Текст книги "После развода. Вот она любовь, окаянная (СИ)"
Автор книги: Элен Блио
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
29.
– Семён Семёныч! – я смеялась, но было приятно.
Обдумываю предложение Соломина уже на свежую голову. Утром.
Нет не после проведённой с ним ночи.
Это боже упаси.
Хотя... если я так думаю, то стоит ли мне «взамуж»?
Однозначно не стоит.
Но…
Но мне вчера с Сашкой было хорошо.
Просто хорошо рядом.
Просто хорошо смеяться.
Понимать, что этот мужчина смотрит на тебя как на богиню.
И ему с тобой кайфово.
И он не скажет: «Нет Лен. У матросов нет вопросов».
И не скажет: «Что-то важное? Я спешу».
По крайней мере я надеюсь, что он так не скажет.
Я не наивная, конечно, но что-то мне говорит, что Солома не посмеет мне так сказать.
С другой стороны, зачем мне мужчина, который не посмеет?
Запуталась я.
Беременность, конечно, в этой ситуации только усугубляет.
Эмоции, эмоции, эмоции…
Сентиментальность и слезливость.
Желание поплакать и тут же желание кого-то убить.
Неожиданная любовь к семечкам, потом к орешкам, потом к мелу, потом к ирискам– до первой выпавшей пломбы. Вообще у меня зубы отличные, но всё-таки пара задних требует внимания.
Лечить зубы беременной – тот еще квест.
А надо.
Соломин неожиданно помогает, узнав о моей проблеме.
Везёт меня к своему доктору, милому молодому человеку, который оказывается племянником еще одного нашего одноклассника.
Сашка молодец, оказывается с кем-то и не терял связь.
Только со мной вот…
Или это я?
Наверное, я как-то закрылась от всех. Была занята домом, семьей. Совсем не хотелось возвращаться даже мысленно в школьные годы чудесные.
У меня была своя счастливая жизнь. А теперь её нет.
Нет, то есть, есть, но другая.
Приходится полностью перестраиваться. Ну, что ж…
Мы начинаем встречаться с Сашей. Пока просто как друзья, хотя он-то на меня смотрит совсем не как друг.
Я пока реально не знаю, чем всё это закончится, но мне нужны эти встречи.
Той раненной женщине внутри меня нужны.
Это я только стараюсь быть такой сильной.
Как все мы.
Сильные, независимые, которые всё могут сами. Да?
А на самом деле хочется просто на ручки.
Хочется, чтобы рядом был тот, кто обнимет, прижмёт, скажет – отдыхай, любимая, я всё сделаю сам.
Хочется. До боли хочется. До дрожи.
Вот я и пытаюсь представить, что таким мужчиной может быть мой друг Сашка Соломин.
Да, не красавец, возможно, не герой романа! Зато надежный. По крайней мере пока.
Неожиданно звонит Полина.
Сама.
– Мама, как ты?
– Я? Ничего. Хожу.
– Куда ходишь?
– В смысле, беременная, хожу, ношу, ну, так говорят.
– А... ясно. Как себя чувствуешь?
Она спрашивает? Полина как-то дистанцировалась от моего состояния. Когда я сама ей звонила и писала она вела себя так, словно никакой беременности у меня нет не спрашивала, не интересовалась моим здоровьем.
Что изменилось?
– Мам... мы можем увидеться?
– Конечно, можем. Хочешь, приезжай домой?
– Нет давай сходим куда-нибудь? Может, в твой любимый «Гвидон»?
В «Гвидон»? Нет уж... Почему-то в последнее время обхожу его стороной.
Даже Солому туда ни разу не отвела.
Почему-то – ахах! Да потому что боюсь вдруг встретить там Измайлова.
Яна Романовича. Ужасного.
Понимаю, что вероятность такой встречи слишком мала. Да. Москва – огромный город.
На самом деле это только так кажется.
В реальности, Москва – большая деревня. И все тут рядом. И ты можешь вот так неожиданно встретить знакомого. Особенно если вы посещаете одни и те же места.
Нет, никакого «Гвидона».
– Слушай, тут у меня около салона открылось чудесное место. Очень вкусно. Давай там?
– Давай, когда?
– Ты приглашаешь, говори, когда тебе удобно, я подстроюсь.
– Ну, давай завтра в обед?
– Хорошо, давай.
– Я напишу утром точно во сколько.
– Отлично.
Выключаю телефон, у самой как-то внутри всё дрожит, вибрирует. Почему-то мне страшно. И кажется, ничего хорошего от этого разговора не будет.
А может я себя накручиваю?
Ведь это моя дочь.
Моя девочка.
Хорошая, милая, красивая, любимая.
Что может быть не так?
Полина приходит в новом, модном костюме, в красивом пальто. Пальто мы с ней покупали вместе в том году. Свежая, яркая, легкая, и какая-то... взволнованная, что ли.
– Мамочка, ты чудесно выглядишь. Так посвежела! Ой, нет, ты всегда прекрасна, но сегодня прям... У тебя что, кто-то есть?
Улыбаюсь, приятно, когда дочь делает комплименты.
– Спасибо, моя дорогая, стараюсь.
– Это... это отец малышки, да?
– Нет. Не отец. И... Ну, то есть... – чёрт, я понимаю, что сейчас было бы правильнее сказать, мол, да, отец, и у нас всё серьёзно, потому что в принципе Саша-то не против быть отцом моего ребёнка, он сам так сказал. А Ян Ужасный пусть снова катится к чертям собачьим, да? Но я теряюсь, смущаюсь, в общем, проваливаю всё. – Вообще, не то, чтобы... Всё сложно, короче.
– Сложно?
– Я пока не знаю, правда. То есть.
Выдыхай, Лена, выдыхай! Просто расскажи! Это твоя дочь. Не шпион. Не чужой человек.
– Замуж меня позвал. – выдаю самую главную информацию.
– Ого! Так сразу? Или.. вы сколько встречаетесь?
– Ну.. встречаемся. – отвечаю неопределённо, пожимая плечами. – Он мой одноклассник. Мы с ним сто лет знакомы, увиделись случайно.
Рассказываю про Сашку – про него есть что рассказать.
– То есть, это он твоя первая любовь?
– Нет, не он. Но... он был влюблён, да. И сейчас вот…
– мам, а ты?
– Что я?
– Ты влюблена?
Влюблена?
ОЙ, мне кажется, мне хватит. Хватит влюбляться.
Пусть теперь любят меня. Правильно?
Сашка любит. Приглашает на свидания – театры, концерты, всё такое, что можно спокойно смотреть и слушать глубоко беременной женщине. Дарит роскошные букеты. Целует руки. Обнимает нежно.
Настоящих поцелуев пока не было. Держу дистанцию. Он не настаивает.
У нас такие спокойные отношения двух взрослых, серьёзных людей.
Без дикой страсти, которая потом на поверку оказывается просто ложью...
– Мам, а я, кажется, влюбилась…
30.
Улыбаюсь, как будто это я сама влюбилась Рада за свою девочку.
Мы с Полинкой вообще всегда были близки. Она мне рассказывала обо всем.
Первые школьные «любови», мальчики, которые нравились ей и которым нравилась она – вы же знаете, что как правило у всех это совсем разные мальчики?
Отсюда и первые детские и подростковые проблемы.
«Страдашки» – так мы с ней тогда говорили.
Надеюсь, на этот раз обойдётся без «страдашек»? Хотя какая же любовь бывает без них?
Вздыхаю. Если бы можно было просто... без вот этого!
Просто встретились, сразу понравились друг другу, сразу нашли общий язык, сразу стали жить вместе в любви и согласии. Ну, ведь у кого-то так бывает? Бывает же?
Почему же мне по жизни достаются только какие-то страсти?
Нет я думала, что в семейной жизни у меня всё гладко.
И вначале отношений с Никитой у нас совсем почти не было ссор и скандалов.
Он один раз приревновал к бывшему, то есть к Яну. Один раз было, да, а потом…
Потом всё было хорошо. Я любила. Он любил.
Пока не появилась распрекрасная Ангелина.
Кстати, интересно, она там еще не родила?
– Расскажи, кто он, какой он? Сколько лет, чем занимается?
– Мам, он шикарный. – улыбка и алеющие щёки дочери говорят сами за себя. —Бизнесмен, успешный. По-моему, связан с банковскими делами. Ну я не расспрашивала прямо очень подробно, как-то было... ну, в общем, не совсем удобно.
– Ясно, и где вы познакомились?
Познакомились на вечеринке и моей приятельницы. Вернее, у нас была вечеринка в ресторане, он там же сидел в компании приятелей. Мы танцевали. Он меня пригласил.
– Романтично.
– Да, только сказал потом, что я похожа на его первую любовь, я немного обиделась, но он сказал, что это было давно.
Головой качаю. Ох, мужики! Умеют они это, да? Еще не успел с девушкой ‘познакомиться, уже про первую любовь вспоминает.
– Что, мам?
– Да так, ничего, вспомнила... в «Иронии судьбы» было. Разговаривая с одной женщиной, не стоит вспоминать другую.
Ну да, это точно. Но он потом извинился.
Это хорошо. И давно вы встречаетесь?
– Если ты про секс, мам, то его еще не было.
Ото, даже так? И почему?
Дочь знает, что я не ханжа и нормально отношусь к тому, что она в свои двадцать, почти двадцать один уже не девочка.
В конце концов, когда я выходила за её отца, девочкой тоже не была.
На моё «почему» Полина глаза закатывает.
– Мам, ну... он не такой.
– Он не такой? – стараюсь не ржать.
Ну просто…
«Он не такой»
А какой?
Каким должен быть мужик, который встречает такую девицу как моя Полина?
А она у меня реально очень красивая, я всегда говорю – моя улучшенная копия.
Высокая, выше меня, стройная – да и стройнее, упругая попа, грудь красивая, троечка, которая стоит, я же знаю, что мужики от этого млеют, у самой такая была! У Поли хороший вкус, она всегда стильно одета, пусть не сильно дорого, зато все идеально подобрано. Такую девочку, блин, нормальный парень тут же в койку уложит.
– Что с ним не так!
– Мам..
– Нет, погоди, извини, но это прям сразу «рэд флаг», как вы сейчас говорите!
– Мама!
– Ладно, ладно, он что, болеет? Или девственник? Или…
– Мам, – перебивает Полина, – он твой ровесник.
– Что? – а вот это... Это шок.
Мой шок, который снова в шоке.
Нет не то, чтобы я была против. Снова повторяю – я не ханжа, но…
Но!
Чёртово, пресловутое «но».
За это надо выпить.
Рука машинально ищет бокал «просекко», но я вспоминаю, что я не пью.
Как раз мой пузожитель неожиданно сильно толкается.
– Ой.
– Что, мам?
– Пихается.
– ОЙ, а можно? можно я потрогаю?
– НЕТ! ору, – Примета плохая... То есть…
– Что, мам?
То. Если ты нерожавшая потрогаешь живот беременной – забеременеешь.
– Мам, ты нормальная?
– Что?
– Если бы это работало, у нас не было бы бесплодных вообще.
– да?
Глазами хлопаю, дышу тяжело, что я так разволновалась? Из-за того, что дочь хочет потрогать братца или сестрицу? Гендер-пати, кстати, мы проводим в ближайшие выходные. Или из-за того, что у неё кавалер моих лет?
Это, конечно... весело.
Никогда не думала, что моей дочери нравятся мужчины в возрасте.
Ну, то есть…
– Мам, ну можно?
– ОЙ, ну трогай, давай.
Полина подходит, присаживается рядом на диванчик – сидела напротив в кресле – аккуратно руку кладёт на мой живот.
Ого, он такой.
– Какой?
– Плотный. ОЙ! ОЙ! Я чувствую, чувствую! А это что? Нога, рука?
– Пока еще не ясно. Не знаю, но что-то такое, активное.
– А ты уже знаешь пол?
– Скоро узнаю. Мои девочки решили-таки устроить мне гендер-пати.
– А нам можно прийти?
– Вам?
Да, мне и Яну.
Тут я снова на мгновение зависаю.
Яну? Она сказала его зовут Ян?
Перед глазами слегка темнеет.
Ян.
Интересно.
– Значит, он Ян?
– Да, мам. Ян.
– И он моего возраста?
– А ты точно не спрашивала?
– Мам, ну... Было как-то не слишком удобно. Как я спрошу? Сколько вам лет?
– Так и спрашивай – сколько лет. Я бы еще и паспорт проверила на наличие жены.
– Мам, сейчас в паспорте можно не писать про жену. Так что…
О-госпидя, до чего дошёл прогресс! Кобели проклятые теперь могут своих жён от любовниц прятать на законодательном уровне!
– Хорошо. Ян. А фамилия у этого Яна есть?
– Мам, ну какая ты... Есть фамилия. Это так важно? Он... Мам, он шикарный мужик.
Красивый, элегантный, богатый, умный, и, кажется, он в меня влюблён. И, знаешь, я очень хочу попробовать.
– Пробуй, да, конечно, я совсем не против.
Говорю, а у самой внутри всё узлом скручивается.
Элегантный, богатый, умный... Взрослый. Сколько таких Янов в Москве?
Две тысячи? Три? Четыре? Одна? Пятьсот человек?
Какова вероятность, что это именно мой Ян?
Теорию вероятности я проверяю на гендер-пати.
– Мама, познакомься, это мой Ян.
И я в шоке.
Потому что это МОЙ Ян.
31.
Мой Ян.
А вот и нифига.
Не мой.
Это теперь её Ян…
Который смотрит на меня так, что я понимаю – он тоже, мягко говоря, шокирован.
Ещё бы.
"Похожа на его первую любовь =? Так он сказал? Что ж. Похожа – не то слово.
Копия. Улучшенная.
– Добрый вечер. – это говорю я. Пока ещё не зная будет он афишировать наше знакомство, если можно так выразиться.
Знакомство!
Вообще-то в моём животе его ребёнок.
И он об этом не знает.
И надо ли, чтобы узнал?
Вот вопрос.
Я ведь понимаю, что у моей Полины к нему все серьёзно? Чувства.
У меня?
У меня пока только шок.
Судьба подкидывает приключения на мою шикарную Жозефину.
– Ну, здравствуй, Елена Прекрасная.
Это, конечно, было лишнее.
Хотя…
Шила все равно в мешке не утаишь.
Рано или поздно Полина все узнает. И тогда…
Тогда точно появятся вопросы, почему сразу не сказали.
Оно нам надо?
Конечно, нет.
Поэтому…
– Здравствуй, Ян Ужасный. Как поживаешь? Сколько лет, сколько зим.
– И не говори, двадцать, больше?
Так...он что, не готов сообщать о нашей встрече несколько месяцев назад?
Интересно.
“Несколько месяцев назад" начинают активно толкаться.
– Подождите, вы знакомы?
– Очень хорошо, – усмехается Ян.
Интересно, что он имеет в виду?
То, что когда-то был у меня первым? Или то, что несколько месяцев назад его член был глубоко в моей вагине?
Так глубоко, что…
Что теперь это всем заметно, а ещё через несколько месяцев будет жить свою жизнь?
Черт главное, чтобы Полина не раскололась.
Если она скажет... Измайлов не идиот, он умеет складывать дважды два.
Мне останется только смиренно сколько голову и сознаться. И тогда…
Тогда личная жизнь моей дочери пойдёт по одному месту.
Я этого хочу?
Конечно, нет.
Значит, нужно скрывать?
– Ну, что, все в сборе? Можно начинать?
И тут до меня доходит самое главное.
Я ничего не смогу скрыть.
Просто потому, что сегодня Ян Ужасный и моя дочь тут не просто так.
Они пришли на важное мероприятие.
На гендер-пати.
Мое гендер-пати.
Наше гендер-пати.
– Сегодня у нас очень важная миссия. Мы должны узнать, какой секрет хранит наша прекрасная Елена? – в роли ведущего сегодня выступает наша Ленчик.
Она так светится – счастливая!
Девчонки вообще сегодня такие радостные – Яна и Ленчик, Анюта не смогла прийти, но у неё уважительная причина – её малыш требует внимания.
Мои подруги в эйфории, кайфуют от происходящего.
Они то уже знают!
Знают кто внутри меня.
Не знаю я и остальные гости.
Нет я, в принципе, догадываюсь. Я жду мальчишку. Вот почти на сто процентов уверена. Парень будет у меня, парень, но…
Я ведь могу и ошибаться?
Поэтому я скорее не знаю.
И Ян не знает. Вообще ни о чём не знает.
Но начинает догадываться.
По крайней мере я замечаю, как он мрачнеет.
И как смотрит на меня.
– Секрет, который пока секрет для всех и даже для неё!
– Но не для нас! – смеётся Янка.
– Скоро все всё узнают, а пока…
– Пока мы хотим рассказать вам о нашей прекрасной подруге.
– Все самое интересное.
– Кроме самого главного!
– Главное – чуть позже!
– Итак, все внимание на экран!
Полина и Ян садятся за мой столик.
Она рядом, он за ней.
Я чувствую его взгляд.
Прожигающий.
Догадался?
Он, конечно, не полный идиот, но…
– Дорогая, прости, я опоздал!
Солома!
Господи, как же ты вовремя!
Сашка наклоняется, целует меня. В щечку, деликатно. Но его взгляд…
– Шикарно выглядишь.
– Тс-с... Тише, садись.
Жар, который я чувствую на теле с той стороны, с которой сидит Ян, становится сильнее и опаснее.
Нестерпимо горят щеки.
И сердце колотится как сумасшедшее.
Мне бы теперь успеть сказать Соломину, что мне нужна его помощь.
Прикрытие.
Готов ли он будет помочь?
А что, если нет?
Вообще-то, конечно, это в его интересах.
Смотрю на экран.
Фотографии, фотографии, вот я совсем юная, мне тут лет шестнадцать.
Красивая, озорная.
Слышу вздох. Два вздоха.
Сашка. Он меня такую знал. И любил.
И Ян. Он тоже знал меня такую.
Только вот…
Когда он в меня влюбился? И влюбился ли?
Любил ли он меня вообще?
Или это была страсть?
Не все ли равно мне сейчас?
Нет не все равно.
Совсем не все равно.
Мне хочется, чтобы он меня любил. Хотя бы в прошлом.
Фото меняются. На них я становлюсь старше.
Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать.
Мой день рождения.
Тот самый день.
День, кода Ян меня увёз, когда мы пропали в аварию. Когда эта авария перевернула всю мою жизнь.
Когда мы с Яном стали близки.
Я была влюблена.
Мне казалось – он тоже.
Я была уверена, что это серьёзно, это навсегда.
Что ж…
Все ошибаются.
Так бывает.
Или…
Не могу, как мне досидеть до конца этого представления?
Терпи, Ленка, терпи...
Терпение, кажется, не моя добродетель.
Выпить хочется. Но нельзя. Поэтому давлюсь безалкогольным “мохито”. Ненавижу его.
Фото с моей первой свадьбы девчонки решили не вставлять.
Ну и правильно.
А вот фото меня беременной Полинкой есть.
Хорошенькая я там. Такая счастливая.
Слышу, что дочь что-то шепчет Яну. Не слышу что. Он отвечает своим рокочущим
басом, но слова тоже не могу разобрать. И это бесит.
Мне душно. Хочется выйти.
Просто вздохнуть.
Просто.
Просто поплакать, потому что это всё ужасно.
Ужасно несправедливо.
Все.
Совсем.
Но выйти я не могу. Из уважения к девочкам, которые лепили эту видеонарезку.
Надеюсь, после будет перерыв.
Фотографии, фотографии, фотографии.
Вот мы с новорожденной Полинкой. Я улыбаюсь. Я счастлива.
Я вообще была очень счастлива, когда она родилась. Несмотря на то, что нам с Никитой тогда было очень не просто.
Несмотря на то, что мне пришлось прервать следующую беременность.
Я была счастлива. Влюблена. Любима. Родила любимому мужчине ребёнка.
Фото сменяются быстрее, я взрослею. Расту.
Становлюсь собой нынешней.
На самом деле так любопытно смотреть на всё это со стороны.
И думать. Куда что девается? Куда уходит?
Пока завершен. Последнее фото – УЗИ моего малыша.
Без половых признаков.
Ахах.
Свет зажигается, поворачиваю голову и встречаюсь с взглядом Яна.
Он смотрит так…
Как раз в этот момент Соломин подносит мою ладонь к губам.
– Ты совсем не изменилась, Елена Прекрасная. Спасибо тебе за это.
Изменилась, Саша, хочется ответить, очень изменилась.
Но я молчу.
Я зря надеялась на паузу, девчонки решили не затягивать.
Они что-то раздают всем гостям.
Хлопушки?
Да-да, именно, огромные хлопушки!
– Вы решили, объединить праздники, да? Сразу и гендер-пати и день рождения?
Знаете же, как я “обожаю” всё это? Пара выстрелов и я рожу тут же, не отходя от кассы! – бухчу я, пытаясь скрыть нервозность.
Ситуация патовая.
Просто кабздец.
Я, моя красавица дочь и мужчина, который теперь, получается, между нами.
– Елена Прекрасная, приглашаем тебя выйти к нам, вот так, чтобы все видели.
Несколько фото, прекрасно. А теперь, дорогие гости, будьте готовы, сейчас по моей команде мы все должны разом выстрелить из хлопушек. Готовы?
Ответом служит не самое стройное "да" и Ленчик переспрашивает.
– Я не слышу, готовы?
– Да-а-а! на этот раз громко и чётко.
– Итак. Внимание. Раз, два, Поехали!
Серия оглушительных взрывов и всё вокруг становится голубым от падающих сверху лент, конфетти и серпантина.
Мальчик.
У меня будет мальчик!
Нет я вообще-то не сомневалась. Но…
Чувствую на щеках слезы.
Полинка вскакивает, обнимает меня.
– Мамочка, поздравляю! Брат, у меня будет брат! Я так рада!
И я... я тоже..
Смотрю на Яна.
Не должна смотреть, но смотрю.
Господи, ну почему? почему именно он? В городе полно – нормальных мужиков.
Взрослых, статусных, богатых.
Почему он?
Какого хрена он приглашал на танец девицу, похожую на меня? Ему что, мало было по жизни?
Нет не могу больше.
Разворачиваюсь, бегу в дамскую комнату. Никто не останавливает. Все понимают —беременная, что с меня взять.
Закрываю дверь, включаю воду.
Реву... Просто реву.
А потом…
Поднимаю глаза и вижу его. Челюсти сжаты.
Я же закрывала дверь? Или... Ну, теперь не важно.
– И когда ты мне собиралась рассказать, Елена Прекрасная?
32.
Когда я собиралась сказать, Ян Ужасный?
Хм... хороший вопрос.
Усмехаюсь, умываю лицо.
Когда…
Может, тогда, когда я позвонила, а ты сказал – я спешу?
Ещё спросил: «что-то срочное»?
Да не, не срочное, девять месяцев точно подождет, угу.
Когда ты меня отшил в очередной раз?
Дал почувствовать, что я не стою твоего внимания?
Как тогда, в юности.
Тогда же ты мне мог объяснить, почему ты таскаешься по кабакам и клубам с этой куколкой, как там её? Кисулей?
Мог. Легко!
И не пришлось бы оправдываться.
И я не чувствовала бы себя так... мерзко.
Каждой порой ощущая предательство.
Каждой клеточкой – обман.
Что может быть хуже для влюблённой девушки? Женщины?
Чувствовать, что ты не нужна.
Что тебе предпочли другую.
Даже ничего не объяснив.
Это больно.
Это разрушает.
Это…
Но нет, Ян, я не дам тебе в очередной раз причинить мне боль.
Не сейчас.
Не тогда, когда я чувствую себя такой счастливой.
Я жду ребёнка.
Моего ребёнка.
Сама.
Одна.
А ты, Ян…У тебя теперь новая любовь, да?
Похожая на меня.
Черт, это, конечно... просто кабздец.
Фиаско – так говорят приличные девочки.
Улыбаюсь своему отражению, смываю тушь, которая немного потекла.
Вижу, как он челюсти сжимает. Важный, просто нет слов.
Ян Ужасный, ахах.
– Лена!
– Что?
– Ты собиралась мне сказать?
– Что именно?
– Не дури, Лена, это...это мой ребёнок?
– Твой? С какого перепугу, Ян?
– Срок какой?
– Нормальный срок, второй триместр.
– Зубы не заговаривай мне, Елена!
– А ты со мной так не разговаривай, Ян! Я ничего тебе не должна объяснять.
– Палишься.
– Что?
Он делает шаг, двигается ближе.
– Палишься, Елена Прекрасная...
– Отстань.
– Если бы ребёнок был не мой, ты бы так и сказала. Еще и посмеялась бы, выставила меня идиотом... кретином... дураком.
Какой ты самокритичный, Измайлов!
– Лена, хватит.
Вот именно. Хватит, Ян. Это не твой ребёнок. Это ребёнок от другого мужчины. Я встретила его буквально через неделю после того как я... как мы... В общем, после танго, Ян.
– После танго? – он криво усмехается. – Интересное кино.
– Да, знаешь, правда, как в кино. Бывший одноклассник, ты его видел, Сашка Соломин.
– Солома? Да, ладно! Ты и Солома?
– Да, Ян, да, я и Солома, а ты…
– Врёшь. всё ты врёшь. Ребёнок мой.
– Нет, Ян, я не вру. А не сказала сразу, потому что…
– Почему?
– Ты издеваешься? Почему? Ты не понимаешь? Ты... ты и моя дочь! Ты... ты вообще понимаешь, что ты творишь?
Он опускает голову, усмехается.
И вдруг смотрит... совсем по-другому смотрит!
Так... нагло!
Сволочь!
Негодяй!
Просто... урод моральный!
– А что я творю, Лен? Я просто живу жизнь.
– Ну и живи. Ясно? Живи. Учти, тещей я буду отвратительной.
– Неужели? А мне кажется, самой лучшей будешь тёщей. Уверен, мы найдём общий язык.
– Уверен? Да? А что, если я пойду сейчас и расскажу Полине кто ты?
– Да я и сам могу ей рассказать.
– Неужели?
– Да, легко.
– Почему же до сих пор не рассказал?
Он опять усмехается.
Желваки играют.
– Ты же понял, что она моя дочь, да? Не мог не понять.
– Понял, Лен, понял. Не сразу, но...
– И что? Скажешь, как это? Сначала мать, потом дочь? Есть в этом что-то, да?
Расскажи, ну, правда. Мне интересно. Как вообще... Как у вас, у мужиков мозги устроены, что вы это так спокойно делаете?
– Почему ты считаешь, что спокойно?
– По кочану.
– И почему не думаешь об обратных ситуациях?
– Это каких же?
– Ну, сначала с отцом, потом с сыном, или наоборот?
Господи, как это пошло... всё то, что он говорит!
Пошло.
Противно.
Мерзко.
Для меня.
А для него, видимо, ничего? Нормально?
– Вообще, почему мы сейчас это обсуждаем, Лен?
– В смысле, почему? Ты встречаешься с моей дочерью! Ты... ты... Спишь с ней?
Снова эта кривая ухмылка.
–А если сплю?
Мне дурно. Отшатываюсь. Чувствуя, как подкатывает к горлу. Меня вырвет сейчас.
Не исключено, что на его прекрасный пиджак.
Выставляю руку, отталкивая, вторую к губам прижимаю.
– Что?
Бросаюсь к кабинкам, благо они рядом и закрываются.
Чёрт…
Чёрт…
Черт!
Вытираю рот рукой.
Слёзы градом.
Это…
Это отвратительно. Это гадко. Это ненормально.
– Лен... ты что? Тебе плохо? Может воды?
– Уйди... просто уйди, Измайлов!
– Не уйду, пока не поговорим.
– Поговорили уже.
– Нет. Лен, я... давай я воды принесу.
– Не надо мне ничего, просто уйди!
Этот разговор просто нереален.
Так... по-дурацки!
Я в кабинке.
Он за дверью.
У меня слёзы катятся.
Он…
Я не знаю, что он!
Он только что сказал, что слит с моей дочерью!
Господи... просто жесть!
– Лен... пожалуйста... открой.
– Уходи!
– Лена!
– Убирайся, сволочь! Ненавижу тебя! Нахрена ты пришёл! Сегодня мой праздник. Мой, и моего малыша! Ты пришёл и всё изгадил! Как всегда! Всегда появляешься в моей жизни и гадишь! Ты... подонок!
– Лен, прекрати.
– Убирайся, пожалуйста. Ну сделай ты хоть раз так, как я прошу.
– Лен, я уйду, только... мы с тобой должны нормально поговорить. Понимаешь?
Нормально!
Нормально? Скотина!
Я пыталась нормально.
– Я хотела, только ты был сильно занят! Спешил!
– У меня мать была при смерти, когда ты позвонила я вёз её в клинику. Прости, реально спешил.
Я застываю.
Мама при смерти?
Аида... Яновна вроде? Хорошая у него была мама, очень. Насколько я помню врач.
Хороший врач онколог.
Получается... Он реально не мог? Спешил?
Хорошо, а потом-то что?Он отвечает, хотя вопрос я задаю мысленно.
– А потом ты меня в черный список кинула.
Кинула, да.
Только…
– Ты мог позвонить с любого другого номера. Мог. Если бы хотел.
– А я не хотел, Лен. Я тоже тебе не мальчик, чтобы меня вот так... как шарик от пинг-понга... Или как любимую собачонку, захотела – приласкала, захотела, пнула ногой, мол, иди на хрен. Я, Лен, уже не в том возрасте.
– Я всё поняла, Ян. И прекрасно. Ты в том возрасте, чтобы таскаться с молоденькими дурочками, которые в рот заглядывают, заискивают, да? Как же, такой крутой дядя, при бабле, не глупый, да и внешка еще ничего, еще лет десять будет ничего, а то и двадцать.
– Зря ты так о своей дочери.
–А я не о ней. Я о тебе. Она-то как раз не такая.
– Лен, хватит, выходи.
– Знаешь, Измайлов? – я реально дверь открываю и выхожу. – Ты не в том возрасте, да и я не в том. Да, «залёт» у меня спонтанный. Я была уверена, что бесплодна. У меня были с этим проблемы. Поэтому я тебе тогда не врала.
– Лена... значит…
– Ничего не значит. Соломину я тоже не врала. Встретила его почти сразу после той ночи с тобой. Я не скрою, была очень обижена на тебя.
– Ты же сама меня... отправила?
Делаю шаг снова у раковины и зеркала стою. Ян рядом.
– А ты, знаешь ли, очень легко отправился. Знаешь, женщине... настоящей женщине, надо, чтобы её завоёвывали, за неё боролись. А ты... Напомнить, что ты мне сказал?
– Ну, не надо, прекрасная.
– Нет, почему же? Ты сказал – я ведь могу больше не позвонить?
Усмехаюсь.
Почему-то это всё-таки больно.
Еще больно.
Больно, когда вот так.
Когда ты в тайне, в глубине души надеешься, что мужчина будет осаждать тебя как неприступную крепость, что в ход пойдут все средства укрощения строптивой – в первую очередь, конечно, танго.
А он просто... не звонит!
И всё.
– Лен, прости меня, я идиот.
– Бог простит, Ян. Мой совет – с Полиной так не поступай. Не делай ей больно.
– Лен, я... Скажи, что это мой сын, пожалуйста!
– Это мой сын. Мой и Соломина. Прости.
– Лен.
Снова шаг. Опять он прижимает меня к стене.
– Ленка... что ты делаешь со мной, а?
Его аромат сносит. Его харизма. Его сила.
Хочу... так хочу коснуться, и..
Не имею права.
Больше нет.
Он чужой мужчина.
Он мужчина моей дочери.
Я должна отступить.
– Ничего я с тобой не делаю, Ян. Иди, тебя Полина ждёт.
Лен, я с ней не спал.
Голос хриплый, надтреснутый, и тут открывается общая дверь в дамскую комнату.
– Мама? Ян? А что вы тут делаете?
