Текст книги "Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей (СИ)"

Автор книги: Элен Скор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Элен Скор
Госпожа пастушка. Хозяйка вересковых пустошей

Пролог

– Возражения не принимаются! Это меньшее, что я могу для вас сделать! Ведь вы спасли моего мальчика, Зевс, единственная радость в моей жизни!

Сергей Иванович, хозяин чудесного золотистого лабрадора и постоянный клиент нашей ветклиники сидел за столом, держа в руках давно остывшую чашку чая. Перед ним лежала связка ключей и билет на самолёт. Вот уже несколько минут он уговаривал меня принять от него подарок – поездку в Альпийские горы.

– Анна Степановна, когда вы отдыхали последний раз? – он окинул меня внимательным взглядом.

Прекрасно знаю, что он увидел: сорокалетнюю женщину с уставшим взглядом, в анамнезе у которой старая травма, развод и пустая квартира. Всё своё время я посвящала ветеринарной клинике и «хвостикам» которые преданнее и честнее многих людей.

– Вам нужно сменить обстановку. Это маленькая горная деревушка, свежий воздух, домашняя еда, всё натуральное. У меня там уютное шале. Вам понравиться.

Дом всё равно сейчас пустует, я приезжаю туда от силы раз в год. За шале присматривает пожилая соседская пара, я им уже позвонил. Герр Томас и фрау Грета всё подготовят к вашему приезду.

– Но у меня работа… – попыталась я привести последний аргумент.

– С вашим начальством я уже договорился, с завтрашнего дня вы в отпуске. И не благодарите! Это наш с Зевсом подарок.

Сутки спустя я уже сидела в самолёте. А через несколько часов стояла на пороге деревянного двухэтажного дома, который на следующие две недели станет моим пристанищем.

– Фрау Анна, обед будет через час. Вам ещё что-нибудь нужно?

– Спасибо герр Томас, я немного отдохну с дороги.

Как и обещал Сергей Иванович, меня приветливо встретили, отнесли мой чемодан в дом и тактично удалились.

Я подошла к окну, отсюда открывался чудесный вид. Не удержавшись, открыла створки, полной грудью вдыхая свежий горный воздух.

Горы… когда-то они были моей второй любовью. После моего мужа Павлика. Каждый год мы с ним брали альпинистское снаряжение и отправлялись покорять очередную вершину. Пока не случилась та трагедия.

Павлик совершил ошибку, не проверил один из карабинов и чуть не сорвался в ущелье. Я полезла его спасать.

Спасла, правда ценой стала сломанная нога. Потом фельдшерский пункт в каком-то ауле и неправильно сросшийся перелом. Ходить я смогла, правда, чуть прихрамывая. О горах пришлось забыть.

На следующую вылазку в горы Павел отправился один. Потом был ещё раз и ещё, пока он просто не вернулся. Прислал смс, что решил остаться на Тибете, будет работать инструктором. На развод подаст сам.

Так я осталась и без гор и без мужа. К тому времени я уже начала привыкать к одиночеству, к тому же меня спасали наши «хвостики», с ними не соскучишься.

Герр Томас и фрау Грета, как могли, окружили меня своей заботой. Эта милая пожилая пара даже пыталась составить для меня культурную программу. Но меня манили они, горы.

Не удержавшись, я решилась подняться хотя бы на небольшой пологий склон.

Утром проснулась чуть свет, настроение приподнятое. С кухни послышался звон посуды, это фрау Грета готовила корзинку для пикника. Провожая меня, она проверила, не забыла ли я шляпку от солнца и плед. Грета прожила тут, на склонах, всю жизнь и мой поход для неё был всего лишь обычной прогулкой.

Тропинка узкой змейкой вилась между камней, я поднималась всё выше и выше. Больная нога устала, и я снова стала прихрамывать, идти становилось всё труднее. Скоро вышла на заросшую вереском поляну и услышала шум льющейся воды.

Лучшее место для отдыха! Поставив корзину на плоский камень, я решила подойти ближе к ручью. Он был совсем небольшой, метра два в ширину, но очень быстрый.

Близилось время обеда, солнышко уже вовсю припекало, я наклонилась, чтобы умыться. Зачерпнула рукой воды, ледяная! И такая прозрачная, что аж дно видно.

Там, в глубине, что-то призывно сверкнуло. Я слышала рассказы, что в этих горах раньше добывали золото. Неужели, золотой самородок? Нагнулась ниже, пытаясь рассмотреть, что там. Больная нога вдруг соскользнула с мокрого камня и я, раскинув руки в стороны, полетела прямо в быстрый ледяной поток.

Попыталась встать, но тут оказалось намного глубже, чем я думала. Течение подхватило меня, унося всё дальше. Несколько раз я пыталась ухватиться за камни, но руки предательски соскальзывали, я уже начала замерзать.

Вдруг течение ускорилось, меня закрутило, словно в водовороте, и со всей силы приложило головой о камень, да так что искры из глаз посыпались, а потом наступила полная темнота.

Глава 1

Холодно. Как же холодно и темно. Вот и всё, конец…

Что-то больно хватает меня за плечи и куда-то тащит. Потом резкий удар прямо в грудь, так что я чуть пополам не согнулась и тут же надсадно закашлялась.

Изо рта полилась вода, и я наконец-то смогла вздохнуть. Лёгкие словно огнём обожгло, я снова закашлялась, пытаясь отдышаться. Звон в ушах стал понемногу утихать, и я услышала гневный мальчишеский голос:

– Идиотка! Ты что, топиться надумала? Если бы не твоя псина, я бы об тебя даже руки марать не стал! Юродивая!

Я попыталась сесть, не с первой попытки, но мне всё же это удалось. Передо мной стоял высокий худощавый парнишка лет семнадцати в насквозь промокших штанах. Рубаху он уже снял и теперь со всей силы выкручивал, так что на траву полились тонкие водяные струйки.

– Ты… ты меня вытащил… – у меня зуб на зуб не попадал, всё же вода в горном ручье очень холодная. – С с спасибо.

Наверное, я умудрилась простыть, голос стал какой-то тоненький и писклявый.

– Псину свою благодари, – парень кивнул куда-то в сторону.

Повернувшись, я увидела тощего мокрого колли. Собака смотрела на меня грустными преданными глазами.

– Если бы Вайс не залаял, я бы тебя не увидел. И чего тебя к ручью потянуло, да ещё на Проклятом перекате? Неужели не понимаешь, как это опасно? Ещё немного и тритон бы тебя на дно уволок, вон уже и метку свою поставил, – парень ткнул пальцем на моё оголившееся плечо. – Обычно кто с такой печатью, уже не жилец и как только тебя тритон отпустил?! Хорошо, что у меня водная магия, иначе я бы ни за что тут в воду не полез!

Стоп! Какой тритон? Какая магия? Я что, слишком сильно головой о камень ударилась и у меня теперь галлюцинации?

Парень явно решил выговориться и спустить пар, моё мнение его явно не интересовало. Он встряхнул рубаху и сразу натянул на себя. Я с удивлением отметила, что она совершенно сухая.

– Ну чего глазами лупаешь? Оклемалась? Ладно, сиди здесь, да за овцами смотри, а я пойду, бабку твою позову, пусть сама с тобой разбирается. Только если опять в ручей полезешь, вытаскивать больше не буду, так и знай!

Парень, размашисто шагая, направился к едва видневшейся в траве тропинке, а я, чуть покачиваясь, поднялась на ноги и осмотрелась.

Горы, цветущий вереск, ручей. Неподалеку паслось с два десятка овец. Вроде всё тоже самое, но в тоже время, словно что-то неуловимо изменилось.

В ладонь ткнулся влажный собачий нос.

– Вайс! – вспомнила я, как парнишка назвал собаку. – Так это ты заметил как я свалилась в ручей и позвал на помощь?! – присев на корточки, потрепала пса по длинной мокрой шерсти.

И вдруг я поняла, что меня всё это время смущало: руки, слишком тонкие и худые для сорокалетней женщины. И маникюр. Где мой жемчужно розовый маникюр? Не водой же его смыло!

Через несколько минут ощупываний и визуального осмотра я была полностью уверена, что это не моё тело. Скорее всего, оно принадлежало худенькой, совсем молоденькой девушке.

Одежда тоже была не моя: длинная юбка из грубого серого полотна, свободная рубаха, регулирующая на плечах тесёмками и что-то среднее между жилетом и корсетом.

Я вспомнила, что парнишка говорил про какую-то метку тритона, на плече действительно обнаружила отметину в виде двух голубых извилистых линий. Они прямо на глазах светлели, словно впитываясь куда-то под кожу.

– Гав! – пёс положил к моим ногам старую потрёпанную соломенную шляпу.

Именно в этот момент я поняла, что попала!

Видимо я слишком сильно ударилась головой и всё же утонула. А в это время прежняя хозяйка этого тела тоже зачем-то полезла в ручей. Паренёк говорил, что с такой меткой как у меня на плече не выживают. Похоже он прав. Девчушка умерла, а я каким-то образом очутилась в её теле.

И судя по тому, что здесь есть магия, я попала совсем в другой мир.

Ладно, подведём итоги, я всегда была прагматичной. Из плюсов – я жива и это самое главное. Бонусом молодое здоровое тело. Нога не болит и даже не хромает, я уже давно позабыло это чувство, когда ничто нигде не тянет и не приходиться контролировать каждый шаг.

Из минусов: памяти в этом теле совсем не осталось, я даже не знаю, как меня зовут. Парень упоминал бабушку, значит, семья у меня есть. Судя по одежде, мы не богаты, но это дело поправимое. Работы я никогда не боялась. Могу вон овец или коров лечить.

А ещё у меня есть Вайс. Пёс так и крутился рядом, преданно заглядывал в глаза, а когда я хотела подойти к ручью, так просто встал на пути, не пропуская.

Немного успокоилась, присела на камень. Солнце палит, жарко, зато одежда почти высохла. Жилетку я сняла и на соседний камень положила. Волосы расплела, мокрые локоны пропустила сквозь пальцы, разделяя на пряди. А они сохнут и прямо на глазах в колечки завиваются. Да я кудряшка!

Расслабилась, лицо солнышку подставила. А кругом красота: густые розовые и белые куртины цветущего вереска, пчёлы жужжат, мошкара летает, суетиться. Овцы разбрелись, пасутся. Вдалеке виднеются украшенные снежными шапками горные вершины. Прямо пастораль, как на открытке.

И вдруг в эту мирную картинку врывается посторонний звук. Дремавший неподалёку Вайс вскочил, жмётся к моим ногам. Да и я всполошилася. Жилетку назад надела, волосы, как есть, в косу заплела, да шляпу сверху натянула.

– Вот она!

Впереди вышагивал мой недавний спаситель, следом семенила худенькая тщедушная старушка. А позади них, гремя вилами и кольями, шагало с десяток баб да мужиков. И судя по их решительным лицам, шли они явно не смирными намерениями.

– Смотрите, жива! Как есть жива! Может Оливер нам наболтал, что она в Проклятый перемёт свалилась? Только от работы оторвал! – набросились они на парня.

Мне стало так обидно за своего спасителя, что я не удержалась и выпалила:

– Он правду сказал! Я в ручей упала, а он меня вытащил. Ему ещё Вайс помогал, – положила руку на голову стоящего у моих ног пса.

– Я же говорил, – насупился парнишка, – у неё и знак на плече появился.

– Так она одержимая. Как есть одержимая! На вилы её! Нечесть!

Вот такого я точно не ожидала!

Все вилы и колья тут же были направлены в мою сторону.

– Да что вы её слушаете, – вперёд вышла худая растрёпанная старуха, прикрывая меня своим тощим телом, – ляпнула она, не подумав! Все знают, тритон свою добычу никогда не отпустит, а уж если метку поставить, то уж тем более. Может Оливер напутал что, и Ханна ниже по течению у ручья оступилась?

Все теперь уставились на парня, которого как я поняла, зовут Оливером. Он посмотрел на толпу с вилами, потом на меня с бабкой, потом снова на толпу.

– Но у неё знак появился, – промямлил он.

– Да что мы тут его слушаем, проверить девчонку нужно и всех делов-то, – выкрикнула одна из баб.

– Ты что ли, Эмма, проверять будешь? И одержимой не побоишься? Вдруг покусает.

– А вот и не побоюсь! К тому же сейчас день, а одержимые только к ночи перекидываются.

Крестьянка замахнулась и со всей силы вогнала вилы в землю, после чего направилась прямо ко мне.

– Так где, ты говоришь, у неё знак был? – спросила она у Оливера.

– Вот тут, на плече, прямо как в учебнике нарисовано, – он ткнул пальцем себе в плечо.

Эмма подошла ближе и, остановившись, упёрла руки в бока. Вайс тихонько заскулил, прячась за мою спину.

– Ну, давай, девка, показывай, что у тебя там.

– Пусть они отвернуться, – кивнула я на толпу мужиков.

– Ханна, ты совсем ополоумела? Давай, иди сюда, – и она умело распутала шнуровку на лифе моего платья.

Посмотрела одно плечо, другое. Покрутила в разные стороны, потом подтянула края рубахи и снова аккуратно зашнуровала.

– Нет тут ничего. Видать, ты Оливер на солнце перегрелся, вот тебе и почудилось. Чему вас только в этих магических школах учат?

Парень потупился, перечить Эмме желания у него явно не было.

– А ты, Ханна, делом бы занялась, смотри, овцы по всей округе разбрелись. Пожалей бабку, окаянная! Опять ей за тебя работать. В кого только уродилась такая безрукая, – вздохнула крестьянка.

– Она же баронская! – донеслось из толпы. – Барская кровь – не водица. Белоручка! Неумёха!

– Ладно, хорош гомонить, пошли работать.

Поняв, что больше ничего интересного не предвидится, крестьяне развернулись и, прихватив свой сельскохозяйственный инвентарь, направились в ту сторону, откуда пришли.

Последним, бросив на меня обиженный взгляд, уходил Оливер. Вид у него был словно у нахохленного воробья. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг проказливо показала ему язык.

Парнишка ошалело замер, а потом чуть ли не бегом припустил прочь.

Так ему и надо! Он, конечно, меня спас, но тут же нажаловался селянам. Да меня из-за него чуть на вилы не подняли! Хорошо, что тот странный знак на плече к этому времени полностью впитался под кожу и стал невидимым.

На лугу остались только я, пёс и старушка. Судя по всему это и есть моя бабушка. Я даже не знаю, как её зовут. А поговорить нужно.

Но она меня опередила.

– Что ж ты горе моё, опять у ручья делала? Неужто, снова эти камешки блестящие искала? И зачем они тебе сдались… – она тяжело вздохнула, -лучше помоги мне овец согнать, неровён час, какая пропадёт – не расплатимся!

Ладно, разговор можно ненадолго отложить, овцы действительно сейчас важнее. Судя по одежде, живём мы совсем небогато. Крестьяне вон тоже одеты простенько, но всё же их одежда выглядит намного приличнее моей старой застиранной юбки. А бабушка и вовсе была наряжена в какие-то лохмотья.

Какое-то время мы сгоняли овец в одно стадо, лучше всего это получалось у Вайса. Пёс мастерски направлял овечек в нужную сторону.

Потом мы присели на один из камней отдохнуть.

– Ба, – позвала я, – а почему тот мужик назвал меня барской кровью?

– Неужто, и это позабыла? Горе мне горе, – запричитала она.

– Да я когда упала, головой стукнулась. Вон шишка какая! – я потрогала затылок, на котором действительно торчала большая шишка. – Ты мне расскажи, а я сразу всё вспомню!

Старуха покосилась на меня, вздохнула и принялась рассказывать.

– Так ты и есть дворянская кровь. Дед твой бароном был, и отец, значиться и ты тоже.

– Это я что, баронесса что ли?

– Так и есть, дочка баронская. Только толку от этого… одно название и осталось. Как твои родители сгинули, так всё хозяйство в упадок и пришло. Поместье заброшено, терновником заросло. Нечисть там всякая ютиться, по ночам бесчинствует, совсем распоясалась.

Селяне сжечь дом хотели, только он не горит. Качественную защиту на него отец твой наложил. Сильным магом был, только от погибели это его не спасло.

Из рассказа я поняла, что отец и мать у меня были настоящими магами, они защищали округу от магических хищников. Их даже соседи приглашали. Вот в один из таких рейдов родители и сгинули. Никто с тех пор не видел их ни живыми, ни мёртвыми.

– А ты, родненькая, как об этом узнала, так с горячкой и слегла! Думали уж не выживешь. Месяц в себя не приходила. Да только как очнулась, лучше не стало. Что-то в тебе с тех пор надломилося, совсем с головой беда. Оттого и кличут юродивой.

Глава 2

При хозяевах и поместье, и деревня процветали, а как их не стало, всё и посыпалось. Нечисть совсем осмелела, совсем близко к деревне подходить стала.

Особенно тяжело было в первый год, люди, привыкшие к спокойной сытой жизни, совсем расслабились, не сразу поняли, что жить теперь нужно с оглядкой.

Сначала стала пропадать скотина: овцы, куры, коровы, а потом нечисть добралась и до людей. Пятерых недосчитались, когда в деревне, наконец, поняли, что жизнь круто поменялась и по ночам теперь лучше сидеть дома, не высовываясь. Поэтому с первыми сумерками деревня словно вымирает.

– Зимой получше, не любят чудища холода, прячутся.

– А откуда они эти чудища взялись?

– Так знамо откуда, из разломов магических лезут. Прямо из преисподней! Жуть жуткая!

– А в ручье, там тоже нечисть сидит?

Вопрос был принципиальный, я помнила про оставленный на моём плече знак, он ведь никуда не делся, просто впитался под кожу. И перспектива стать непонятной нечестью, если честно, довольно сильно напрягала.

– В ручье Тритон сидит, он совсем другое, – покачала головой старуха. – Его природная магия питает.

– Природная магия?

– Да, есть пять видов природной магии: земля, вода, воздух и огонь.

– Это четыре, а какая же пятая?

– Эфир. Только про него все давно забыли.

– А что эта пятая магия делает?

– Объединяет все остальные магии, делая их единым целым. Вот смотри, вызовет водный маг над полем дождь и больше он сделать ничего не может. Маг земли поможет посевам взойти. Но они засохнут, если не будет дождя. А эфирный маг и посевы поднимет, и дождь вызовет, и тучи ветром разгонит.

Да только выродилась эфирная магия, так что и забыли о ней давно.

– А ты помнишь!

– Так я при матушке твоей кормилицей была, когда к ней учителя городские приезжали, рядом сидела, чего только не наслушалась.

Вот ещё одна новость – старушка эта и не бабушка мне вовсе, а кормилица моей матери. Это получается, у меня из родственников вообще никого не осталось?

– А у родителей какая магия была?

– Отец твой огнём повелевал, а матушка с землёй ладила. Ни у кого в округе таких богатых урожаев не было, как у нас!

– А я… у меня тоже есть магия?

Бабулька так жалостливо на меня посмотрела, что сразу стало понятно – магии нет.

Из рассказа выходило, что после рождения ребёнка с магическим даром на него накладывается особая обережённая печать, чтобы по малолетству ни себе не навредил, ни другим.

Снимают эту печать в десять лет, считается, что в этом возрасте ребёнок уже умеет себя контролировать. А магов так вовсе с младенчества учат контролю над собой.

Вот только родители Ханны сгинули как раз за неделю до её десятилетия. Потом она на месяц впала в летаргию, а когда очнулась, оказалось что магии в ней больше не осталось, выгорела.

– Тогда из города лекарь приезжал, важный такой, сказал, что сделать уже ничего не может, поздно. Магия ушла.

Ммм да, жаль, конечно, но я уже одну жизнь прожила без всякой магии, проживу и эту.

– А сколько лет прошло с того самого, как родителей не стало?

Старуха задумалась, пожевала губами, а потом выдала:

– Так этой весной аккурат восемь годков было. Как помню, весна тогда была поздняя, а потом резко всё оттаяло, вот нечисть и повылазила.

Судя по всему сейчас у нас начало лето, значит, Ханне совсем недавно исполнилось восемнадцать лет, хотя глядя на эти тоненькие ручки, я думала что ей намного меньше.

– Ладно, хватит рассиживаться, вечереет уже, собирай овец, пора их в деревню гнать.

Животные были явно привычные или их тоже пугал надвигающийся вечер. Собравшись в стадо, они послушно побрели домой. Едва видневшаяся в траве тропинка петляла между торчащими из земли камнями.

Обогнув кусты, я остановилась. Ниже по склону раскинулась широкая долина, большая часть которой была отведена под поля и огороды.

Деревенские дома сгрудились где-то посередине. Навскидку я насчитала около сорока изб. В самой дальней, узкой, стороне долины виднелась барская усадьба.

Я смогла рассмотреть только высокий каменный забор и черепичные крыши построек. Даже отсюда было заметно, что дом заброшен и его медленно, но верно, поглощают густые заросли кустарника.

Пока я стояла, все уже ушли далеко вперёд, так что пришлось догонять. До деревни шли ещё километра три, пока не уткнулись в низкое каменное строение, возле которого копошился какой-то мужичок.

– Припозднились сегодня, загоняй скорей, – он поднял голову и посмотрел на небо. – А ты Ханна чего опять сегодня учудила? Совсем, девка, из ума выжила. Берту бы хоть пожалела, надорвётся с тобой старуха, что тогда делать станешь?

– Ты, Густав, меньше болтай, больше делай, – одёрнула его моя спутница, – сам видишь, темнеет уже.

Тут как раз небольшое облачко прикрыло собой солнце, резко посмурнело и все тут же заторопились, и подгонять не нужно. Овцы сами, одна за другой, юркнули в узкую дверь, больше похожую на небольшой лаз.

Густав достал откуда-то огромный замок, закрыл дверь, а ключ себе на шею повесил.

– Там вон вам Эмма лепёшек завернула, – кивнул он на небольшой свёрток. Старуха тут же его подхватила, пряча в свою корзину, куда она собирала разные травки.

– Пойдём скорее, – потянула она меня за рукав, – Густав прав, время позднее, заболтала ты меня.

Идти пришлось через всю деревню. Я заметила, что ставни в домах были уже заперты, на улице тихо, ни души, даже собаки не лают. Только изредка можно услышать торопливые шаги: селяне доделывали последние дела, загоняли скотину и спешили домой.

Большая часть изб камнем обложена, хотя попадаются и деревянные, они и выглядят побогаче. Мне это кажется странным. Раз тут так небезопасно, не лучше ли спрятаться за каменными стенами?

Вот и деревня кончилась, а мы всё идём, причём в сторону усадьбы. Тут впереди показалась небольшая покосившаяся избушка, больше похожая на сарай.

– Успели, – выдыхает баба Берта и суёт мне в руки корзину, – иди в дом, а я кур загоню!

Вайс шмыгает в приоткрытую дверь, потом высовывается, коротко тяфкнув, словно сообщая:

– Я всё проверил, можете заходить.

Внутри сумрачно, вечернее солнце едва попадает в маленькое окошко, и я успеваю рассмотреть большую открытую печь, стол, широкую лавку и сундук в углу. Недалеко от печи ещё один дверной проём, прикрытый обычной занавеской.

Отодвигаю её, попадаю в ещё одну комнату и удивлённо останавливаюсь. Здесь стоит кровать с искусно вырезанными витыми столбиками, комод и даже кресло. Мебель старая, но добротная. Гобеленовая ткань на кресле вытерлась и поблёкла, но даже сейчас понятно, что ему явно не место в обычном деревенском доме.

Скорее всего, мебель попала сюда из барской усадьбы, решаю я, продолжая осмотр.

Под ногами вместо ковра лежит овечья шкура. На стенах висят какие-то поделки из перевязанных бечёвкой палочек, камешков и крошечных косточек. Похоже на ловцов снов, но смотрятся как-то зловеще.

В дальнем углу целых два сундука. Интересно, что внутри? Посмотреть не успеваю, так как в комнате вдруг резко темнеет. Это снаружи окошко закрыли ставнями.

На ощупь возвращаюсь в переднюю комнату, тут тоже темно, лишь немного света попадает в пока приоткрытую дверь.

– В уборную сходила? – на пороге появляется баба Берта, в руках она держит двух куриц, которых просто пускает на пол. Те деловито шагают в сторону печи, где положив морду на лапы, лежит Вайс.

– Поспеши, сейчас запирать буду.

Берта снова уходит, я иду за ней, чтобы пока ещё светло хоть как-то сориентироваться на местности.

За домом стоит небольшой приземистый сарай, и он к моему удивлению, сложен из камней. Рядом несколько грядок, пара кустов смородины и дерево, кажется, слива. А вот чуть дальше, за кустами, как раз и находится то сооружение, которое называется уборная.

Сделав свои дела, быстро возвращаюсь в дом, следом заходит Берта с охапкой хвороста, которую кладёт прямо в широкую топку печи. Несколько ударов огнивом и разгорается робкий огонёк.

Берта тем временем подвесила над огнём небольшой котелок, налила туда воды и кинула щепотку трав из своей корзины.

– Садись за стол, сейчас ужинать будем, – велела она мне, а сама заперла дверь на засов и сверху повесила такую же поделку из палочек и верёвочек, как я видела в комнате. Ещё и пошептала чего-то.

Я молча наблюдала за всеми этими манипуляциями, стараясь всё запомнить. Нужно потихоньку привыкать к новой жизни.

Заперев дверь, Берта положила на стол свёрток, который нам дал Густав, там, возле овчарни. Внутри оказалось две лепёшки и небольшой кусок козьего сыра. Глянув на еду, я поняла, что ужасно проголодалась. У меня зародились подозрения, что хозяйка этого тела с утра ничего не ела.

Варево над огнём закипело, по комнате поплыл пряный травяной аромат. Зачерпнув из котелка глиняной кружкой, Берта поставила её передо мной.

– Ну вот, ещё один день пережили, – тяжело вздохнув, она села за стол.

Одну лепёшку и сыр старуха положила передо мной, а от второй отломила кусочек и кинула Вайсу.

Пёс тут же подхватил угощение. Пригревшиеся у его бока куры возмущённо закудахтали, пытаясь выхватить немного лепёшки, но Вайс глухо зарычал и несушки, словно спохватившись, сварливо переговариваясь друг с другом, направились к стоящей в углу комнаты корзине. Забравшись внутрь, они немного пошуршали сухим сеном, устраиваясь и, наконец, замолкли.

И только тут до меня дошло, что Берта отдала мне лучший кусок, да ещё вместе с сыром, а свой ужин разделила с верным помощником. Потому что, как я подозреваю, настоящим пастухом был именно Вайс, а не Ханна.

Отщипнув четверть лепёшки, я отдала её псу. После чего разломила сыр и протянула половину Берте.

– Что с тобой, Ханна, ты сегодня сама на себя не похожа? – удивилась та.

– Сильно головой ударилась, – попыталась я оправдать своё непривычное поведение.

Хворост в печи быстро прогорал, и вскоре от него остались только крохотные светящиеся в темноте угольки. И тут на улице что-то громко завыло, жалобно и утробно. Мы замерли, а пёс тихонько заскулил.

– Тише ты, не приведи Боги, услышат! – шикнула на него Берта и Вайс пристыженно замолчал.

С минуту-другую было тихо, а потом вой послышался уже ближе. Этот звук словно вымораживал всё внутри, порождая иррациональный страх и в тоже время манящий к себе. Я поймала себя на мысли, что хочу встать, подойти к двери и отодвинуть засов.

Тряхнув головой, я отогнала от себя эту глупую мысль и тут же заметила, что Берта пристально за мной наблюдает, при этом глаза у неё светятся, словно у кошки. В этот момент она мало походила на человека. От этого стало даже страшнее, чем от доносящегося с улицы воя.

– Смотри, как сегодня распоясались, почти до самой деревни дошли. Кого-то поутру не досчитаются, – вдруг ухмыльнулась она.

И тут я поняла, что нечисти она совсем не боится, скорее за Ханну волновалась.

– А разве в деревне не безопаснее, там дома каменные?

– Безопасно только тем, у кого оберёг есть. Он и дом охраняет и звериный призыв ослабляет. Только обереги эти стоят дорого, не каждому по карману.

Она снова усмехнулась.

Так та штука на двери и есть оберёг? Поэтому она ничего не боится?

– А что за призыв такой?

Берта некоторое время молча на меня смотрела, только зрачки в темноте мерцали, а потом она начала рассказывать.

Оказывается нечисть воем притягивает к себе жертву, мало кто может устоять перед их призывом. Я вспомнила, как мне самой хотелось встать и отодвинуть с двери засов, но всё быстро прошло.

Кажется, этот мир опаснее, чем я думала!