Текст книги "Пиратобой (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

Соавторы: Аристарх Риддер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Но не успел.

Один из рабочих внезапно заорал дурниной:

– Водяной человек хочет на нас напасть!

А потом он и вовсе размахнулся своим ломом, явно целя мне в голову!

Глава 3

Я вот удивлялся, что мое тело себя чувствует под водой практически как рыба, причем практически без участия в этом процессе меня самого…

Но, оказывается, водой чудеса не ограничиваются!

Оказывается, я и на воздухе могу намного больше, чем мог представить в самых смелых фантазиях!

Даже раньше, чем я успел что-то сообразить, что-то подумать, тело среагировало на опасность само – сдвинулось в сторону, пропуская удар мимо. Рука вылетела из воды в туче брызг и вообще без моего участия перехватило лом за самый кончик.

А потом я, недолго думая, просто дернул его на себя. Резко и быстро, словно пытался вырвать лом из рук рабочего.

Я, конечно, находился в воде и никакой твердой опоры подо мной не было. Но и рабочий тоже весь изогнулся, пытаясь достать меня кончиком лома и непонятно как вообще держался на узком бортике колокола. Поэтому моего неловкого и не самого сильного, скажем прямо, рывка ему хватило.

Истошно заорав, рабочий выпустил лом, но уже было поздно. Несколько раз махнув руками, пытаясь удержать равновесие, он все-таки рухнул в воду, прямо рядом со мной!

А вынырнуть ему уже было не суждено. Потому что я в два гребка, словно у меня опять, уже без приказа, сама собой, активировалась «акула» подплыл к нему и придавил его голову ладонями сверху. Словно мы оба были детишками и резвились в лягушатнике на мелководье, и совершенно не понимали, насколько опасны на самом деле наши игры.

А я вот прекрасно понимал.

– Нет! – со страхом в голосе выкрикнул второй рабочий. – Не надо!

– Что «не надо»? – сварливо спросил я, глядя на него и держа бултыхающегося подо мной человека так, чтобы он и на дно камнем не пошел во всей своей одежде и экипировке и выплыть при этом не мог.

– Не губи Фикла! Не надо, не топи его!

– Ага, ломом тыкать в людей значит надо, а топить их – не надо⁈ – хмыкнул я, не выпуская Фикла. – Двойные стандарты, господин хороший!

– Не губи, водяной человек, молю!

– Да какой я вам водяной человек⁈ – не выдержал я. – Вы обкуриться тут успели или на вас давление так действует? Совсем уже ополоумели.

И, вздохнув, я перехватил за волосы и вытянул на поверхность Фикла, движения которого уже очевидно замедлились из-за нехватки кислорода.

Рабочий вынырнул из-под воды, громко втягивая в себя воздух через рот и вслепую отмахиваясь, но я предусмотрительно отплыл на расстояние вытянутой руки и подождал, пока он придет в себя.

– Успокоился? – спросил я, когда это наконец произошло, и Фикл посмотрел на меня подозрительным взглядом сквозь шторку мокрых черных волос:

– Водяной человек, ты умеешь говорить?

– Папа твой – водяной человек. – вздохнул я. – Иначе как еще объяснить, что у тебя врожденная гидроцефалия, якорь тебе в задницу…

Я подплыл к узкому металлическому бортику, что опоясывал колокол по периметру, ухватился за него руками, или, вернее, одной рукой, потому что во второй по-прежнему сжимал кусок камня, подтянулся и выбрался из воды.

Тело сразу потяжелело во много раз, стало прохладно – в колоколе явно никто не пытался поддерживать идеальную для человека температуру. Да и невозможно это было, по сути-то – как его ни нагревай, а из-за огромной площади контакта с водой все это тепло будет греть только ее, и ничего кроме. И получится из колокола огромный кипятильник, внутри которого парадоксально будет сохраняться все та же температура. Ну, может, на половину градуса выше.

Я уселся на бортик, свесив ноги в воду и привалившись спиной к прохладной стальной стене и принялся наблюдать, как Фикл неловко плывет в другую от меня сторону, а потом, с помощью напарника, тоже выбирается на бортик. Вода с него текла просто ручьями, а его лом, который я, конечно же, не подумал держать после того, как он его выпустил, и вовсе канул на морское дно.

Глядя на меня, эти двое о чем-то тихо пошептались, а потом тот, второй, снова заговорил:

– А чем ты докажешь, что ты не водяной человек?

– Опять двадцать пять. – я закатил глаза. – Я сейчас вас обоих скину в воду, и всплыть уже не позволю. Этим, конечно, я ничего вам доказать не смогу, но проблема по сути будет решена, ведь не останется никого, кто требовал бы доказательств. И у вас только один шанс избежать этого – перестать задавать тупые вопросы. Я понятно объясняюсь?

– Вполне. – кивнул второй. – Но если ты не водяной человек, то кто ты? Откуда ты взялся? Мы на этом месте уже третьи сутки стоим, шестое погружение только у нашей смены и никаких людей до сего дня у нас в колоколе не появлялось! Ни водяных, ни тем более простых! Откуда ты взялся?

– Из тоннеля. – хмыкнул я, пожав плечами. – Это если кратко. Если длинно… То нахер надо это «длинно». Короче, считайте, что я появился в морской толще на глубине… Какая, кстати, тут глубина?

– Тридцать два метра. – ответил второй, бросив беглый взгляд на какой-то прибор на стене.

И это мы еще продолжаем спускаться, значит, когда я тут вынырнул, глубина была метров двадцать… Приемлемо, в общем-то.

– Но ведь если ты появился из глубины, то значит ты и есть водяной человек… – внезапно подал голос Фикл, недоверчиво глядя на меня. – Иначе это вообще как – появился в толще воды? Ты родился, что ли, в ней?

– Ну, если можно родиться вот прямо взрослым, – я обвел себя руками, – то скорее да, чем нет. Но так как я о таких казусах не слыхал – вероятнее всего, твоя теория неверна. И если вы хотите спросить, как я там оказался, то сразу отвечу – не имею ни малейшего понятия. Я вообще ни о чем не имею ни малейшего понятия, у меня в голове полный штиль и ни единой мысли о том, что происходит. Я даже имени своего не помню, да и возраста тоже.

– Охренеть… – сдавленно выдавил второй рабочий и покачал головой. – Это ж просто… Охренеть!

– Да что ты заладил – охренеть да охренеть! – Фикл поморщился, ероша пятерней мокрые волосы. – Давай, вызывай капитана, тут же явно ЧП! Пусть он решает, что делать с этим… Водяным человеком!

– Да, точно! – второй просиял, словно ему только что указали на выход из лабиринта, по которому он блуждал уже не первый час. – Надо вызвать капитана! Он точно знает, что делать!

И он подбежал по бортику колокола к небольшой коробочке, висящей на стене, уже нисколько не смущаясь тем, что оказался близко ко мне – то ли страх перед «водяным человеком» уже поутих, когда он понял, что топить их я не собираюсь, то ли он просто однозадачный и в один момент времени способен либо только бояться, либо только делать какое-то другое действие.

Распахнув коробочку, которая, судя по резиновой окантовке крышки, была специально защищена от влаги, он вытащил из нее огромную старую телефонную трубку, чуть ли не из бакелита, прижал ее к уху и вытаращился на меня, словно ожидал, что я испугаюсь такой продвинутой электроники и все же сброшу личину обычного человека, превратившись в водяного.

Я ему такой роскоши, конечно же, не предоставил, поэтому через несколько секунд работяга заговорил в трубку:

– Мирмир, это Винс! Мне срочно нужен капитан! Нет, правда срочно, у нас тут… Человек! В смысле, еще один человек! Из воды вынырнул! Да, прямо в колокол! Нет, не размазало нас, я говорю тебе правду, нет у нас никаких глюков! Капитана позови, говорю!

Он еще секунду помолчал, глядя на меня взглядом, в котором буквально читалась мольба, чтобы я не оказался глюком и не растворился в пространстве прямо на его глазах, а потом затараторил снова:

– Капитан, это Винс! Да, из второй смены! У нас тут ЧП! Человек, да, живой! Да, правда, вынырнул прямо в колокол! Нет, голый, никаких аквалангов… А, понял! Нет, при нем вообще ничего нет! Нет, ни единого вопроса… А почему вы спрашиваете?

Винс слушал ответ капитана, и с каждой секундой его лица становилось все длиннее и длиннее, да так, что в определенный момент он стал похож на гибрид человека и лошади.

– А-а-а! – с пониманием в голосе протянул он. – Нет, не похоже! Обычный человек. Понял, капитан. Так точно, капитан. Будет сделано, капитан! Конец связи!

На последних словах он аж вытянулся в струнку, словно держал ответ перед старшим по званию. Разве что не козырнул вместе с последним словом, я бы не удивился. Этого парня не остановило бы даже понимание того, что этого не увидит тот, кому это предназначается.

Но, как только последнее слово было сказано, и трубка телефона снова заняла свое место в защищенном шкафчике, Винс сбросил с себя всю эту браваду и снова посмотрел на меня восхищенным взглядом:

– Капитан хочет видеть тебя! Уж с ним-то вы точно найдете, о чем поговорить! Поэтому мы прерываем работу и поднимаемся на корабль!

Ритмичные поскрипывания под сводом колокола начали замедляться, и вскоре совсем прекратились. Но прекратились лишь для того, чтобы через секунду зазвучать снова, но уже в «обратном направлении», словно их записали на пленку и теперь проигрывают ее задом наперед.

Колокол явно остановил спуск на дно и начал подниматься.

– А у вас тут и корабль есть? – усмехнулся я, глядя на него.

– А ты что думал, мы с дирижабля спустились, что ли? Конечно, есть корабль! – в тон мне ответил Фикл, который, кажется, затаил на меня обиду из-за непредусмотренного программой дня сеанса водных процедур.

Кстати, насчет «спустились»…

– А какая вообще в этом месте глубина до дна?

– Шестьдесят семь метров. – тут же ответил Винс, для которого, очевидно, знание этого числа было таким же важным, как знание даты собственного рождения.

– И что вы забыли на дне? В смысле, для чего вы спускаетесь? Вы там про какие смены говорили, вы что… Хм…

Я на мгновение задумался, понимая, что мне в голову не приходит ни одного примера занятий, которыми можно было заниматься в таком месте, в такое время и главное – в таком оснащении. Я бы понял, если бы тут были сачки, маленькие аквариумы, коробки для образцов – в общем, всякая малопонятная научная хрень, нужная для того, чтобы проводить эксперименты и опыты. Спустились на морское дно, поймали пару особей, которые не успели разбежаться, поскребли водоросли, отломили коралл, взяли образец песка – и обратно на поверхность.

Но тут-то нет ничего из того, что могло бы помочь в такой деятельности. Тут кирки, лопаты и ломы, а недалеко от меня даже висит что-то вроде целого отбойного молотка.

Точно! Я наконец нашел сравнение.

– Вы что, шахту там копаете?

Рабочие переглянулись.

– А как ты узна-а-ал? – тихонько протянул Винс, как будто это действительно было какой-то тайной, до которой вот так вдруг не догадаешься.

– Действительно. – я усмехнулся и демонстративно обвел колокол взглядом. – Лопаты, кирки, отбойные молотки, простые молотки, ломы…

– Лом ты утопил. – сумрачно перебил меня Фикл, которому этот лом явно был дороже родной тещи.

– Нечего было им в меня тыкать. – я развел руками. – Будто ты не знал, что ломы рождены тонуть в жидкостях!

– Не во всех! – Винс поднял палец. – Если бы это была ртуть, то он бы не утонул, а плавал на поверхности!

– Ну да. – я усмехнулся. – Но если бы лом был урановый, то он утонул бы даже в ртути. Так что сами топите урановые ломы в ртути.

Парочка посмотрела на меня удивленно. Они явно не знали этой старой шутки из интернета, ставшей уже крылатой фразой.

Впрочем, если посмотреть на все, что меня окружает, вообще может возникнуть такое ощущение, что они и про интернет-то не слыхали ни разу в жизни. Вокруг все довольно примитивное, грубое, но при этом не выглядящее старым, а скорее… Раритетным, что ли. Как винтажный автомобиль, который полвека простоял в гараже и после небольшого ремонта снова радует своего владельца.

Вот только, если продолжать эту аналогию, вокруг меня сейчас все автомобили были винтажными…

Да еще и дирижабли, о которых упомянул Фикл. Это же он для красного словца упомянул, правда?

Правда же?

– Ладно, так и что вы копаете-то? – вздохнул я, поняв, что реакции на шутку я так и не добьюсь. – Фундамент какой-то? Нефтедобывающую вышку ставить собираетесь?

– Нет, какую вышку! – Винс махнул рукой. – Мы разрабатываем гидротермальные месторождения! Знаешь, в зонах тектонических разломов на дне образуются гидротермальные источники, их еще «черными курильщиками» называют! Так вот горячие растворы разных металлов и минералов, которые они выпускают, осаждаются на морское дно, а мы, стало быть, их собираем!

– И что добываете? – ненавязчиво поинтересовался я.

– О, все подряд! – Винс махнул рукой. – Медь, золото, серебро, свинец – все, что найдем! Все идет в ход, все имеет цену!

– И что вы потом с этим делаете?

– Мы – ничего. – Винс пожал плечами. – Что там дальше со всем этим происходит – это дело капитана, а мы – простые работяги. Хотя теперь, наверное, простыми нас уже не назвать!

И он снова посмотрел на меня с таким лихорадочным блеском в глазах, что я всерьез испугался, как бы сам не заблестел от такого внимания. Паренек явно фанател от своего дела, ну или от морской тематики в целом, просто не нашел другого способа быть поближе к ней. А тут я такой весь красивый, ломаю ему всю картину мира и заставляю по новому взглянуть на всю его жизнь.

Но вообще это даже хорошо, что он столько всего знает, ведь благодаря ему я тоже узнал и про курильщиков и про растворы и даже про месторождения. Можно даже сказать «переузнал», потому что как только он затронул эту тему, я понял, что заранее знаю, что он скажет дальше. Я предугадывал каждое его слово, и из-за этого все, что он говорил, было мне уже не в новинку. Оказывается, я и раньше все это знал. Не знаю откуда, но знал.

Но вот чего я не знал, так это того, что для подобных дел кто-то использует водолазные колокола. Если же автоматизированные системы, подводные машины, спускаемые автономные аппараты, в конце концов… А не просто двух человек сунуть в перевернутый стакан и опустить на дно океана!

– Слушайте, раз уж до этого дошло… – начал я, но тут внезапно уши странно заложило, а потом колокол закачался и с громким плеском оторвался от водяной глади!

Мои ноги повисли в воздухе, с них стекали струи воды, а в колокол снизу, через открывшееся отверстие, проникли звуки. Крики десятка просоленных мужицких голосов, возмущенные вопли чаек, у которых опять то ли что-то украли, то ли просто чего-то не дали, скрипы металлических тросов, ритмичный плеск волн по борту судна…

Что ж, мы официально достигли поверхности.

Колокол несколько раз качнулся, и я на всякий случай подобрал под себя ноги, чтобы ни за что не зацепиться ими. И вовремя – подо мной как раз мелькнула сначала белая морская пена на том месте, из которого вытащили колокол, а потом, почти сразу же – палуба корабля, собранная из металлических пластин на заклепках.

– Вот мы и прибыли. – констатировал Винс, глядя вниз точно так же, как и я. – Мы сейчас обратно на дно, смену обрабатывать, а ты спрыгивай, тебя уже ждет капитан!

– Капитан чего? – хмыкнул я, переводя взгляд на Винса.

– Капитан самого лучшего, самого современного и самого быстрого свободного стропера во всех океанах! – с гордостью ответил тот, причем в его глазах читалось, что он уверен в своих словах. – Капитан «Бекаса»!

– Я тебя понял. – я кивнул. – Ладно, парни, тогда вам удачи и за лом извиняйте. Впрочем, возможно, вы еще сможете найти его на самом дне.

Я подмигнул им и спрыгнул вниз, на палубу корабля. Самортизировал ногами, коснулся нагретой солнцем палубы руками, и быстро оглядел «самый лучший, быстрый и современный» корабль, на который меня занесла нелегкая.

И не сдержался, чтобы не высказать собственное мнение:

– Ну и… Корыто!

Глава 4

Нагретый ярким полуденным солнце металл палубы ощутимо припекал пятки, но я не обращал на это внимания. Я во все глаза разглядывал «самый быстрый, пацанский и вообще крутой» корабль, и ощущал себя так, словно мне пообещали показать гоночный болид, а потом заявили, что он у бабушки в деревне, но зато есть ржавый велосипед. Потому что назвать эту посудину современным кораблем… Ну, это вообще надо иметь очень слабую связь с реальностью.

Палуба под ногами – грубая мозаика из стальных листов, проклепанных заклепками размером с мой кулак, причем проклепанными местами так неровно, будто по ним вручную молотками стучали несколько часов подряд. Над головой возвышались две огромные широкие черные трубы, и было не особенно понятно, черные они от того, что их так покрасили на заводе, или это следствие оседания такого же черного и непрозрачного дыма, что валил из них, как будто там внутри расположили настоящий биореактор. Да будто этого было мало, дым еще и вонял как старый завод дореволюционных времен… Хоть я и не видел никогда таких заводов. Но ощущение, что они пахнут именно так – сгоревшей соляркой и маслом не самого высокого качества, никуда не делось.

Ниже, под трубами, на крыше надстройки, торчало несколько антенн, больше похожих то ли на диковинные вешалки для сушки одежды на ветру, то ли на те старые логопериодические антенны, что использовались в телевизорах, когда те были еще черно-белыми. Никаких тебе современных тарелок, полукруглых колпаков радиолокационных система, и прочих радарных радостей. Действительно, зачем знать, что творится в море вокруг тебя? Лучше радио «Маяк» ловить.

Фальшбортов у корабля как таковых не было, вместо них на толстых столбиках, вваренных прямо в палубу крепились цепи, каждое звено которых могло удержать целый танк, не то что неловкого человека. А у входа в надстройку из палубы торчал какой-то железный ящик, снабженный клапаном, из которого каждые две секунды вырывалась струйка пара, откидывая легкую железную крышечку.

Я, конечно, понимаю, что с современном корабле переключатели, предохранители и провода не торчат из каждого стыка и вообще мало попадаются на глаза, если не знать, где их искать, но «Бекас»… В нем как будто вообще не было никакой электроники, ну или самый ее минимум! Рычаги, вентили, непрозрачный дым, и дизель вместо крови – вот из чего был собран этот корабль, «самый современный и новый». Как будто его конструктор застрял разумом в сороковых годах и создал этот проект как дань уважения кораблям той эпохи.

Возможно, так оно и было. Во всяком случае, это бы объяснило, почему «Бекас», несмотря на всю свою архаичность… Был совершенно новым! Не в смысле «новаторским» или хотя бы «современным», а в смысле «свежим», будто его только неделю как построили! Те самые грубые заклепки, на которые я обратил внимание в первую очередь, блестели ярким полированным металлом, который не успел не то что поржаветь – а даже оббиться и покрыться царапинами, мутнея от этого. Ржавчины вообще нигде не было видно, если уж на то пошло, а ведь в море есть только бесконечные вещи – соль и вода, и обе они с металлом ой как не дружат!

Зато вот матросов здешних «свежими» назвать язык не поворачивался. Нет, они были довольно молодыми, старше сорока на вид никого и не было, но вот их внешний вид… Грубые серые куртки, такие жесткие даже на вид, словно их шили из армейских брезентовых плащ-палаток, серые штаны из чего-то похожего, но чуть более мягкого, широкие кепи, как у английских денди, потертые кожаные перчатки на руках… Такое ощущение, что это не матросы, если честно, а сборище каких-то старьевщиков, которые на борт корабля-то поднялись только лишь для того, чтобы разобрать его по винтику и отправить в переплавку, а немногие ценные вещи сдать в антикварную лавку.

Дизельпанк, вот, вспомнил! Именно так назывался визуальный стиль, который сейчас меня окружал. Как будто технологии мира застряли в сороковых годах девятнадцатого века и выбираться оттуда не спешили. Никаких транзисторов, никаких микроконтроллеров здесь не изобретали, а вместо этого сосредоточились на развитии идей двигателей внутреннего сгорания и простейшей ламповой электроники, и в итоге довели эти технологии до такого уровня, что с их помощью и в космос летать могут и чуть ли не вещи телепортировать по всей планете…

«Здесь»…

Вот вроде само собой словно проскочило, а, если задуматься, то окажется, что ни фига не само собой. Можно, конечно, до последнего цепляться за мысль, что я нахожусь все еще в своем родном мире, и меня просто… Не знаю, отбросило во времени далеко назад…

Только вот я не припомню чтобы хоть когда-то в истории моей планеты людям выдавались навыки типа «акулы».

– Ну и… Корыто… – уже тише повторил я, снова обводя корабль взглядом, но уже совершенно другим.

– Молодой человек, вам следовало бы проявлять больше уважения к кораблю, который вас спас! – раздался из-за спины глубокий и сильный, но с нотками насмешливости, голос. – И к его капитану, само собой!

Я обернулся и увидел капитана «Бекаса» собственной персоной. Никем иным этот человек быть просто не мог – весь его внешний вид просто кричал о его статусе и звании. Слегка потрепанная, явно видавшая виды, но чистая и опрятная белая рубашка с длинными рукавами, темно-синие брюки и фуражка, чуть сдвинутая набок на манер берета, а в зубах – мундштук тонкой и длинной трубки, наподобие той, что курили индейцы на картинках в учебнике истории. Капитан отличался приличным ростом – выше меня на половину головы, – и изрядной худобой, словно он решил сэкономить и не нанимал кока в экипаж ни в этот рейс, ни в предыдущие.

– Капитан Сигмунд Бофор, к вашим услугам. – он протянул мне руку, и я автоматически протянул в ответ свою.

И только в последний момент обратил внимание, что протянул он ее как-то странно. Ладонь его была не раскрыта, как обычно подают для рукопожатия, а наоборот – все пальцы собраны в кулак и только указательный торчит, будто капитан пытался обратить мои внимание на то, что у меня развязаны несуществующие шнурки.

Так, секунду.

Я поднял собственный указательный палец к носу и внимательно его осмотрел. Ну точно – именно на нем располагается метка ультрамарина. Получается, капитан протянул мне не просто руку, но тоже свою метку? У них тут так принято?

Опять «у них»… Ну, похоже, действительно «у них», ничего не попишешь. Слыхал я про разные ритуалы приветствия, не знаю откуда и когда, но слыхал, но вот что-то не помню чтобы среди них было «потрясти друг друга за пальцы».

– О… – капитан неожиданно смутился от моих действий. – Ты планктон, да? Извини…

– Да. Нет. Не знаю. – я пожал плечами. – Что имеется в виду под планктоном?

– Ну, так называют тех, у кого нет системы. Немного обидно, но суть отражает отлично. – капитан нахмурился. – Я думал, все это знают.

– Я не знал. – я показал ему палец. – И система у меня есть, если речь идет об этом.

– Об этом, об этом. – капитан важно закивал и присмотрелся повнимательнее к моему пальцу.

И охнул, словно ему на ногу прилетела пудовая гиря:

– У тебя ультра⁈

– Ультра что? – не понял я. – Ультрамарин? Да, а что?

Вместо ответа капитан тоже поднял свой палец и показал его мне. У него на коже тоже красовалась метка системы, вот только не совсем такая же, как у меня. Его двенадцатиконечная звезда не была вписана в окружность.

– Понятно. – я кивнул. – Нет, непонятно. Что это значит?

– Так… – капитан оглянулся так нервно, словно боялся, что у него за спиной уже заносит кинжал наемный убийца, которому приказали ликвидировать капитана и забрать у него самую большую ценность этого мира – меня.

– Так… – повторил он, возвращая взгляд ко мне. – Идем… те-ка в мою каюту. Там и поговорим. Заодно подберем какую-нибудь одежду.

Вот эта мысль мне уже пришлась по душе. На палубе, конечно, трудились одни лишь мужики, и стесняться, в общем-то, некого, но это не повод сверкать голым задом на всю округу.

Капитан провел меня в надстройку корабля, после чего по сваренной из стальных полос крутой лестнице (ее ступени больно врезались в голые ступни) мы спустились еще на уровень ниже, и оказались в каюте капитана. Ничем другим это место просто не могло быть, слишком уж тут было… «капитаново». Небольшая уютная комнатушка с деревянными стенами, от которых даже пахло будто бы свежей древесиной. Стол по центру завален какими-то бумагами, среди которых отчетливо проглядывают уголки морских карт, придавленных, чтобы не скручивались обратно, широкой стеклянной пепельницей. Два грубых деревянных стула, шкаф в углу, из приоткрытой дверцы которого кокетливо выглядывает темно-синий, под цвет капитанских брюк, китель, и массивный медный барометр на стене, такой огромный, что, право, так и подмывало спросить, почему корабль не кренит на этот борт.

Большое окно в стене каюты, совсем не похожее на маленький иллюминатор, закрытый поликарбонатом, пропускало достаточно света внутрь, но я все равно приметил простенькую, на две лампочки, люстру под потолком. Причем лампочки в ней были под стать всеми остальному – не то что о светодиодах, даже о приемлемых размерах речи-то не шло! Эти лампочки были размером со взрослого индюка, я даже будто бы видел витки спиралей в них, хоть нас и разделяло метров пять, не меньше!

Капитан первым делом распахнул шкаф и принялся копаться в нем. Через минуту он развернулся, протягивая мне простенькую повседневную одежду – шерстяной свитер такой крупной вязки, что между нитями можно было палец просунуть, холщовые брюки и высокие, по середину голени, ботинки. Не армани, конечно, но за неимением горничной, как говорится…

Я быстро оделся, и капитан, уже успевший навести небольшой порядок на своем столе, с намеком во взгляде поднял бутылку темно-зеленого стекла:

– Выпьете? Для согрева, так сказать.

Пить не хотелось, да и свитер согрел получше любого алкоголя, поэтому я лишь отрицательно покачал головой.

– Ну а я выпью с вашего позволения. – с облегчением вздохнул капитан и нацедил себе в стеклянный бокал прозрачной жидкости на два пальца. Махнул их, с громким стуком поставил стакан на стол, зажмурился и быстро-быстро затянулся своей трубкой, я даже услышал, как в ней затрещал табак.

– Вы уж извините. – произнес он, выпуская целое облако сизого дыма с ароматом вишни. – Все же не каждый раз вылавливаешь из океана живого человека, да еще и с меткой ультрамарина. Нервы сдали, каюсь…

От меня не могло укрыться, как резко он поменял свое поведение, едва только увидел мою метку, это даже слепой бы заметил. И сейчас, по сути, была кульминация этого изменения.

– Ничего страшного, я понимаю. – я кивнул, и тут же помотал головой. – Нет, вру, я не понимаю. Что за ультрамарин? И почему у вас метка другая?

– Это какая-то проверка, да? – капитан искоса посмотрел на меня. – Если да, то вы можете спросить обо всем, что интересно, напрямую, у капитана «Бекаса», да и у всей остальной команды секретов нет!

– Ладно. – я не упустил возможность задать вопрос, который на данный момент интересовал меня больше всего. – Какой сейчас год?

– В смысле? Все тот же. – капитан посмотрел на меня, как на идиота. – Все тот же, что и был с утра. Семьсот пятьдесят второй.

– От чего? – уточнил я.

– От прихода системы, вестимо. – капитан пожал плечами. – От прихода марина… Это точно какая-то проверка, нутром чую!

Ну теперь не осталось вообще никаких сомнений – это уже не мой мир. В моем мире никакого марина никуда не приходило, и никто не вел летоисчисление от подобного события… А если кто-то и вел – то явно не те люди, которые способны на постройку подобных «Бекасу» кораблей, самый максимум – это долбленые из цельного ствола дерева лодки.

– Понятно. – я подвинул к столу один из стульев и сел на него задом наперед. – Понимаете, капитан, в чем дело… Ребята из колокола вам, возможно, не сообщили, но я… Как бы это сказать… Потерял память. То есть, вот вообще. Я не помню даже собственного имени и возраста, не помню какой сейчас год, и, как показывает практика, не помню даже как должен выглядеть современный корабль… Удивительно, что я помню как говорить и как дышать, черт возьми!

Капитан несколько секунд смотрел на него с недоверием, а потом как-то нехотя согласился:

– Это да, это… Странно… Но хорошо.

– Хорошо. – поддержал его я. – Но вот про все эти ультрамарины и прочее я вообще ни в зуб ногой. Можете пояснить что к чему?

– Ну, я, конечно, не эксперт… – протянул капитан, глядя на меня. – И знаю только общие положения…

– Я не знаю даже их. – успокоил я его. – Так что удивите меня.

– Ну, марин это… Дар. – капитан на секунду мечтательно закатил глаза. – Дар, который вселенная принесла нашему миру, когда на планете появился этот уникальный элемент. Никто не знает, откуда он взялся, но его появление изменило весь мир. Оказалось, что это многофункциональный материал, который в разных своих состояниях действует по-разному и может быть использован тоже по-разному. Добавленный в топливо, он увеличивает его энергетический потенциал. Растворенный в физрастворе и вколотый в кровеносную систему – излечивает различные болезни и травмы. А если его просто вдохнуть в виде порошка – придает сил, отгоняет сонливость и увеличивает природные характеристики любого человека. Применений марина с момента его появления в мире уже открыто столько, что, как вы уже поняли, даже летоисчисление решили вести от этого самого момента.

– Ага. – я кивнул, вспоминая голубые камешки, один из которых я так и держал в руке все это время и сейчас переложил в карман штанов. – А метка? Это что?

– Это тоже марин. – серьезно ответил капитан. – Все дело в том, что люди, которые много контактируют с марином, или являются детьми людей, которые много контактировали с марином, или внуками, и так далее, как бы пропитываются им. Пропитываются его энергией настолько сильно, что им уже не нужен сам по себе марин для того, чтобы творить удивительные вещи. У них появляется такая себе «система марин», как мы ее называем, это то, как марин говорит с нами, общается. И то, как он позволяет пользоваться своими возможностями.

«Акула». Тот самый «навык», которому я искал и не мог найти внятного объяснения, потому что настоящее объяснение такое же невнятное, как мои первые попытки прочитать новогодний стишок стоя на табуретке перед дедом Морозом.

Система доступа к загадочному камню – лолшто?

– А есть еще ультрамарин… – мечтательно продолжал капитан. – Это как бы расширенная версия системы, которая дает настолько же больше возможностей, насколько простой марин дает по сравнению с планктоном… Ну, так мы называем людей, которые лишены системы вовсе.

– Планктон, я понял. – я кивнул. – А какие именно возможности дает ультрамарин?

– Ну, тут все просто. – капитан вернул взгляд к моему лицу. – Если простой марин заставляет тебя выбрать ветку развития и идти по ней, постоянно открывая новые навыки… То ультрамарин не заставляет этого делать. Закончив развивать одну ветку, можно легко переключиться на другую и развивать уже ее, тем самым получая навыки сразу из всех веток.