Текст книги "Мистер IQ (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)
Глава 24. Вести из прошлого.
Спустя год.
Жмурюсь и жадно вдыхаю запах ели. Короткие жёсткие иголки истончают густой аромат, навивающий мысли о снеге и лесе. Коган с Бесом привезли её откуда-то из России. Якобы там лучшие ёлки в мире. Не знаю, мне не с чем сравнивать. Но пахла они сказочным детством.
Я нарядила её ещё вчера и никак не могла налюбоваться. Широкая настоящая ель стояла у окна, украшенная игрушками и гирляндой. Не терпелось положить под ёлку подарки, заготовленные для Когана. Их я припрятала очень тщательно. Хотелось удивить Великана.
Этот год изменил меня и сделал совершенно другим человеком. Я сделала это открытие случайно, когда проходила мимо зеркала и заметила, как сильно отрасли мои волосы. Они спускались уже до лопаток аккуратными завитками. Мне удалось отрастить свой натуральный огненно-рыжий цвет на радость Когану, постоянно повторяющему, что не нужно ничего во мне менять. Он был фанатичен в этом вопросе.
Я практически привыкла к его разъездам, из которых он часто возвращался подбитый с новыми шрамами. Свыклась с его работой настолько, насколько это возможно.
Алёна за этот год стала моей настоящей сестрой, а родных я уже практически не вспоминала. Не скучала по ним и не искала встречи. Как и они со мной.
Подруга родила замечательную, крошечную девочку по имени Ева. Одного взгляда на крошку хватало для того, чтобы влюбиться в неё. Бескрайние глаза Евы гипнотизировали и подчиняли себе. Она стала центром всеобщей любви и заботы.
– Такая белокурая. Удивительно! Бес и Дэм такие смуглые, а она светлая, копия Алёны. Разве так возможно? – Я прекрасно помнила уроки биологии про доминирующие, более сильные гены. Тёмный цвет всегда преобладает над светлым. Девочка должна была быть смуглой по всем правилам, но природа оставляла последнее слово за собой.
– Не переживай. Зато наши дети будут без сюрпризов. Гарантированно рыжие и конопатые. – шутка Когана вызвала во мне улыбку. Мужчина стал задумываться о наших детях и это было невероятно мило.
Это был наш первый новый совместный Новый год. Мы договорились с Коганом, что встретим его вместе. Только он и я в нашей замечательной квартирке. Я уже видела наш ужин, где он будет подкалывать меня и осыпать пошлыми шутками. После него мы обязательно переместимся в гостиную и займёмся сексом прямо под рождественской елью. Планы были простые и одновременно с этим невероятные.
Я так размечталась, что не сразу услышала вызов телефона. Вызов был от незнакомого номера из Ирландии. Настроение тут же потухло. Я не говорила ни с кем с момента моего отъезда. Не хотелось совершенно и начинать. Не зря говорят, не вспоминай лихо.
Коган запретил мне поднимать телефон от неизвестных абонентов, но любопытство взяло вверх и я нажала кнопку «принять».
– Слушаю Вас. – за доли секунд в голове прокрутилось множество вариантов.
– Амелия? – Я сразу поняла, что сестра на взводе. Она говорила осипшим голосом, надломанным и напуганным. Заре это было не свойственно, и от этого мне стало не по себе. – Это ты?
– Да. – отвечаю кратко и жалею, что ответила на вызов. Нужно было сбросить и не вспоминать. Моя жизнь только наладилась.
– Я так рада, что наконец-то дозвонилась до тебя. Сколько не звонила, твой телефон постоянно был занят. – Уверена, что это дело рук Когана. Он оберегал меня своими странными способами. – У нас жуткие проблемы, нам сейчас очень нужна твоя помощь!
– Что случилось? – впервые слышу от кого-то из своей семьи, что требуется исключительно «моя» помощь.
– Отец ходил на охоту и его там порвал медведь. В больнице доктор Болкинс подлатал его, но этого оказалось недостаточно. У него пошло заражение, необходимо какое-то сверх дорогое переваливание крови для очищения организма и повторная операция. Такую могут сделать лишь в Дублине!
Я уже знала к чему она вела и мне стало жутко противно. От Зары и от себя. От всей ситуации.
– И как мне помочь? Отвезти его в Дублин? – саркастично интересуюсь у сестры. Конечно, им нужны были деньги. С моей стороны неправильно было так реагировать, беда затронула моего отца, но новая эгоистичная Амелия напомнила мне, что родные вспомнили обо мне только, когда им понадобились деньги. Они не интересовались как я после того, что случилось с Хонхофами.
– Амелия, я и сама могу его отвезти. У нас нет таких денег! Он умирает, если не сделать операцию в ближайшие дни, то он просто умрёт! Тут такое… Ты не представляешь. Когда папу положили в больницу, оказалось, что он был должен кучу бабла Хонхофам. Его долг передали наследнику Хонхофов в Нью-Йорке. Я не знаю его точно. Только лишь то, что, чтобы отдать долги пришлось заложить дом, продать землю и… короче мы в полной жопе, можешь радоваться! Просто дай денег на операцию отцу! – требование Зары вывело из себя окончательно. Требование! Не просьба, даже не давление на жалость.
– У меня нет денег, Зара. Я учусь в университете. На мою стипендию не оплатить такую дорогую операцию. – Я говорила чистейшую правду. У меня не было ни гроша своего. По факту я жила за счёт Когана, все деньги были его. Последнее время я даже не подрабатывала в кофейне, стала рисовать.
– Ну значит, пусть заплатит твой хахаль. Я не знаю с кем ты сейчас, но судя по фотографиям у тебя всё хорошо. Не будь сукой, Амелия, это твой отец. – меня передёрнуло. Может быть, я и стала сукой немного за последнее время, но мне было далеко до сестры.
За всё время моего отсутствия никто из них не пытался наладить со мной отношения, искренне не раскаивался, что вытирал о меня ноги последние двадцать лет. Отец вообще рассматривал меня как товар. Так почему они вспомнили обо мне сейчас?
Коган оставил достаточно денег, чтобы жить ни в чём не отказывая себе. Куда они все делись?
За этот год я выложила всего пять фотографий. На них не было ничего, что указывало бы с кем и как я жила. Там были киты, закат, немного Парижа и наше с Алёной селфи в роддоме.
– Зара, я подумаю над твоей просьбой. – прежде, чем сестра успевает сказать хоть слово я сбрасываю вызов. Настроение уже не вернуть. И как правильно поступить в этой ситуации я тоже не знала.
С одной стороны не помочь отцу было кощунством, с другой мне было сложно просить Когана об очередной благотворительности для моей семьи. Он был не обязана тащить на себе заботы о них.
После разговора с Зарой я чувствовала грязной, будто измазалась помоями.
Коган вернулся домой уже за полночь. Вид у него был угрюмый и весьма нерождественский. Заметив меня на барном стуле в пижме с чашкой чая, он вскинул брови и спокойно поинтересовался:
– Ну так что ты решила?
Я не сразу поняла его вопрос. Лишь когда Великан подошёл ко мне и поцеловал в шею до меня стало доходить. Проходимец прослушивал мой телефон и прекрасно знал о моём разговоре с Зарой.
– И давно ты слушаешь мои разговоры по телефону? – кротко вздыхаю, поднимаясь на ноги, чтобы достать утку с яблоками из духовки на ужин. Коган уже привык ужинать дома, он знал, что я всегда его встречу с чем-нибудь вкусненьким. Мне нравилось окутывать его теплом и вниманием, смотреть как горит зелень в его глазах в такие домашние, пропитанные уютом моменты.
– Всегда. Но исключительно разговоры с подозрительными номерами. – он ловко справляется с галстуком, отбрасывает в сторону и садится за стол. После чего наливает себе красного вина, бутылку которого я открыла несколько часов назад, чтобы оно успело подышать. – Я проверил слова Зары, она не обманывает, твой отец действительно в плачевном состоянии. Думаю, его не спасёт даже операция…
Слегка пошатываюсь, когда Коган говорит об этом. От волнения чуть не разбиваю фарфоровую тарелку. Аккуратно ставлю её перед Великаном и отхожу к окну. В глубине души я надеялась, что сестра преувеличивает, чтобы заполучить побольше денег.
– Я подумал, что тебе стоит увидеться с ним. Чтобы потом не было поздно. – более тихо сказал Коган, внимательно следя за моим состоянием. – Так нужно, Амелия. Потом ты можешь жалеть всю свою жизнь, что не поехала с ним.
– А наш Новый год? – наверное в такие моменты твой мозг так старательно отбивается от негативной информации, что ты ведёшь себя глупо, цепляясь за что-то светлое.
– Мы встретим его вместе в Ирландии. – мягко говорит Великан, маня к себе. – Я предупредил Беса, что не буду выходить на связь неделю. Мы слетаем туда, закроем дела, встретим Новый год и вернёмся. Всё зависит от нашего настроя.
– Думаешь, ему не поможет операция? – теперь я начинаю винить себя. Я отнеслась к новости слишком легкомысленно.
– Мы попробуем, но врач, которому я направил его историю болезни, сказал, что твоих близких разводят на деньги. – Коган не притрагивается к ужину, оставляет мясо и подходит ко мне, нежно целует в губы, гладит по голове как маленькую девочку. – Мне жаль, Малышка.
– А всё остальное, правда?
– Да. С этим тоже разберёмся не переживай… – прижимаюсь к нему всем телом. Я привыкла, что Коган с лёгкостью взваливает на себя все заботы, решает проблемы, не говоря мне ни слова.
– Не знаю, как отблагодарить тебя. – зарываюсь носом в густой бороде, находя там покой.
– Знаешь как. – Великан красноречиво сжимает пятерней мой затылок и слегка надавливает на него. Я прекрасно знаю, чего он хочет. Как всегда, голоден.
– Сначала ужин. – прячу улыбку, обнимаю его за плечи и вдыхаю родной запах. – Я старалась, ты должен оценить. Тем более, боюсь, что без мяса у тебя может не оказаться сил.
– У меня? Сил? – мужчина ловит мой подбородок и покрывает шею влажной дорожкой. – Хочешь посоревноваться, у кого ноги откажут первыми?
Я заранее знаю ответ. Кто проиграет в этой битве.
Глава 25. Возвращение в Ирландию.
В больнице пахнет обречённостью. Трудно смотреть на тяжёлых больных, ещё труднее на их близких. Коган пошёл на поиски лечащего врача моего отца, а я отправилась сразу к нему в палату. Я даже не знала, в сознании он или нет, и не понимала, что скажу ему при встрече.
Великан взял с собой светилу науки, который должен был попытаться сотворить новогоднее чудо. Прямо сегодня. В Ирландии. Только Коган мог такое провернуть. Иногда мне казалось, что у моего Бога возможности безграничны.
У отца была небольшая отдельная палата, в которой уже сидела вся моя семья. Они не знали, что мы должны были приехать. Это было нежелательное для меня совпадение. Я пока была не готова встретиться и поговорить с ними. Высшие силы просто толкали нас навстречу к друг другу против моей воли.
Я сделала несколько вдохов, чтобы успокоиться и найти смелость войти.
Мама сидела на стуле у головы отца и протирала его лоб влажным платком. Вид у неё был отрешённый. Рядом с ней сидела Софи в строгой юбке и свитере. Глаза у сестры были опухшие от слёз. Спиной ко мне расположилась Зара в платье с оголённой спиной и братья.
Я смотрела на них, стоя в дверях и не находя в себе сил сделать шаг внутрь. Мама заметила меня первой, она подняла голову и ахнула, приложив платок к губам. Все обернулись как по команде. Если честно я ожидала другой реакции: гнева или упрёка. Но вместо этого все застыли как громом пораженные.
– Привет. – я вошла в палату и подошла к отцу, он был без сознания. Весь в бинтах и трубках. Выглядел он очень плохо.
– Решила навестить бедных родственников? – язвительно поинтересовалась у меня Софи. Такой тон ей был не свойственен, обычно так разговаривала со всеми Зара. Я выгнула бровь и одарила Софи красноречивым взглядом. Как та, что трахалась с моим женихом, может вообще открывать рот в моём присутствии?
На сестру взгляд подействовал. Она заткнулась моментально.
– Чёрт, Малышка, ты выглядишь здорово. – мой старший брат Финн встал со стула и заключил меня в объятия. – Тебя и малышкой то трудно назвать теперь. Как же я рад, что с тобой всё хорошо. Ты пропала и не звонила, не писала. Я жутко переживал.
Он был искренен, я это знала и чувствовала. Финн был конечно по-мужски грубоватым, но всегда любил меня. Как и я его.
– Я тоже рада тебя видеть, Финн. – в ответ я поцеловала брата в щёку, оставляя на нём след от помады. Он снова оглядел меня с ног до головы и мне стало неловко. На мне были чёрные обтягивающие джинсы и туника, поверх которой была наброшена кожаная куртка.
– Так, какими судьбами к нам? – спрашивает Зара, пристально рассматривая меня. По её сдержанности могу предположить, что остальные не знаю о её звонке мне. Сестра была напряжена, сидела ровно, сцепив руки перед собой в замок.
– Разве я не могу побыть с отцом? – все вздрогнули от моего тона. Им было непривычно видеть новую Амелию, что не опускает глаза и не забивается в угол. – Как он?
– Плохо. Больше не приходит в себя. – подал голос Брайн, мой старший брат. – Скорее всего не доживёт до вечера.
– Да. У нас нет денег прооперировать и спасти его. – С нажимом напоминает мне Зара, на красивом лице застывает оскал. Я чувствую, что она ненавидит меня, эта чернота обволакивает и душит меня. Когда мы так сильно возненавидели друг друга?
– Так. Здравствуйте. – в палату залетает невысокий мужчина в белоснежном халате. Кажется, это и есть доктор Болкинс. – Рад, что Вы все здесь, потому что у меня для вас радостная новость. Мы сможем прооперировать мистера О’Лири прямо сейчас. Доктор Рейнольдс уже готовится к операции. Он приехал к нам только что ради мистера О’Лири.
– Его спасут, да? Теперь всё будет хорошо? – Мама подскочила на ноги и прижала руки к сердцу, слёзы покатились по её щекам от радости. – Спасибо Вам.
Доктор Болкинс смутился, но не спешил говорить маме правду. Коган был прав, в этом городке прогнило всё, не осталось ни одного достойного человека. Болкинс был единственным приличным врачом в нашем городке, не сильно компетентным и скрывающим это. Сейчас до меня стало доходить, как много он совершил ошибок и сколько людей покалечил.
– У отца сильный, запущенный септический шок. Его не лечат хирургически. – чеканю я, стараясь сдерживаться. Я и сама на грани, могу расплакаться. – Мистер Рейнольдс попробует перелить ему кровь, смешанную с сильными антибиотиками, чтобы максимально быстро попробовать очистить организм. Те органы, которые успел поразить сепсис и нельзя уже будет вылечить медикаментозно, он попробует почистить. Как я понимаю, удалить омертвевшие участки тканей.
– Глупости какие-то. Доктор Болкинс сказал, что врачи в Дублине могут его спасти, сделать операцию. – мама говорит со мной так, будто мне пять лет и я ничего не понимаю в этой жизни. Я поворачиваюсь к ней и прибиваю взглядом к полу. Нельзя быть такой дурой. Сейчас есть интернет и элементарные вещи можно посмотреть в нём.
– Какую же, мистер Болкинс? – спрашиваю доктора, скрещивая руки перед грудью. Хочется услышать, как он будет врать мне. Краем глаза я замечаю к нам приближение Когана.
– Ну… – он теряется, не зная, что ответить мне. – Пересадку…
– Всех органов. – хмыкает Коган. Великан заходит в палату и пространства в ней больше не остаётся. Он величественно возвышается над всеми, смотрит на Болкинса как на идиота. – Вам бы я пересадил мозги, Уильям. Вы редкостный идиот.
Доктор Болкинс берётся пятнами и начинает пятиться назад. Коган качает головой и игнорируя взгляды говорит мне персонально:
– Рейнольдс готов.
– Спасибо. – выговариваю губами, с удовольствием обнимая его и прижимаясь щекой к тёплой груди. Наверное, что мы всё ещё вместе становится откровением для всей моей семьи. Они смотря на нас с открытыми ртами. Становится смешно от такой реакции. Никто даже звука не издаёт.
За отцом приходят через пару минут. Забирают его и отвозят в операционную. Если бы не Коган я бы, наверное, уже давно расплакалась. Смерти отца я никогда не желала, всё равно любила, чтобы не говорила и какой бы сволочью он не был.
– Операция будет долгой. Часов шесть, не меньше. – предупреждает Рейнольдс, здороваясь со всеми. – Лучше идите домой, я сообщу Когану как закончу. Если операция пройдёт успешно, то восстановительный период будет очень долгим. Сепсис никогда не проходит просто так. Возможно, потребуется пересадка органов. Поезжайте домой, отдохните, наберитесь сил.
– Позвоните лучше мне как всё закончится. – просит Зара и протягивает свою визитку. Я не сдерживаюсь и закатываю глаза, даже в такую минуту она не упустит возможность пофлиртовать.
Рейнольдс одаривает её улыбкой, но визитку не берёт.
– Коган, я наберу. – салютует он Великану и скрывается за белоснежными дверьми. В самолёте Коган рассказал мне как познакомился с Рейнольдсом. Оказывается, он был когда-то личным врачом отца Алехи, молодой и перспективный хирург. Когана он спас от передоза. После этого у них завязалась странная дружба.
– Давайте тогда к нам. Попьём чаю. Поговорим. – предлагает мама и смущённо сморит на меня, как будто прося согласиться. Она решает поднять голову и взглянуть на мужчину, сжимающего мою талию. Коган не выпускает меня из рук, боится что родственники растерзают меня.
– Хорошо. – соглашаюсь я, надеясь, что Коган не будет против.
Мы выходим из больницы и садимся в массивный джип, в котором нас уже ждёт Барри. Остальные разделяются и садятся в старые машины моих братьев. Ничего не меняется.
– Ты как? – Великан сжимает коленку, стараясь поддержать.
– Пытаюсь найти в себе любовь к этим людям. – признаюсь Когану, прижимаясь носом к холодному стеклу. – Или хотя бы вспомнить что-то хорошее между нами. Было же. Я помнила…
Смотреть на дом моего детства оказывается больно. После шикарных апартаментов и белоснежных яхт он режет глаза своей бедностью и не ухоженностью. Я закусываю губу, испытывая ноющую боль в сердце от этой картины.
Мама быстро накрывает на стол. Ставит чайники с чаем и вазочки со сладостями. В нашем доме всегда было что предложить к чаю. Это было единственное, чем мы были богаты.
Как только мы садимся, Коган закидывает руку на спинку моего стула и притягивает так близко к себе, насколько это возможно. Великан хочет защитить меня от семьи насколько это возможно. Ему кажется, что я не справлюсь с ними. Чувствует, как меня потряхивает.
Братья смотрят на моего спутника с опаской. Молчат и не стараются не привлекать к себе внимания.
– Наша последняя встреча получилась скомканная. – защебетала мама. – Я думала, что уже никогда не увижу Амелию в родном доме. Спасибо Вам, Коган, что уберегли мою девочку.
– Пожалуйста, мисс О’Лири. – усмешка на его губах выдаёт его отношение. Сберечь меня была их обязанностью. Только они успешно с ней не справились.
– Вы уже больше года вместе. Могу ли я как мать спросить в каких Вы отношениях? – ей было страшно. Мама так сильно боялась спугнуть нас и разозлить Когана, что говорила неестественно писклявым голосом. Мне стало жалко её.
– В самых настоящих. – толкаю аккуратно Когана локтем, чтобы не перебарщивал. Он стоически переносит удар и начинает улыбаться. Для меня. Его забавляют мои трепыхания. – Не переживайте, у меня серьёзные намерения.
– Вы собираетесь пожениться? – Зара издаёт смешок и прячет лицо за чашкой с чаем. Её смешат мамины вопросы, она всем своим отношением показывает, что между нами с Коганом не может быть ничего серьёзного. В ближайшее время он наиграется и пошлёт меня.
– Мисс О’Лири, я воспринимаю Амелию как свою жену, мою женщину. Будьте уверены, что в ближайшее время мы узаконим наш брак официально. – пришлось и мне сделать несколько жадных глотков чая. Рот сводило от сухости. Громкие заявления Когана не могли оставить меня равнодушной.
– Рада слышать. – мама немного успокоилась. – А у нас всё по-старому. Софи восстановилась в университете, в этом году закончит его. Зара вышла на работу, она теперь работает у Сюзанны.
– Здорово. – бормочу я, не зная, что сказать на это. Зара и работа, что-то новенькое. – А Вы как? Брайн? Флинн?
– Отлично. – отвечает Брайн. – Пытаемся спасти то, что осталось.
– Точнее ничего. – конкретизирует саркастично Коган, отпивая чай. – Я пригласил Джека Хонхофа, двоюродного племянника Фреда, приехать, чтобы уладить все дела. Завтра он приезжает сюда. Я выкуплю у него все долги и перепишу всё на Амелию. Это не обсуждается. Вы фантастически просераете всё, что у Вас есть.
Безжалостный тон моего мужчины заставил всех присутствующих притупить глаза. Это было унизительно, но в то же время он имел на это право. Он тратил свои деньги, чтобы их не выкинули на улицу, а они всё равно умудрялись влипать в долги.
– Спасибо. – выдавила мама. Она явно признавала в Когане – главу семьи на время отсутствия отца.
Мы посидели за столом так ещё немного. Потом Рейнольдс позвонил Когану и сообщил ему, что операция прошла успешно. Отец был в реанимации и пока трудно было сказать выживет он или нет. Органы были повреждены серьёзно, требовалась пересадка почек.
Мама уговорила нас остаться у них. Ей было так спокойнее. Она буквально повисла на моей руке, повторяя, что лучше остаться всем вместе, а утром проведать отца. Мне не хотелось спать с Коганом на маленькой кроватке, но я уступила из уважения к матери. Нужно было потерпеть чуть-чуть. Потом я уеду и снова не скоро увижу их всех.
Коган закатил глаза, но не стал надо мной издеваться. Ушёл на улицу, чтобы поговорить по телефону, а я пошла к себе. За весь день я так устала, что на ногах не стояла. Мои нервы напоминали струны на гитаре, каждый взгляд и каждое слово натягивали их сильнее и сильнее.
Я приняла душ и забралась под одеяло. Забавно. Я и Коган в моей детской спальне. Никогда не представляла себя ни с кем здесь. С этой мыслью я заснула в полном блаженстве.
