Текст книги "Мистер IQ (СИ)"
Автор книги: Элен Форс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 28. Никогда не недооценивай женщину.
Амелия.
Сначала мне стало страшно. До жути. Захотелось завыть и пуститься в бег. А потом резко отпустило. Стало смешно до коликов в животе.
Я стала хохотать до слёз, прижимая ладонь к животу и пробивая брешь в спокойствии Джека. Мужчина точно не ожидал такой реакции. Он замирает и сглатывает, пытается понять причину моей истерики.
– Прости, дело не в тебе. – говорю сквозь слёзы, вытирая холодные капли с щёк. – Просто я тут подумала, что привлекаю только психов. И не лишь бы каких, слегка больных на голову, а самых жёстких. Отмороженных. Клинических. Ну просто клиентов закрытых медицинских учреждений.
– Принять это как комплимент? – Джек немного обижается на мои слова, кутается в пальто от ветра. Мужчина подходит к мусорке и выбрасывает кофе. – Хотелось бы поподробнее про мужчин.
– Ну, смотри, твой брат с племянником по факту самые настоящие маньяки. Конченые извращенцы. Тут ты хоть обижайся, хоть нет. И из всех им понравилась именно я. Далее, меня себе в спутницы выбрал Коган О’Донелл. Там тоже тяжёлый случай. Он кто-то вроде киллера, я сама до конца не разобралась. И ты… ну явно с психическими отклонениями, если серьёзно намерен жениться на первой встречной.
– Тьма тянется к свету, как и свет ко тьме. – заключает мужчина с улыбкой. – Давай продолжим нашу экскурсию дальше? Скоро сюда нагрянет твой благоверный и испортит нашу романтику.
– Может быть к лучшему? – спрашиваю Джека, глядя ему прямо в глаза. – Если я пойду с тобой, ничем хорошем для нас обоих это не закончится. Ты причинишь боль мне, а потом Коган тебе. Поверь мне, он из тех, кто из-под земли достанет своего врага.
– Ты говоришь о нём с неподдельным восхищением. Глаза прямо горят. – замечает мужчина, я кривлюсь в ответ.
– Так и есть. – шепчу одними губами. Коган – мой Бог. Он всегда рядом. Был рядом.
– Тогда почему убежала от него? – спрашивает Джек, неожиданно обнимая меня и заставляя поднять голову, чтобы он мог посмотреть мне прямо в глаза. Удивительно, но мужчина меня больше не пугает. Я не чувствую в нём угрозу.
– Потому что он переспал с моей сестрой. – наверное, мне просто нужно было сказать это вслух и услышать со стороны, как это звучит. Правда или нет?
– Простишь? – хороший вопрос. В этом и заключалась причина моего побега. Я точно знала, что если останусь, то прощу несмотря ни на что. Прощу, потому без него в моей жизни будет больнее. Но в то же время, я не хотела прощать. Такое нельзя забывать и двигаться дальше. – Не бойся, Амелия, не спал Коган с Зарой.
– С Зарой? – меня удивляет его осведомлённость. Выгибаю вопросительно брови.
– Ну, у тебя только одна распутная сестра, поэтому догадаться несложно. Пойдём, не обижу тебя. Обещаю. – Джек выпускает меня и идёт к машине, которую успело занести снегом.
– С чего ты решил? – догоняю его. Сердце упрямо цепляется за надежду, что всё-таки есть логическое объяснение случившемуся.
– С того, что Коган не идиот, он бы никогда не стал спать с твоей сестрой. Если бы он решил изменить тебе, то ты никогда бы этого не узнала. – в груди всё равно разрастается дыра. Не хотелось бы, чтобы Коган изменял мне. – Могу поставить что угодно, твоя семейка его подставила.
– Куда ты собираешься? – спрашиваю мужчину, когда он открывает для меня дверцу автомобиля.
– Отвезти нас обратно в гостиницу, чтобы там пообедать. Думаю, там и встретим твоего ненаглядного «не мужа». – с усмешкой говорит Джек.
Коган.
– Ты где так драться научился? – любопытствует Флинн, возбуждённый сценой в пабе. – Ты же его уложил за две секунды, просто размотал в два счёта.
– Жизнь научила. А до автоматизма отточили навыки лучшие учителя единоборств. – отвечаю ему односложно. Пиво угомонило головную боль, но руки всё также чесались. Я жаждал встречи со сладкой парочкой. Злость теперь распространялась и на Амелию, намеренно крутящую задом перед очередным Хонхофом.
– Прикольно. Я бы тоже хотел научиться. – бормочет парень. – Я в прошлом году хотел переехать в Дублин, пойти учиться, но отец запретил. Сказал, что тут нужны мои руки. Короче, не решился я его бросить. Семейное дело, как-никак.
Вздыхаю. Закрываю глаза. Я никогда не хотел отношений, потому что в придачу к женщине ещё идёт пакет с суетой из её родственников, подруг, проблем и женских желаний.
– Можешь с нами поехать. Устрою тебя. Всё равно будет лучше, чем тут гнить.
– Спа-асибо! – парень воодушевляется. – А ты меня к себе возьмёшь? Ну, на работу?
– Нет. Не к себе. Слишком опасно для тебя. – Флинн был здоровым и при правильной подготовке сгодился бы для дела. Но было два больших "но". Первое, парень был добряком, а такие быстро умирают на нашей работе. Второе, Амелия не простит мне, если я как-нибудь вечером привезу братца в целлофановом пакете.
Барри паркует машину у гостиницы, и я вылетаю из неё ещё на ходу. Снег хрустит под туфлями, остужая немного пыл. Хочется похрустеть костями Джека.
Сладкую парочку нахожу сразу. Они мило беседуют и ужинают в центре ресторана. Амелия улыбается ему, рассказывает что-то и пьёт красное вино.
Вино. Блядь. Винишко.
Не пьющая алкоголь сучка распивает красное винишко с долбанным маньяком. Шизанутая дрянь. Придётся пересмотреть наши отношения и заняться её воспитанием.
– В номер. – говорю всего два слова, когда подхожу к их столику и тяну за скатерть. Приборы, посуда и бутылка дорого мерло падают с оглушительным звоном на пол. Плевать. Я слишком зол.
– Я же говорила. – выдаёт Амелия, глядя на меня с осуждением. – Притягиваю лишь психов!
Вот как. Ну-ну.
Зрачки расширены. Дышит часто. Смотрит на меня с вызовом. Прибуханная. Не чувствует страха. Но мы вернём её на землю чуть позже. Скоро и тебя, милая Амелия, поимеет гравитация.
– Убери её, хочу поговорить с Джеком тет-а-тет. – бросая подоспевшему Барри. – Будет сопротивляться, привяжи ремнём к кровати. Я приду и разберусь.
Барри ловко хватает Рыжулю и забрасывает себе на плечо, чтобы доставить в номер. Разберусь с ней попозже. Сейчас меня интересует Джек Хонхоф, напоминающий отдалённо своего двоюродного брата.
Я читал его дело. Успешный предприниматель. Семьи и детей нет. Ничего особенного. Бледная тень брата, ухватиться не за что. Поэтому я был удивлён его проделкам. Не ожидал.
– Добрый день. Присаживайтесь. – Джек делает жест, указывая на стул Амелии, еле сдерживая улыбку. Пока он ещё не осознал, с кем связался. – Мы Вас заждались.
– Правда? А мне показалось, что Вы хотели закончить начатое вашим братом. – не боится, бросает даже вызов. Это вызывает уважение.
– Хотел. – подтверждает мужчина, закидывая ногу на ногу. – Но потом познакомился с Амелией и желание пропало. Есть в ней редкий огонёк, не хочется лишать мир его света.
– М. – скалюсь. Огонёк ему понравился. Пироман долбанутый. Пусть себе мошонку подпалит и наслаждается её ярким пламенем. Там не просто огонёк будет, салют. – Интересненько.
– Очень. Со мной редко такое бывает. Видите ли, Коган, уже долгие годы женщины не вызывают во мне даже похоть. Одинаковые. Вроде бы и стараются быть разными, гонятся за индивидуальностью: развиваются, ухаживают за собой, получают высшее образование. И в то же время теряют себя в этой погоне, теряют свою изюминку. Становятся единой массой. – Мужчина красноречиво вздыхает. – Поэтому для меня женщины – спермоприёмники. Ничего более. А вот Амелия стала для меня огоньком. Смешная она. Очаровательная. Я бы даже женился на ней.
– Сейчас расплачусь. – закуриваю прямо в ресторане. – К чему такая исповедь?
– Я отдаю Вам Амелию в целости и невредимости. Это мой знак уважения к этой прекрасной женщине. Будем считать, что на этом наш конфликт исчерпан. Официант, принесите, пожалуйста, ещё кофе. – Как я не разглядел его, Джек был не так прост, но никак не могу в чём именно. – Коган, давайте на чистоту. В отличие от всех тут присутствующих, я единственный, кто реально понимает, кто Вы такой. Поверьте мне, решая отомстить за брата, я знал с кем связываюсь и оценил риски. Я не так прост, как кажусь.
– Заметил уже. – не могу никак понять, чего хочет Хонхоф. Ему не с кем в Америке поговорить? – Но Вы знатно, так сказать, помяли моего тестя. Такое нельзя прощать.
– Можно. Мы оба знаем, что он редкостная мразь, как и вся семейка. Зачем двум порядочным людям ссориться из-за мелких пакостников? – качаю головой, еле сдерживая улыбку. Не могу не согласиться с Джеком. Я бы всю семью посадил в клетку и отдал на съедение голодным свиньям.
– Нет, Джек, Вы хотели обидеть мою женщину. Можете передумать и захотеть в будущем, такого я допустить никак не могу. – Такие правила. Если не отрубить голову сразу, она позднее может напридумывать слишком многое.
– Понимаю. – ему приносят кофе, и он жадно делает несколько глотков. – Простите, у меня зависимость от этого напитка, ничего не могу сделать с собой. Литрами его пью. Давайте, я попробую Вас удивить? Присмотритесь ко мне, Коган, может быть знакомы?
Он наклоняет немного в бок голову, и я замечаю, как плещется безумие в омуте его глаз. Ахренеть. Я напрягаюсь всем телом, потому что до меня начинает доходить. Почему я не провёл эту параллель раньше.
– Вы Потрошитель? – я слышал о нём. Известная фигура в нашем мире. Джек расплывается в улыбке, и я понимаю, что попал в точку.
Раньше я думал, что его прозвали Потрошителем за особую жестокость к своим жертвам. Потрошитель был наёмником, от которого ещё никому не удавалось уйти. Он выполнял исключительно интересные для него заказы. Только хардкор. Пробирался туда, куда невозможно. Творил то, что никто до него не делал.
– Теперь Вы понимаете, что если бы я захотел причинить вред малышке Амелии, то обязательно бы сделал то, что хотел. Но она меня зацепила. Я решил погулять, понаблюдать за ней и принять решение. Я его принял. – Мужчина допивает кофе одним глотком и ставит его на стол. – Вы убили моего брата, за это я подёргал вас за усы, дружище. Будем квиты. Долги О’Лири прощаю, имущество перепишу на Амелию как проговаривали по телефону.
Амелия была для меня особенная: чистая, красивая, весёлая. Но слышать, что Рыжая покорила сердце Потрошителя взмахом своих пушистых ресничек, слишком даже для меня. Хочется и морду ему набить и понимаю, что не разумно. Война развяжется. Хуже только будет. Потрошитель не вытянет против нас, но зацепить кого-нибудь из близких может. А так конфликт исчерпан.
Неприятно, но правильно. Безопасность семьи на первом месте.
– До меня только сейчас стало доходить. – усмехаюсь. – Ваш брат значит пошёл резать баб, а Вы всех остальных?
– Типо того. – бросает на прощание Джек. Делаю в голове заметку, что Потрошителем нужно заняться в ближайшее время. Пусть про него наведут справки.
– Проследи за ним, хочу убедиться, что он покидает город. – говорю успевшему вернуться Барри. Тот кивает и передаёт мне ключ от гостиничного номера. Принимаю его и иду в бар, чтобы взять с собой в номер бутылку хорошего ирландского скотча. Без неё не вывезу беседу с рыжей клевательницей моего мозга.
Барри пристегнул Амелию наручниками к кровати. Рыжая лихорадочно пыталась вырваться из пут, крутясь и вертясь вокруг наручников как белка. Увидев меня, она зашипела, извергая матерные слова, что никогда не произносила.
– Что смотришь на меня, Истукан бессердечный. – Амелия хороша в гневе, сладкая фурия. Не хочется с ней вести беседы, хочу нагнуть и взять прямо так, пристёгнутой наручниками.
Она каким-то образом умудрилась в таком состоянии растянуть свою тунику. Тряпка съехала и показывала тонкое плечико вместе с сочной грудью. Амелия весь день без лифчика расхаживала?
Паразитка.
– Любуюсь огоньком. – сажусь в кресло у кровати и открываю бутылку. Я гонялся за ней весь день, пока она крутила хвостом перед Потрошителем. Настало её время меня подождать. – Может расскажешь мне, как прошёл день, чем занималась? Понравилось разгуливать без белья с Джеком Потрошителем?
Выразительно кривится, корчит такую гримасу, что начинает напоминать мне ведьму. Волосы наэлектризовались, жили своей собственной жизнью. Шевелились и тянулись ко мне. Привораживала, не иначе.
Оттягиваю брюки немного в сторону, плотная ткань неприятно давит на стояк.
– Тебя это не касается. – гордо отвечает мне Рыжая.
– Разве? – руки так и чешутся отшлёпать нахалку. – А мне вот кажется, что ещё как касается.
– Думаю, что теперь это касается больше Зару, чем меня. – она говорит это так зло, что слюна смешно капает на простыни. Меня забавляет пьяная Рыжая, дерзкая на язычок, так и напрашивается на угощение. – Что лыбишься, Рыжая морда?
– Не истекай лаской, Любимая. – смеюсь в голос. – Ты серьёзно считаешь, что у меня встанет на твою сестру?
– У тебя даже на мою бабушку встанет, похотливая скотинка! – Амелия ударяет ногой воздух. Видимо, хотела до меня дотянуться. Слышу, как трещат её штанишки и тут же между ног ткань расходится по шву, открывая великолепный вид на промежность. – Хочешь сказать, что Зара сама сто килограммов притащила в свою постель?
Сглатываю слюну. Дурею при виде розовой плоти. Она специально это проворачивает передо мной.
– На бабушку твою то, конечно, встанет. Видел я её, красотка в самом соку. Копия ты. Но Зара… как ты можешь так плохо меня знать?
– Фу! Как ты можешь говорить так про мою бабушку! Извращенец.
– Ты сама об этом заговорила первой.
– Иди ты!
– Всё хватит. – Подлетаю к Рыжей, хватаю её за лодыжки и тяну вниз. Пора заканчивать. – Я думал, ты повзрослела, а у тебя в голове как был неотсортированный мусор, так и остался. Я виноват, что расслабился и позволил случить мерзкой ситуации, недооценил твою семейку. Но с Зарой у меня ничего не было. Ни с ней, ни с кем бы то ни было ещё. Я тебя люблю, дуру. Стал бы я возиться с тобой, если бы ты была мне безразлична?
Она затихает, елозит подо мной, кряхтит смешно. Смотрит как на врага, её пьяный мозг до сих пор не улавливает главного.
– Тебе стоит усвоить раз и навсегда. Я не тот человек, что будет изменять. Не уважаю тех, кто придаёт близких. И меня сильно расстраивает как быстро ты поверила в ложь про меня.
Глава 29. Точка.
Амелия.
От алкоголя онемел рассудок. Я ничего не понимала и не очень хотелось. Все люди как люди, а у меня всё как в дешёвом сериале. Хотелось спокойствия и тихого счастья. Разве не заслужила?
Никогда никого не обижала. Не оговаривала. Не делала зла. Так почему бы и мне не получить свой кусочек добра?
Коган нависает надо мной, прижимает к кровати и выдаёт очередную чинную порцию, от которой я видимо должна растаять. На Зару у него бы никогда не встал. Смешно. У меня может быть мало опыта, но я прекрасно понимаю, что у такого как Коган богатый сексуальный опыт.
– Ты представить себе не можешь, как это больно, увидеть тебя с другой. Я умирала весь день. Гнила изнутри. Я спрашиваю у тебя ещё раз, как ты оказался в постели Зары? – если бы не алкоголь, я бы расплакалась. Борьба с тошнотой держала меня на ногах. Не хотелось измарать Великана в переваренном кофе.
– В наш чай твоя мама подсыпала сильное снотворное. Бычью дозу. Ты заснула сразу, а я вырубился на улице. Твой братик Брайн любезно отнёс меня в кроватку твоей сестры, где ты меня, собственно, и нашла. – похоже на правду, но не верю, что О’Лири настолько выжили из ума.
– Зачем? В этом нет смысла! – прикладываю все силы, чтобы сдвинуть бугая.
– Они заключили с твоим новым другом сделку. Отдают тебя ему, а Джек не трогает их. – так и вижу, с каким самодовольством говорит Коган. – Дорогой Джек виновник состояния твои папы, он посадил его в клетку с медведем и заставил всех смотреть на занятное представление.
– Что? – прижимаю ладонь ко рту, спазм становится слишком сильным. Коган сразу же улавливает, что мне не хорошо. Ловко соскакивает в сторону и подставляет вазу, как первое попавшееся. Меня тошнит, выворачивает. Больше от омерзения.
Сколько же дерьма в этом мире!
То, что Джек Хонхоф больной псих я поняла практически сразу, у него были ошалевшие глаза. Он смотрел постоянно сквозь меня, будто бы искал что-то внутри. Нечто подобное было во взгляде Фреда. Братья были похожи только в этом.
Конечно, я предполагала, что мужчина хочет что-то от меня. Гуляя с ним, дразнила судьбу и Когана. Но не могла даже представить, что Джек отморожен на всю голову. Какую нужно иметь кровожадность, чтобы посалить человека в клетку со страшным зверем?
Коган протягивает мне стакан с водой в свободную руку, вторую отстёгивает.
Выпиваю воду и возвращаю стакан, после чего потираю покрасневшую руку.
– Волшебства не будет. – заключаю я горько. – Не стоило сюда ехать. Новый год безвозвратно испорчен.
– Стоило. – убеждённо отвечает Коган. – В эту поездку ты сможешь поставить окончательную точку в прошлом. Больше сюда ты не вернёшься.
– Точка поставлена не только в моём прошлом. – замечаю горько и сползаю с кровати. Нужно срочно принять душ и переодеться. Ещё и с вазой нужно придумать что-то. Хоть плачь. – Наши отношения тоже дали трещину. Когда я увидела тебя с Зарой, у меня сердце разорвалось. Я стояла, смотрела на Вас и прокручивала в голове, что могла придумать моя сестра, чтобы провернуть такое. И ничего не пришло в голову! Конечно, я и представить не могла, что вся моя семья решится отравить жизнь мне, но… потом, пока я гуляла с Джеком, осознала правду. Я подсознательно жду от тебя измены. Не могу никак поверить, что такой мужчина как ты снизошёл до меня. Считаю себя не ровней. Жду, когда ты устанешь возиться и найдёшь себе другую. Знаю, что твои чувства ко мне искренние. Но как долго это продлиться? Что будет со мной, когда ты наиграешься и устанешь!
Коган вздыхает, проводит рукой по жёсткой бороде. Понимаю, что он не романтический мальчик, что будет каждую минуту словами развевать мои сомнения. Мужчина не создан даже для примитивного признания любви, он привык действовать, и доказывать свои чувства поступками. А женщины же любят ушами!
– Амелия, телёночек туго думный мой. Не думала ли ты, что будет со мной, когда Потрошитель разделает тебя на отбивные и зажарит? Аа? – взвывает мужчина, гневно хмурится. Смотрит так, что у меня ноги подгибаются. Чтобы не упасть прислоняюсь спиной к стене. – Ничуть не повзрослела с момента нашей встречи. Что происходит в твоей голове? Амелия?
Моё имя Коган выкрикивает особо грозно. Я его разозлила не на шутку.
– Твои родственники и Джек мелкая рыбка в аквариуме моих врагов. Если они тебя так расстроили, сломали и развели на глупые поступки, что будет, если ты встретишь кого пострашнее?
Куда ещё страшнее то?
– Может я и вправду ошибся? Жизнь со мной может сломать тебя. Окончательно и бесповоротно.
Великан забирает бутылку виски и уходит из номера. Его последние слова крутятся в моей пьяной голове, раздражая все мои чувства. Ошибся он во мне, значит. Очаровательное признание.
Ради Когана я была готова выдержать любые трудности. Я жила по его дурацким правилам, не задавая лишних вопросов. Моя жизнь менялась под него. Я же никогда не жаловалась ни на что!
Честно говоря, особо было и не на что. Для меня Коган был идеальным мужчиной. Но любую другую могло бы вывести из себя, потому что рядом с ним приходится терпеть частое отсутствие своего мужчины, его сложный характер и отсутствие доступа к части его жизни.
Единственный страх, что сжирал меня и заставлял действовать глупо, был вызван любовью. Я боялась потерять единственного близкого человека, родного и любимого, необходимо мне больше воздуха. Психолог сказал бы, что это травма детства. Меня никогда не любили, и мне казалось, что я не достойна этой любви.
Немного постояв у стены, я решила начать налаживание жизни с душа. Помылась, почистила зубы и убрала в номере. Барри заботливо привёз мой чемодан с вещами в гостиницу, и я смогла переодеться в удобный спортивный костюм.
Коган так и не вернулся, и я не сомневалась в том, что и не вернётся до утра. Если теперь вообще вернётся.
Набрасываю куртку и спускаюсь. Ещё не так поздно, хотелось проведать родных, посмотреть в глаза детям ада. Хочу сказать в лицо матери родной, что больше нет у неё дочери младшей. Убила она её сегодня своим безразличием. Мне был нужен этот разговор.
Внизу нахожу Барри. Мужчина в лобби читает журнал про скотоводство. Судя по всему, ему тут совсем стало скучно, если он опустился до такого интересного чтива.
– Амелия. – губы брюнета дрогнули в улыбке при виде моего воинственного вида. Я редко бываю такой решительной. – Недостаточно на сегодня приключений?
– Захотелось посетить заключительный аттракцион «Мёртвую петлю». – застёгиваю куртку. – Отвезёшь меня в родительский дом?
За последнее время наши отношения с Барри стали дружескими, мы перешли на «ты» и стали понимать друг друга без слов. Он всегда был за моей спиной.
– Правильно понимаю, что Коган не знает о вылазке? – пожимаю плечами. Мне было самой интересно, где проводит вечер Великан. На нервной почве уже все заусенцы повыдирала. – Ладно, поехали. По пути напишу ему.
Сажусь на переднее сиденье в машине, хочется поговорить с Барри по пути к родному дому. Пристёгиваюсь и пытливо рассматриваю улыбающегося брюнета. На его лице всегда играла тень улыбки, но не от веселья. Наверное, Барри запрограммировал себя. Будешь улыбаться, всё будет хорошо!
– Я не знаю, где Коган. – сразу же говорит он мне и трогается с места. – Сильно ты расстроила его, вылетел из гостиницы и улетел в неизвестном направлении, сказал, что будет поздно.
Поджимаю губы. Внутри всё сжимается от страха. А вдруг я потеряла его? Оттолкнула навсегда своим глупым поступком. Моё поведение в его глазах было опрометчивым.
– Ну, будешь ни меня, так кого-то другого возить. – бурчу расстроено, напоминая ребёнка.
– Глупости не говори. – Барри издаёт характерный смешок. – Захочешь, не уйдёшь от Когана. Не отпустит он никогда тебя от себя. Однолюб он.
– Этот однолюб отлюбил миллион женщин. Зачем ему проблемы?
– Вы женщины всё-таки с другой планеты. – снег красиво блестел, истончая чистоту и свет. Уже начало темнеть, но из-за снежных завалов было светло. Я невольно любовалась красотой, пока говорила с Барри. – Почему Вы так уверены в похотливости мужчин? Никогда не думаете, что мужчины точно также хотят семью, детей и спокойствия. Кому-то дано обзавестись, а кому-то нет, но каждый лелеет мечту не умереть в одиночестве. И мужчинам ведома любовь и боль, если она безответна. Хочется, чтобы тебя любили ни за что.
– Какая красивая речь. – смеюсь искренне. Не буду отвечать на эти слова теорией про полегамность мужчин. – Тогда, Барри, расскажи мне, почему у тебя нет семьи?
– Работа не позволяет. – Барри становится серьёзным. – У меня нет такой мощи как у Когана, не могу себе позволить столько охраны, чтобы обеспечить безопасность своей женщины.
– Тогда брось эту работу.
– Нашу работу не бросают, она въедается в тебя насмерть. Легче отправиться на тот свет, чем уйти из нашего дела. – Мы подъезжаем к дому. Чем ближе мы к нему, тем неспокойнее становится. – Я родился в Йорке в большой семье. Слишком большой, как и у тебя. Мои родители видимо не знали ничего о предохранении и не думали, как будут прокармливать столько ртов. Папа умер, когда мне было семь лет и дела стали совсем плохи. Моя мама работала портнихой в Лондоне, зарабатывала копейки. Мы жили не то чтобы бедно, мы практически постоянно голодали. Но, как считает моя мама, в один прекрасный день свершилось чудо. Одна её влиятельная клиентка положила на меня глаз. Обезумела просто. Хотела, чтобы я стал её любовником. Обхаживала меня разными способами. У нас с ней разница была лет сорок. И мама преподнесла меня ей на блюдечке за хорошую сумму, не думая, что могут быть проблемы после связи со старой и неразумной дамочкой. Её клиентка оказалась женой одного очень влиятельного человека, работающего на ЦРУ. Когда он узнал, что у её жены появился молодой любовник, он начал на меня охоту. Гнал как зверя по всей Англии, натравил на меня шавок, чтобы разорвали на куски. Я бегал от них год, пока не узнал, что муж любовницы убил мою сестру. Просто так. Для мотивации. Тогда я решил перестать бегать и отомстить. Одна радикальная группировка в Лондоне приняла меня к себе, научила обращаться с оружием и помогла отомстить. Им и самим было выгодно это.
Позже, я узнал, что дамочка была непроста, она очень любила молоденьких мальчиков и я был не первой её жертвой. Муж знал пристрастия своей жены и не был против похождений, просто заметал следы, чтобы никто на работе не узнал о неверности жёнушки. Ты даже представить себе не можешь, сколько людей они загубили своими играми. Для них это был огонёк в отношениях, для всех остальных – верная смерть.
Месть не облегчила мои страдания. Смерть сестры преследует меня по сей день. Да и дальше стало хуже. Группировка стала затягивать в тёмные дела, я в них ввяз с головой. Не знаю, сколько бы я успел натворить, если бы меня не нашёл Коган и не предложил работать на него.
К чему я это всё? Я успел нагрешить так, что даже если завтра уйду в монахи и уеду на необитаемый остров замаливать грехи, меня найдут даже там и убьют. Единственное, что защищает меня от всего это дерьма, наша организация. В ней опасно, но без неё ещё опаснее.
Барри успел припарковаться у дома. Мы сидели в машине и смотрели как хлопья снега падают на крыльцо.
– Значит, мы все тут травмированные семьёй. – грустно замечаю я. Обещая себе, что когда у меня буду дети, я буду любить их и оберегать вопреки всему.
– Типо того. А Когана я никогда не видел таким спокойным, счастливым раньше. Он наконец-то нашёл своё лекарство для счастья. Ты его лекарство!
– Спасибо тебе, Барри. – пожимаю руку брюнета. – Твои слова успокоили меня и подтолкнули к хорошей мысли.
Выбираюсь из автомобиля и иду в родительский дом. Мне больше не хочется называть его «родным». Пора окончательно сжечь мосты. Самое время. Тридцатое декабря. Завтра Новый год. Завтра я переверну страницу в календаре и начну новую жизнь.
– Добрый вечер. – За столом в гостиной собралась вся моя семья. Они не переживали за меня, не жалели о содеянном. Сидели, как и обычно, за столом за чайной церемонией. Наверное, даже если бы начался коней света О'Лири пили бы спокойно чай. – Как дела?
Мамина бледность больше не обманывала меня. Она сидела, сцепив руки и глядя на меня покрасневшими глазами. Рядом с ней сидел Брайн с синим лицом, скорее всего Коган постарался над ним, украсил. Брат выглядел недовольным. Даже злым. Не поднимал головы и не смотрел на меня, лишь сильнее сжал пальцами кружку с чаем. Раньше я думала, что Брайн не такой как сёстры. Считала, что он любит меня, но оказалось, я сильно ошибалась в нём.
Софи и Зара сидели напротив Брайна, обе вздрогнули, услышав мой голос. Зара была тоже не в самом лучше виде. Горло сестры опухло и виднелись синие пальцы Великана. Жаль, что он не придушил суку.
– Чё припёрлась? – басит Зара, её жизнь ничему не учит. Чем сильнее она не права, тем злее сестра становится. – Решила добить? Где твой Варвар?
– Да захотелось посмотреть в глаза, узнать, стыдно ли хотя бы капельку за то, что Вы сделали. – Мы ведь не всегда были такой семьей. Раньше были и тёплые, хорошие моменты. Почему так всё изменилось?
– Нет. – отвечает тут же Зара. Она кривится и непроизвольно трогает синее горло.
– Зара… – мама одёргивает сестру, смотрит на неё умоляюще. За неё она беспокоится.
– Ладно эти две… – закатываю глаза, чтобы не расплакаться. Не хочу доставлять им удовольствие. – С ними понятно всё. Мечтали получить всё готовое и ничего не делать, но ты то! Ты же моя мама, неужели не дрогнула рука? Ни на секунду не испугалась за меня?
Я боялась услышать её ответ, но он был нужен мне физически, чтобы поставить точку. Пора раз и навсегда отрубить больную конечность.
– Вас у меня пятеро. – шепчет тихо она. – Я должна думать не только о тебе, а о всех. Отца чуть не убили из-за тебя. Вышла бы замуж за Хонхофа, не растаяла бы. Ну, потерпела бы чуть Фреда. Не обидел бы он тебя. У каждого своё извращение. Подумаешь, нужно было бы делить ложе не с Альфом, а с Фредом. Большая горесть. Это бы не изменило бы ничего. Жила бы богато, и мы бы горя не знали. Нет. Спуталась с О’Донеллом, сорвала свадьбу. И что потом? Уехала, бросила нас. Семья должна помогать друг другу. Не было бы ничего, если бы ты звонила бы нам, спрашивала, как дела, что нужно нам. Тогда бы не случилось ничего с отцом и нам не пришлось бы выбирать между тобой и нашими жизнями.
– Круто. – голос предательски ломается. – А где вся семья была, когда Фред хотел меня убить? Вы вырастили меня на убой просто и кинули. А я оказывается ещё должна была Вам всем?
Меня всю встряхивает от злости и отвращения.
– Ты как ребёнок. – хрипит Зара, поглаживая рукой горло. Хочется думать, что ей невыносимо больно. – Зачем пришла? Тёплого семейного разговора не будет. Вали и не приползай больше сюда никогда. Нет у тебя семьи. Когда тебя твой дружок выбросит, некуда тебе будет возвращаться.
– Ошибаешься. – сжимаю кулаки, решая сказать всё на прощание. Мне нужно высказаться и закрыть дверь. – У меня чудесная жизнь вам на зло. У меня есть новая семья, намного лучше той, в которой я родилась. И она настоящая. У меня теперь есть старшая сестра, она всегда рядом, поможет советом и протянет руку, когда будет необходима. У меня есть друзья в университете, с которыми я провожу много времени, и они считают меня очень крутой художницей! Скоро у меня будет своя выставка. Да, с ней поможет мне Коган – мой мужчина, но это не делает меня менее талантливой или ленивой. Просто он замечательный, поддерживает меня и всегда рядом. О таком ты можешь только мечтать, Зара. Такого мужчину ты можешь только опоить и притащить в свою постель силой. На большее ты не способна. Ты озлобленна сука, которой максимум светит Брайн! Хотя, почему бы и нет? Чем Вы хуже ублюдских Ланистеров? Правда, те привыкли платить по свои долгам, а Вы можете только просить и требовать других сделать это за Вас.
Зара открывает рот, чтобы сказать нечто омерзительное, но в последний момент захлопывает его с шумом. Замерла. Не решилась. И я понимаю её. Чувствую его появление вместе пробирающим холодом.
