Текст книги "Янтарный господин (СИ)"

Автор книги: Елена Ахметова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Только перевитая праздничными лентами свадебная арка куда-то испарилась.

– Ну, это Сибилла поторопилась, – цинично заметил Тоддрик, обнаружив на месте арки прискорбную пустоту и несколько растерянных стражей, которым, видимо, вменялось объяснить, что произошло, – но янтарный господин только отмахнулся, стоило им только повернуться в его сторону.

На приветствия засидевшихся гостей он все-таки отвечал, но скупо, второпях, продолжая целеустремленно тащить меня за собой – так быстро, что мне пришлось придерживать капюшон, чтобы тот не слетел раньше времени.

Консистор Нидер обнаружился за высоким столом. Компанию ему составляла только леди Сибилла: лорд Беренгарий отбыл в свой замок, дабы сопроводить оскорбленного в лучших чувствах виконта Фрейского с сестрой и утешить его, если понадобится.

Тоддрик хмуро заметил, что лорд и священнослужителя прихватил бы с превеликим удовольствием, но тот уперся и возжелал во что бы то ни стало завершить свое расследование и лишь потом отправиться к подопечным; а до тех пор несокрушимая мощь его мудрости обрушивалась на всех остальных, кому не повезло оказаться поблизости.

По всей видимости, читать проповеди о женском предназначении консистор мог до бесконечности, и леди Сибилле не оставалось ничего другого, кроме как внимать с должным почтением. На ее лице читалось только оно, и выдал ее разве что вздох облегчения, вырвавшийся при виде брата.

Потом леди Сибилла рассмотрела меня и поспешила спрятать усмешку за кубком с вином.

– Светлейший консистор, – резковато произнес Тоддрик и, помедлив, все-таки поклонился. Нидер наградил меня настороженным взглядом, но все же ответил коротким благословляющим жестом, так что я едва сдержала нервный смех. – Дозвольте поговорить с вами наедине.

– Конечно, – с безграничным терпением кивнул консистор и выбрался из-за стола.

Без поддержки высокого кресла стало заметно, что он изрядно пьян, и Тоддрик почтительно подхватил его под локоть, помогая сохранить иллюзию достоинства. Я стоически промолчала и двинулась следом за ними – по хорошо знакомой мне винтовой лестнице, ведущей к господским покоям. Только на этот раз Тоддрик предпочел миновать второй этаж и уверенно повел консистора выше.

Наверху свистел ветер и было так холодно, что двое дозорных восприняли приказ убраться с глаз долой с нескрываемым удовольствием. Консистор Нидер неодобрительно покачал головой, провожая их взглядом, – и, кажется, только сейчас обнаружил, что Тоддрик сопровождал его не в одиночку.

– Янтарный господин желал поговорить со мной наедине, – прохладным тоном сообщил он мне.

Здесь, наверху, снимать капюшон не хотелось совершенно, но я это все-таки сделала – просто ради того, чтобы посмотреть в глаза консистору, когда он поймет, кого к нему привел Тоддрик.

– Именно о ней я и хотел поговорить, – по-прежнему безукоризненно вежливым тоном сообщил рыцарь, воспользовавшись тем, что Нидер потерял дар речи от моей наглости. – Ситуация сложилась щекотливая, светлейший консистор. Вы благословили меня на скорое появление наследника – весьма действенно, вынужден отдать должное вашей силе, – и теперь матерью моего первенца, наследника Янтарного замка, станет ведьма.

Консистор посмотрел на мой живот так пристально, словно надеялся пронзить его взглядом, желательно – насквозь, и я бессознательно прикрыла его ладонью.

– Понимаю, – хмуро кивнул консистор и на мгновение поджал губы. – Да, благословение Янтарного ордена могло дать такой эффект – даже чрево ведьмы на что-то да годится, а с моей силой она могла понести и от тебя. Но ты уверен в своем отцовстве?

Я вдруг остро осознала, что мы высоко. До земли – десяток саженей, причем внизу сплошь горят костры и топорщат острые колья шатры слуг.

А консистор стоял близко к стене.

Слишком близко для человека, который задает подобные вопросы.

То, что я сдержалась и не произнесла ни слова, было не иначе как грязной орденской магией, сотворенной Тоддриком лично.

– Уверен, светлейший консистор, – безмятежно подтвердил рыцарь и взял меня за руку, будто почуяв, как я близка к смертоубийству.

Опасному и невыгодному для всех. Мертвый консистор обещал доставить ещё больше проблем, чем живой.

– Что ж, – Нидер окинул меня оценивающим взглядом, на мгновение задержавшись на наших руках, и снова повернулся к рыцарю. – Еще не поздно все исправить.

– Не поздно, – с прежней нестерпимой безмятежностью согласился Тоддрик.

Консистор несколько приободрился.

– Тогда место выбрано прекрасно, – одобрил он и запрокинул голову, сощурившись на блеклое зимнее солнце. – Держите ее, сэр Тоддрик, а я...

Консистор осекся – вместо того, чтобы повиноваться, янтарный господин задвинул меня себе за спину.

– Мне не нужно, чтобы вы вырывали свое благословение у моей женщины, – резко изменившимся тоном сказал он. – Это уже вторая моя попытка получить наследника, и я не могу позволить прервать ее, светлейший консистор. Вы и сами понимаете.

Кажется, чего-то не понимала я сама, потому что слова о второй попытке заставили Нидера перемениться в лице.

– Я янтарный господин этих берегов, – продолжал Тоддрик все тем же непривычно жестким тоном. – Мой первый сын будет оберегать эти земли так же, как и я, и он не может быть слабее меня. Вы сделали ошибку, светлейший консистор, и я хочу, чтобы вы ее исправили. Вы выйдете в главный зал и объявите, что вас ввели в заблуждение. Что Айви с Горького Берега – не ведьма, а жертва колдовства, которая была вынуждена ходить с чужим лицом и молчать о своем проклятии, а чары на нее навела любовница прежнего Янтарного магистра – из-за зависти к ее мастерству пряхи.

Консистор побелел от гнева.

– Ты собрался покрывать отродье Серого?! Ты?!

Тоддрик нехорошо сощурился.

– А еще я готов молчать о том, что «отродья Серого» могут делать нас сильнее, если захотят, и о том, что вы не распознали ведьму и благословили ее огнем и солнцем. И даже о том, что вы предлагали убить моего второго ребенка, так уж и быть, – но взамен вы сами проведете нашу свадьбу, светлейший консистор, чтобы никто не смел сомневаться в законности происхождения моего наследника. Или я сейчас же отправлюсь к Янтарному магистру, и наш спор разрешит он!

Консистор начал краснеть пятнами, перевел взгляд за спину Тоддрика – а в следующее мгновение все, что я видела, стало пламенем.

Огонь взметнулся сплошной стеной, отсекая меня от рыцаря, и свернулся кольцом, отрезав все пути к отступлению. Я вскрикнула, бессмысленно заслонив ладонями лицо, но что-то все же обожгло мне щеку... и ревущее, безжалостное пламя вдруг улеглось у моих ног, ласкаясь и грея, как домашний кот.

Я выдохнула, с трудом сдержав беспомощный всхлип, подняла глаза – а Тоддрик одновременно выпустил Нидера из удушающего захвата. Теперь оба были красными равномерно, а я в растерянности терла щеку, припоминая, как Тоддрик в порыве нежности рисовал на ней какой-то орденский символ. Под пальцами слабо саднило.

– Не советую, – мрачно сказал Тоддрик Нидеру, едва тот обернулся и занес руку. – Как видите, светлейший консистор, я и правда отец этого ребенка – его кровь усилила защитный символ, и священный огонь не причинит Айви никакого вреда. А я, должен признаться, изрядно на взводе, – сообщил он и выразительно хрустнул костяшками пальцев. – У вас остался всего один шанс сохранить лицо. Вспышку пламени на башне видно издалека – сейчас весь двор может засвидетельствовать, что эта женщина вышла из священного огня невредимой, и мне уже не так важны ваши слова.

Я невольно покосилась вниз и поспешно отступила от стены, борясь с головокружением.

Слуги и правда высыпали из шатров и теперь ошарашенно пялились на вершину башни, обмениваясь впечатлениями и осыпая друг друга бессмысленными вопросами. Гомон стремительно нарастал, и обращенные ко мне лица сливались в белесые пятна.

– Но вы все ещё можете отозвать свои обвинения и провести церемонию, – вкрадчиво произнес Тоддрик и приобнял меня за плечи, будто почуяв, что мне стало дурно от страха. – Тогда я забуду обо всем, что произошло здесь, и прикажу снабдить обоз до столицы. Можете даже попытаться мне отомстить, – великодушно предложил он и улыбнулся, показав зубы. – Но потом. Когда найдете себе нового покровителя, потому как нынешний крайне недоволен тем, что был вынужден отбыть в город без своего консистора.

– Лагот Фрейский не отвернется от меня! – произнес Нидер вовсе не так уверенно, как, наверное, хотел бы – и снова начал бледнеть.

А потом вдруг схватился за грудь и упал – все произошло так быстро, что я даже не сразу опомнилась, и Тоддрик успел первым.

– Светлейший консистор! – рыцарь подхватил бессознательное тело, переворачивая, и голова Нидера безвольно запрокинулась.

Я наклонилась и коснулась его шеи – хотя, пожалуй, могла бы сказать, что случилось, и вовсе не сходя с места. Сердце Нидера уже не билось, а Тоддрик теперь мог бы стать королем шабаша, попади он хоть на один, – просто за то, что в списке его деяний за этот год оказался консистор, умерший от страха!

– Он?.. – Тоддрик поднял взгляд.

Мне оставалось разве что развести руками. Рыцарь и сам все прекрасно понимал – медленно прикрыл глаза, сжал губы, заметно побледнев, – и решительно встряхнул головой.

– Что же, – процедил он сквозь зубы и рывком поднялся, подхватив мертвое тело на руки, – кажется, светлейший консистор не вынес мук совести из-за того, что обвинил невинную женщину и продержал ее в подземелье, а настоящая виновница всех бед Горького Берега тем временем спаслась бегством.

Я нервно сглотнула. Такой Тоддрик – собранный, холодный и решительный – пугал, пожалуй, даже больше Тоддрика разгневанного. Возможно, потому, что едва ли мы оказались на вершине башни совершенно случайно.

Он мог провести этот пренеприятнейший для всех разговор в тепле и безопасности своего кабинета. Мог провести консистора в господские покои – тот вряд ли оценил бы, но все же там было гораздо удобнее, чем на открытой всем ветрам площадке башни.

Зато здесь наш спор от и до прошел на глазах у целой толпы свидетелей, которые – неповторимая ирония! – понятия не имели, о чем мы говорили на самом деле, зато могли подтвердить, что я вышла из огня невредимой, а консистора никто и пальцем не трогал!

А ведь Тоддрик не мог знать, что произойдет со священнослужителем. Просто подстраховался – на всякий случай.

Это делало его чудовищно неудобным противником. А мне еще предстояло удержать его от посещения осеннего шабаша, где он, несомненно, захочет присутствовать, чтобы не пропустить ни дня из жизни своего драгоценного сына.

Второго.

– Почему так важно, что это второй сын? – вспомнила я.

Тоддрик, уже шагавший к лестнице, застыл так резко, что едва не выронил тело консистора, и медленно-медленно обернулся. Время он тянул так явственно, что я криво усмехнулась и скрестила руки на груди.

– Ты узнал от меня о ведьмах и волколаках больше, чем любой другой член Ордена, – напомнила я, – и больше, чем я когда-либо рассказывала тому, кто никогда не был и не будет одним из нас. Тебе не кажется, что я имею право знать, кого ношу под сердцем?

– Имеешь, – нехотя признал Тоддрик и покосился вниз, будто опасался, что консистор сейчас оживет и сожжет его заживо за предательство священных тайн. – Конечно, имеешь... но сейчас не время и не место. Я должен...

– Тоддрик, – с нажимом произнесла я, не сдвинувшись с места.

Он устало закатил глаза.

– Каждый ребенок посвященного получает благословение от солнца и огня, – пробормотал Тоддрик так невнятно, будто надеялся, что я не разберу и не стану переспрашивать.

– Его сила будет зависеть от положения отца в Янтарном ордене и от того, какой ребенок по счету. Старший всегда сильнее младших, а если детей много, то кому-то благословения может не достаться вовсе. А Ордену нужна преемственность – и последователи, которые повелевают огнем и светом. Нидер пересек черту, когда предложил избавиться от тебя, и сам это понимал. Поэтому, наверное, и...

Я передернула плечами и отвернулась, отказываясь чувствовать себя виноватой. Этот человек казнил бы меня, если б только мог, – просто за то, что я не кланялась его богу, имела свое собственное мнение и – самое страшное, конечно же, – не считала необходимым держать его при себе.

И его слышали. Слушали. И обретали свое.

– Пойдем, – хмуро сказал Тоддрик и тоже отвернулся. – Нужно послать весточку виконту Фрейскому и объяснить, что произошло. Возможно, он захочет проститься.

– Захочет, – кротко подтвердила я.

Конечно, захочет. Просто ради того, чтобы убедиться: я выполнила свое обещание. Консистор больше не норовит разоблачить слуг Серого Владыки на этих берегах, и на сей раз планам Лагота Фрейского ничего не угрожает.

Костер сложили прямо во дворе Янтарного замка, потеснив шатры: теперь они неровными рядами тянулись вдоль холодных каменных стен, окружая место прощания почетным караулом. На церемонию прибыл не только Лагот Фрейский, но и лорд Беренгарий – а следом за ним увязался и новый Янтарный магистр.

Я предпочла наблюдать за ними из окна высокой башни.

Прежний Янтарный магистр, павший жертвой моих чар, был одутловатым седым мужчиной с длинной бородой, за которой он ухаживал тщательнее, чем за мной. Новый оказался гораздо моложе – должно быть, на полтора десятка лет старше Тоддрика: слишком свободно двигался, не берег ни спину, ни колени, и даже волосы еще сохранили остатки цвета – темного, как янтарь.

Тоддрик следовал за ним неотступно. Магистр хмурился и то и дело качал головой.

Мне отчего-то очень ярко представлялась Старая Морри с таким же усталым осуждением на лице. Опытная ведьма наверняка не одобрила бы мое решение вернуться в замок – сколько нас было таких на ее памяти, наивных дурочек, решивших, что наконец-то нашли того самого, как в детской сказке?

Уж Морри-то знала, что привычную концовку следовало исправить на «жил он недолго, но счастливо, а ома – просто долго».

Как много изменится в моей жизни, когда Тоддрик назовет меня своей женой? Как изменится его отношение?

Он мог смириться с тем, что я ведьма, но от этого его ожидания и представления о семье никуда не делись. Что, если он все же ждет покорности и домашнего уюта? Если считает, что мой первенец поклонится солнцу и огню, а другого выбора у него не будет?..

На что я так опрометчиво согласилась?

Внизу, во дворе, Тоддрик вдруг вырвался вперед, перекрыл путь Янтарному магистру и принялся хмуро и твердо что-то излагать. Магистр вынужденно слушал, скрестив руки на груди, и довольным что-то не выглядел.

Я прислонилась плечом к стене и прикрыла глаза.

Может быть, оно и к лучшему, если Тоддрик не получит разрешение на брак' В конце концов, Янтарный магистр явно не одобрял его решение и прислушивался только потому, что Тоддрик настаивал – а у того главным аргументом в споре был порядковый номер отпрыска. Но ребенок-то и без освященного в храме союза никуда не денется!

Да и я, как выяснилось, тоже. Но накрутить себя еще и из-за этой предопределенности я не успела, отвлекшись на скрип двери.

– Ой, прости, ты спала? – леди Сибилла так и застыла на пороге, заметно смутившись.

– Задумалась, – я отрицательно покачала головой и, спохватившись, поднялась на ноги.

– Только не говори, что передумала, – настороженно попросила леди Сибилла и, сделав знак кому-то у себя за спиной, открыла дверь пошире.

– Тоддрик уже обо всем договорился, и он с ума сойдет, если ты ему откажешь.

Двое дюжих слуг внесли в комнату уже знакомую бадью, и я криво усмехнулась. Конечно, о чем я только думала? Чтобы Тоддрик да не уболтал какого-то там очередного магистра!

– Я не шучу, – добавила леди Сибилла серьезным тоном и посторонилась, давая дорогу слугам с ведрами. – Видела бы ты его, когда покойный Нидер приказал бросить тебя в темницу! Да Тоддрик всю неделю наседал на самого консистора, не побоялся же! А когда понял, что уговорами ничего не добьется... – она обернулась на слуг, явственно навостривших уши, и раздосадованно махнула рукой. – Словом... – леди снова запнулась, не желая обсуждать при черни собственную авантюру со спасением ведьмы из темницы, и встряхнула головой.

Я понаблюдала за ее попытками подобрать слова и тяжело вздохнула.

– Я не передумала.

В этом-то и заключалась основная проблема. Я тоже хотела, чтобы Тоддрик был моим – и только моим.

Увы, к столь удачному замужеству прилагался добрый десяток неудобных вопросов и грандиозная опасность для самого Тоддрика, если он заупрямится.

А он заупрямится!

– Леди Сибилла, – поколебавшись, произнесла я и вцепилась в собственные рукава, чтобы хоть чем-то занять руки, – если позволите, я бы хотела обсудить кое-что наедине.

– Конечно, – с явным облегчением кивнула сестра янтарного господина и, кажется, уже практически моя золовка. – Я как раз собиралась попросить тебя о том же.

Я улыбнулась ей в ответ. Бедный, бедный Тоддрик – тяжело ему придется...

Сибилла дождалась, пока слуги наполнят ванну, небрежным жестом отослала Роуз и сама решительно взялась разбирать мою косу.

– Лагот спрашивал о тебе, – чуть напряженным тоном сообщила Сибилла, – прямо у погребального костра. Хотел увидеться немедля – Тоддрик едва уговорил его подождать.

Я с трудом подавила смешок. Весело ей не было – она беспокоилась за брата и, похоже, снова пришла выяснять, не грозит ли ему что-то с моей стороны. А уж как, наверное, занервничал сам Тоддрик – хотя давно подозревал, что Лагота и меня связывает разве только желание избавиться от консистора с его непомерным служебным рвением, наконец-то исполнившееся!

– Подождать чего? – все-таки уточнила я.

– Тоддрик вызвал в замок священнослужителя из храма Горького Берега, чтобы он поженил вас завтра, – с легкой растерянностью произнесла Сибилла и ахнула: – Постой, он что, не обсудил с тобой дату?!

Я резко обернулась, и коса выскользнула из ее рук, расплетаясь сама по себе. Что ж, столь поспешная свадьба объясняла, почему слуги таскали воду для ванны вместо того, чтобы трудиться над поминальным пиром, – это было даже предусмотрительно. Да я и не хотела пышных празднеств в честь свадьбы: обитатели Янтарного замка прекрасно знали, какие отношения связывали меня с их господином, и играть в невинность, целомудрие и чистоту не было никакого смысла, а ребенок под сердцем вынуждал поторопиться с церемонией.

Но оборвать Тоддрику уши все равно захотелось резко и нестерпимо.

– Так, – произнесла я не своим голосом и прервалась, чтобы сделать глубокий вдох. – Во-первых, Лагот Фрейский хотел обсудить со мной сделку, благодаря которой Годелот Риман и получит шанс просить твоей руки открыто и честно. Во-вторых, я буду верна твоему брату, буду уважать его решения и прислушиваться к его мнению – пока он отвечает мне тем же. В-третьих, кажется, насчет мнения он уже сел в лужу, и мне срочно нужно ему всыпать.

Сибилла, к ее чести, колебалась недолго.

– Всыплю я ему сама, – пообещала она, – сразу после того, как мы подберем тебе платье. Ты же все равно выйдешь за Тоддрика после того, как мы вобьем немного ума в его излишне целеустремленную голову?

– Выйду, – мстительно пообещала я и на какое-то мгновение даже допустила мысль о том, чтобы пустить все на самотек – и пусть сам расхлебывает последствия своего упрямства и неумения прислушиваться! Но потом все-таки с сожалением признала, что то, что с членом Ордена могут сделать на шабаше, – явный перебор. Даже за такое наглое самоуправство с датой свадьбы. – Поэтому и хотела кое о чем тебя попросить.

– Конечно, – с готовностью кивнула Сибилла.

Я прикусила губу, подыскивая правильные слова, но быстро сдалась. Едва ли существовал способ попросить о чем-то подобном куртуазно и сдержанно.

– Годелот Риман получит крупную сумму денег и попросит твоей руки у Тоддрика, – сказала я. – Тоддрик откажет.

– Я ему откажу!.. – возмущенно воскликнула Сибилла и тотчас умолкла, поняв, что просьбы ещё не прозвучало.

Я виновато улыбнулась ей.

– Он посчитает, что сразу два мезальянса в одной семье – это чересчур. А вы с Годелотом решите, что он вам не указ, и сбежите, чтобы тайно сочетаться браком. Нет, дослушай, пожалуйста, – с нажимом произнесла я, стоило ей залиться краской и возмущенно округлить глаза. – Я не стану просить, чтобы ты отказалась от своей любви. Мне просто нужно, чтобы вы сбежали в определенную дату. Осенью. От этого будет зависеть благополучие Тоддрика – и, наверное, мое. Пообещай мне. Пожалуйста.

Сибилла открыла рот – и снова закрыла, прижав ладони к пылающим щекам.

– Это дела Серого Владыки, – поколебавшись, добавила я. – Тоддрик силен, но не настолько, чтобы тягаться с целым ковеном. Мне нужен шанс разобраться со своими проблемами без вмешательства янтарного господина – а он приложит все усилия, чтобы не остаться в стороне, поскольку считает своим долгом оберегать не только ловцов янтаря на этих землях, но и меня. Только вот я смогу решить вопрос бескровно, а он – нет.

Сибилла сосредоточенно нахмурилась.

– Разве не осенью тебе рожать?

– Ребенок будет в порядке, – пообещала я, – и убегать с ним, чтобы растить без отца, я тоже не собираюсь.

Сибилла тоже прикусила губу, не спеша разбрасываться обещаниями, и я тяжело вздохнула.

– Пообещай хотя бы подумать над этим, – попросила я, – и давай уже всыплем Тоддрику.

Она бледно усмехнулась.

– Давно пора.

Тоддрик будто услышал, что речь зашла о нем: распахнул дверь, сияя совершенно невозможной улыбкой, – и тут же замер, спешно стирая ее с лица.

– Спешил как мог, – проворчал он, – а все равно чувствую, что опоздал. До чего успели договориться? Мне сразу выброситься из окна или еще есть надежда?

Мне нестерпимо захотелось распахнуть ставни пошире, но Сибилла заметно побледнела и отскочила от ванны, собственной спиной перекрывая Тоддрику путь к окну.

«Видела бы ты его, когда Нидер приказал бросить тебя в темницу!» – вспомнила я ее слова и даже немного устыдилась. Он ведь тоже не был уверен в твердости моего решения – оттого и торопился, забывая обо всем на свете, лишь бы скорее назвать меня своей.

Хуже всего было то, что особой уверенностью в твердости своего решения я и сама похвастаться не могла. Я знала, чего хотела: мне нужен был Тоддрик. Я хотела все его внимание, любовь, ласку и терпение – для себя, в безраздельное и бессовестное пользование.

Но к его вниманию, любви, ласке и терпению прилагалось ослиное упрямство, лисья подозрительность и практически колдовская осторожность, а ещё – самое, наверное, неудобное – Янтарный замок.

– Нам нужно поговорить, – твердо сказала я.

Тоддрик и сам устыдился неуместной шутки, видимо, сообразив, что Сибилле, заставшей самые темные времена, вовсе не смешно. Но от того, чтобы бросить тоскливый взгляд за окно, все-таки не удержался.

– Наверное, действительно нужно, – изменившимся тоном отозвался он.

Сибилла, напрочь позабыв о своем обещании всыпать братцу, побледнела ещё сильнее.

Я коснулась ее руки самыми кончиками пальцев и постаралась выдавить из себя подбадривающую улыбку, но вышло не слишком убедительно.

– Сибби, все будет хорошо, – куда весомее пообещал Тоддрик, – не бойся.

Она упрямо сжала губы, но все же выскользнула в холл, а Тоддрик, прикрыв дверь, вздохнул глубоко и медленно, будто пытался успокоиться перед решающей битвой.

Я несколько попортила его сосредоточенный настрой, когда принялась за шнуровку своего платья, – янтарный господин попросту забыл, что собирался сказать, и прикипел взглядом сперва к моим пальцам, потом – к груди и, наконец, к чуть округлившемуся животу.

– Мне уже нравится этот разговор, – пробормотал Тоддрик севшим голосом и прочистил горло. – Пожалуй, я даже буду настаивать на том, чтобы любой наш спор начинался подобным образом. И заканчивался тоже... – он сглотнул и отвел глаза, будто и сам догадавшись, что сейчас я проскользну мимо него и заберусь в ванну, блаженно откинув голову на бортик.

– Ни в землянке Лиры, ни тем более в заброшенной сторожке, естественно, никакой возможности принять ванну нет, – сказала я и, протянув руку, выразительно дернула завязку шоссов. Тоддрик понятливо принялся раздеваться, не сводя с меня глаз, и я продолжила: – Это здесь, в Янтарном замке, живет добрый десяток слуг, готовых таскать воду, мести полы, готовить еду и бесконечно мыть посуду... и всем им нужна хозяйка. Леди. Госпожа, которая знает, какой скатертью застелить стол, какие кубки поставить высоким лордам, а какие – их приближенным, что подать, в каком порядке, где расположить гостей, чтобы никого не оскорбить... а это я ещё даже не коснулась обороны замка, которая в отсутствие янтарного господина неизбежно ляжет на плечи его жены! Сейчас со всеми обязанностями леди справляется Сибилла, но она не будет жить под твоим крылом вечно.

Тоддрик наконец избавился от одежды и осторожно залез в ванну, тут же притянув меня поближе. От него пахло чуть резковато и немного непривычно, но я все равно не сдержала блаженного вздоха.

Он здесь. Рядом. Я тоже нужна ему.

– Не будет, – пробормотал Тоддрик расслабленно и только потом нахмурился, выдавая, что тема ему не слишком приятна, но вот обстановка заметно смягчает впечатление. – Но она и не исчезнет, стоит только священнослужителю назвать нас мужем и женой. Ты ей нравишься, знаешь? Сибилле. Она с удовольствием поможет, если понадобится.

«Если». Только послушайте этого льстеца.

– Она училась этому с рождения, – напомнила я. – А сколько времени будет у меня? Полгода? Год?

Было странно задавать ему этот вопрос/гочно зная, что времени у меня – ровно до Самхейна. Потом либо Сибилла выполнит мою просьбу и сбежит, чтобы заключить брак с Годелотом Риманом, либо... что ж, если перехитрить Тоддрика не выйдет, то после его смерти Янтарный замок отойдет другому господину, и им уж точно не будет новорожденный младенец.

Насчет того, чтобы Тоддрика переупрямить, я особых иллюзий не питала.

– Айви, – янтарный господин заставил меня откинуться ему на грудь и с нескрываемым любопытством накрыл ладонью мой живот. Пинаться ребенок ещё не начал – слишком рано, – но Тоддрик все равно замер, прислушиваясь к ощущениям. – Мне тоже не по себе, – признался он. – Я пошел против воли консистора, весь вечер спорил с Янтарным магистром и битый час уговаривал храмового служителя заключить брак без обязательной помолвки. Я сделал это потому, что хочу видеть тебя своей женой, и если понадобится, я хоть с самим Серым договорюсь, лишь бы он уступил тебя мне!

Я постаралась скрыть нервную дрожь. Он не шутил и не преувеличивал – я буквально загривком чувствовала его горячечную решимость. Тоддрик искренне верил в то, что говорил, и будь его воля – и правда самолично явился бы торговаться хоть со всем ковеном, хоть с самим Серым Владыкой!

– А он не уступит, – мрачно напророчила я, – потому что он – Владыка, а не хозяин, а я – ведьма, а не вещь.

Можно было даже не оборачиваться – я знала, какое у него выражение лица. Озадаченное. Сложное.

– Тоддрик, ты правда думаешь, что у нас получится? Что ты сумеешь создать семью с ведьмой, и мы будем жить долго и счастливо?

– За кого ты меня принимаешь? За какого-нибудь пророка-шарлатана? – не выдержал янтарный господин, но стоило мне только вздрогнуть и попытаться отстраниться, как он притиснул меня к себе – и тут же разжал руки, по-прежнему опасаясь отпугнуть.

Я устроилась в противоположном углу ванны и вытянула ноги в его сторону. Тоддрик поймал меня за щиколотки и принялся легонько поглаживать – бездумно, будто сам не замечая, что делает.

– Я не знаю, – мрачно сказал он, глядя прямо мне в лицо. – Не имею ни малейшего представления, что из этого выйдет. Но я намерен попытаться – и приложить все усилия, чтобы в итоге мы были вместе и счастливы – в идеале, конечно, долго, – потому что люблю тебя и потому что честен и открыт с тобой настолько, насколько не позволил бы ни с кем другим.

В это как раз верилось легче всего. Перед своими подданными Тоддрик всегда представал уверенным, решительным и твердым – в нем не сомневались, потому что никому и в голову не приходило, как сильно может сомневаться он сам.

Сомневаться – и все равно делать, чтобы не жалеть об упущенном шансе.

– Я тоже тебя люблю, – отозвалась я и тоже погладила его по щиколоткам, обрисовывая пальцем выпирающую косточку.

Мне тоже не хотелось жалеть – ни о чем.

А про то, что мы с Сибиллой собирались ему всыпать за спешку с датой свадьбы, я все равно благополучно забыла до утра.

Беременность протекала легко. Во всяком случае, так утверждала Старая Морри, да и Ида с Лирой поддакивали ей в один голос. Поскольку протекала она у меня, а не у них, соглашаться в этом вопросе им сам Серый Владыка велел, а я – просто не спорила, надеясь, что им виднее.

После поспешной церемонии бракосочетания – всего при двух свидетелях, прямо под открытым небом, на памятной вершине главной башни – Тоддрик наконец-то выдохнул, но расслабляться не спешил: его ждали дела. Их накопилось изрядно.

Новым старостой Горького Берега предсказуемо выбрали Мило. Следующий вывод был еще более предсказуем: Тоддрика он на дух не выносил, а меня и вовсе винил в том, что Ида так и осталась жить у Лиры, не желая возвращаться в дом, где на нее смотрели не как на хозяйку, а как на прислугу. Сместить янтарного господина было куда сложнее, чем сельского старосту, и Мило хватало ума не ссориться открыто. Но и обращаться к Тоддрику по любому вопросу, чтобы урвать побольше выгоды для Горького Берега и укрепить договоренности, как это делал Ги, преемник не рвался. Даже о ярмарке больше не заикался, хотя это было в его же интересах.

Близился конец весны, а с ним – и сезон ловцов янтаря. Тоддрик все больше нервничал – причем, кажется, еще и из-за меня.

Я ничего не предпринимала. Прогуливалась по окрестностям замка с Идой, честно пила укрепляющие настои Лиры и следовала всем советам Старой Морри, а вечерами сидела с леди Сибиллой у камина и пряла – из самой обычной шерсти или вовсе невинного льна. Тоддрик успешно рыл себе могилу сам – мне оставалось разве что не вмешиваться. Закрыть глаза на то, что янтарный господин отказал Годелоту Риману в благословении, даже когда тот предложил щедрый выкуп за Сибиллу, промолчать, когда Тоддрик не стал слушать увещевания сестры и отправил приглашения на ярмарку чуть ли не всем холостым мужчинам благородного происхождения на месячный переход окрест...

В замке ко мне привыкли. Поначалу слуги ещё шептались и косились, виня в поспешной женитьбе ведьминские чары, но я жестоко обманула их ожидания: не устраивала нагих плясок, не растрачивала казну на наряды и увеселения и даже захудалых зелий не варила.

За последнее, правда, следовало благодарить обострившийся нюх и тошноту, но слуги об этом не знали и постепенно смирились с тем, что их госпожой стала самая обычная женщина – пусть не слишком целомудренная и честная, зато и не очень требовательная. Бразды правления замком я по-прежнему уступала Сибилле – уклоняться от ее уроков я не пыталась, но если она не настаивала, то и я ни о чем не просила.