Текст книги "Пиратобой (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

Соавторы: Аристарх Риддер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Звучит… Забавно, черт возьми! Это значит я смогу не только «акулу», но и все остальные звериные навыки получить со временем? Вот будет веселуха, такой себе полурак-полух…

– Кстати! – пока не забыл, я решил задать вопрос об этих навыках.

Но не успел.

Сбоку что-то настойчиво зазвенело, и где-то в углу каюту закрякал скрытый динамик.

– Капитан! – раздалось из него паникующим молодым голосом. – Капитан, срочно на связь!

– Что такое? – отозвался капитан, жестом прося у меня паузы, и нажимая небольшую кнопку, встроенную прямо в столешницу, чтобы неведомый радист его услышал.

– Капитан, мы засекли несколько малых судов, которые идут прямым курсом на нас! Некоторые настолько малы, что радар их почти не засекает! В общей сложности полтора десятка!

Капитан резко спал с лица и нахмурился, словно ему только что сообщили что выпитая им бурда на самом деле является сильным слабительным и следующие сутки его ожидает потеха.

– Принято. – коротко сообщил он, и динамик, скрипнув, смолк.

– Прошу прощения. – он поднялся из-за стола, скрипнув стулом, и отошел в угол, к шкафу. – Но сейчас нам придется прерваться. У нас проблемы.

– Какого рода? – спросил я, глядя, как он копается в шкафу.

Капитан развернулся ко мне, и я заметил, что на нем появился новый элемент снаряжения – кожаная кобура на боку. А то, что должно было находиться в этой кобуре – блестящий хромированный револьвер, – сейчас находилось у капитана в руках, и он снаряжал патронами барабан.

– Пираты. – коротко ответил капитан и рывком вставил барабан на место. – Нас атакуют пираты.

Глава 5

Где морские добытчики, там и морские пираты, все логично. Даже в моем мире были, или, вернее, до сих пор есть пираты – уж это-то я помню. Правда там они – грязные оборванцы, настолько отчаявшиеся найти хоть какую-то работу в своих банановых республиках, что даже идея на утлом, ржавом насквозь катерке с калашом, заряженным пятью патронами в руках разбиться о борт крупного танкера и пойти на корм акулам, кажется не такой уж и плохой. И это при условии, что даже проникни они на борт этого самого танкера – нет никаких гарантий, что они смогут с этого что-то поиметь, поскольку экипаж может просто укрыться в надстройке и задраить все входы в нее. И бедным доходягам останется только прыгать вокруг люков, созданных, чтобы выдерживать буйство морской стихии, не в силах их открыть даже при помощи того жалкого оружия, что приволокли с собой.

Сейчас нас явно атаковали пираты совсем другого рода. И револьвер в руке капитана, вкупе с его нервозностью, отлично это подчеркивал.

– Немедленно выйти на связь с морской стражей и запросить помощь! – велел капитан, снова нажав кнопку на столе. – Объявить готовность первой степени! Открыть арсенал, раздать оружие команде!

– Так точно, капитан! – отрапортовали в динамике, но капитан уже не слушал – он выбегал из каюты.

Следом за капитаном, я выскочил на палубу, и в нос резко ударило мощным запахом сгоревшего масла, от которого захотелось закашляться. «Бекас» точно так не чадил, я бы это сразу заметил, еще в тот момент, когда впервые ступил на палубу. Да что там – его двигатель вообще, по-моему, тогда не работал, по крайней мере не припомню, чтобы мои голые ноги ощущали вибрацию стальных листов под стопами!

Зато сейчас на палубе творился бардак. Спокойной работе, которую я застал, когда меня только подняли, пришел окончательный и бесповоротный конец. Сейчас вся команда бегала и суетилась, где сматывая, а где наоборот – разматывая концы, двое юнцов в смешных белых плоских кепи – юнги, наверное, – вдвоем дергали кривую железяку, воткнутую в небольшой двигатель внутреннего сгорания, стоящий прямо на палубе, и я даже заприметил нескольких матросов с оружием в руках. И искренне обрадовался, что это оружие оказалось огнестрельным, хоть, конечно, и таким же древним, как и все остальное тут.

Да, здесь пираты явно представляют из себя силу, с которой стоит считаться – теперь никаких сомнений не осталось!

– Курва! – рявкнул капитан, едва только выйдя на палубу. – Ко мне!

Тут же рядом с ним появился невысокий человечек в сером рабочем комбинезоне, суетливо вытирая тряпкой руки.

– Сообщите смене на дне об экстренной остановке работы и поднимайте колокол!

– Уж-же, к-капитан! – запинаясь, ответил ему человечек. – Я в-взял на себя с-смелость…

– Молодец, продолжай в том же духе! – слегка смягчившимся голосом произнес капитан и снова вернул взгляд к палубе. – Эй, ты!

Один из пробегающих мимо матросов с двумя длинными винтовками в руках остановился, расслышав голос капитана, и вытянулся в струнку. Разве что не козырнул, но это даже хорошо, иначе бы он себе заехал прикладом в висок.

– Дай сюда! – капитан забрал у него один из стволов, и снял с той же руки большую кожаную сумку на длинном ремне. – Свободен!

Матрос тут же побежал дальше, будто и не заметил, что его арсенал только что ополовинили, а капитан повернулся ко мне:

– Стрелять умеешь? Хотя откуда тебе знать, ты же ничего не по…

– Умею. – неожиданно даже для себя самого ответил я.

Потому что я и правда был уверен, что умею. Винтовка в руках капитана была незнакома мне, конечно же, но принцип работы огнестрельного оружия от этого не меняется. И что-то внутри меня настойчиво подсказывало мне, что я с ним знаком не понаслышке.

– Точно? – с некоторым сомнением спросил капитан, протягивая мне винтовку и подсумок.

Я взял оружие в руки и быстро осмотрел его. Это оказалось – ну кто бы мог подумать! – рычажная винтовка на скобе Генри, как у ковбоев времен дикого Запада! Только вот у этой не было подствольного длинного магазина, в который патроны набивались через отверстие в ствольной коробке одна за одной, как горошины в стручок. Вместо этого у винтовки имелся приемник под квадратный магазин, а сами магазины, судя по весу, находились в сумке, которую мне вручили вместе с винтовкой.

Повесив сумку на плечо, я достал из нее один магазин, выполненный из стали методом простой штамповки, судя по острым краям, и присмотрелся к патронам. Большие, похожие на 7,62×39, только более толстые – скорее даже ближе к восьми миллиметрам. Все пули с острыми носиками, а когда я повернул магазин так, чтобы солнечный свет упал на торец верхнего патрона, то оказалось, что и воспламенение у них центральное – от капсюля, как в привычных мне патронах.

Память услужливо подсказала, что именно изобретение патронов центрального воспламенения и убило идею подствольных однорядных магазинов – острые пули имели ненулевой шанс наколоть в таком магазине капсюль предыдущего патрона, что, конечно, не добавляло оружию и стрелку здоровья. А тут значит вот как выкрутились, сделав сменные магазины на… Раз, два, три… Пять, десять, аж на двенадцать патронов!

Тяжелый, зараза… Всего двенадцать выстрелов, а весит как полноценный полимерный 6Л23 под пятерку.

Под внимательным вглядом капитана, который следил за моими действиями, я нащупал выступающую кнопку предохранителя рядом со спусковой скобой, нажал ее и дернул скобу вниз. Затвор выехал сзади, окно выброса гильз открылось, демонстрируя внутренности оружия. Я быстро осмотрел патронник, убедился, что он чист и даже смазан, присоединил к винтовке магазин и подал скобу вверх, закрывая затвор. Оружие довольно лязгнуло, и я включил предохранитель.

– Ладно, вижу, обращаться с оружием умеешь. – кивнул капитан. – Ну тогда готовься к бою.

– К бою против кого? – я внимательно присмотрелся к горизонту, но не увидел там ни единого силуэта корабля. – Я никого не вижу.

– Это потому что ты не то ищешь. И не туда смотришь. – вздохнул капитан и указал мне за спину.

И, когда я обернулся, я увидел пиратов.

Именно пиратов, а не их корабль, потому что никакого корабля у них, похоже, и не было.

По морю, оставляя за собой пенные буруны, к корме «Бекаса» неслось несколько десятков катеров и гидроциклов. Причем катеров и гидроциклов, которые, как и сам «Бекас» выглядели так, будто их нарисовала нейросеть по просьбе показать современный транспорт в стилистике механизмов первой мировой войны! Гидроциклы выглядели так, словно старый ржавый буй разрезали пополам и к каждой половине прикрутили руль и жесткую драную сидушку, а в свободное место внутри запихнули двигатель, работающий на смеси чистой нефти, опилок и мелко покрошенной резины, судя по черноте дыма, что валил клубами из длинных выхлопных труб.

Катера выглядели чуть получше, хотя до лоснящегося «Бекаса», конечно, им было еще далеко. Тоже изрядно поржавевшие, в хлопьях отваливающейся краски, они, тем не менее, больше напоминали то, что способно плавать, нежели то, что способно только тонуть. Мало того – они были еще и достаточно быстроходны, и сокращали дистанцию с приличной скоростью, а на их железных палубах сгрудилось по полдесятка одетых в разнообразное рванье пиратов.

Даже если бы я не знал, что это пираты, мне хватило бы одного беглого взгляда на них, чтобы это понять. Настолько разнообразно, но при этом одинаково-убого одетых людей мне еще ни разу не приходилось встречать. Никакой формы, никакой строгости или хотя бы просто чувства вкуса – только личные предпочтения и ад эпилептика. У кого-то – красная драная рубаха, серые штаны, высокие ботинки и бандана на голове, прямо как у настоящего пирата из уроков истории. У другого – голый торс, испещренный шрамами, кожаные шорты до колен, босые ступни и сияющая лысина. У третьего на груди даже есть стальная кираса, местами тронутая ржавчиной, зато нет одного глаза, судя по повязке, и половины зубов. Короче, веселые ребята формата «кто во что горазд».

И вся эта кодла сжимала в руках оружие. В основном, холодное, или, если точнее – длинные, метра четыре, не меньше, пики. Кроме обычного длинного наконечника пики имели еще один отрог, загнутый дугой, и даже гадать не нужно, чтобы понять, для чего он нужен – чтобы цеплять борт чужого корабля, конечно же, и подтаскивать себя к нему. А, может, и вовсе карабкаться по ним, как по стволу дерева – нисколько не удивлюсь. Как-то же их нужно попасть на борт, который возвышается над их собственным на добрых два метра?

Кроме пик, я разглядел несколько сабель, или ятаганов, поди разбери, чем они там размахивают, и пару самых обычных ножей. Некоторые пираты, конечно же, держали в руках огнестрел – в основном, небольшие револьверы, или длинные, примерно как у меня, винтовки. Один умник даже держал два револьвера – по одному в каждой руке, как настоящий ковбой, вот только стрелять не спешил. Оно и понятно – с прыгающего по волнам, как кузнечик по лугу, катера поди попробуй попади хоть куда-нибудь. Тут пулемет нужен и короб на полтысячи патронов, чтобы появился хотя бы шанс поразить хотя бы кого-нибудь.

Зато вот «Бекас» на море с легким волнением был стабилен, как утюг на гладильной доске. Я бы даже сказал – пугающе стабилен. Понятно, что сейчас его держат целых три якоря – два собственных, и водолазный колокол, который пока что не успели поднять, – но даже для такой ситуации такая стабильность, это странно.

Странно, но удобно. И очень кстати.

– Пираты? – на всякий случай уточнил я, чтобы уж точно не перепутать противников с представителями морской стражи, которую вроде как должны были вызвать.

– Они, с-суки… – процедил капитан, сжимая в руках револьвер, но не спеша стрелять.

Оно и правильно – нас разделяло метров тридцать, и для револьвера с его аховой кучностью, обусловленной коротеньким стволом и кучей зазоров везде, где только можно, это практически невозможная дистанция. Даже если ты мастер спорта международного класса по практической стрельбе и каждые выходные дырявишь на стрельбище по три тонны картона.

А вот с винтовкой можно и попытаться.

– Ну где там мои стрелки⁈ – капитан нервно обернулся через плечо, явно надеясь увидеть там целую шеренгу готовых к бою матросов.

Я оглядываться не стал. Я обхватил цевье пальцами, вскинул винтовку к плечу, упер твердый деревянный приклад под ключицу, и взглянул через прицельные приспособления. Тоже интересные – круглый диоптрический целик и мушка в виде тонкого столбика, как у калаша, только без боковых лепестков.

Я поймал в прицел ближайшего пирата, который несся к корме «Бекаса» на всех парах, при этом размахивая левой рукой, словно он пытался превратить ее в вертолетную лопасть и взлететь, и явно что-то громко орал. В его-то раскрытый рот я и прицелился, взял чуть ниже, чтобы поразить солнечное сплетение, и спустил курок.

Винтовка грохнула, сильно пнула в плечо, меня даже слегка покачнуло, несмотря на то, что я уверенно стоял на палубе. Да, патрон тут явно используется посильнее, чем привычный мне промежуточный, даже, пожалуй, посильнее, чем винтовочный! По ощущениям как будто нечто среднее между пулеметным 7.62 и 12.7!

Пуля ударила левее, и из дырки, пробитой в гидроцикле, тут же вырвалась струя черного дыма, словно я проделал новое тюнинговое отверстие для выхлопной трубы. Оружие явно если кто-то и приводил к нормальному бою, то либо давно, либо криво, либо и то и то сразу. Естественно, сейчас я этим заниматься не буду, даже если мне быстро расскажут, как тут корректируется целик, поэтому я просто дернул рычаг вниз, выбрасывая зазвеневшую по стальной палубе гильзу, потом вверх, загоняя новый патрон в патронник, прицелился чуть правее и выстрелил еще раз.

Попал.

Это был один из тех пиратов, что красовались чем-то вроде стальных кирас на груди, но это его не спасло. Даже сделало хуже, потому что кираса распределила часть энергии попадания пули на большую площадь, и это было похоже на то, как если бы противника лошадь в грудь лягнула копытом! Пирата просто сбросило с гидроцикла назад, и он булькнул в кильватерный след, махнув на прощание рукой. Выплыть ему уже было не суждено – даже если он оставался жив после ранения, даже если я не задел ему ничего важного, та самая кираса просто утащит его на дно.

– Отменный выстрел, чтоб меня черти драли! – довольно заявил капитан у меня за спиной. – Со второго патрона завалить огрызка – да ты мастер!

– Завалил бы и с первого, если бы у вас оружие нормально приведено было! – бросил я через плечо, дергая рычаг и досылая в патронник новый патрон. – После боя надо будет этим заняться!

– Чем? – удивился капитан.

– Приведением же! – я бросил на него короткий взгляд. – Привести оружие к нормальному бою!

– Это как? – капитан с любопытством воззрился на меня. – Впервые слышу такое слово!

Так, понятно. Нарезные стволы тут делать уже научились, а вот приводить оружие – пока еще нет. По старинке стреляют – беря поправки от точки предыдущего попадания или просто зная, куда полетит пуля.

– Ладно, неважно. – вздохнул я, и выстрелил снова.

И еще один гидроцикл лишился своего наездника, свалившегося в воду и канувшего на дно.

И тут наконец подоспели остальные матросы, вооруженные такими же винтовками, как у меня. Они выстроились шеренгой возле фальшборта, вскинули оружие и открыли огонь по пиратам.

– Не подпускать этих чертей под борт! – командовал за нашими спинами капитан. – Выиграйте нам хотя бы десять минут на подъем колокола!

Матросы тоже стреляли неплохо, но этого оказалось мало. Гидроциклы мы выбили довольно быстро, их было всего-то с десяток, и вообще непонятно, какие самоубийцы решили на них сесть и что их заставило это сделать…

А вот с катерами было посложнее. Как только мы перенесли огонь на них, пираты тут же укрылись за бортами и в кабине, а они явно были бронированы. Поэтому катера продолжали сокращать до нас дистанцию, и хорошо еще, что на них не было торпед, хотя на парочке явственно виднелись трубы торпедных аппаратов. Тоже ржавые и пустые, судя по откинутым вниз, а где-то даже отгнившим от времени, крышкам.

Пока пираты приближались, мы всей стрелковой шеренгой умудрились попасть только в троих, остальные слишком хорошо прятались за броней. Я отстрелял первый магазин, сменил его и заодно залез в сумку, чтобы узнать, сколько вообще боекомплекта у меня есть.

Оказалось – только лишь еще один магазин. И штык-нож с ножнами в отдельном кармашке еще.

– Стреляйте, выкормыши мурены, стреляйте! – вопил капитан за спинами и даже сам два раза выстрелил из своего револьвера в порыве чувств.

Но все было тщетно. Пять катеров подошли вплотную к «Бекасу» и скрылись из поля зрения под его покатыми бортами. Матросы начали перегибаться через фальшборт и стрелять сверху вниз, но внезапно со стороны пиратов тоже послышались выстрелы. Гораздо более слабые и редкие, чем с нашей стороны, ведь пираты были вооружены куда хуже, но лишенным брони матросам было все равно, какие пули их поразят – огромные винтовочные или маленькие пистолетные. Несколько из них выронили винтовки и упали на руки товарищей. Одного не успели подхватить, и он канул за борт, и через секунду оттуда раздался плеск воды. Огонь со стороны матросов резко стих.

И тогда над бортом «Бекаса» взлетели пики, цепляясь крюками за фальшборт.

А еще через секунду оттуда, снизу, раздались странные хлопки, как будто стреляет бесшумный ВСС…

И над бортами «Бекаса», как будто на невидимых крыльях, взлетели довольно скалящиеся пираты!

Глава 6

Разномастные фигуры взлетели над фальшбортом так стремительно, словно их снизу подбросили какие-то мощные катапульты! Вот только никаких катапульт я на катерах что-то не заметил…

Пока я думал, руки действовали на автомате – дернули винтовку в сторону, глаза поймали на линию прицеливания ближайшего противника, и я спустил курок.

Винтовка ткнулась в плечо, и уже начавшего падать прямо к нам на палубу пирату развернуло прямо в воздухе. Куда попала пуля, я не рассмотрел, но главное – она сбила его траекторию, и, вместо того, чтобы приземлиться на палубе, пират упал на фальшборт, соскользнул с него сломанной куклой и рухнул наружу, за борт.

А я дернул затвор, досылая в ствол новый патрон, и перевел ствол на нового противника.

Но выстрелить уже не успел. Пираты приземлились на палубу «Бекаса» и бросились в ближний бой, мгновенно сократив дистанцию. Матросы, кто успел, сменили винтовки на сабли и багры, а кто не успел – попытался укрыться за спинами своих более расторопных товарищей, чтобы выиграть время.

– Держать строй! – кричал капитан, успевший забраться на крышу надстройки и оттуда наблюдающий за боем на палубе. – Трусливый гибнет, храбрый выживает!

Закончив эту тираду, он вытянул руку с револьвером, тщательно прицелился, и спустил курок. Один из пиратов в задних рядах атакующих очевидно получил пулю, судя по тому, что его дернуло и почти развернуло, но его это как будто лишь раззадорило, и он еще активнее полез вперед!

А над бортом «Бекаса» уже взлетела новая пачка оборванцев.

Пираты лезли на корабль, как крысы, прознавшие, что сюда загружают десять тысяч тонн зерна, за которым никто особо не следит! Следом за второй волной над бортом взлетела третья, а за ней – и четвертая! Я даже не успевал их считать!

Но главное – я успевал стрелять. В каждой новой волне пираты недосчитывались одного из своих – того, кого я неотвратимо снимал прямо в воздухе. Будь у меня автомат или хотя бы самозарядная винтовка, я бы, возможно, успевал приделать и двоих, и даже троих, но увы – у меня была лишь примитивная рычажка, которая диктовала свои условия. Приходилось после каждого выстрела дергать рычаг, тратя эту вынужденную долю секунды на то, чтобы периферическим зрением окинуть поле боя, в которое превратилась палуба.

Здоровяк в кирасе, усыпанной пятнышками ржавчины гуще, чем дворовая собака – клещами и блохами, размахивал ятаганом вокруг себя с такой яростью, с какой я даже с крапивой в детстве не воевал подобранной с земли палкой. Вокруг него образовался целый метр свободного пространства, и сразу двое матросов не рисковали приблизиться к пирату, даром что оба были вооружены длинными баграми. Здоровяк размахивал своим клинком с такой силой и скоростью, что даже если деревянное древко багра не перерубит этой грубой животной мощью, то сломает – как пить дать.

Другой пират, мелкий, тощий и какой-то кривой, словно блоха, с повязкой, закрывающей один глаз и с двумя кривыми зазубренными ножами в руках, – наоборот, скакал от одного противника к другому, выбирая тех, кто стоит к нему спиной. Два коротких клинка не могли причинить сильного вреда, но зато они были очень быстрыми и маневренными. Гаденыш подскакивал со спины или сбоку, наносил пару коротких порезов куда придется, и тут же отскакивал, уходя от ответного удара или просто оттягивая на себя внимание.

У третьего пирата не было правой руки, ее замещал мощный металлический протез, заканчивающийся небольшим шипастым шаром. Им он и орудовал, как дубинкой, прикрываясь от ответных ударов щитом в левой руке. Его собственные атаки были мощны настолько, что прямо на моих глазах точно такая же как у меня винтовка, которой один из матросов попытался защититься от удара, просто разлетелась на две половины в фейерверке деревянных щепок от ложа! И матроса это если и спасло, то лишь слегка, потому что шар все равно продолжил движение, разве что траекторию сменил, и вместо головы попал в плечо.

– Держа-а-ать! – командовал капитан на крыше надстройки. – Помощь уже в пути!

После четвертой волны пираты перестали запрыгивать на борт, и всего я насчитал двадцать восемь человек, четверых из которых я самолично отправил за борт. Оставалось еще двадцать четыре. Вроде не так уж и много, но для небольшой палубы «Бекаса» – явно перебор, особенно при условии, что кроме пиратов тут было еще пятнадцать матросов. Почти сорок человек смешались в ужасную разноцветную разнородную кашу, где от сабель и копий было едва ли больше толку, чем от собственных кулаков. А уж от огнестрела – не было и вовсе. Даже я со своей удачной позиции не рисковал больше стрелять – слишком высок был шанс, что вместо противника я подстрелю своего же.

«Своего»… Занятно, насколько же быстро они для меня перешли в разряд «своих».

Клинки звенели и скрежетали, матросы и пираты вопили проклятья в лицо друг другу, сшибаясь в клинче накоротке, скрещивая сабли и винтовки. Изредка грохали выстрелы, но в такой толчее они вряд ли были прицельными. Уже появились первые тела, не подающие признаков жизни – три матроса и один пират, все же численное преимущество на стороне атакующих…

А я стою тут и ничего не могу сделать, чтобы помочь своим…

Хотя минуточку…

Я полез в сумку, которая все так же висела у меня на боку, и улыбнулся.

Еще как могу!

Я бросил быстрый взгляд на лебедку, которая, пыхтя черным дымом, поднимала водолазный колокол со дна. Судя по тому, сколько успело намотать на катушку троса, работать ей еще минут десять, никак не меньше. Впрочем, это уже не так важно, ведь пираты уже на палубе и уйти от них не получится при всем желании. Их можно только уничтожить.

Поэтому я вытащил из сумки штык-нож, поставил винтовку прикладом на палубу, стволом от себя, конечно же, быстро нащупал рогатый прилив, годящийся только лишь для одной цели, и надел на него штык-нож. Слегка пошевелил, услышал щелчок, и нож слегка осел, вставая на свое место как влитой.

Идеально.

Я снял ножны, освобождая блестящий, отполированный клинок в едва заметных на солнце масляных разводах – за ним явно ухаживали как следует, как и за самой винтовкой. А значит, и заточка с высокой долей вероятности окажется исполненной на славу.

Вот сейчас и проверим.

Я поднял винтовку, машинально отмечая изменившуюся развесовку, и поставил ее на предохранитель.

Как там говорится? Винтовка Мосина с примкнутым штыком превращается в отличное копье, дополненное возможностью пострелять?

Вот сейчас и проверим. У меня, конечно, не мосинка, но, думаю, сработает не хуже!

Первым, кто попался на пути, был тот самый мелкий одноглазик с двумя ножами. Он все так же танцевал за спинами матросов, атакуя исподтишка, и в итоге дотанцевался до того, что оказался за спинами вообще всех. Тут бы ему и обрадоваться развернувшемуся оперативному простору, но на его беду тут был еще и я.

А у меня было отличное копье.

Я ударил пирата в спину, нисколько не заботясь вопросами этики и честности – не с этими ребятами уж точно. Они, как показывает практика, с удовольствием атакуют со спины сами, а значит заслуживают такого же отношения.

Но в последний момент пират будто почувствовал, что его жалкая жизнь в опасности, и начал разворачиваться, поэтому вместо того, чтобы пройти между ребрами и поразить сердце штык-нож попал ему в плечо, пропарывая ее насквозь и пришпиливая к телу, как булавкой.

Пират заорал дурниной, выронил один из своих ножей, попытался отмахнуться вторым, естественно, не дотянулся – слишком короткий клинок, – и в отчаянии швырнул свое оружие в меня! Я увернулся он этого неловкого броска и вцепился покрепче в винтовку, на штыке которой, как рыба на остроге, бился пират. Он ухватился здоровой рукой за ствол и попытался сняться со штыка, и тогда я перехватил шейку приклада поудобнее, снял оружие с предохранителя и выжал спуск.

Винтовка грохнула и чуть не вырвалась из рук – я же ее сейчас держал на манер копья и ни о какой вкладке речи идти не могло. Пуля пробила пирата насквозь, и, кажется, все же поразила сердце, потому что движения мелкого ублюдка резко замедлились, и потеряли всю силу. Пальцы, только что плотно сжимавшие ствол винтовки, ослабли и начали скользить, словно оружие кто-то обильно полил сверху маслом и ухватиться за него не получалось, как ни старайся.

Пират захрипел и попытался отступить от меня на последних остатках жизненных сил, но нога запнулась за ногу и он полетел на палубу, утягивая за собой и винтовку тоже. Не теряя времени, я дернул рычаг, загоняя в ствол новый патрон, снова поставил оружие на предохранитель, а потом уперся ногой в истекающее кровью тело и выдернул из него штык, как лопату из глины.

И тут же в уголке зрения, слева внизу, возникли крошечные буквы и цифры. Они были такого же неоново-голубого цвета, как и значок «акулы», к которому я уже привык и на который не обращал внимания, и это весьма толсто намекало на то, что они имеют одинаковое происхождение. Поэтому я даже потратил мгновение на то, чтобы прочитать, что именно там написано, прежде чем кинуться в бой дальше – вдруг что-то важное?

Уничтожен противник уровня 0. Получено 1 свободного опыта.

И тут же, не успел я толком понять, что именно сейчас прочитал, под этой надписью появилась еще одна.

Внимание! Получен первый свободный опыт. Открыта возможность выбрать специализацию. Если этого не сделать, весь дальнейший опыт будет также засчитывать как свободный, с соответствующим штрафом. Желаете выбрать специализацию?

Нет, не желаю! Точно не сейчас, потому что мною как раз заинтересовался новый противник – здоровяк, вооруженный шипастым кистенем без рукояти, зато с цепью! Он как раз выдернул усаженный стальными колючками шар из черепа молодого матроса, лежащего у него под ногами и истекающего кровью из многочисленных ран, и его взгляд упал на меня. Пират плотоядно ухмыльнулся и шагнул вперед, раскручивая кистень, с которого слетали кровавые капли.

Для такого инертного и длинного оружия, как кистень, пусть даже рез рукояти, действует одно интересное правило – чем его обладатель от тебя дальше, тем тебе хуже. Чем больше у него пространства для замаха, тем сильнее выйдет удар. А вот если наоборот подшагнуть поближе, желательно вплотную, то все преимущество сойдет на нет, и единственное, что останется незадачливому противнику – это колотить торцом рукояти куда придется. А если рукояти нет, как в моем случае, – то и вовсе перейти на кулаки.

Не знаю, откуда я это помню, но сейчас это очень кстати.

Осталось только придумать, как подобраться к противнику ближе и не попасть при этом под свистящий шипастый шар, летающий вокруг него, как спутник вокруг планеты.

Я попытался пропустить удар мимо и пройти вперед, но хитрый пират ловко изменил траекторию кистеня и снова отсек меня броском шара сверху-вниз. Да, как ни крути, а отсутствие рукояти у такого оружия имеет не только минусы, но и плюсы – оно становится более мобильным и менее предсказуемым.

Что ж, значит, будем хитрить.

Я отпрыгнул на шаг назад и вскинул винтовку к плечу, прицеливаясь точно в голову пирата. Он тут же прыгнул следом, атакуя снизу-вверх мощным восходящим ударом, который должен был превратить в щепки и ложе винтовки, и мои пальцы вместе с нею.

Но в последний момент я отнял приклад от плеча и развернул винтовку, перегораживаясь ею, как шлагбаумом. Шар просвистел в пяти сантиметрах от моего носа, цепь перехлестнула через ствольную коробку один раз, второй, третий, наматываясь на нее, как на кабестан, и наконец – мощный удар, от которого вся винтовка задрожала в моих руках!

Пират оскалился и потянул на себя, пытаясь освободить оружие, но куда там!

Вместо этого он подтянул к себе лишь меня целиком, вместе с винтовкой, намотанной на нее цепью и штыком, опасно целящим в злые, красные от морской соли, глаза.

Пират успел отклониться от удара в самую последнюю секунду, и штык, вместо того, чтобы вонзиться ему в глаз, лишь пропахал скулу и ухо, оставляя глубокую рану, в которой проглянула кость. Пират зарычал, и ухватился за винтовку, не давая мне нанести новый удар. Я навалился всей массой, он сделал то же самое, пытаясь отвести нож подальше от себя и атаковать меня. Кистень с руки он сбросил, чтобы не мешался, и теперь накрутившаяся на ствольную коробку цепь медленно раскручивалась от раскачки оружия, которое мы оба пытались воткнуть друг другу в глаз.

Я попытался резко сменить направление давления, и вывести пирата из равновесия, как в айкидо, но сучонок оказался опытным и отреагировал почти моментально, подшагнув и снова прочно утвердившись на палубе на обеих ногах. Единственное, чего я достиг – цепь кистеня от всех этих движений окончательно размоталась и шипастый шар со стуком упал на палубу мне под ноги.

И тогда мне пришла в голову безумная идея.

Я поддел шар носком ботинка и подбросил его как футбольный меч. Вперед и вверх подбросил, точно в пах противника.

На нем не было даже кирасы, а уж о защите паха и вовсе никакой речи не шло – ни напашника, ни ракушки, вообще ни хрена, только широкие брезентовые штаны, которые, возможно, и смягчат удар, но явно не погасят его полностью.

Так и случилось. Пират резко выпучил глаза, когда шар впечатался ему в самое дорогое и на секунду ослабил хватку. Недостаточно для того, чтобы вырвать у него из рук винтовку, но достаточно для того, чтобы я отнял от нее одну руку, быстро отщелкнул с прилива штык-нож и обратным хватом вонзил его между ключицей и шеей врага!

Пират забулькал, захрипел и попытался нашарить нож, убрав одну руку с винтовки. Этого мне хватило, чтобы резко дернуть оружие в сторону, вырывая его из чужого захвата искрутиться в сторону, роняя пирата на палубу. Секунда – и я уже стою над ним, прижимая дульным срезом винтовки его голову к палубе.