Текст книги "Пиратобой (СИ)"

Автор книги: Эл Лекс

Соавторы: Аристарх Риддер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 18

А, так вот почему…

География мира, в котором я оказался, была более запутана, чем проводные наушники после того, как их на три года забыл в кармане куртки, носимой каждый день. Все было настолько плохо, что, когда я по указанию преподавателя, плюгавого мужичка, чью сверкающую лысину по периметру обрамляли белые, будто щупальца анемона, прямо волос, открыл учебник и увидел список известных политических субъектов, мне стало немного не по себе.

Список был внушительным, ничего не скажешь – двести двадцать пять наименований, перечисленных в формате алфавитного списка. Но страшно было даже не это, это ладно.

Страшно было то, что все эти страны помещались на нескольких архипелагах, разбросанных по огромному мировому океану, что занимал почти восемьдесят семь процентов поверхности планеты! В моем мире, если моя память меня не обманывает, этот показатель равен примерно семидесяти процентам, может, чуть больше, а там – восемьдесят пять! На сушу приходится всего пятнадцать процентов, и эти жалкие проценты даже не представлены материками как таковыми, только крупными скоплениями островов, как будто когда-то давно конкретное такое наводнение резко подняло уровень мирового океана и затопило те самые материки, оставив от них только то, что было достаточно высоким, чтобы не быть поглощенным соленой водой.

В пользу этой теории говорил так же и тот факт, что ни на одном из полюсов этой планеты не было вечной мерзлоты, вообще никакого льда не было. Вместо него на севере был еще один небольшой архипелаг, на котором даже затесалось несколько стран, а на южном полюсе не было вообще ничего, лишь сплошная водная гладь.

Все остальные страны скучковались на более чем пяти сотнях островов, поделенных условно на тринадцать крупных архипелагов, каждый со своим названием. Так, например, Вентра располагалась на архипелаге Черных Островов, и относилась к стране с названием Ланкира. Однако, в силе специфики своего расположения – на самом краю архипелага, максимально близко к соседям, а значит, и к их торговым путям, – Вентра имела некоторую свободу в своих действиях и даже могла называть себя «государством в государстве». Правда у такого расположения был и небольшой побочный эффект – в случае военной агрессии другого государства со стороны Вентры, именно она принимала на себя первый удар и вставала насмерть… Но, судя по тому, что я успел узнать, никто из вентровцев (вентрианцев? Черт, надо узнать, как правильно!) не считал это минусом, а скорее даже плюсом. Из серии «Все, что нас не убивает, делает нас сильнее».

Поэтому Вентра стала очень сильной. Уже на следующем занятии, истории, которую вела немолодая женщина с высокой седой прической и вечно поджатыми в куриную жопку губами по имени Вильгельмина Маярова, я узнал, сколько на самом деле всего пережила Вентра. За все время существования торговой республики она оказывалась втянута в боевые действия почти семьдесят раз! Только лишь за последние сто лет Ланкира в целом, и Вентра в частности, успели повоевать с двумя соседями – один поближе, другой подальше. И все это – уже не говоря о пиратах, которые постоянно пробовали на зуб корабли торговой республики!

Пираты здесь это был настоящий бич, как оказалось. Они не были чем-то из ряда вон выходящим, форс-мажором там, не знаю, нет! В здешних водах пираты, как оказалось, были таким же обыденным явлением, как косяки трески или там, не знаю, кашалот! Буквально каждый второй выход в море обязательно заканчивался стычкой со сбродом на их чадящих посудинах, что стремились все захватить и всех убить.

– Разрешите вопрос? – в этом месте Аристарх поднял руку. – А откуда и как вообще появились пираты? Ну, или появляются, если говорить о настоящем времени. Я имею в виду – морская стража же охотится за ними! Почему они не заканчиваются?

– Это хороший вопрос, курсант Волков. – кивнула Маярова. – Действительно, с одной стороны кажется, что такими темпами, какими стража уничтожает пиратов, они должны очень быстро закончиться… Но это обманчивое впечатление. Ведь в большинстве случаев стычки с пиратами не выливаются в открытый бой, даже наоборот – это довольно редкое явление. Чаще всего при виде морской стражи пираты разворачиваются и пускаются наутек, да так быстро, что даже главный калибр не всегда успевают навести. Поэтому реальные потери пиратов совсем не такие большие, как принято считать. И эти потери вполне себе перекрываются потоком новых… «рекрутов», назовем их так, что вливаются в пиратские ряды.

– Так, а берутся-то они откуда? – даже не подняв руки, пробубнил с задней парты Довлатов.

– Они берутся из более бедных, чем наша, стран. – Маярова поджала губы еще сильнее, окончательно превратив их в идеальную математическую точку. – Не все страны могут похвастаться высоким уровнем жизни. Я даже больше скажу – не все регионы нашей страны могут похвастаться высоким уровнем жизни. Поэтому многие жители таких мест уходят в пираты в надежде, что хотя бы там смогут заработать себе какие-то деньги. Но они жестоко ошибаются.

– Почему? – тут же спросил Аристарх.

– Потому что, как нам удалось выяснить, первые несколько лет новобранцы-пираты занимаются лишь только черновой работой. – пояснила Маярова. – Они не то что не принимают участия в налетах, их даже к оружию не допускают! Они чинят пиратские корабли, готовят еду, чистят гальюны, в конце концов, ловят рыбу… В общем, занимаются всем тем, чем сами флибустьеры заниматься брезгуют. А в ряде случаев – даже и не умеют!

– Какой кошмар… – с содроганием в голосе простонала какая-то из девчонок-первокурсниц. – И что, эти бедняги даже не сбегают от такого ужаса?

– О, они пытаются сбежать, еще как пытаются! – Маярова кивнула. – Вот только куда бежать? Пиратские базы располагаются на совсем уж маленьких островах, чаще всего в естественных пещерных комплексах – куда из них бежать? Для того, чтобы был хоть какой-то шанс на успех, надо обзавестись каким-то плавсредством, а они у пиратов, само собой, наперечет. А если попытка побега будет пресечена, и виновного схватят, его ждет самая ужасная из всех возможных казней – растягивание за руки и за ноги под палящим солнцем до тех пор, пока он не умрет. Все это в совокупности, ну и еще надежда когда-то стать настоящим пиратом, что будет грабить торговцев и купаться в золоте, держит новобранцев на их местах… А потом, со временем, даже самые лучшие из людей в таких условиях превращаются в настоящих животных. В сволочей, которых ничего кроме насилия и убийства не привлекает. Оно и понятно – с кем поведешься, от того и наберешься, так что нет совершенно ничего удивительного в том, что люди теряют человеческий облик и превращаются в животных. Ведь они живут в окружении точно таких же животных, только в человеческом облике.

– Значит, все пираты, с которыми встречается морская стража – плохие? – спросил кто-то из середины класса.

– Ну, можно и так сказать. – неохотно ответила Маярова. – Хотя, конечно, вот так рубить сплеча, деля людей на плохих и хороших – это слегка инфантильно, курсант. С их-то точки зрения они – хорошие парни, и поступают правильно. И, кстати, не все из них эту точку зрения разделяют. Морская стража нет-нет, да и натыкается порой на небольшие лодки, а то и вовсе плоты с парой-тройкой оборванных истощенных людей на борту, кто умудрился сбежать от пиратов, поняв, что жизнь с ними хуже некоторых видов смерти. Правда чаще всего находят их все равно мертвыми, ведь бегут они, по сути, без плана, без припасов, без руля и парусов – лишь бы подальше от этого ужаса. Кстати, о парусах! Один раз благодаря такой находке стража даже смогла найти одну из баз пиратов, и накрыть ее неожиданным рейдом! Это был просто потрясающий ход капитана Стукова, который первым обратил внимание на то, что плот очередных беглецов был снабжен парусом. Исходя из этого, он поднял записи погоды за последние несколько дней, составил карту ветров, которые могли пригнать плот в ту точку, в которой он находился, и таким образом нашел точку, из которой плот вышел! И в конечном итоге промахнулся всего-то на половину километра! Сейчас я вам поподробнее расскажу про этот случай!

Остаток лекции из истории мира и Вентры превратился в историю пиратства в этом мире. Или скорее в «историю попыток понять пиратство», потому что как оказалось, про пиратов никто толком ничего не знал. Информацию о них приходилось собирать по крупицам, добывая ее из случайно выживших новобранцев, которым удалось-таки сбежать из добровольно принятого рабства (понятно, что их можно было пересчитать по пальцам одной руки) и взятых в плен пиратов. А если учесть, что пираты, попав в бой, сражались с яростью бешеных крыс, и предпочитали умереть с оружием в руках, но не сдаться врагу, на пересчет пленных вполне хватило бы пальцев второй руки. Захватить их получалось только в тех случаях, когда они получали некритичные повреждения, теряли сознание от потери крови, а потом им еще и повезло, и медики морской стражи не позволили им умереть, и вернули к жизни. Короче говоря, шансы буквально один к миллиону, поэтому и пленных таких было раз-два и обчелся.

Единственное, что было известно про пиратов – они не имели какой-то централизации. Это было несколько, предположительно полтора десятка, самостоятельных банд, примерно одинаковых по численности личного состава и общему водоизмещению флота. Корабли у них были не первой, и даже не второй свежести, поскольку в лучшем случае это были старые, списанные в каких-то портах, но не порезанные на металл, суда… А в худшем – вообще самодел, собранный из железных листов, приваренных на рельсы вместо шпангоутов.

И тем не менее даже при таких условиях пираты были опасной силой. Их плавучие тарантасы отвратно выглядели, и выходить в море могли только в полный штиль, чтобы их не разбило в щепки даже самыми маленькими волнами, но одного у них не отнять – они были быстрыми! Насколько именно быстрыми, я уже успел убедиться на собственном опыте, когда они атаковали «Бекас» – я едва-едва успевал в них прицелиться! Именно на это и делали ставку пираты – скорость и неожиданность. Они подлетали к жертве, окружали ее как стая саранчи, и использовали свои любимые механизмы под названием «хоп-палка».

– Название, конечно же, неофициальное. – пояснила Маярова, явственно выражая своими губами свое отношение к такому панибратству. – Однако оно прижилось.

Хоп-палки я тоже уже видел, вернее, видел, как они работают. По сути, это был багор с пневматическим механизмом внутри. Пират с низкого борта своего лодчонки хватался крюком багра за борт судна-жертвы, а потом срабатывала пневматика, и буквально забрасывала его наверх, на борт! Все происходило буквально за доли секунды, и делало это простое приспособление невероятно эффективным. И оно же одновременно делало невозможным отступление пиратов обратно на свои корабли, ведь запрыгнуть снизу-вверх с помощью хоп-палки это одно, а прыгать сверху-вниз на качающийся крошечный катер или тем более гидроцикл – совсем другое! Тут в лучшем случае просто промахнешься и искупаешься, а в худшем – сломаешь себе все кости в организме и будешь лежать тряпичной куклой, умоляя, чтобы тебя добили!

Однако, москитный флот это не единственное, чем были сильны пираты. Боевые корабли у них были тоже, и несколько из них даже принимали участие в больших сражениях. Да что там сражения – Маярова рассказала, что однажды шайка особенно хитрых пиратов умудрилась развязать целую войну между двумя государствами, и нет, в этот раз Вентра осталась ни при делах. Воспользовавшись тем, что оба этих государства давно были на ножах друг с другом, пираты начали поднимать на мачте своего крейсера флаг то одного государства, то другого, и под этим флагом грабить корабли с противоположным знаменем. Хватило буквально трех недель, чтобы война между соседями разгорелась с силой доменной печи, а пираты снимали с этого дела сливки, безнаказанно грабя и разоряя прибрежные города и села, которые просто некому было защитить!

Так что да, здешние пираты только по виду напоминают своих коллег из Сомали или какого-нибудь там Могадишо, хотя не уверен, что в Могадишо тоже есть пираты. Те ребята атаковали корабли, имея на пятерых три калаша, заряженных двадцатью патронами в сумме, один мачете, и хвост крокодила в качестве волшебного оберега, поэтому даже если у корабля не оказывалось вооруженной охраны, команда все равно могла избежать конфронтации, просто заперевшись в надстройке и задраив все двери. И пираты оказывались в патовой ситуации – внутрь не проникнуть, на управление не повлиять, а корабль продолжает свое движение к порту назначения, где шоколадных зайцев быстренько упакуют в уютный микроавтобус с надписью «Полиция». Поэтому нередки были случаи, когда, даже высадившись на борт корабля, сомалийские пираты ничего не могли поделать, и были вынуждены просто отправляться в обратный путь.

С этими пиратами такое не прокатит, нет. Попробуешь такое с ними провернуть – и быстренько на горизонте появится старенький, грузненький, но все же крейсер, и снесет тебе нахрен всю твою надстройку, в которой ты вздумал спрятаться, с расстояния километров так в семь-восемь. Снесет – и тут же скроется в тумане, чтобы не мозолить глаза морской страже, что гипотетически может в любой момент появиться поблизости.

И, будто всего этого было мало, оказывается, у некоторых пиратов даже система марина была! А у самых главных пиратов, у «директоров», как их почему-то называли, будто они представляют корпорацию, а не шайку-лейку, и вовсе могла быть даже система ультрамарин! История точно знала как минимум двух таких директоров, которые явно демонстрировали способности сразу нескольких специализаций, да еще и прямо в бою!

– Имена им – Эдвард Уилл, и Арсений Воронков. – пояснила Маярова, и, покопавшись у себя в массивном резном столе, даже нашла портрет одного из них. – Вот, это Арсений Воронков. Он до сих пор жив и на свободе. И за его голову в трех странах нашего Черного бассейна до сих пор объявлена баснословная награда. А за разрушение его базы – еще одна такая же баснословная награда. Так что если кто-то пришел в морскую стражу за известностью и богатством – возможно, это ваш лучший шанс.

Курсанты без особого интереса изучили землистое суровое лицо неизвестного мужчины, и на этом занятий закончилось. По Академии прокатился уже ставший привычным удар колокола, и Маярова резко свернула занятие, даже ничего не задав ' на дом'.

– Все равно вы, поганцы, всю программу занятия мне испортили, заставив рассказывать о пиратах. – недовольно проворчала она, но по чертикам в глазах было видно, что она не очень-то и против такой «порчи».

Все веселее, чем заунывно рассказывать о том, какой король как давно на ком женился и какие политические преференции получил за счет этого. И как этими преференциями воспользовался, и какие последствия это имело для его и его отпрысков в будущем. Кошмар, вот я только подумал обо всем этом, даже вслух не произнес, а язык уже свело, как будто я целый лимон разжевал. Ничего удивительного, что у Маяровой постоянно губы так поджаты – у нее это ощущение, наверное, и не проходит вовсе!

– Спрут. – проскрежетало со стороны, и я обернулся.

Передо мной стоял Антон Агатов и с любопытством в глазах смотрел на меня:

– Сейчас обеденный перерыв. Нам нужно пройти в столовую для приема пищи.

– Я просто задумался. – я махнул рукой. – Да, идем, конечно. А что после обеда, не помнишь?

– Разумеется, помню. После обеда у нас первое занятие по фехтованию.

Да твою ж мать…

А так хорошо все начиналось!

Глава 19

Не знаю, как остальные, а я к обеду успел здорово проголодаться, даже несмотря на то, каким сытным был завтрак. Впрочем, это уже не было для меня такой уж новинкой, ведь все дни, что я провел в Академии в ожидании начала учебного года, я точно так же быстро становился голодным – видимо, такой реактивный метаболизм у моего нового молодого тела. Учитывая непрерывные тренировки, по которым меня гонял фон Дракен, оно и не удивительно.

Обед, как и завтрак, не отличался изысканностью, так что если кто-то из аристократов надеялся на то, что с утра над ними просто неудачно пошутили, заменив рябчиков с ананасами на чечевичное хрючево, то сейчас они жестоко разочаровались.

На обед было все то же хрючево, что и на завтрак, отличия были минорны – вместо чечевицы фасоль, и огромное количество лука. В качестве мяса – все тот же бекон, а чтобы хоть немного придать пикантности вкусу, повара накрошили в похлебку свежей ароматной кинзы. Было ли это вкусно?

Черт возьми, еще как! Пока аристократы, явно успевшие тоже проголодаться, вяло ковырялись ложками в тарелках, я полностью опустошил свою, и потянулся за вторым блюдом – да, на обед их было даже два!

На второе подавали тушеную с говядиной картошку. Как и в случае с похлебкой, выглядело блюдо просто и без изысков, но при более детальном рассмотрении и главное – при снятии пробы, – оказывалось, что картошка белая, крахмалистая и без единого глазка, говядина растушена так, что буквально распадается на волокна прямо на языке, а в томантом соусе, в котором все это тушили, больше специй, чем в бакалейной лавке!

Я понял задумку поваров Академии (или правильно их тут называть коками, как на кораблях?). Они брали отличные, качественные, очень дорогие ингредиенты, достойные ресторанов с мишленовской звездой и готовили их так, что повара этих самых ресторанов от возмущения подавились бы собственными языками. Вместо того, чтобы пинцетами собирать из десятка крошечных ингредиентов блюдо размером с колибри, в Академии все эти ингредиенты рубили топором и кидали в общий котел, получая в конечном итоге то, что сейчас стоит на наших столах. Получается интересная схема, по которой Академию невозможно обвинить в том, что она некачественно кормит своих курсантов (а попытки такого наверняка были), но при этом обучающихся сразу же готовят к тому, какая еда их будет ожидать в будущем… Ну, тех кто закончит обучение и не вылетит из Академии, само собой.

Да, вряд ли на кораблях кто-то будет готовить говяжью вырезку и какую-нибудь там фуагру, там ингредиенты будут попроще, а то и вовсе консервы какие-нибудь (а консервы тут есть, это я уже успел выяснить), но главное – психологический барьер уже будет перейден. Курсанту, что видит перед собой знакомое и давно привычное блюдо, будет намного проще решиться съесть его, чем тому, кто привык к перепелам и канапе. Даже если по вкусу она окажется так себе из-за того, чтобы на корабле свежих качественных ингредиентов днем с огнем не сыскать. А значит – такой курсант будет иметь больше сил на выполнение своих прямых обязанностей.

Правда вот аристократы явно были от нее не в восторге. Несколько богатых детишек все же проголодались достаточно для того, чтобы пересилить себя и начать потихоньку челночить ложкой между ртом и тарелкой, но нашлись и такие, кто по-прежнему демонстративно отказывался есть – тот же Довлатов, например. Ну не дурак ли? Он же сам себе делает хуже. Или это план такой – словить истощение, рухнуть в обморок и через это откосить от пары-тройки занятий, отъедаясь на больничных харчах? Ну так я сомневаюсь, что в лазарете кормят чем-то иным – кто там будет готовить-то это самое «иное»?

К обеду на выбор шел горячий чай, в котором я размешал два кубика сахара – быстрые углеводы дадут мне энергию, которая мне ой как понадобится в самом ближайшем будущем, когда мы перейдем к фехтованию. С ним у меня до сих пор так и не заладилось – видимо, в прошлой жизни я прогуливал эти занятия.

Вообще, идея проводить такие активные занятия, как фехтование, сразу же после обеда лично мне казалась просто дикой – это ж придется бегать, прыгать и скакать на полный желудок… Но оказалось, что у Академии все схвачено и тут. Но узнал я об этом только лишь тогда, когда мы всей группой, покончив с обедом, дошли до места, где должно было состояться знакомство с холодным оружием, и с преподавателем по этому виду боя.

А преподавателем оказалась – вот это поворот, – та самая женщина, которая курировала девочек нашего первого курса. Красивая, стройная, строгая, с таким серьезным выражением лица, словно ей только что сообщили, что в следующий раз, когда она улыбнется, где-то умрет один котенок.

Она была одета в форму морской стражи, точно такую же, как у всех остальных, и в руке у нее был тонкий короткий палаш, точно такой же, как те, которые я уже видел в руках стражников. И с этим палашом она буквально танцевала на фоне деревьев и кустов внутреннего парка Академии, в котором и должно было состояться первое занятие.

Женщина медленно перетекала из стойки в стойку, то приседая, то вытягиваясь в невозможных, казалось, позициях, то складываясь в компактный комочек, что можно спрятать, кажется, за пазуху! И все это время клинок палаша гулял в воздухе, меняя свое положение, ловя солнечные лучи и разбрасывая их сотнями бликов, но кончик… Кончик застыл в одном месте, как будто его каким-то невероятным клеем приклеили к этой точке, и женщина теперь извивалась, пытаясь всем правдами и неправдами отнять свое оружие у пространства. Это напоминало то, что делают уличные артисты-трюкачи с большими стеклянными шарами, крутя и перемещая их руками с такой четкостью и строгостью движений, что, казалось, шары остаются на одном месте, а весь мир крутится вокруг них. Настоящее искусство, а не просто владение оружием.

Кажется, я даже захотел научиться им владеть…

Мы подошли ближе и остановились, и тогда остановилась и она тоже. Замерла в длинном шаге назад, медленно повернула голову к нам, и так же медленно кивнула:

– Здравствуйте, курсанты.

Она подтянула ногу к себе и выпрямилась, одновременно опуская клинок и доказывая, что никуда и ни к чему он не был приклеен… Конечно же, нет!

– Многие из вас меня еще не знают. – продолжила преподавательница. – Я – Морена Радин, куратор женской части первого курса. Для вас – дорса Радин, соответственно. И я буду вашим преподавателем по фехтованию, в том числе абордажному. Вопросы?

Аристарх тут же вскинул руку и даже задергал ею, чтобы привлечь к себе побольше внимания.

– Скажите, а чем дуэльное фехтование отличается от абордажного? – выпалил он, когда дорса Радин кивком разрешила ему говорить.

– Главных отличий два. – спокойно ответила она. – Во-первых, в дуэльном фехтовании против вас всегда будет один противник, а в абордажном никаких гарантий этого вы никогда не получите. Может случиться как то, что вы будете превосходить противника числом, так и точно наоборот. И второе отличие – в дуэльном фехтовании есть определенные правила, нарушать которые нельзя. И самое значимое из них – в дуэльном фехтовании запрещено использовать системные навыки.

Курсанты недовольно загудели, услышав такую новость, и Морена криво ухмыльнулась:

– А как вы хотели? Дуэль это проверка вашего владения оружием, и ничего кроме. Поэтому тот, кто попытается применить что-то кроме – автоматически считается проигравшим. Вопросы?

Морена цепким взглядом пробежалась по строю первокурсников, задерживая взгляд на каждом лице, но больше ни у кого вопросов не возникло. Тогда она кивнула, развернула свой палаш параллельно земле, положила его на ладони, и протянула в нашу сторону:

– В таком случае, знакомьтесь. Это абордажный палаш морской стражи, модель «Затмение». Создан с учетом опыта многих десятилетий существования морской стражи и является почти идеальным оружием ближнего боя для морского стражника в условиях боя на корабле. Если вы научитесь в совершенстве владеть им, никакое другое контактное оружие вам не понадобится. По крайней мере, не на корабле.

Странно, но мне почему-то казалось, что палаш должен быть длиннее… Ну, там с ногу длиной например…

А то, что показывала Морена, скорее походило на длинный узкий, но при этом довольно толстый в сечении нож! Общая длина сантиметров восемьдесят на вид, в общем, как моя рука от кончика пальцев до плеча, рукоять, обернутая черной кожей, пальцы прикрыты решетчатой чашкой гарды, как у рапиры какой-то, да еще и эта же гарда отходит крючком к навершию рукояти, прикрывая пальцы еще и снизу тоже! Клинок прямой, обоюдоострый, с резкими, почти топорными спусками, идеальными для рубки, а кончик – тонко сведенный, как у скальпеля. Вообще это больше напоминало какой-то тесак, нежели палаш… Но кто я такой, чтобы спорить?

Честно говоря, даже не знаю, почему Радин назвала это оружие идеальным для ближнего боя. Для действительно ближнего оно слишком длинное, а для чуть более дальнего – слишком короткое. Скорее уж я бы предпочел винтовку с пристегнутым штык-ножом, чтобы держать противника на дистанции, ведь когда у тебя в руках винтовка – дистанция это всё, что тебе нужно!

– А почему оно является идеальным? – спросил Аристарх, которого, по ходу, посетили те же мысли, что и меня.

– Потому что оно полностью отвечает способностям и тактики морской стражи. – ответила Радин. – В общем и целом, это совсем ничем не выдающийся, и, говоря откровенно, довольно неудачный образец холодного оружия. Однако в руках человека, обладающего системой, и тем более – ультра-системой…

Она на мгновение прервалась, бросила взгляд себе за плечо, и буквально исчезла с места! А появилась только метрах в пяти возле тюка деревянного манекена, на который кто-то натянул ржавую и мятую кирасу. Взмах рукой, фиолетовый блик…

– «Стальная бездна». – безучастно заметил Антон Агатов, и его сестра согласно кивнула.

…и манекен вместе с кирасой распадается надвое, а Морена через мгновение уже снова стоит рядом с нами.

– … Он превращается в идеальное оружие. – закончила она все тем же спокойным, лишенным эмоций, словно она тоже на самом деле принадлежала к роду Агатовых, голосом. – Это еще одна его уникальная и неочевидная особенность – становиться практически бесполезным в руках того, кто не владеет системой или нужными навыками. В руках такого неофита это будет просто длинный нож, ну или короткий меч, смотря, что ему привычнее, и ничего кроме. В руках солдата морской стражи это идеальное оружие – не стесняющее движение, позволяющее орудовать в тесных пространствах корабельных коридоров и трюмов, быстрое, маневренное, освобождающее одну руку для использования навыков системы, или огнестрельного оружия, и что немаловажно, – практически незаметное в ежедневном ношении. Оно идеально подходит для оборонительной тактики, чтобы прикрывать стрелков, но при необходимости легко превращается в инструмент быстрой смертоносной атаки. Поэтому владеть им требуется каждому курсанту. У вас могут закончиться патроны, может заклинить оружие, но «Затмение» не подведет вас никогда.

– Разрешите еще вопрос! – Аристарх снова вытянул руку. – А я видел на боку адмирала фон Дракена совсем другой клинок, длинный, изогнутый, как сабля! Почему так?

Кстати, да! Ведь когда адмирал тренировал одного меня, и пытался заставить систему выдать мне очки за махание клинком, он давай мне именно этот самый клинок – длинный и изогнутый! Правда приносил он его не на бедре, а просто в руках, отстегнутым, но это ничего не значит! Главное, что с этим «затмением» та сабля не имела ничего общего!

– Адмирал Виктор фон Дракен это отдельный разговор. – пояснила Радин. – Человеку его ранга не пристало в первых рядах бросаться в бой… Хотя, будь его воля, он бы только рад. Тем не менее, его клинок это скорее показатель статуса и должности адмирала, нежели настоящее боевое оружие. Однако не думайте, будто это значит, что адмирал не умеет обращаться со своим клинком. Последний, кто так думал, потратил немало денег на мариновые лекарства, прежде чем его пальцы прижились обратно и начали снова шевелиться. Вопросы?

По строю курсантов снова пронесся недоверчивый шепоток, и Морена нахмурилась:

– Ну раз вопросов нет, перейдем к тренировкам. Сегодня мы познакомимся с палашом на примере тренировочных макетов. Разбирайте.

И Морена кивнула на кусок плотной ткани, похожий на плащ-палатку, что рулоном лежал в траве недалеко от нас. Когда мы его развернули, оказалось, что внутри него лежит несколько десятков таких же «Затмений», как у преподавательницы…

По крайней мере, так казалось. Когда я взял один из них в руку, оказалось, что он сделан из какого-то полугибкого материала, типа очень дубовой резины, что гнется только если прямо изо всех сил попытаться это сделать, и, конечно же, не заточен. Псевдо-палаш казался легким, примерно на уровне полной стеклянной пол-литровой кружки, но что-то мне подсказывало, что настоящий палаш будто точно таким же по весу. Вот прямо до грамма. Хороший, в общем, тренажер для того, чтобы понять, что это вообще такое, этот палаш, и отработать несколько простых техник. Для дальнейшего изучения они, конечно, не годятся – слишком «игрушечные».

Несколько придурков из числа аристократов, гыгыкая как возбужденные гуси, начали пытаться шлепнуть друг друга плашмя по заднице, как мухобойкой, но быстро поймали спокойный и безэмоциональный взгляд Морены, и как-то прекратили. Она даже слова не сказала, ни одного наряда никому не впаяла – а они прекратили, как будто испугались одного только взгляда.

Следующие полчаса мы знакомились с устройством «затмения», и, конечно же, тренировались с ним обращаться. Морена объясняла и показывала две базовые стойки при работе с палашом – боковую, в которой возможно искусственно «удлинить» удар за счет поворота корпуса, и фронтальную, более подходящую для защиты, и для одновременного использования левой руки. Либо для стрельбы, либо для применения навыков системы, которым необходимо указывать цель.

– В дуэльном фехтовании более распространена боковая стойка, поскольку атака имеет приоритет над защитой. – поясняла Морена практически каждое свое движение. – В абордажном все наоборот. «Затмение» предназначено или для того, чтобы прикрывать на короткой дистанции союзных стрелков, или для того, чтобы сражаться в тесных коридорах, или для того, чтобы защищаться в случае, когда огнестрельное оружие по каким-то причинам неприменимо. Ни один из этих случаев не подразумевает боковой стойки – даже бой в ограниченном пространстве, поэтому мы будем уделять особое внимание фронтальной стойке. Однако, это не означает, что мы будем изучать только ее, поскольку изучать только одну школу – не меньшая глупость, чем не изучать вовсе никакой школы.

Не знаю, как остальные, а лично я через полчаса уже начал осваиваться с этим странным ножемечом, достойным коллекции крокодила Данди, и у меня даже что-то начало получаться. То ли снова подняла голову память прошлых лет, то ли я просто понял, что к чему, но кусок твердой резины в руках постепенно пообмяк и перестал быть похож по ощущениям на дубинку, а стал как-то более продолжением тела, что ли. Я даже начал понимать, что за принцип «средней линии», о котором постоянно твердила Морена – «держите среднюю линию», «не выходите далеко за среднюю линию», «используйте среднюю линию», – за что (вот это поворот!) даже был вознагражден еще одним очком опыта от системы! Да она сегодня прямо щедра на опыт!