Текст книги "После развода. Вот она любовь, окаянная (СИ)"

Автор книги: Элен Блио

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

33.

Что мы тут делаем? Хороший вопрос.

– Ничего, Поль, мне стало нехорошо, твой Ян оказался рядом, вот и все.

– Плохо, мам? Что с тобой? Все же нормально было? Или нет? Может, “скорую” надо?

– Ничего не надо, спасибо, дорогая. Я сейчас выйду, вы идите пока.

– Мам, у тебя тушь, давай я помогу. Ян, ты иди, мы тут сами.

Измайлов смотрит на меня, потом на мою дочь. Кивает. Выходит.

Почему мне так хочется, чтобы он остался?

Чтобы все ей рассказал? Вот прямо сейчас. Взял и сказал, что я его первая любовь, что я была с ним. Что ребёнок от него.

Понимаю, что это не просто.

Но это же по-мужски, да?

Хочется, чтобы он поступил по-мужски.

Хотя бы раз.

Раз в нашей жизни.

Но он выходит.

И я остаюсь один на один со своей болью.

Со своей любовью.

Со своей дочерью.

Наверное, я хреновая мать.

Я не должна так поступать прежде всего с ней. Я должна ей рассказать.

Да? Или нет?

Или пусть будет счастлива с Яном обманщиком?

Или с ней он не обманщик?

Ну, как же нет, когда да?

Он же ничего ей не сказал обо мне. Хотя говорит, что знал.

Не знаю, что делать.

Мне нужна помощь зала, срочно.

Полина достает ватные диски из сумочки, чуть смачивает водой, проводит по моему лицу.

– Вот, теперь другое дело.

– спасибо большое.

– все нормально? Тебе лучше?

Как ей сказать, что ничего не нормально?

Что все очень не нормально?

– Лучше, да, зайка, спасибо.

– Пойдем, мамуль, там все ждут. И торт уже пора резать. Девочки твои волнуются.

Вот кто мне нужен. Девочки!

Как хорошо, что они есть.

Как хорошо, что они рядом в самые трудные минуты.

– Пойдём, да. Сама не понимаю, что это я вдруг.

– Это из-за Яна, мам?

Что? Смотрю на неё хлопая глазами.

Неужели, тоже знает?

Неужели, поняла?

– Из-за Яна? Твоего Яна? Нет, с чего вдруг?

– Просто, мне показалось... вы знакомы?

– знакомы?

Идиотская тактика, начинать как попугай повторять слова. Но я не знаю, что делать.

– Я помню, ты как-то давно рассказывала про свою первую любовь, что его тоже звали Ян…

Черт побери, я рассказывала?

Какая я идиотка. Зачем?

Вообще, детям нельзя слишком много о себе рассказывать, а то мало ли…

Выдыхаю.

Надо что-то ей отвечать. А я не готова от слова совсем.

Что я скажу?

Да, это тот Ян?

И что дальше?

Нет я пока не готова.

Я вообще подумаю об этом завтра, послезавтра, в другой жизни.

После разговора с девочками. Или с Соломой.

Да, чёрт, я же Сашку подставила! Я же сказала Яну, что он...он отец ребёнка.

Блин!

А если Ян сейчас у него спросит? А Саша скажет, что он не при делах?

Причём, я знаю, что Сашка так не скажет.

Соломин сообразительный. Он сразу просечёт что к чему.

Он меня прикроет.

Только вот... хорошо ли это?

Стоит ли ему меня прикрывать?

Я ведь поступаю сейчас очень плохо.

Я лгу.

Лгу отцу моего ребёнка. Лгу своей дочери.

Чёрт…

Я со всех сторон не права.

Но…

Я беременна!

Беременных обижать нельзя.

С беременных и взятки гладки! Да, да, именно так!

– Мам, ты чего молчишь?

– Ничего. А что я должна сказать? Твой Ян – это твой Ян.

– Да?

– Да. Никакого отношения ко мне не имеет.

– Хорошо, а то я подумала.

– Что ты подумала?

– Ну что вы, он же сказал, что я похожа на его первую любовь? А я на тебя похожа.

– Очень похожа, только ещё лучше. Ты у меня красавица.

– А ты у меня. И...

– Что?

– Кажется, моему Яну ты понравилась. Я даже ревную.

– Не ревнуй. Глупая моя.

Не могу сдержать порыв, обнимаю ее.

Моя девочка.

Я не причиню ей боли. По крайней мере пока.

Сейчас.

А потом…

Мне нужен большой совет в Филях, мне нужно, чтобы девочки все узнали. Я должна им рассказать, обсудить.

Господи, ну почему это все со мной?

Неужели мне мало было?

Измены мужа, этой подлости, того, что он ушел к этой малолетней дряни... к тому, что станет отцом.

Ладно.

Буду считать, что я все это заслужила.

И жить дальше.

– Мам, а как тебе вообще Ян?

Как? Да я его ненавижу! Подонок, гад и подлец.

И предатель.

Я ему не верю!

И вообще... это сегодня я промолчу, а потом... потом выскажу дочери все, что я о нём думаю!

Только.. как это высказать, не вдаваясь в детали?

Не могу же я соврать? Придумать историю в стиле – твоей Ян был бывшим моей подруги, бросил ее в молодости, потом ещё раз бросил. Тупо звучит.

Но я что-нибудь придумаю.

Девочки мне помогут, уверена.

– Ян очень даже. интересный. Взрослый, явно не глупый, обеспеченный. Хороший вариант. Надо ещё его в постели попробовать. Или вы уже?

– Ма-ам..

– Что? Это тоже важно.

– важно, да и…

Господи, как же это мерзко! Пытаюсь выяснить у дочери был ли у неё уже секс с моим любовником!

Бывшим любовником!

То есть... вообще не любовником.

Просто случайным мужиком, который меня уломал.

Фу, звучит отвратительно.

Но это жизнь.

– Мам, когда я попробую – ты узнаешь об этом первая!

– О, боже, нет! Боже упаси от подробностей! Не надо. И вообще, это твоя жизнь, главное, чтобы тебе было хорошо.

– Мам, я это понимаю, но...ты же моя мама? Я просто думала, ты дашь совет, тебе небезразлично.

– Мне небезразлично, малышка моя, правда. Только, я не самый лучший советчик, видимо. Посмотри на мою жизнь.

– А что не так с твоей жизнью, мам? По моему у тебя все прекрасно. Ты шикарно выглядишь, у тебя успешный бизнес, ты живёшь в достатке, вокруг тебя толпа мужиков.

– Что? – меня разбирает смех, – Какая толпа? Ты о чем?

– Ну мам, я же не слепая, и не глупая. У тебя был мужчина после папы, может даже не один, ты не думай, я не осуждаю.

– Так, всё, пошли, ты сама сказала, что меня ждут.

– Мам, ты не соскакивай с темы. – Полина улыбается, – ты у меня красотка, и ты достойна лучшего.

– Я знаю, и мне кажется я выбрала именно лучшее.

– Этого твоего Соломина?

– Чем тебе Солома не нравится?

Полина пожимает плечами.

– Не знаю. Не твой уровень?

– Уровень? Ты считаешь, у меня есть уровень? И я в моём возрасте, беременная, ещё и перебирать могу?

Усмехаюсь, ох, девочка моя, какая ты наивная!

Ладно, что ж…

– Пойдем, правда, а то мои девицы меня проклянут.

– Мама, ты знаешь, я тебя очень люблю.

– А я тебя.

Не, вот и поговорили, да?

Чувствую себя по-прежнему обманщицей. Даже странно, лжец у нас вроде бы Ян, да? почему же так хреново мне?

Потому, что я тоже лгу. И оправданий мне нет.

Ладно, не хочу об этом сейчас. Не хочу думать о сложном. Хочу наслаждаться сегодняшним днём.

Своим положением.

В конце концов у меня сегодня гендер пати! И это круто!

Выхожу в зал, и первое что вижу – Ян и Соломин. Рядом. И лица у них такие...

Господи, дай мне сил!

34.

– Ленок, все нормально? – это спрашивает Янка, смотрит внимательно.

Подруги у меня дамы прозорливые, чего уж там, все понимают.

Кому– кому, а им точно врать бесполезно.

– Не нормально, совсем. Но не сейчас. Не сегодня.

– Понял, принял, завтра встречаемся в Гвидоне”?

– Не в “Гвидоне” точно. Но завтра, да.

Дожить бы до завтра!

Соломин что-то говорит Яну, улыбается, пытается того по предплечью похлопать.

Ян угрюмый, злой даже. Но к нему подходит Полина, берёт за руку, усаживает за стол.

Выдыхаю.

Неужели пронесло?

Девочки снова берут на себя управление всем мероприятием. У них по плану тортик, тоже с сюрпризом – внутри у него синяя машина из какого-то съедобного материала, мастика, вроде, но вкусная, а в кузове конфетки типа ”M&M'S”, только все голубые, “как яйца дрозда” выдаёт смеясь Ленчик, кода я разрезаю это бисквитное великолепие и они выкатывают из него машину.

Неожиданно мне так хочется сладкого!

Просто умираю!

И нахально первый кусок беру себе.

Засовываю ложку в рот закатываю глаза – божечки мои, кошечки, как же это офигенно!!!

Я вообще стараюсь сейчас с едой осторожно. Понимаю, что мне нельзя набирать много, сейчас я как раз очень хорошо держусь, но сорваться – дело пары дней.

Потом хрен остановишься.

Облизываю ложку, случайно ловлю взгляд Яна, хочется ему язык показать, но это как-то не по статусу мне.

Он ведь теперь не мой первый, и даже не мой бывший. Сейчас он мужчина моей дочери, будь он неладен.

Надо как-то с этим жить. Увы.

– Вкусно? – тихо спрашивает Янка.

– Идеалити! – отвечаю подмигивая.

Я благодарна девочкам за этот день.

Мне хорошо.

Я стараюсь.

Пока я ем свой законный первый кусок торта, второй девочки решают продать.

Я сначала сопротивляюсь – не свадьба же, ну, право слово!

Но разве Ленчика можно заставить свернуть с намеченного пути?

– Это на приданое нашему чемпиону!

– Ну, на приданое я, к счастью, зарабатываю... – тихо шепчу подругам.

– Это не важно! Памперсов много не бывает.

Вздыхаю – это точно!

Вспоминаю своё первое материнство, наши с Никитой финансовые дыры.

Да что, дыры! Просто жопа была, если честно! И я так, конечно, не хочу.

Нет, сейчас у меня реально есть хороший доход. Но наша жизнь, это коробка конфет, как говорила мать Фореста Гампа, никогда не знаешь, какая подвернётся, будет ли это молочный шоколад с ванильным муссом внутри, или несъедобный кусок соевого суррогата...

В общем, в наше время от судьбы можно ждать чего угодно, и даже хорошая финансовая подушка не гарантирует ничего.

Ладно, пусть продают!

Отрезаю кусок, держу в руках.

– Дорогие гости! Первый кусочек этого вкуснейшего торта из рук нашей очаровательной мамочки!

– Вместе с ее поцелуем! – добавляет Ленчик, а я смотрю гневно.

– С ума сошла? Ни с кем я не собираюсь целоваться! Это как минимум опасно, не гигиенично!

– А если со мной, Лен? – подмигивает игриво Сашка, а я головой качаю.

– Иди ты в пень. Тебя я и так поцелую!

Отвечаю и наталкиваюсь на мрачный взгляд Яна Ужасного.

Что?

Ну, смотри! Смотри!

Да, я целуюсь с другим мужчиной! И ребёнка жду!

А ты…ты подлец, прекрасно мог позвонить. И не начинать отношения с молодой девчонкой! И уж точно не продолжать их, поняв, что эта девчонка моя дочь.

Видимо, мой взгляд красноречив.

Потому что Измайлов отворачивается.

Неужели не будет участвовать в аукционе?

– Внимание! Первый кусок нашего супер шикарного гендерного тортика!

Отрезанный ручкой нашей прекрасной будущей мамочки! Для вас! Только для вас!

Самый вкусный! Самый большой! Не пропустите! Аукцион для всех. Начальная ставка тысяча рублей, шаг – пятьсот рублей! Бонус – возможность потрогать как наш будущий футболист лупит маму пяткой!

Я глаза закатываю!

Этого только не хватает!

Но бороться с моим девочками – утопия.

Аукцион начинается.

Первая ставка за Соломиным, дальше сама Янка, мои мастера, дочь, снова Соломин, муж моей давней школьной подруги, которая тоже тут, опять Янка, Ленчик, Солома, Полина, Янка, Солома, Полина...

– итак, восемь тысяч раз, восемь тысяч два.

– Десять – резко поднимает руку Соломин, улыбаясь мне.

Десять тысяч за кусок торта и возможность потрогать мой беременный живот? Ну…наверное это нормально, для такого мероприятия?

Вспоминаю, как мы на нашей скромной свадьбе с Никитой пытались всеми правдами и неправдами собрать денег чтобы хотя бы отбить само мероприятие.

Тогда как раз Ленчик устроила моё фееричное похищение и заставила друзей Никитки раскошелиться.

Ещё мы продавали шампанское из туфли невесты, саму туфлю, танец с женихом —это были феерично.

Вообще, если вспомнить, не самая плохая была свадьба.

И мы любили друг друга.

Любили.

После этого слова у меня в голове многоточие. Я так и не могу понять почему все произошло именно так.

Не могу и не хочу понимать.

Мне уже не интересна природа предательства.

Мужского ли, женского ли.

Предательства в принципе.

Когда вот так.

Без объявления войны.

За спиной.

Стреляя в спину. которая тебя столько лет прикрывала.

Да, именно прикрывала.

Я была рядом с бывшим мужем в самые сложные моменты. Я поддерживала. Я вдохновляла. Я помогала.

Я мотивировала.

Я любила.

Это главное.

Любила.

Любого любила.

Молодого, нищего, амбициозного, того, кто стоил планы, грандиозные, наполеоновские, которые раз за разом проваливались. А я все равно верила в него.

Я говорила, что все получится. Я убеждала, что он самый умный, самый сильны самый успешный. Все у нас будет!

И вот в тот момент, когда, казалось, все уже пройдено, все сделано, мы достигли если не всего, то очень многого, поднялись намного выше тех, кто начинал когда-то с нами, с кем стартовали вместе, в момент, когда можно расслабиться и просто жить, без гонки, без усилий, просто наслаждаться этой жизнью, в этот момент я получаю удар под дых.

Удар, который выбивает из колеи.

Убивает.

Удар от самого любимого. Самого близкого.

И все, вся жизнь оказывается слитой в унитаз. Вся жизнь – ложь.

Предательство.

Почему? Чем заслужила именно я?

Ответа нет.

Вернее, он есть, но он меня не устраивает.

Это просто жизнь. Так бывает. Мужики в принципе все кобели.

И что? Получается, надо жить в предательстве?

Позволять делать себе больно?

Я не позволила.

Я выстояла.

Я даже излечилась от любви.

Перестала ждать возвращения.

Но воспоминания все равно приносят свою порцию колкой, острой боли.

Не хочу.

Я счастлива.

Я буду счастлива.

Обязательно буду.

– Десять тысяч – раз, десять тысяч – два, десять тысяч – три.

– Миллион.

Спокойный, уверенный баритон, который заставляет мои рёбра с силой сжать сердце.

Ян. Ян Ужасный.

Поставил миллион за кусок моего торта.

Зачем?

Смотрю на растерянного Соломина, который, конечно, может тоже поставить миллион, но…

Но не ставит.

И мне не в чем его упрекнуть, потому что это глупо!

Глупо!

И в то же время…

Какая же он сволочь! Я про Измайлова.

Как он смеет вот так?

– Миллион? Вы...уверены? – опешив лепечет Янка.

– Надеюсь, рублей... усмехаясь парирует Ленчик.

– В той валюте, которую предпочитает хозяйка сегодняшнего праздника. – так же спокойно отвечает ей Ян.

– То есть, я так понимаю, наша Елена Прекрасная может выбрать и доллары?

– Елена Прекрасная может выбрать и фунты стерлингов, и дирхамы, и юани, всё, что её душеньке угодно.

Он смотрит и выражение его лица не меняется.

А я хочу его убить.

– Ну, Елена, выбирай. – обращается ко мне шокированная подруга.

Я поворачиваюсь к Измайлову, оглядываю его, вижу ошеломлённый взгляд Полины.

Понимаю её, очень хорошо понимаю.

Черт, какой же он гад.

Ну, что ж…

– Я выбираю предыдущую ставку. Десять тысяч. Считаю, что имею на это право. А вы, Ян, надеюсь, найдёте более удачное применение вашему миллиону, рублей ли, дирхамов ли, или фунтов стерлингов...Спасибо, это был шикарный аукцион, лучше чем на свадьбе.

Все вокруг молчат, все в напряжении, разумеется, большинство гостей вообще ничего не понимает. Никто не понимает.

Только я и Ян.

Ну, ещё Соломин. Этот тоже совсем не дурак.

Улыбаюсь ему, протягивая тортик.

Он отвечает улыбкой, достаёт бумажник, две купюры, отдаёт их Ленчику.

Та забирает деньги, тихо шепчет:

– Следующий продаём?

– Ленк, иди в задницу!

– Понял, принял. Что ж! – Это она говорит уже громко, для всех. – А теперь, торт для всех! Подходим, не стесняемся! Диджей – музыка!

Соломин отправляет кусок торта в рот, смакует, издаёт довольный, протяжный стон.

– Обалдеть как вкусно! Открывай рот, красавица!

Следующая ложка торта оказывается у моего рта, который я открываю, чувствуя на себе прожигающий взгляд Яна Ужасного.

35.

Боже, у меня сейчас слипнется, точно.

Потому что я снова открываю рот, и Соломин снова отправляет туда ложку торта.

Миллион рублей! И даже не рублей.

Он свихнулся?

Я не смотрю на него, не смотрю. Но чувствую, как смотрит он.

А мне хочется спрятаться, залезть под стол, или, знаете, как в детстве, закрыть лицо руками – я в домике.

Да вот только ни хрена я не в домике, я у всех на виду.

И мой пузожитель начинает активно толкаться.

А торт сладкий, вкусный безумно, но сладкий…

– Чаю хочется. – улыбаясь смотрю на Сашку.

– Айн момент, организуем. – он подмигивает и машет официанту.

А я бросаю всё-таки быстрый взгляд в сторону столика, за которым сидит дочь и её кавалер.

Полина что-то говорит ему улыбаясь. Вроде всё в порядке. Никаких вопросов, да?

Может, просто в курсе, что её спутник бывает слегка эксцентричным? Я, правда, этого раньше не особенно замечала. Хотя…

Танго?

Ресторан?

Тот безумный, безудержный секс, последствия которого сейчас танцуют брейк-данс в моём животе?

Нет, никакие это не “последствия”. Это мой малыш. Самый желанный.

Вот.

А все эти господа, которые раскидываются миллионами... пусть раскидываются в другом месте.

Пара минут и приносят и чай и кофе, по желанию гостей.

Девчонки мне подмигивают, мол, как ты, нормально?

Терпимо.

От миллиона отказалась и не жалею.

Ничего мне от него не надо, сама заработаю. И вообще…

Черт, не просто как!

Не могу я молчать.

Это ненормально.

Прежде всего потому, что Ян встречается с моей дочерью. И меньше всего я хочу, чтобы он и с ней вот так же.

Мне надо поговорить с Полиной. Я должна рассказать.

Эта мысль пульсирует в голове. Раздражает. Мучает.

Я как студент перед экзаменом, к которому совсем не готов.

Мне нужна пауза.

Мне нужен выдох.

Гендер пати заканчивается.

Мы выходим. Я и Соломин. Девочки. Другие гости.

Прощаемся, обещаем созваниваться.

– Ленок, ты не бойся, мы не будем тебя доставать вопросами родила или не родила, – смеются мои куколки из салона.

А я вспоминаю, как одна мастер у нас была беременна, и срок уже давно прошёл, а она и все не рожала, три дня, пять, неделя. После она уже не отвечала на звонки и просто выставляла статусы – "Ещё нет!" А потом – “Уже да"

Мне тоже хочется скорее “Уже да”, хотя сейчас беременность проходит довольно легко. Токсикоза нет отёков нет, пищевые пристрастия самые обычные – красная икра и селёдка под шубой – я не шучу!

Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить, но иногда я реально забываю, что беременна.

Живу себе и живу.

Прощаюсь с коллегами, друзьями, девочки задерживаются около меня.

Подходят дочь и ее спутник.

– Мамочка, поздравляю ещё раз. С нетерпением жду братика, буду помогать тебе и учиться!

– Учиться? – задаёт вопрос Ленчик, как бы невзначай.

– Ну да, учиться быть мамой.

– А вы что, уже собираетесь? – подруга смотрит на Полину, на Яна, вроде бы так просто улыбается, но я знаю подругу, что-то не так.

– Пока нет, – смущается дочка, смотрит на Яна, – Я просто…

Мне хочется ее защитить. Очень хочется.

От мужика, который стоит рядом и молчит, хотя по идее должен сказать, что они готовы.

От подруги, которая сейчас вот лезет не в своё дело.

– Правильно, моя зайка, будешь учиться, а я вполне готова уже быть и мамой и бабушкой. Это будет классно!

Обнимаю дочку крепко, глаза у меня сразу на мокром месте.

– заезжай ко мне, я скучаю.

– заеду, мамочка, послезавтра постараюсь. Хорошо?

Послезавтра.

Я ей расскажу. Не стоит молчать. Полина должна знать.

Господи... может и сегодня стоило?

Ладно, теперь поздно говорить.

Ян не подходит, кивает прощается сдержанно. Что сказать? Наверное, это правильно.

Не хочет ставить меня в неловкое положение.

Или себя.

Скорее себя.

Гандон.

Ну и пусть.

Миллионер хренов!

Лучше у моего малыша не будет никакого отца, чем такой трус.

Все расходятся, Соломин ждёт меня у моей машины.

– Как ты?

– Прекрасно! Сыта, довольна и счастлива. И у меня будет сын!

– Поздравляю.

– На самом деле я знала. То есть, чувствовала. Даже сомнений не было, что там мальчик.

– Удивительно, – Усмехается Сашка.

– Что?

– Повезло вам, женщинам, на самом деле. Вы... вы даёте жизнь. Вы создаёте чудо.

Созидаете. Это...это невероятно. Мы об этом не задумываемся, но ведь это и правда чудо природы. Таинство. Как получается так, что внутри женщины появляется новая жизнь.

– Как получается, Саш, это всем известно. – усмехаюсь, хотя я, честно говоря, вообще не думала, что получится. Что, поедем ко мне?

– К тебе? – Саша удивляется.

– Почему нет? Посидим, поговорим, выпьем ещё чаю.

– Я с удовольствием, если ты не устала.

– Я прекрасно отдохну с тобой, поехали.

Садимся в машину, завожу, выезжаю с парковки. Ресторан, на самом деле не очень далеко от моего дома, можно было бы и пешком, но я в принципе не любитель пеших прогулок, поэтому на авто.

– Ты сказала, что не думала, то есть это прям реально случайно? Извини, что я спрашиваю, если я бестактен – заткни меня.

– Ты бестактен, Саш. Но я могу ответить. Я.. в общем, много лет искренне считала, что я не могу иметь детей

– А твоя Полина?

– Ну, с моей Полиной получилось быстро, а потом..

Рассказываю, и про аборт тоже. Почему-то появляется потребность выговориться.

– знаешь, когда молодая, кажется – всё это фигня. Ерунда. Все это делают, ничего такого. А потом... Знаешь, я видела женщин, для которых это, прости, реально как в туалет сходить. Больно, но не более. Но таких женщин не много. В основном те, кто делает это, кто вынужден делать, реально переживает. Возможно, это природой заложено. Ты говоришь, что мы, женщины – создатели, богини. И вот тебе, богине, даётся шанс создать целую вселенную, а ты берешь этот шанс и...

Сглатываю.

Тяжело об этом. Особенно беременной мне тяжело. Да, я, кажется, давно уже это пережила. Всё перегорело, переболело. Но... Но я просто нормальный человек, понимаете? И как нормальный человек я не могу относиться к этому как к банальной операции.

Дома усаживаю Соломина в столовой, сама спокойно иду в душ, переодеваюсь.

Думаю о том, что, наверное, при Измайлове я бы не вела себя так спокойно и свободно.

Может, на самом деле взять и выйти за Соломина?

Он похож на супруга, с которым прожили много-много лет, давно уже не любовники, а просто друзья и соседи. Нет страстей, нет сильных чувств, нет обид и обидок. Нет тех чувств, которые бывают когда реально сильно любишь. Или любил.

Нет и не будет.

Просто общение, просто какие-то совместные будни, истории, шутки.

Просто вместе вам не то что сильно хорошо.

Вам не плохо. Вам спокойно. Вам “никак”.

В этом же есть своя прелесть?

Или это обман?

Отношения для тех, кто не знал любви.

Или тех, кто ее боялся.

Боится.

Я не боюсь.

Я просто...не хочу.

Не хочу и все.

Нет мне вообще прекрасно одной

Спокойно.

Никто не капает на мозги, не давит. Ни про кого не нужно прогибаться.

Подстраиваться.

Как в кино – "хочу халву ем, хочу пряники".

Скажете, это не жизнь, это суррогат?

И что?

Я пробовала жизнь.

И любовь пробовала.

И страсть.

Что это мне принесло, кроме боли?

Ничего.

Пустоту.

Разрушение.

Осознание собственной никчёмности.

Меня в первом случае променяли на свободу.

Во втором – на малолетку, с которой “я другой"

Третьего раза я, пожалуй, судьбе не дам.

Обрыбится!

Буду счастлива.

Одна.

В боевом настроении выхожу к Соломину и замираю.

В моей столовой рядом с Сашей сидит Ян.

Какого…

– Нафига ты его пустил.

– Лена, нам надо поговорить.

– Лен, прости, я...я – Сашка мнется – Хочешь, я его вынесу отсюда?

– Кто кого вынесет – огрызается Измайлов.

– Давайте только без этого. Я беременна, если вы помните.

– Лен…

– Елена…

Говорят оба, сразу, и оба же замолкают.

– Что? Запал иссяк? Вас обоих выгнать?

– Лена, пожалуйста, давай поговорим. – голосу Яна тихий, низкий, настойчивый.

Понимаю, что если я его отправлю сейчас, он придёт потом.

Он меня в покое не оставит.

– Ну давай, поговорим... папаша.