеть леди Сибиллу по левую руку от него, но она, к моему немалому удивлению, сидела возле виконта, скромно потупившись, непривычно тихая и задумчивая. К ней склонялся управляющий – должно быть, какие-то хозяйственные вопросы все еще оставались нерешенными.

Лорда Беренгария из-за недавнего спора с янтарным господином отсадили дальше виконта, но все же оставили за господским столом, не рискуя портить отношения и дальше. Рядом с ним сидела яркая девушка с роскошной каштановой косой, чем-то неуловимо похожая на Лагота Фрейского, – должно быть, его сестра. Но по ней я едва скользнула взглядом, сосредоточив внимание на виконте.

Не слишком высокий – ниже Тоддрика почти на полголовы, изнеженный, он совершенно не производил впечатление человека, который мог бы защищать свои земли с мечом в руке.

Очевидно, мечом он и не пользовался.

Виконт был не слишком привлекательным мужчиной – чересчур манерным и лощеным. А вот зверь из него вышел роскошный: матерый, с густой серебристой шкурой и мощными лапами – я видела это так же ясно, как и его нынешнее обличье, призванное обмануть наивных людей. А он видел меня, и в присутствии Тоддрика с его треклятой проницательностью это становилось опасно.

Виконта с ученицей травницы могла связывать разве что постель. А Тоддрик, увы, был ревнив – пусть это и не заставляло его терять голову от гнева, проверять границы его терпения и рисковать своим шансом добраться до сокровищницы я не собиралась.

Потому прошла мимо длинных столов, гордо вскинув подбородок и отчетливо ощущая, как за моей спиной расползается пятно тишины. Люди Беренгария хотели знать, из-за кого янтарный господин врезал их лорду: им наверняка казалось, что юная невеста – это даже хорошо. Точно будет невинной...

Не то что какая-то травница в платье с чужого плеча. Такая могла прийтись по вкусу разве что чудаку вроде Тоддрика, который не потрудился убрать любовницу если не с глаз долой, то хотя бы подальше от честных девиц.

Лорд Беренгарий, на фоне виконта и янтарного господина казавшийся особенно неряшливым и одутловатым, и вовсе смотрел на меня так, будто мысленно уже запихнул в камин – живьем. С отказом лорд явно ещё не смирился и теперь полагал, что на пути к семейному счастью его дочери стоит не ее нежный возраст, а я.

Сэр Тоддрик сделал только хуже, когда дождался, пока я не займу свое место, и только тогда подал слуге знак начинать.

Музыканты завели негромкую мелодию, под которую можно было переговариваться, не опасаясь не расслышать ответ; а в зал внесли жареную оленью тушу, которую все ждали, кажется, с первого же вдоха, сделанного за порогом.

Гости наконец-то ожили – теперь, правда, они то и дело бросали на меня косые любопытные взгляды, но от них можно было спрятаться как за Тоддриком, так и за куском мяса: слуга подошел и ко мне, будто я и в самом деле имела право сидеть за этим столом.

Оленья туша на поверку оказалась не целой, а фаршированной измельченным мясом, чтобы гости постарше тоже могли насладиться едой, не опасаясь за зубы. Тоддрик без особого аппетита утащил кусочек из общей тарелки и снова повернулся к Лаготу, явно намереваясь продолжить прерванную беседу, но обнаружил, что виконт по-прежнему сверлит меня взглядом, и, конечно же, тотчас заподозрил неладное.

– Вы были знакомы и до этого дня? – настороженно поинтересовался он.

Виконт задумчиво покачал головой.

– Не имел удовольствия.

А я только размышляла о том, как же все складывается, и не ответила вовсе.

Я не находила и следов логова, потому что его не было: колдун на помеле покидал лагерь путешественников, рыскал в волчьем обличье по лесам, вынюхивая что-то, понятное ему одному, и улетал обратно еще до рассвета. А на шабаше я не видела нового волколака, потому как его там и не было – в новеме Лагот Фрейский ещё не пересек ущелье и попросту не успел бы долететь от стоянки до горы, где проводилось празднование. Да и ранили виконта, скорее всего, охотники на волков – однако признаваться в этом было чистой воды самоубийством^ он придумал историю с разбойниками, которых так удобно не осталось в живых.

Но вот что могло заставить благородного господина пойти на поклон к Серому Владыке, для меня оставалось загадкой – как, к слову, и официальная цель визита.

– Мне сказали, что вы были ранены, милорд, – опомнилась я, когда тишина стала какой-то подозрительно гнетущей, а поза Тоддрика – недвусмысленно напряженной. – Отрадно видеть, что это лишь слухи.

Лагот вальяжно забросил в рот кусочек мяса, и мне пришлось ждать, пока он не прожует – и, вероятно, не придумает достойный ответ.

– Не только слухи, увы, – неспешно отозвался он. – К счастью, у меня отменный лекарь, а виновные уже наказаны.

Я невольно расслабилась, уловив главное: объявлять охоту на Тоддрика в отместку за убитых волков и подпорченную шкуру виконт Фрейский не собирался – поскольку, вероятно, уже загрыз кого-то из загонщиков и посчитал вендетту завершенной.

В отличие от лорда Беренгария – тот, услышав, что любовница янтарного господина проявляет интерес к другому мужчине, явно вознамерился сказать какую-то гадость, и только леди Сибилла, отвлекшая его просьбой отрезать ей мяса, спасла положение. А передо мной вдруг во всей красе предстал простейший способ остаться на ночь в главной башне.

Всего-то продолжить говорить с Лаготом. Заставить Тоддрика искать подвох, ревновать – и забыть обо всем, лишь бы скорее упрочить свою власть надо мной.

Решение было настолько очевидное и легкое в исполнении, что мне стало противно. Отчетливо понимая, что это глупое чистоплюйство и я ещё не раз пожалею об упущенной возможности, я извинилась за вмешательство в беседу и с благодарностью приняла у Тоддрика кубок с вином.

Ни о чем важном, к моему разочарованию, мужчины не разговаривали – обсуждали минувшую охоту, выясняя, чьи угодья в этом году больше всего пострадали от волчьих стай и на чьей совести больше всего голов. Победил, разумеется, Тоддрик – и тут же на правах щедрого хозяина пообещал дорогим гостям шубы из теплых зимних шкур.

Беренгарию пришлось принять вызов и предложить рыцарю охотиться в своих заповедных лесах – да вот хоть на благородных оленей!

Судя по тому, как поспешно прикрылась кубком леди Сибилла, она тоже подумала, что одному оленю ее братец уже посшибал рога.

Воспитание заставляло ее держаться в рамках, а вот я едва не раскрыла рот, но вовремя заметила предостерегающий взгляд Тоддрика и послушно смолчала.

Покорная девица – так покорная девица, так я тоже умела. Но памятную ленту, которой я однажды уже связывала рыцаря, я все-таки вплела в волосы и взяла с собой на пир – просто на всякий случай – и теперь могла невинно поправить ее кончик.

Тоддрик подавился вздохом и, наклонившись ко мне, сипло шепнул:

– Ты послана мне в испытание.

В общем-то, так оно и было, и перед искушением янтарный господин не устоял. Я одарила его невинной улыбкой и как-то уже привычно скользнула пальцами на внутреннюю сторону его бедра – сейчас, разумеется, затянутую в плотную ткань шоссов, но Тоддрик истолковал мой настрой безошибочно и сглотнул. А потом с показной ленцой сполз по креслу так, чтобы роскошная вышитая скатерть прикрыла его почти по пояс, хотя руку я убрала почти сразу.