Текст книги "Пиратобой (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

Соавторы: Аристарх Риддер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

– Достаточно. – заявила Морена, когда до конца занятия по моим подсчета оставалось еще минут пять, а то и десять. – А теперь, когда вы поняли основные принципы обращения с этим оружием, перейдем к самому интересному…

– К метанию? – робко спросил кто-то из толпы первокурсников.

– Отнюдь. – Морена криво ухмыльнулась. – К спаррингам.

Глава 20

– Ну что, есть желающие? – спросила Радин, обводя нас взглядом. – Что, нет?

А желающих и правда почему-то не было. Я ожидал, что аристократы не упустят шанса покрасоваться своим умением обращаться с холодным оружием, но они почему-то не спешили. Возможно, причина в том, что такое специфическое, прямо скажем, оружие как «затмение» им просто было незнакомо – они-то наверняка привыкли к более утонченным рапирам и шпагам, нежели к какому-то простому, практически бандитскому, тесаку. Вот и боялись теперь опростоволоситься перед простолюдинами, сделав что-то не то. Ведь, как показала практика, в Академии с теми, кто накосячил, преподаватели не церемонятся, даже будь ты хоть пятьдесят раз аристократ. Сделаешь что-то не то – и моментально получишь выговор с занесением в грудную клетку.

Ну а почему не горели желанием простолюдины, и так понятно – у них банально не было опыта обращения с таким оружием вообще. Хорошо, если вообще с каким-то оружием у них был опыт обращения, а не только с одной лишь лопатой и тяпкой!

Морена, кажется, тоже удивилась тому, что никто не стремился выйти вперед и показать танец с саблями… С тесаками, в смысле.

– Что, совсем никто? – она удивленно подняла брови, и в ее голосе послышалась неуверенность. – Что ж, в таком случае я выберу сама! Хм… Спрут!

В отличие от того же Стукова, она совершенно не смущалась произносить мое прозвище-не-прозвище вслух – видимо, для нее слово «субординация» было всего лишь словом, не имеющим никакого сакрального смысла.

– Адмирал фон Дракен весьма лестно отзывался о ваших способностях к фехтованию. Почти за честь ознакомиться с ними в спарринге, приближенном к реальности!

Это какая-то подстава.

То есть не «какая-то», а это вполне себе официальная подстава, которую адмирал явно не случайно создал. Убедившись, что я полный дуб в вопросах фехтования, он решил, что надо меня тянуть именно в этом направлении и как следует покатался по ушам Морене Радин, чтобы она не давала мне спуску на занятиях. Вот они и не дает – в первые же часы втягивает меня в пусть и тренировочный, но все же – поединок.

И это, если как следует подумать – хорошо! Стуков правильно сказал – система это не волшебная палочка и не кнопка «сделать хорошо», это инструмент. Своеобразный, необычный, непривычный, но все же – инструмент, призванный сделать жизнь еще проще, чем она есть.

Но вот закавыка – если ты сам по себе не умеешь делать жизнь проще, то и система тебе ничем не поможет. Ноль, помноженный хоть на бесконечность, остается нулём, а значит, в этом мире мне придется познавать новое, учиться новому и самое главное – не бегать от нового. Только лишь это убережет меня от ситуаций, в которых я не буду знать, что делать, чисто в силу того, что в моей прошлой жизни таких ситуаций просто не могло произойти.

И это все уже не говоря о том, что слова старшего по званию (а Морена была старшей по званию автоматически, ведь у меня сейчас не было никакого звания вовсе) – это по сути приказ. Приказ, нарушение которого карается по всей строгости.

Конечно, сомнительно, что меня бы посадили «на губу» или вообще хоть что-то сказали бы, откоси я сейчас по той или иной причине… Но проверять это я не стал. Я просто шагнул вперед и коротко склонил голову – даже скорее кивнул, показывая, что я готов.

В конце концов, чем я рискую? Тем, что покажу, что я не умею обращаться с холодным оружием? Так, а разве я когда-то утверждал обратное? Может, так говорил за меня адмирал, ну так и весь спрос с него в таком случае, я тут при чем?

– Вот так бы сразу. – удовлетворенно кивнула Морена, и снова обвела взглядом строй первокурсников. – А противником будет….

– Я. – внезапно раздалось из строя и вперед, без разрешения, шагнул тот самый хмурый парень, которого я заметил еще на обеде. Он был одним из немногих аристократов, что без разговоров принялись за еду, и одним лишь этим уже заработал в моем понимании несколько бонусных очков… А теперь еще и вызвался сам на тренировочный спарринг!

– А, курсант Кросс… – протянула дорса Радин то ли разочарованно, то ли наоборот – будто все так и развивается, как она себе представляла. – Разумеется, проходите! Как ваш отец?

– Спасибо, хреново. – хмуро ответил курсант Кросс и вышел вперед из строя. – Как вы знаете, ржавка не лечится.

Как он сказал? «Ржавка»? Это что-то новое, надо будет при случае поинтересоваться…

Курсант Кросс глядел себе под ноги, словно боялся посмотреть мне в глаза. Свой тренировочный клинок он держал обратным хватом, расположив его вдоль предплечья, будто пытался спрятать от меня, хотя даже самому дурацкому дураку было очевидно, что это не сработает.

– Бой до двух касаний. – предупредила Морена. – Первое касание считается ранением, второе касание – смертью. Приступайте.

И она отошла на пять шагов и встала, сложив руки на груди и явно давая этим понять, что дальше мы предоставлены сами себе.

Кросс слегка присел, выставляя вперед правую ногу и выводя правую руку. Оружие он все так же держал обратным хватом, прижав клинок к предплечью, и это меня смущало намного больше, чем его желание вызваться на спарринг. Обратный хват это практически самый плохой способ держать оружие, хуже только ногой держать. Он еще худо-бедно работает с короткими ножами, и то лишь накоротке, в стесненных условиях, когда иначе просто не ударить… Но сейчас-то не та ситуация! Даже с короткими ножами все равно предпочтительно держать его обратным хватом, потому что это банально удлиняет удар! Да, всего лишь на длину короткого клинка, но зачастую это может стать решающим фактором!

Не говоря уже о том, что сейчас у нас в руках были отнюдь не ножи. Мечами их назвать язык не поворачивался, конечно, но все равно это слишком длинное оружие, примерно на уровне японских вакидзаси. Слишком длинное, чтобы держать его обратным хватом.

То ли курсант Кросс слишком глуп, чтобы это понять, то ли слишком самонадеян и надеется, что его умение позволит ему победить даже с таким глупым хватом. Собственно, может, оно так и есть, же не знаю, на каком уровне он фехтует…

Ну не рассматривать же, в самом деле, всерьез вариант, что он вышел специально в надежде проиграть?

Не вполне понимаю, чего ждать от противника, я тоже встал чуть боком, выставив вперед вооруженную руку, держа ее чуть согнутой и развернув кисть пальцами вниз – так, как держал бы нож.

Кросс отреагировал на это мгновенно – он рванулся вперед длинным приставным шагом и широким взмахом атаковал мое оружие!

Не знаю, какой у него был план – скорее всего, отвести его в сторону, ломая оборону, и пройти на дистанцию клинча, где у его обратного хвата появится хоть какое-то обоснование…

Я ему этого сделать не позволил. Я просто слегка отошел назад, сохраняя между нами дистанцию, и убрал клинок чуть вниз, проваливая атаку Кросса мимо цели…

И тут же поднял его снова, слегка касаясь псевдо-тесаком его руки, так удачно оказавшейся в зоне досягаемости.

– Один-ноль в пользу Спрута! – громко объявила Морена, и Кросс замер, так и не перейдя ко второй части своего плана атаки.

– Вот как… – слегка задумчиво произнес он, медленно распрямляясь. – Ладно…

Он, уже не красуясь, одним движением перевернул тесак острием вверх, и встал в стойку, почти аналогичную моей, только вооруженную руку поднял над головой, как будто собирался атаковать сверху вниз.

По ходу, он понял, что за здорово живешь меня не взять, и решил перестать выпендриваться всякими там обратными хватами и размашистыми ударами. Наверняка изначально у него в голове был план победить меня одним-двумя ударами, делая ставку на эффектность, а не эффективность, но отрезвляющий шлепок по руке смешал все планы. И теперь он намерен драться всерьез.

А я все еще не знаю, насколько он на самом деле искусен в фехтовании…

Я снова занял ту же оборонительную стойку, ожидая действий от Кросса. А тот медленно пошел вокруг меня, причем пошел влево – явно ожидая, что это меня смутит. Но меня почему-то это совершенно не смущало, и я просто медленно поворачивался, так, чтобы держать его в поле зрения и не делать лишних движений. Пока он ходит мимо – он тратит больше сил, чем я, и мне это на руку.

Кросс атаковал внезапно, он даже шага не закончил, просто резко выбросил поднятую ногу вперед и скользнул ко мне, одновременно пытаясь нанести удар в руку. Я слегка подвинулся, чтобы принять удар в клинок (жесткая резина издала звук «чок», похожий на столкновение деревянных палок), и атаковал сам – теперь уже в его руки. Кросс, находящийся в уязвимом положении, резко перевернул тесак клинком вниз, и блокировал мой удар, а потом быстро шагнул вперед, сгибая руки, и приближаясь практически вплотную!

Ох и быстрый же, уродец! Куда делись показушные размашистые удары, и широкие неторопливые шаги⁈ Канули в Лету вместе с бесполезным обратным хватом, и уступили место хладнокровию и скорости отличного фехтовальщика, прекрасно понимающего, что он делает!

В отличие от меня…

Поэтому я не стал принимать навязанные Кроссом условия, и резко оттолкнул его руки от себя, одновременно отшагивая назад – как будто от сплошной стены отжался! Если он так хочет влезть на дистанцию клинча, значит, это ему зачем-то надо, значит, у него есть какой-то план, значит мне надо сделать так, чтобы он этот план не смог реализовать!

Но внезапно оказалось, что у Кросса было сразу несколько планов. И я это моментально почувствовал на собственной ноге, по которой резко и очень чувствительно ударило тренировочное оружие противника! Прямо по бедру, возле колена, буквально самым кончиком, но так отчетливо, что ни у кого даже сомнений не осталось в попадании!

– Один – один. – объявила Морена, явно довольная тем, что творилось перед ней, хоть и не показывающая вида. – Про…

И тут внезапно из окон и дверей Академии полился глухой протяжный удар колокола, возвещающий о том, что занятие окончено.

– Хм… – Морена задумчиво взглянула на нас. – Занятие… Окончено?

– Продолжаем. – коротко возразил я, глядя на Кросса.

Он лишь молча кивнул, поднимая клинок к глазам и вытягивая его на всю длину.

– Что ж, продолжаем! – легко согласилась Радин. – Все желающие свободны.

Курсанты зашептались, их ряды зашевелились, но почти все остались на своих местах. Только Довлатов, и еще парочка аристократов, из тех, что начали день с освежающего душа, демонстративно развернулись, и пошли к зданию Академии.

Кросс снова двинулся вокруг меня, держа свой клинок в вытянутой руке, словно пытался использовать его как ножку циркуля, и острием закрепиться в пространстве. Двигался он снова влево, в сторону той ноги, что поразил минутой ранее, и это навело меня на мысль. Я снова, как и в предыдущий раз, принялся медленно поворачиваться вслед за противником, слегка припадая на левую ногу. Глаза при этом я не отрывал от клинка противника, и прихрамывал совсем чуть-чуть – так, что и не заметишь, если смотреть на одну лишь только ногу, в отрыве от остального тела.

Но Кросс был хорошим фехтовальщиком, и он смотрел на все тело. Поэтому и мой недуг не укрылся от его взгляда.

И он тут же атаковал, пытаясь сбить мой клинок в сторону и пытаясь нанести укол в грудь. Я провалился назад, отпрыгнул, перенеся вес тела на левую ногу, и пошатнулся, едва поймав равновесие. Эта нехитрая уловка сработала – глаза Кросса торжествующе загорелись, и он снова шагнул вперед, с рубящим ударом сверху вниз, а когда я принял его на меч, провалил клинок вниз, приближаясь еще ближе, и пытаясь обойти мою защиту через нижний сектор!

И тогда я активировал «Рывок». Свой единственный навык, который у меня был на данный момент и на которой я делал всю ставку.

Одно мгновение – и я уже стою за спиной Кросса, принимаю вес тела на левую ногу, которую он все это время считал поврежденной, разворачиваюсь на ней, вырывая каблуком ботинка траву из земли, и с разворота вытянутой рукой рублю противника поперек груди!

Он даже почти успел сообразить, что произошло. Он даже почти успел развернуться. Но ключевое слово – «почти».

Клинок глухо ударился о ребра Кросса, отчего он отчетливо поморщился, и отступил в сторону.

– Не считается. – заявил он, прижимая руку к пораженному месту. – Ты использовал навык!

– Верно. – ответил я. – Я использовал навык. Я еще и обманул тебя, заставив подумать, что ты повредил мне ногу. Но разве что-то из этого было запрещено какими-то правилами?

– Что за чушь? – Кросс бросил недовольный взгляд на Радин. – Это дуэльное фехтование или цирк с конями⁈

– Никто не говорил про дуэльное фехтование. – спокойно и без улыбки ответила Радин. – Правило было только одно – два попадания равно проигрыш. Так что Спрут все сделал правильно.

– Но я тоже мог использовать системные навыки! – никак не успокаивался Кросс. – И тогда бы его пришлось скребками с травы оттирать!

– Мог бы. – согласился я. – Но ты не стал. Кто же тебе виноват?

Кросс исподлобья посмотрел на меня, и ничего не ответил. Просто прошагал мимо, все так же прижимая руку к ребрам, бросил свой тренировочный тесак на плащ-палатку, и скрылся в здании Академии.

– Все, занятие окончено! – Морена несколько раз громко хлопнула в ладоши. – Поспешите на следующее занятие, не задерживайтесь здесь! И так уже половину перерыва пропустили!

Курсанты, переговариваясь, скидывали свои тренировочные тесаки на плащ-палатку и то и дело бросали взгляд на меня. Особенно Агатовы, которые, избавившись от резинового оружия, так и встали двумя истуканами прямо там же, внимательно глядя на меня. А когда я подошел, чтобы тоже сбросить свой макет в кучу, Антон заговорил:

– Как ты это сделал?

– Что именно из того, что я сделал – как? – усмехнулся я, избавляясь от оружия.

– Победил Криса Кросса. – невозмутимо продолжила Алина фразу брата. – Его род славен тем, что выращивает лучших фехтовальщиков. Они тренируются с пеленок.

Что ж, теперь понятно, почему Кросс так хотел показать себя. Услышал от Морены лестную характеристику в мой адрес, и в нем поднял голову дух противоречия – как так, кто-то может быть круче него? Ну уж нет!

– Психологически. – честно ответил я Агатовым. – Я сыграл на том, что Кросс – не до конца сформированная личность, полная противоречий и сомнений в самом себе. Как и любой в его возрасте… Кроме вас, пожалуй… И меня, пожалуй…

– Это интересная информация. – Алина глубокомысленно кивнула. – Она требует более детального рассмотрения.

– Но потом. – добавил Антон. – А сейчас нам необходимо торопиться на следующее занятие.

– Навигация? – я наморщил лоб, пытаясь вспомнить расписание.

– Навигация. – эхом отозвалась Алина, и они с братом синхронно развернулись, и зашагали к Академии, а я последовал за ними.

Эх, обидно, что даже за такое серьезное достижение, как победа над кратно более сильным противником, мне не накинули опыта, даже одной жалкой единички! Нечестная все-таки штука эта система. Да и само по себе фехтование я все еще никак не могу понять – не моё это. Сегодня я победил лишь только из-за ограниченности мышления противника, но вечно на это уповать не вариант. Мой выбор это все же добрая винтовка с корректируемыми прицельными, ну и для антуража, пожалуй, можно штык-нож к ней прицепить. Это будет еще и удобнее, чем «затмение» – как минимум, позволит держать противника на дистанции.

Интересно, кстати, а если я заколю противника штыком, присоединенным к винтовке, мне опыт дадут как за холодное оружие?

Или как за стрелковое?

Глава 21

Я ожидал, что занятие по навигации тоже окажется чем-то скучным и нудным, вроде географии, но все оказалось совсем не так. Настолько «не так», что отличия начались прямо сразу с порога кабинета.

Если географию преподаватели в обычном небольшом лекционном зале с партами, стоящими амфитеатром, то искусство навигации нам предстояло постигать в большом, полутемном и даже немного мрачном зале, в котором слегка пахло сыростью. Вместо окон здесь были круглые, будто бы с корабля снятые, иллюминаторы, и через них было видно море, расстилающееся перед Академией. Почему-то сразу в голову приходили мысли, что это какая-то «старая» часть Академии, кусок, уцелевший после многочисленных войн, и позже отреставрированный, но слегка не до конца – чтобы остался этот дух древности и таинственности.

Таинственности добавляло еще и убранство зала. По стенам были развешаны карты, морские и сухопутные, и не просто бумажные отпечатки, нет! Эти карты были одеты в тяжелые медные рамы, к которым тут и там на подвижных кронтейшнах крепились всякие нужные в картографии инструменты – линейки, карандаши, и даже кое-где – лупы! В нескольких местах стояли деревянные и медные глобусы, и даже рожки свисающей с потолка вычурной люстры, если присмотреться, с определенного ракурса складывались в очень упрощенную, но все же карту одного из полушарий!

Парты здесь тоже стояли слегка амфитеатром, окружая одинокий, но мощный и внушительный, будто линкор среди катеров, учительский стол. Он тоже был завален картами и различными приборами, среди которых я разглядел подзорную трубу и секстан (охренеть, какая древность!), и больше ничего не успел. Потому что как только по Академии прокатился гулкий удар колокола, возвещающий о начале нового занятие, дверь аудитории тут же открылась и в нее вошел высокий тонкий мужчина пожилого возраста в очках-половинках и с такой прической, какую я до этого вообще ни на ком не видел! Может, это даже парик, потому что трудно себе представить, чтобы эти крупные кудри, живо напоминающие подготовленные к фаршировке трубочки каннелони, только кипенно-белые, были живыми волосами!

Вспомнил, где я это видел! На картинах, изображающих предыдущих директоров Академии, вот где! Те, что находились примерно в середине этой галереи, носили точно такие же прически… Или парики – теперь я вообще не уверен, что есть что!

Преподаватель, даром что выглядел немолодо, и носил прическу трехвековой давности, оказался тем еще живчиком. Голос его оказался неожиданно молодым и сильным, легко покрывающим все пространство большого зала, и этим самым голосом, Август ван Синдер, как он представился, торжественно провозгласил, обводя карты и инструменты на стенах вытащенной из-под стола указкой:

– Это, дорогие мои курсанты, не просто какие-то там рисунки! Это язык моря! Язык стихии, начертанный на бумаге! И вам, дорогие мои курсанты, придется этот язык выучить! Иначе вы все очень быстро пойдете ко дну! Да-да, так все и будет! Так что слушайте внимательно и запоминайте, а не то все умрете к морской матери, даже не добравшись до самого по себе сражения!

Следующий час дор ван Синдер рассказывал о картах в целом и об их подвидах в частности, щедро пересыпая все это историями из жизни – и своей, и чужой. Он бегал от одной карты к другой, тыча в них своей указкой и поясняя значения значков, линий, пиктрограмм и всего прочего, что обычно на картах выносят в легенду в правом нижнем углу. Тут легенды были тоже, но я прекрасно понимал подход преподавателя – часть курсантов это вчерашние крестьяне, у которых единственными пиктограммами в жизни были схематичные писающие мальчики на дверях уличных туалетов. Всё равно ван Синдер рассказывал интересно, особенно когда уходил в воспоминания о прошлом, потому что о серьезных и даже опасных вещах он рассказывал так, что на лицо сама собой выползала улыбка.

– И вот идут они по проливу, точно рассчитанным курсом, уверенные, что ничего не зацепят в темноту, а тут раз, прямо по курсу, как удар клинка – свет маяка! И радар показывает впереди сушу тоже! Капитан сразу – стоп-машина, само собой, на палубе паника, чуть не вписались в искусственный остров, на котором маяк был построен! Капитан, само собой, к навигатору, разминая кулаки, а тот сам выползает белее мела, и лопочет что-то бессвязное, и трясется от ужаса, что чуть корабль не угробил! Попустило капитана, когда он увидел этого бедолагу, не стал уж до греха опускаться, но потом все же устроил допрос с пристрастием, и знаете, что оказалось? Ни за что не поверите!.. Да просто этот навигатор, сутки не спавший до того из-за дикой жары, не заметил в проливе искусственного острова, потому что сам на него ставил палец, когда чертил курс! Очень уж удобная там была точка опоры!

Аудитория взорвалась смехом, а ван Синдер, тоже усмехаясь, добил историю моралью:

– Так что всегда перепроверяйте всё дважды, а то и трижды! Море не любит самоуверенных. Не вы поставите палец, так оно это сделает за вас! А на следующем занятии мы начнем изучать азы работы с компАсом, и кто назовет его кОмпасом – моментально получит два наряда вне очереди! Всё, все свободны!

После навигации последовало занятие по рыбалке. Я до последнего думал, что это прикол такой (хотя Агатовы, конечно, прикалываться умели на уровне… не знаю, портового крана, пожалуй), но оказалось, что это действительно вынесено здесь в отдельный предмет. Как пояснил преподаватель – тучный мужчина в комбинезоне с кучей карманов и волосами, собранными в хвост, – нередко происходили ситуации, когда провизия на корабле заканчивалась и приходилось перебиваться тем, что есть. Хорошо, когда рядом есть какие-то острова, где можно купить, или, если они необитаемые, – подстрелить что-нибудь мясное, но даже такая роскошь появлялась достаточно редко. Поэтому в этом мире моряки с большим удовольствием ловили рыбу, в том числе и для пропитания, хотя на моей планете, если я правильно помню, эта практика не приветствовалась – мало ли какую рыбу выловишь. Хорошо если просто ядовитую, а если еще и зараженную какими-то паразитами?

Тут эта проблема решалась проще – всю пойманную рыбу отдавали коку, а кок тоже человек не простой, а обязательно с системой, и обязательно со специализацией «Кулинария». Ну и разумеется, со специальным навыком, который удалял всё опасное из сырья, включая то, что на моей планете назвали бы «красным флагом». Тут даже акул ели, если удавалось поймать, потому что прекрасный навык позволял избавиться даже от насквозь пропитавшей мясо мочевины. Как удобно!

И, тем не менее, все равно практически всё занятие заняло листание атласа местных рыб вкупе с короткой лекцией о каждой из них. Оказалось, что не все рыбы одинаково полезны, если можно так выразиться, и каких-то просто нет смысла ловить, а если поймали – пытаться приготовить. В них сплошные кости и хрящи, а мяса практически и нет, зато обязательно есть какие-нибудь острые шипы или там зубы, которыми тварь обязательно постарается охреначить обидчика. В общем, не стоит эта овчинка выделки ни под каким соусом – даже с голоду будешь помирать, не сожрешь, нечего там жрать просто.

Картинки в атласе были красивые, а лекции – довольно познавательные, но все равно это занятие никак не дотягивало до перфоманса ван Синдера, а потому и показалось мне более скучным. Но, когда начался следующий предмет – «морское право и дипломатия», – я понял, что все что было до этого, это были лишь цветочки. Даже география.

Старушка, до того сухая, что, казалось, кроме скелета и обтягивающей его кожи, в ней ничего не осталось, заунывным монотонным голосом начитывала из большой книги бесконечные параграфы и статьи морских законов Вентры.

– Вылов сельди в указанных прибрежных водах разрешается только при использовании сетей не более десяти метров в длину и с ячейками не менее десяти сантиметров по ребру. За превышение нормы улова в размере пяти стандартных бочек на одного обладателя специализации «Рыболовство» предусмотрен штраф в размере до половины расчетной стоимости судна с правом реквизиции орудий лова в пользу республики…

И весь этот поток бюрократии – таким голосом, что впору им покойных отпевать, а не пытаться привлечь внимание молодых и активных курсантов. Само собой, никто это внимание и не уделял – «галёрка» из Довлатова и компании уже во что-то играли на листочке бумаги, я, как ни старался вникнуть в тему занятия, ощущал себя так, словно тону в зыбучем песке, и даже у обоих Агатовых на лицах застыло несколько удивленное выражение. Как будто они то ли не получают от занятия то, чего ожидали, то ли наоборот – получают то, чего не ожидали. В любом случае, подобного выражения на их лицах я ранее не наблюдал.

Удар колокола, возвещающего о конце занятия, пролился на наши истерзанные души, как живительный дождь – на усохший пустынный кактус. Некоторые даже успели задремать под размеренный гул преподавательницы, и сейчас они осоловело моргали, пытаясь понять, где они, что они, и почему никто не поливает их из шланга.

– Это занятие было самым… – задумчиво произнес Антон, когда мы вышли из аудитории.

– Неоднозначным. – закончила за него Алина.

– Противоречивым. – добавил Антон.

– Но познавательным.

– Бесспорно.

На том и порешив, близнецы с любопытством во взгляде посмотрели на меня, будто ожидали, что я поддержу их неожиданный флешмоб, но я лишь помотал головой:

– Скука жуткая. Я чуть не уснул.

– Согласен. – внезапно произнес Крис Кросс, проходящий мимо. – Пытка, а не занятие.

Мы втроем переглянулись от такого неожиданного комментария от такого неожиданного человека, я пожал плечами, и мы направились в столовую на ужин.

Ужин ожидаемо был прост и неказист на вид – макароны с анчоусами, салат из зеленых маринованных водорослей, и, конечно же, чай. Макароны оказались неожиданно приличными, в иных местах такие подают, горделиво называя их «пастой» и требуя за них половину заработка за день. Салат тоже ничего такой, хрустящий, слегка напоминает маринованную капусту по вкусу, ну а чай вообще испортить трудно. Так что поел я с большим удовольствием, и не я один – даже те, кто на первых двух приемах пищи морщили носы от местной кухни, сейчас уплетали за обе щеки. Явно сказался напряженный день и много потраченной на занятиях энергии. Потраченной как мышцами, так и мозгом, между прочим – попробуйте целый час придумывать, чем себя занять под монотонное отпевание очередного закона, регламентирующего количество вывешиваемых на просушку носков!

Самые дерзкие аристократы, конечно, время от времени вспоминали, что они вообще-то голубых кровей и моментально начинали морщиться и делать вид, что едят это «хрючево» без удовольствия и лишь потому, что выбора нет, но зато хотя бы все остальные перестали воротить нос и распробовали местную кухню. Я снова поймал взгляд Валентины, подглядывающей в щель между дверями кухни, и показал ей оттопыренный большой палец.

Она не поняла и отчетливо нахмурилась.

Тогда я, вспомнив здешние порядки, показал ей оттопыренный указательный палец, будто пытался передать цифру «один», и это сработало. Валентина довольно улыбнулась и тоже показала мне оттопыренный палец.

Ох уж эти местные условности…

Получалось, что день курсантов содержит в себе в общей сложности два блока по три часовых занятия, разделенных перерывами по десять минут. Так же есть три приема пищи по полчаса, и еще полчаса, выделенные на утренний туалет. Итого девять часов в день курсанты были заняты, и целых пять часов были предоставлены сами себе – хочешь делай домашние задания, хочешь гуляй в саду Академии или по причалу, главное за территорию не выходи, а то а-та-та устроят.

Большинство курсантов, включая меня, еще не придумали, чем себя занять, и решили подумать об этом в спальне, поскольку столовую уже пора было освобождать. Но в спальне всех нас ждал новый, уже совсем неожиданный сюрприз! Каждый курсант на своей койке обнаружил небольшой мешочек, перевязанный простой пеньковой веревкой, в котором отчетливо что-то звенело.

– Это еще что? – с любопытством спросил я, берясь за узел и намереваясь выяснить все лично.

Но сделать этого я не успел – ответ пришел откуда не ждали.

– Это, дорогие курсанты, ваша стипендия! – раздался от входной двери зычный сочный бас. – Ведь каждому курсанту с первого же дня обучения полагается стипендия! Для поддержания, так сказать, штанов!

Взгляды всех курсантов скрестились на дверном проеме…

И через мгновение все уже повскакивали со своих коек, вытягиваясь во фрунт! Даже самые дерзкие аристократы!

А все потому, что в дверях спальни стоял сам адмирал фон Дракен. При параде, со своей знаменитой (после сегодняшнего рассказа Морены) саблей в руке, и с задорно блестящими глазами.

Я, не знавший, что надо вставать, запоздало поднялся тоже, но адмирал замахал свободной рукой:

– Вольно, курсанты, вольно! Отдыхайте спокойно, тем более у вас есть отличный повод – первая стипендия!

Ну да, первая стипендия… Которую все равно негде и не на что потратить, ведь выходить из Академии нельзя по уставу – это я уже успел выяснить.

Курсанты, все еще недоверчиво глядя на адмирала и явно ожидая какой-то новой подставы с шлангом или без него расселись по койкам, а сам фон Дракен поманил меня к себе пальцем. Да еще и с таким заговорщицким лицом, что не захочешь – подойдешь, хотя бы просто чтобы узнать, что он затевает. Поэтому, сунув мешочек с деньгами в карман, я подошел.

– Да, дор фон Дракен? – по всем правилам обратился я. – Я слушаю.

– Идем. – хитро блестя глазами, шевельнул усами адмирал.

– Могу я спросить, куда?

– Тренироваться, конечно! – адмирал даже удивился, ну или очень достоверно сделал вид, что удивился. – Ты же все еще самый слабый из всех, негоже это так оставлять! Будем тебя подтягивать и дальше!

О как! А я уж грешным делом подумал, что адмирал поматросил и бросил меня, решив, что теперь это проблема преподавателей, а он вроде как и не при делах. А, получается, и не бросил вовсе!

Впрочем, говоря откровенно, он вообще не похож на человека, что бросает дела на половине пути.

– Хорошо. – согласился я. – С собой что-то брать?

– Все есть. – загадочно ответил капитан. – Идем! Будем делать из тебя настоящего Макса Дракса!

– Настоящего? – я нахмурился. – Так, это уже не смешно. У вас тут какой-то свой юмор, и я его не понимаю. Я как будто выбрал какое-то имя, которым детей пугают, и теперь все на меня из-за этого странно смотрят. В чем дело, адмир… Хм, дор фон Дракен? Что не так с именем Макс Дракс?

– Хм… – адмирал искоса посмотрел на меня. – Не знаю даже, стоит ли тебе об этом рассказывать… Сейчас…

– Стоит. – уверенно заявил я. – Однозначно.

– Ну… – адмирал вздохнул. – Ладно. Может, ты и прав. Если просто – это местная, на уровне Академии… Даже не знаю, легенда что ли? Как это правильно назвать…