Текст книги "Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей (СИ)"

Автор книги: Элен Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 3

– Всё, поговорили и хватит! Не стоит в ночи о нечистых вспоминать! Ложиться пора.

Угольки в печи совсем прогорели и почти не давали света. Но Берта ходила по комнате так, словно темнота для неё не помеха. А может, просто хорошо ориентировалась в доме, где прожила уже много лет.

Она подошла к печи, чем-то там пошуршала и вернулась с наполненной топлёным жиром плошкой, в которой плавал фитиль из скрученной овечьей шерсти. Фитиль тускло горел, время от времени сердито шипя и потрескивая. Света от этого жирника (название светильника из жира) было немного, но хоть что-то.

Не сказать, что я боюсь темноты, но когда за тонкой деревянной стеной дома завывает неизвестное существо, становиться как-то не по себе.

– Ступай в постель.

Берта сунула жирник мне в руки, а сама, кряхтя, подвинула лавку так, что та перекрыла входную дверь. Потом старуха принесла из угла скрученный в рулон матрац, раскатывая его по лавке.

Похоже, это и есть её кровать. Второго спального места в доме, кроме той кровати, что я видела во второй комнате, тут не было.

Как же она бережет Ханну, что даже во сне готова защищать её своим телом. От этой заботы потеплело в груди. Аккуратно, чтобы случайно не подпалить, отодвинула занавеску, входя в комнату девушки.

За спиной по деревянному полу едва слышно зацокали собачьи коготки. Вайс сначала ткнулся носом в мою руку, потом улёгся возле кровати, сворачиваясь тёплым пушистым клубочком.

Рядом с ним мне было спокойнее. Намного спокойнее, чем с Бертой. Я понимала, что старуха будет до последнего защищать Ханну, но скоро заподозрит, что я это не она. Что тогда?

Нужно как можно быстрее осваиваться в этом странном мире!

Раздевшись, я аккуратно повесила одежду на спинку кровати. Оставила на себе только короткую, до колен, нательную рубашку и прямо в ней нырнула под одеяло.

Матрас тут же зашуршал и я поняла, что он набит обычным сеном, впрочем, как и подушка, от которой вкусно пахло сухой травой. И тут меня разобрал смех, вспомнилось, что Сергей Иванович обещал мне незабываемый отпуск в горах, сулил всё домашнее, натуральное.

Уткнувшись лицом в подушку, сдерживая истерические звуки, я попыталась успокоиться. Не знаю, что на меня подействовало: усталость или аромат трав, но я очень быстро уснула.

Когда проснулась, то даже не сразу поняла, где я, но потом всё вспомнила. В комнате было сумрачно, утренний свет едва пробивался в тусклое окошко.

Окошко! Ставни уже сняты!

Я подскочила в кровати, глянула на пол – Вайса не было. Выбравшись из-под одеяла, быстро натянула вчерашнюю одежду, нашла на комоде деревянный гребень и маленькое зеркальце в резной оправе с ручкой.

Зеркало… а ведь я даже не представляю себе, как выгляжу.

Взяла в руки явно дорогую вещицу и медленно поднесла к лицу. Голубые глаза, небольшой ровный носик, аккуратные губы. Волосы светлые, слегка вьющиеся. Не красавица, но и не уродина. Не из тех, кого невольно провожаешь взглядом, но довольно симпатичная девчушка, выглядевшая от силы лет на шестнадцать. Но это всё от излишней худобы. Если она всегда питается как вчера, то это не удивительно.

Тело я успела ощупать ещё там, на лугу, когда рядом никого не было. Стройное, с тоненькой талией и едва округлившимися формами. Небольшая, но по-девичьи упругая грудь, аккуратные длинные пальчики, правда, под ногтями виднеется полоска грязи, но это дело поправимое.

Ножки худенькие, ступни маленькие, аристократические. На такие бы туфельки, а не растоптанные кожаные тапочки с деревянной подошвой.

Расчесав длинные, спутавшиеся за ночь волосы, заплела в косу, перевязав давно выцветшей, обтрепавшейся на концах лентой. Подошла к окну, выглянув на улицу. Но стекло словно специально давно не мыли, ничего не рассмотреть.

На второй половине дома послышались шаги, звякнула посуда. Отогнув занавеску, я выглянула, заметив копошащуюся возле печи Берту.

– Проснулась? – не глядя спросила она. – Неси гребень, причешу тебя.

Старуха выпрямилась и обернулась. Окинула меня внимательным взглядом, задержавшись на заплетённой косе, в её глазах промелькнуло явное удивление.

Только не говорите мне, что девица даже сама причесаться не могла! Неужели всё было настолько плохо?

– Садись завтракать.

Берта, как ни в чём не бывало, снова закопошилась у печи. Вскоре передо мной стояла миска с яичницей из одного яйца и кружка с травяным чаем. Второе яйцо досталось старухе. Я все не могла определиться, как её называть. Бабушкой – язык не поворачивался, ей больше подходило вот это: старуха.

Глазунья исчезла с моей тарелки практически мгновенно. Так себе завтрак, но лучше чем ничего. Собрав пустые тарелки, Берта унесла их к печи, сложив в пустую деревянную лохань. Надо бы помыть, но где тут берут воду?

– Сиди сегодня дома, никуда не ходи! – велела старуха.

– А как же овцы? – удивилась я.

– Без нас сегодня обойдётся.

И в этот момент с улицы послышался женский визг, переходящий в отчаянный вой. Я даже вздрогнула, а Берта только покосилась в сторону открытой двери, хмыкнув:

– Говорила же, сегодня кого-то не досчитаются.

До меня не сразу дошло, что скорее всего, кто-то из сельчан повстречался с ночной нечистью и похоже не выжил.

– Ничего, это нам только на руку, – рот старой женщины растянулся в улыбке, больше похожей на оскал. Было жутко от того, что она радуется чьей-то смерти.

– Скоро сами сюда прибегут, – как ни в чём не бывало, продолжила она. – Ты на улицу не ногой, если что в своей комнате схоронить, а я пойду, гляну, кого сегодня нечисть схарчила.

И натянув на голову плетёную из соломы шляпу, прихватив корзинку, она вышла из дома. С улицы послышалось:

– Стереги хозяйку!

И следом в дом забежал довольный Вайс, как обычно ткнулся носом мне в руку, а потом сел возле ног.

– Велели сидеть дома, – сказала я ему, – чем бы заняться…

Самое время посмотреть, что лежит в сундуках, вспомнила я.

Это очень удачно, что Берты нет, и я без лишних глаз смогу обследовать свою комнату.

Но в сундуках я не нашла ничего интересного. В одном из них лежали постельные принадлежности: простыни, наволочки, полотенца. А вот другой был набит детскими вещами. Я взяла в руки одно из платьев, яркое, из тонкой качественной ткани. На вид – лет на десять, не больше.

Наверное, это всё, что успели забрать из поместья. Только сейчас до меня дошло, что там, скорее всего, осталось очень много ценных вещей. Если, конечно, дом не успели разграбить раньше.

Я перебрала всю одежду, заметив, что кое-где была вышивка и её, почему-то срезали. На самом дне обнаружила ящичек с нитками и иглами, тут же на пяльцах была натянута незаконченная вышивка, кажется цветы. Интересно, это Ханна вышивала? И почему вещи не продали, ведь с первого взгляда ясно, что денег не хватает даже на еду?

Закрыв сундук, я принялась за комод. Здесь всё просто: ещё одна пара белья, немного тёплой одежды, несколько старых лент для волос и какой-то мешочек.

Развязав его, вытряхнула содержимое на ладонь. Это оказались несколько бусин разного цвета и размера.

– Наверное, обычные девчачьи «сокровища», – подумалось мне. Ханна по своему развитию явно так и застряла в десятилетнем возрасте.

В комнате было довольно пыльно, похоже, тут давно не убирались. Понятно, что Берта уже слишком стара и у неё просто не хватает на это сил, но Ханна, неужели девушка не могла о себе позаботиться? Или не хотела?

Я снова вышла в переднюю комнату и быстро осмотрелась. Корзина с курами была уже пуста, видимо день они проводят на улице, так птичкам и прокормиться проще.

На полке возле печи немного посуды, тут же ещё одна лавка, намного меньше той, что у стола. Ведро с водой, где осталось меньше половины. Сундук, я подняла тяжёлую крышку, внутри пучки сушеных трав и мешочки с крупами. Запас невелик.

Больше ничего интересного я тут не нашла. Походила из угла в угол, потом вспомнила, что сегодня так и не сделала зарядку. А ведь это было моей многолетней привычкой ещё с юности. Альпинизм требовал постоянных физических тренировок, неподготовленному человеку в горах делать нечего!

Несмотря на травму, все эти годы я продолжала держать себя в форме, даже разработала специальные упражнения для больной ноги, поэтому моя хромота чувствовалась только при перемене погоды да большой усталости.

Сделала несколько привычных движений и поняла, насколько это тело хилое, не приученное к нагрузкам. Нет, так дело не пойдёт, это нужно исправлять!

Продолжила заниматься, пока одежда на мне не промокла от пота. Вайс думал что это какая-то игра, радостно скача вокруг меня. Ну, да, вместе веселее, только ноги уже подкашиваются от усталости, и ужасно хочется есть.

Я ведь столько калорий потратила!

Вот только кроме круп в сундуке еды в доме больше нет. Тут меня пронзила неприятная догадка, Ханна мало двигалась не из-за лени, а банально из-за голода.

Хочешь есть – попей водички. Вот только надолго обмануть желудок не получиться. По-хорошему, заварить бы травок, там хоть какие-то витамины присутствуют.

Вот только в травах я не особо разбираюсь да и готовить не очень люблю. Оставшись одна, я почти перестала есть мясо, чаще всего варила себе кашки, дополняя их фруктами и овощами. Ещё рыба. Рыбу я всегда любила.

Интересно водиться ли она в здешнем ручье? Может на склонах растут какие-нибудь съедобные ягоды или корешки? Голод подстёгивал меня выискивать оптимальное решение как раздобыть еды.

А ещё у меня накопилась масса вопросов к Берте. И главный – почему закрыто поместье, а его хозяйка вынуждена пасти овец?

Я сидела на лавке, выстукивая пальцами незамысловатую мелодию, Вайс лежал у моих ног. Вдруг, он поднял голову, а потом и вовсе вскочил, радостно поскуливая.

Дверь отворилась, на пороге появилась Берта, зыркнув на меня внимательным взглядом, велела:

– Иди к себе!

И заметив, что я особо никуда не спешу, уже громче:

– Быстро! Кому сказала!

Я подскочила как ужаленная, скрываясь в своей комнате, Вайс последовал за мной. Затаившись, сначала слышала лишь старческие шаркающие шаги, да какие-то шорохи, потом резкий стук в дверь.

– Пришла? Ладно, заходи, – услышала голос Берты. – Говори, что надо!

– Мне бы оберёг, фрау Берта, – послышался заискивающий женский голосок, -сами видите, нежить совсем распоясалась. Жалко Патрика, и зачем он только ночью на улицу пошёл?

– Деньги принесла? – перебила её старуха.

Тут уж я не удержалась, тихонько подошла к занавеске, отодвигая краешек. Посреди комнаты стояла молодая полноватая женщина в белой рубахе и длинной серой юбке. Пышную грудь поддерживал жилет из плотной ткани, волосы спрятаны под платком.

– Вот, – гостья запустила руку себе в декольте, доставая оттуда небольшой тряпичный узелок, тут же его развязывая, – на зимний тулуп Францу копили, – вздохнула она.

– На стол положи! – строго велела Берта.

До меня донёсся характерный звон монет. Старуха мельком глянула на железные кругляши, потом вытащила из кармана фартука небольшой свёрток, развернула и я увидела у неё в руках ловец снов, похожий на те, что висели по стенам в моей комнате. Такой же вчера ночью Берта вешала на нашу дверь.

Так вот чем она торгует! Оберегами от нечисти! А я сразу подумала, что Берта совсем не так проста. Кто же она такая? Тоже маг, как мои родители?

Покупательница сразу потянула руки к оберегу, но старуха положила его на стол, рядом с монетами.

– А теперь запоминай: как станет вечерить, капнешь на оберёг по капле крови всех, кто будет в доме, а потом на дверь повесишь. И до утра на улицу ни ногой! Запомнила?

– Да, да, – закивала та головой.

– Ладно, забирай и иди, устала я.

Женщина схватила оберег, аккуратно завернула его в платок и, прижимая к груди как самое дорогое, выскользнула за дверь.

– Сиди там и не выходи, пока не позову!

Лишь минуту спустя я поняла, что это сказано мне. Отшатнувшись от занавески, я на цыпочках прокралась к кровати и села, стараясь даже не шевелиться.

Действительно, минут через десять в дверь снова постучали. Теперь, судя по голосу, женщина была намного старше, эта всё канючила, что денег, мол, нет, но может расплатиться продуктами.

В результате сговорились на мешок муки, горшок жира и две головки козьего сыра. Услышав про еду, мой желудок радостно заурчал. Но я, как велели, продолжала тихонько сидеть в комнате, прислушиваясь к каждому шороху. Интересно, что там делает Берта?

Примерно через полчаса вернулась недавняя просительница. Не удержавшись, я выглянула в окошко, заметив, что она привезла муку на тачке с одним колесом.

– Мешок-то не полный!

– Да полно тебе, Берта, сама знаешь, самим есть нечего, но уж больно нечисти боязно.

– Ладно, давай что есть, – вздохнула старуха.

Потом они ещё перекинулись парой фраз, говорили всё про какого-то Патрика. Насколько я поняла, именно он достался нечисти на ужин. Это так напугало селян, что те были готовы отдать за обереги всё, что у них было.

Глава 4

– Ханна, иди обедать!

Наконец-то! Есть хотелось просто зверски.

Берта успела принести хворост и растопить печь. Над огнём висел уже знакомый мне котелок, только сейчас вместо трав там кипела вода, в которой варились кусочки теста.

Когда Берта налила мне полную миску горячего варева, я поняла, что это блюдо очень похоже на галушки, приправленные обычным постным маслом.

А вкусно-то как!

На десерт мне предложили кусочек козьего сыра, но я отказалась – в меня бы просто больше не влезло. Старуха снова как-то странно на меня зыркнула, и стала прибирать со стола.

– Я помогу!

Потянулась за кружкой, в которой оставалось немного воды, но Вайс как раз в этот момент сунулся мне под ноги, рука дрогнула и кружка опрокинулась. Вода разлилась по столешнице.

– Я уберу!

– Сиди, я сама, – вздохнула Берта.

Мне стало так неудобно, вместо помощи я только мешаю. Это тело такое неповоротливое! Так захотелось, всё исправить, чтобы вода снова оказалась в кружке, только сделанного уже не воротишь.

И тут, прямо у меня на глазах, пролитая вода вдруг стала собираться в небольшие шарики. Я словно заворожённая смотрела, как эти водяные бусины скатывались прямо к лежащей на боку кружке.

Это и есть магия? Значит, Берта всё же маг!

– Кто ты? Ты не моя Ханна!

Вопрос прозвучал, словно гром среди ясного неба.

Водяные шарики дружно лопнули и снова растеклись по столу обычной лужицей. Я подняла голову и попятилась. Глаза Берты снова светились, а седые космы развевались вокруг головы, словно их раздувал ветер. Только в доме даже сквознячка не было.

Под ногами заскулил Вайс. Он прижался к моим ногам, словно ища защиты. Странно, но это подействовало на меня успокаивающе.

– Когда вы поняли?

– Ханна обожает козий сыр и ни за что от него бы не отказалась!

Я согласно кивнула, да я люблю сыр, но другой, более твёрдые сорта.

– У родителей Ханны была огненная и земляная маги. В таком союзе не рождаются водяные маги. Кто ты?

Вот это сейчас, про магию, было совсем непонятно. На вопрос я ответила просто:

– Меня зовут Анна. Я упала ручей, а когда очнулась, была уже в этом теле.

Берта вдруг вся как-то сникла, волосы больше не шевелились, глаза стали обычными. Она тяжело опустилась на стоящий возле стола табурет.

– Ханна… девочка моя… отмучилась… Утопил её всё же Тритон!

С минуту мы сидели молча, но меня очень волновало моё будущее, поэтому я спросила:

– Что теперь?

– Жить хочешь?

– Хочу!

– Тогда давай договоримся: я никому не скажу, что ты пришлая душа, а за это ты займёшь место Ханны. Хочу, чтобы её род возродился. Она ведь последняя оставалась.

– Да я как раз не против, сама об этом думала.

– Вот и ладненько! Вижу, девушка ты умная, думаю – поладим. Я буду тебе помогать.

– Вот за это большое спасибо. У меня как раз столько вопросов накопилось!

– Что ж, спрашивай!

– Что это сейчас было? – я кивнула на расплывшуюся по столу лужицу. – Вы маг?

– Нет, я не маг, – покачала она головой.

– Но я же видела! И обереги эти. А ещё у вас глаза светятся!

– Не маг я, другая у меня сила, природная. Ведьма я. Не любит нас народ, меня вон терпели ради оберегов этих. А вот ты настоящий маг. Водный.

– Я? Маг? – ткнула себя ладошкой в грудь и хотела уже рассмеяться над этой нелепой шуткой, да так и замерла.

Ханна была магом, но выгорела. А что если не до конца? Просто повреждённый мозг девочки всё это время не мог справиться с магией.

Но Берта сказала, что у союза огня и земли не мог родиться водный маг. Что-то я совсем запуталась.

– Вижу, ты всё поняла, – Берта посмотрела мне прямо в глаза. – Думаю, дело было так: когда Ханна упала в ручей, Тритон напитал её опустевшую магическую искру водной магией, чтобы превратить в русалку. Именно в этот момент твоя душа попала в её уже погибшее тело. Видимо Тритон никак не ожидал, что его жертва вдруг оживёт, – Берта усмехнулась. – Ещё и Оливер вмешался, он же тоже водник, пусть и слабенький. А Тритоны своих не трогают.

Да, наверное, всё так и было. Надо же – я настоящий маг!

– И что теперь?

– О том что магия проснулась пока никому знать не надобно. И в деревне лишний раз не показывайся, а то поймут, что с тобой что-то не так. Рано пока, учиться тебе нужно!

Тут она полностью права. Нужно сначала силёнок поднабраться, а потом уже права качать.

– А как учиться? Где? Оливер что-то про школу говорил.

– Нет, в школу тебе нельзя. В усадьбе книги по магии были. Ещё твоя мать по ним училась. Только запечатана усадьба, на крови рода. Я не пройду, тебе идти придётся!

Берта рассказала мне всё, что знала сама. Дом охранял древний артефакт, или оберег, как тут принято называть. Раз в год его нужно было напитывать кровью рода. И только получивший разрешение от главы рода, мог переступить через защитную черту.

Родители Ханны погибли, сама она артефакт так и не активировала и в один день, он просто вышвырнул всех за пределы ограды.

– Я дольше всех смогла ему сопротивляться, поэтому успела кой-какие вещи собрать. Да мебель из дома привратника вынести. Ханна тогда совсем не в себе была.

Сам оберёг в кабинете на каминной полке стоит. Шкатулка. Только ты сможешь её открыть. Что внутри не знаю, хозяева проводили ритуал только когда оберег в очередной раз выселял всех из дома. Запомни главное условие – его нужно напитать кровью рода!

– Почему Ханна не сделала это потом, когда пришла в себя?

– Не так всё просто. Дом хоть и признал Ханну, но не до конца. Дальше порога не пускал. Нужно выполнить какое-то условие. Вот только, сколько я её ни спрашивала, она мне так ничего и не рассказала.

В этот день Берта так и не позволила мне выйти на улицу, разве что добежать до уборной, пока она ходит в сарай за хворостом.

Когда я сказала, что не смогу вечно сидеть дома и мне в любом случае придётся общаться с селянами, она коротко сказала:

– Не сегодня!

Спорить я не стала, лишь попросила воды и тряпку, хотела прибраться у себя в комнате. Оказалось, что за водой нужно идти к колодцу в центр села или к ручью, что ещё дальше. И снова я услышала:

– Не сегодня! Не нужно лишний раз о себе напоминать. Не в такой день.

– Да в чём дело? Почему?

– Позже расскажу, если уж очень хочешь помочь, прикрой дверь на засов, да не мешай.

Деревянный засов нужно было положить на торчащие из стены железные крюки. Он оказался на удивление тяжелом. И как Берта его только поднимает?

Старуха тем временем выглянула в окно. Убедившись, что за нами никто не подсматривает, она опустилась на колени в одном из углов комнаты и, приподняв доску, вытащила небольшой сверток.

Внутри оказались уже знакомые мне палочки, камешки и косточки какого-то животного.

– Это куриные? – спросила я.

Берта засмеялась, словно закашлялась.

– Куриные… кха, кха, кха. Нечисти это косточки. Ещё со времён твоих родителей остались. Отменные охотники были! Знаешь, чем они зарабатывали? Убитую нечисть разделывали, да продавали. У артефакторов и зельеваров такие ингредиенты нарасхват. Магия в этой нечисти сильнее природной, из них лучшие обереги и зелья получаются.

Самое ценное в город возили, остальное выбрасывали. Я знаю куда. Потом, когда нужда настала, сходила, откопала, что смогла. Вот эти мелкие, с хвостов. Последние остались.

На тряпице лежали всего четыре тоненькие косточки.

– А теперь не мешай мне, работать буду!

Берта сначала перетрогала руками каждую из лежащих перед ней вещичек. Некоторые из них она откладывала в сторону, остальное аккуратно завернула в тряпицу и отложила на край стола.

Я сидела, молча наблюдая за каждым её движением, вдруг пригодиться. Взяв кусок бечёвки, старуха принялась плести оберег, при этом она постоянно что-то шептала. Камешки и палочки складывались в только ей понятный рисунок. А в центре всего этого – косточка нечисти.

Под конец её движения заметно замедлились, старые, словно обтянутые сильно измятым пергаментом пальцы слегка подрагивали. Закончив, она положила оберег на стол и, откинувшись спиной на стену, закрыла глаза.

– Устала, сил совсем не осталось.

– Вам поесть надо.

– Перестань вамкать, ещё услышит кто. Я твоя служанка, ты барыня. Запомни это! А раз взялась помогать, схорони всё это назад, в подполье.

Я сделала всё, как она сказала. Не касаясь голыми руками оберега, завернула его в чистую тряпицу и вместе со свёртком спрятала под половой доской. Только после этого сняла с двери запор., а потом накормила Берту остатками похлёбки. Даже Вайсу немного досталось.

Сама поела козьего сыра. Совсем свежий. Видать недавно делали.

Берта с трудом шевелилась, я видела, как тяжело даётся ей каждое движение. Поэтому наскоро раскатав по лавке матрас, попыталась её уложить.

– Там куры! – порывалась она выйти на улицу.

– Ложись, сейчас я их принесу.

Несушки нашлись в небольшом, сооружённом из прутьев загончике. Видимо они уже привыкли к ежедневному переезду, так что совсем не возражали, когда я взяла их на руки.

Потом сходила в сарай за хворостом. День потихоньку клонился к вечеру, нужно подготовиться.

Я уже закрыла ставни и собиралась запирать дверь на засов, когда в неё постучали. Берта махнула рукой, чтобы я шла к себе, а сама тяжело кряхтя поднялась и села на край лавки.

– Кто там?

– Это я, Петра! – послышался торопливый шёпот.

– Входи!

Дверь приоткрылась и внутрь юркнула крепко сбитая бабенка лет тридцати. В свете нещадно коптившей масляной лампы было трудно что-то ещё рассмотреть.

– А вы уже вечеряете, – заметила она разложенную постель.

– Чего надобно? – не слишком любезно спросила Берта.

– Мне бы оберег…

– Чем платить будешь?

– Вот, – Петра суетливо полезла за пазуху, достав узелочек.

На стол легли несколько монет.

– И вот ещё, – она покопалась в кармане и высыпала на столешницу с десяток разноцветных бусин. – Девке твоей, уж больно она их любит, по всей деревне собирает!

– Выйди за дверь, пока не позову! – велела Берта.

Как только Петра оказалась на улице, старуха зашептала:

– Ханна, достань оберег, положи на стол. И деньги возьми, прибери пока!

Когда я всё сделала в точности, как она велела, Берта вновь позвала покупательницу. Отдала ей оберег, рассказав как его активировать.

Та была не прочь поболтать, но старуха напомнила, что на улице уже вечер.

– Поспешай, Петра, смотри, уже темнеет!

Та ещё раз зыркнула глазами по комнате, только в такой темноте разве чего разберёшь и, попрощавшись, ушла. Я тут же следом закрыла дверь на засов и облегчённо выдохнула. Эта женщина почему-то вызывала у меня не очень приятные ощущения, да и запах после неё остался, терпкий, тягучий, горьковатый.

– Деньги, я сейчас принесу!

– Пусть у тебя будут, – махнула рукой Берта. – И ещё, если со мной что-то случиться, там немного за печной заслонкой припрятано.

– Хорошо, – кивнула я, – хотела снова назвать её на вы, но быстро исправилась, – ты ложись, а я сейчас по-быстрому ужин состряпаю.

Затопила печь, стразу стало светлее. Замесила тесто для лепёшек из муки воды и соли. Мы часто готовили их когда ходили в горы. Можно жарить хоть на сковороде, хоть на разогретом в костре камне.

Делала побольше, чтобы и на завтрак хватило. Хвороста в сарае совсем немного, нужно его экономить, лишний раз не жечь. Заварила чай, спросив у Берты каких травок в него положить.

– Ешь, пока тёплое, – подсовывала я ей очередную лепёшку.

Вайсу тоже досталось. Пёс и так худющий, в чём только собачья душа держится! Крошки со стола достались курам. Те в ответ благодарно раскудахтались, а потом отправились спать в своё гнездо.

Убрав со стола, проверила, не забыла ли повесить на дверь оберёг, после чего пожелав Берте спокойной ночи, отправилась спать.

Вайс растянулся на полу у кровати. А я ещё долго лежала, перебирая в голове всё, что сегодня узнала. Я баронесса, пасу овец, живу в покосившейся избе на краю деревни со странной старухой, собакой и парочкой кур.

Но я молода, здорова и, кажется, у меня есть магия!

Немного поворочавшись с боку на бок, привыкая к новой кровати, то и дело прислушивалась к каждому шороху. Но Берта уже спала, а на улице было тихо. Похоже, сегодня нечисть решила погулять в другом месте.

Потом, как и вчера, я уткнулась носом в подушку. Запах трав успокаивал и я, наконец, задремала.