Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 26

На выходе из ворот клиники Святого Луки при академии Грейвисов свекровь все еще пребывала в состоянии глубокого шока. Мы только что передали плачущую Мари и ее маленькую дочку в надежные руки дежурных лекарей, оплатили аванс из отвоеванного холщового кошелька и убедились, что девочку немедленно унесли в чистый теплый бокс стационара. Все это время Лилиан молчала, но теперь, когда ворота лечебницы захлопнулись за нашими спинами, ее наконец прорвало.

– Юэль… – выдавила она, когда мы свернули в тихий тенистый переулок, ведущий к главной улице, где нас ждал экипаж. – Это было… Ты… откуда ты узнала про Ралье? И как ты… амбала? С каких пор ты носишь с собой боевые артефакты?!

– Жизнь заставила, мама, – отозвалась я, пристально осматривая пустую улицу. На душе было как-то неспокойно. Адреналиновый откат после скандала давал о себе знать, а интуиция, воспитанная на криминальных хрониках двадцать первого века, настойчиво твердила, что такие крысы, как Фламме, не умеют проигрывать красиво. – Вы же сами видели, этот гад был готов сожрать нас живьем. Радуйтесь, что ваши две тысячи золотых хотя бы потрачены на благое дело.

– Да уж… – Лилиан передернула плечами под своим изумрудным шелком. – Какая мерзость… Обирать несчастную женщину с больным ребенком. Если бы не ты, я бы…

Договорить она не успела. Из-за угла старого склада, перегораживая нам дорогу к карете, бесшумно выступили четверо. Эти ребята выглядели как классические обитатели столичного дна: поношенные кожаные куртки, грязные платки, скрывающие лица до глаз, и – самое неприятное – увесистые деревянные дубины с железными набалдашниками в руках. А один, самый приземистый и плечистый, лениво перекидывал из руки в руку короткий, остро заточенный тесак.

– Приветствую, леди, – глухо прорычал тот, что с тесаком, делая шаг навстречу. – Хозяин передает, что вы слишком много болтаете.

– Юэль… – пискнула Лилиан, мгновенно растеряв всю свою аристократическую спесь и намертво вцепившись мне в локоть. Ее идеальная кожа стала бледнее мела. – Что нам делать?

Я медленно опустила руку в карман, нащупывая разрядник. Плохо. Заряд у него был небольшой – Корвин предупреждал, что штука одноразовая, требует времени на перезарядку накопителя после каждого мощного импульса, а я уже потратила его на первого громилу в офисе. Сейчас артефакт выдаст в лучшем случае слабую искру, от которой можно разве что прикурить сигарету.

Четверо бандитов начали медленно брать нас в полукольцо, отрезая пути к отступлению и зловеще постукивая дубьем по ладоням.

– А ну, стоять, волки позорные! – Дворовое прошлое не самого безопасного города российской глубинки вынырнуло из дальних недр моей личности, хищно ощерилось и подхватило с заросшей обочины какой-то дрын.

Два дрына. Один из которых я почти не глядя сунула свекрови в руки и яростно завизжала в лицо ближе всех сунувшегося к нам гопника.

Расчет получился правильный: волной боевого визга агрессора отшатнуло на пару шагов назад, и это дало нам со свекровью возможность покрепче вцепиться каждой в свой дрын и приготовиться дорого продать жизнь.

Правда, силы были все равно ни разу не равны, и вслед за боевым визгом я заорала на Лилиан:

– Мама, бегите отсюда, я их задержу!

– Спятила?! – не менее злобно заверещала в ответ родная свекровь, в одной руке сжимая корявую палку с обочины, а другой раскручивая на манер пращи с грозным почти гудением изящную дамскую сумочку на длинном ремешке. Сколько такая сумочка весит и чем примерно набита, я по собственному опыту знала и горячо одобрила в качестве оружия.

А Лилиан покрепче уперлась в мостовую тонкими каблуками модельных туфелек и продолжила:

– Я уже старая, жизнь прожила! Всех поубиваю, сволочи, только троньте мою дочь!

И по моему примеру так пронзительно завизжала на всю округу, что я ни разу не удивилась тому, как снова отпрянули бандиты, а за их спинами сначала послышался шум, потом начали мелькать тени, и наконец из этих теней вынырнул муж на летающей коляске, с перекошенной яростью физиономией и с каким-то жезлом в руках.

Этим жезлом, а точнее зелеными молниями из него, он почти всю банду гопников и того. Почти – это потому, что следом за Миладом выскочил свежезнакомый доктор из клиники, молодой и симпатичный, мы на пару с Лилиан обсуждали его стати всего минут пять назад в приемном покое и сошлись на том, что парень хоть куда, но немножко слишком молод.

Вот этот молодой доктор последнего бандита, уже кинувшегося наутек, металлическим контейнером для стерилизации инструментов по башке и приголубил.

А мы с мамой, как только стало понятно, что угроза миновала, переглянулись, выдохнули и… дружно осели в глубокий обморок. Ибо здесь вам не тут! А мы дамы нежные! Трепетные и исключительно хорошо воспитанные!

Очнулась я на кушетке в уже знакомом приемном покое клиники Святого Луки. В нос лез резкий, бьющий по мозгам запах нашатыря, а над головой расплывалось встревоженное лицо того самого молодого доктора. Вблизи он выглядел еще симпатичнее, если не считать пары пятен сажи на белоснежном халате и слегка помятого вида.

– Жива… – выдохнул он, убирая от моего носа флакончик с едкой жидкостью. – Слава Первородному древу, леди Грейвис, вы пришли в себя.

– Где… мама? – прохрипела я, пытаясь принять вертикальное положение. Голова гудела так, словно по ней прошлись той самой сумочкой Лилиан.

– Здесь, – раздался из угла глухой, пугающе знакомый голос.

Я повернула голову. На соседней кушетке, величественно откинувшись на подушки, восседала свекровь. Ее изумрудный шелк был живописно припорошен пылью, прическа слегка напоминала воронье гнездо после бури, но в руке она мертвой хваткой все еще сжимала ремешок своей многострадальной сумочки. Судя по характерному металлическому звяканью, внутри действительно лежал как минимум слиток золота или пара увесистых пудрениц.

А вот возле ее кушетки в своем кресле сидел Милад и выглядел так, будто лично готов был спалить половину столицы. Жезл с мерцающими зелеными искрами лежал у него на коленях, пальцы побелели от того, с какой силой он сжимал подлокотники.

Уж и не знаю, почему испуг нагнал меня именно сейчас. Но я вдруг представила в красках, что с нами могли сделать эти уроды. И даже если бы я сама не пострадала, но покалечили бы Лилиан… как после такого жить? Что я смогла бы сказать Миладу, как смотрела бы ему в глаза? Это ведь я устроила скандал в конторе мошенника, из-за меня на нас напали…

В общем, не знаю как, но ровно через полтора вздоха я уже сидела на коленях мужа и самозабвенно рыдала в него. Даже удобнее, что он в коляске, сразу можно было устроиться у него на коленях, обнять себя его руками и реветь в голос.

Глава 27

– Ю… Юэль?! – Милад и перепугался, и растерялся, судя по голосу и тому, как он судорожно меня стиснул, а потом отпустил и принялся ощупывать. – Что?! Что такое?! Что болит?! Доктор, вы куда смотрели?! Что с моей женой?!

– Я… я так испугалась за маму! – выдавила я сквозь бурные рыдания, размазывая тушь по его безупречному воротнику. Половина этого планового плача, конечно, была чистой воды женской тактикой, призванной на корню задушить грядущий нагоняй, но вторая половина – самой настоящей, звенящей паникой. Меня действительно трясло от осознания того, по какому тонкому льду мы только что прошлись. – Они выскочили из ниоткуда! С дубинами! С тесаком! Если бы не ты… если бы вы не успели…

Милад, до этого выглядевший как грозный карающий бог, окончательно растаял и превратился в одно сплошное встревоженное внимание. Сильные руки намертво прижали меня к его широкой груди. Он зарылся лицом в мои растрепавшиеся волосы, шумно выдыхая, и я почувствовала, как крупно дрожат его плечи.

– Тихо, тихо, моя хорошая… Всё позади. Я здесь, вы в безопасности. – Его бархатный голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. Он баюкал меня на своих коленях, совершенно наплевав на то, что в кабинете находятся посторонние.

– Позвольте, лорд ректор, – деликатно кашлянул молодой доктор, осторожно приближаясь с новой мензуркой. – Физически леди Юэль абсолютно здорова, ни одной царапины. Это сильнейший нервный срыв на фоне пережитого стресса и магического истощения. Маго-импульсный разрядник, который она использовала в конторе Фламме, дал сильную отдачу.

– Какого Фламме? – Милад резко вскинул голову, и его глаза опасно блеснули. – Юэль, мама, объясните наконец, что там произошло!

С соседней кушетки донеслось величественное и глубокое фырканье. Свекровь, до этого тихо сидевшая в образе оскорбленной добродетели, поправила съехавшую набок шляпку и соизволила подать голос:

– Прекрати рычать на жену, Милад. Твоя Юэль сегодня вела себя как… как истинная леди дома Грейвис! Она спасла твои деньги. И… – голос Лилиан на секунду дрогнул, став непривычно мягким, – она спасла жизнь одной маленькой девочке. Доктор Блэквуд, подтвердите.

– Ребенка принесли в последний момент, – озабоченно кивнул доктор. – Это безобразие, как можно было даже подумать наживаться на таком несчастье? Леди Грейвис, сообщите мне, пожалуйста, адрес этой в высшей степени подозрительной конторы. Я, как дипломированный врач, не могу допустить, чтобы шарлатаны открыто губили людей чуть ли не под носом у королевской медицинской ассоциации.

– Цены на лечение ваша клиника не стесняется выставить от души, – не удержалась и фыркнула я в плечо мужа, как сердитый еж. И тут же смутилась: – Простите, я просто перенервничала и несу полную чушь. Это ведь не вы стоимость лечения устанавливаете… Но вообще-то, дамам из хороших семей, вместо того чтобы попадаться на удочку мошенников и покупать очередную ненужную безделушку за много денег, стоило бы заняться вопросом больных детей из малообеспеченных семей. Неужели нельзя помочь людям хотя бы в самом тяжелом и безвыходном случае? Нет, ну правда, цена вопроса – какая-нибудь эксклюзивная безделушка и в то же время жизнь ребенка! Ну как так-то?!

– Юэль… – Милад растерялся, потому что я снова заревела, как последняя рева-корова, и уткнулась сопливым носом в его и без того уже насквозь мокрую рубашку.

Мой муж крепче прижал меня к себе, укачивая и аккуратно поглаживая по спине. Его ладонь, теплая и надежная, действовала получше любого успокоительного отвара.

– Ты права, абсолютно права. Мы слишком часто смотрим на Разлом и государственные проблемы, забывая о том, что происходит на соседней улице. Не плачь, прошу тебя. Мы решим это.

Доктор Блэквуд неловко переступил с ноги на ногу, пряча мензурку с нашатырем за спину. На его лице отразилась целая гамма чувств – от легкого смущения до глубокого искреннего уважения. Он явно не ожидал от капризной и высокомерной леди Грейвис таких речей.

– Леди Юэль, ваши слова… делают вам честь, – тихо произнес доктор Блэквуд. – Клиника действительно зажата в тиски королевских налогов и стоимости магокристаллов для аппаратов. Но идея благотворительного фонда для таких детей, как дочь Мари… Это могло бы спасти сотни жизней. Если бы кто-то из высшего света взял на себя смелость организовать подобное...

– И этот «кто-то» уже нашелся, – раздался с соседней кушетки уверенный голос Лилиан.

Я замерла, перестав всхлипывать, и осторожно повернула голову к свекрови.

Лилиан Грейвис, величественно проигнорировав торчащую из прически корявую шпильку, расправила плечи и сдула с лица выбившийся локон. В ее глазах, еще недавно полных паники, сейчас разгорался такой знакомый мне по графическому роману огонь. Огонь деятельной властной женщины, которая нашла себе Новую Цель.

– Мама? – Милад удивленно приподнял бровь.

– А что «мама»? – Лилиан царственным жестом одернула изумрудный шелк. – Твоя жена права, Милад. Вместо того чтобы слушать сказки этих столичных прохвостов и тратить семейные средства на медные тазы, я обязана заняться чем-то действительно важным. В конце концов, имя Грейвис должно ассоциироваться с великими делами, а не со сплетнями в салонах!

Она решительно поднялась с кушетки, подошла ко мне и, к моему полнейшему изумлению, мягко, но крепко сжала мою ладонь.

– Юэль, дорогая. Как только мы вернемся домой и приведем себя в надлежащий вид, мы займемся бумагами. Я лично вытрясу из графини Шерет и баронессы Верн те авансы, которые они собирались отдать Фламме. Они станут первыми попечителями нашего фонда. А ты, – она строго посмотрела на притихшего доктора Блэквуда, – подготовь мне список самых экстренных пациентов и смету. Ни один ребенок в этом городе больше не пострадает из-за того, что у его матери нет пятисот золотых!

– Слушаюсь, леди Грейвис! – Доктор Блэквуд едва ли не по стойке «смирно» вытянулся, а его глаза буквально просияли.

Я тихонько шмыгнула носом, чувствуя, как внутри разливается невероятное облегчение. Сюжет графического романа не просто изменился – он сделал крутой полицейский разворот на ручнике. Вместо позора, разорения и скандала, которые должны были уничтожить репутацию Милада, его мать и жена только что, кажется, заложили основу для главного благотворительного института столицы.

Глава 28

– Милад, отвези жену домой, – распорядилась свекровь, когда с лекарскими формальностями было покончено. – И только попробуй плохо позаботиться о моей невестке. Я не знаю, что было между вами раньше, но Юэль точно не могла просто так требовать у тебя развода. Слава богу, что она передумала. А ты не будь идиотом и не натвори снова каких-нибудь глупостей!

– Мама, но… – попытался было возразить опешивший от такого напора муж, но ему не дали такой возможности:

– Езжайте, не морочьте мне голову!

– Мама, а ты с нами разве не поедешь? – Судя по вздоху, Милад смирился с безапелляционностью матери. В очередной раз.

– Нет. – Лилиан стрельнула глазами на дверь, за которой временно скрылся доктор Блэквуд. И слегка картинно сжала пальцами виски. – Я дама в возрасте, мне тяжелее даются такие приключения, чем молодым девицам. Я останусь в клинике до завтра, пусть меня как следует обследуют. Этот мальчик… кхм, молодой лекарь кажется мне достаточно компетентным. Вот и займется.

– Ну хорошо, мама. – Милад, судя по его все еще недоуменному тону, так ничего и не понял.

Зато я прекрасно поняла. Ай да свекровь, однако! И когда муж на руках понес меня в машину, я выглянула из-за его плеча и показала Лилиан большой палец, поднятый вверх. Лилиан в ответ едва заметно улыбнулась одними уголками губ и величественно кивнула, будто благословляя меня на дальнейшие подвиги. Настоящая королева, даже с растрепанной прической и дрыном наперевес.

Милад аккуратно устроил меня на заднем сиденье автомобиля. Сам он расположился напротив, зафиксировав свое кресло в специальных пазах. Дверца захлопнулась, отсекая шум улицы, и в салоне повисла плотная, почти осязаемая тишина.

Муж долго молчал, пристально вглядываясь в мое лицо. В полумраке салона его глаза казались совсем темными, на их дне все еще плескались остатки пережитого ужаса. Внутри меня тут же заворочалась и начала нарастать паническая волна. Ладно Лилиан, ее можно отвлечь благотворительностью и симпатичным доктором, но Милад – ректор академии, сильнейший маг. Он ведь обязательно начнет задавать вопросы.

И самый главный из них: почему дипломированная выпускница боевого факультета, коей являлась оригинальная Юэль, вместо плетения каскада боевых заклинаний махала корявой палкой и визжала на ультразвуке, как базарная торговка?

Я судорожно принялась перебирать в голове варианты отмазок. Сказать, что испугалась? Что впала в ступор? Забыла от страха все формулы? Боже, да любая боевая интуиция на автомате бы сработала, а я… я ведь даже искру из пальца высечь не умею! Всё, это провал. Сейчас он поймет, что я самозванка…

– Юэль, – негромко позвал Милад, руша мои панические мысли. Он подался вперед и накрыл мои холодные ладони своими теплыми руками. – Ты ведь понимаешь, что совершила колоссальную глупость? Рисковать собой, лезть в драку с немагическим отребьем…

– Милад, они первые начали… – робко попыталась вставить я, готовясь защищаться.

– Я не об этом, – мягко перебил он меня, и в его голосе прорезалась странная глубокая грусть. – Я о твоей магии. Юэль… почему ты не защищалась заклинаниями? Почему использовала разрядник Корвина и обычное дерево?

«Ну всё, приплыли», – мысленно попрощалась я с жизнью, судорожно сглотнув. Сердце забилось где-то в районе горла. Я открыла было рот, чтобы выдать версию про внезапную амнезию от стресса, но Милад вдруг тяжело вздохнул и заговорил сам.

– Скажи, тебя действительно реверснуло к тому уровню, что был до аварии? – напряженно спросил муж. И, глядя на мой открытый в изумлении рот, торопливо продолжил: – Точно, какой же я идиот! Видел ведь, что с тобой явно что-то не так. Будто ты напрочь забыла все, чего достигла за время, прошедшее после аварии, и стала такой… как раньше. – Тут Милад почему-то покраснел, снова сгреб меня в охапку и уткнулся носом мне в волосы.

Я замерла все так же с открытым ртом, боясь даже выдохнуть. Это… хорошее объяснение для Милада, не спорю. Но мне оно ни черта не объяснило, вот совсем! Что происходит?

– Твои каналы тоже сжались до начального уровня, верно? – продолжал Милад, бережно поглаживая меня по голове. Его лицо осунулось от искреннего сочувствия и вины. – Направленная боевая магия требует идеальной концентрации, которой у тебя сейчас просто нет. Твое сознание в минуту опасности заблокировало сложные формулы, чтобы уберечь поврежденный источник от выгорания. И вместо этого… выдало чистый, первобытный стихийный выброс.

– Выброс? – сиплым голосом переспросила я, цепляясь за эту спасительную соломинку всеми руками и ногами.

– Ты так визжала, что магия срезонировала. – Милад честно старался не улыбаться, но получалось у него плохо. – Вот и вышло так, что подонков от тебя отбросило силой стихийного выброса, а я услышал твой голос там, где, по идее, слышать не должен был. И понял, куда бежать.

– А… – впечатлилась я. Так вот ты какой, северный олень. В смысле – боевой визг!

– Но больше так не делай! – вернулся к строгому тону муж. – Это слишком опасно. Твоими магическими навыками я займусь лично. Будем отталкиваться от общеобразовательного курса для девочек и потихоньку двигаться дальше. Я знаю, что полное магическое образование для женщин не приветствуется в обществе, но ты же… до аварии ты всегда была против этого предрассудка, помнишь? И хотела идти со мной наравне.

– Помню, – торопливо согласилась я, хотя на самом деле ни фига, конечно, не помнила. Зато с самой идеей была согласна на все сто процентов!

– Замечательно. – Милад глубоко вздохнул, и напряжение, сковывавшее его плечи, наконец начало спадать. – Начнем с самых азов, с теории управления потоками. Раз уж твой источник решил устроить такой масштабный перезапуск, мы не станем форсировать события. Никаких боевых плетений, пока я лично не удостоверюсь, что твои каналы стабильны.

«Ура, школьная программа!» – мысленно возликовала я, едва сдерживая победную улыбку. Общеобразовательный курс для девочек – это же идеальное прикрытие! Буду легально учиться зажигать несчастные бытовые искорки и читать учебники для первокурсников, а суровый муж-ректор будет списывать мою дремучую ментальную тупость на последствия маго-транспортного происшествия. Ну не идеальное ли преступление?

– Спасибо, Милад. – Я покрепче прижалась к его плечу, решив закрепить успех и окончательно перевести тему в безопасное русло. – Мне действительно… очень страшно сознавать, что я ничего не могу. Но с тобой мне не будет страшно.

Муж в ответ лишь сильнее сжал объятия, и я почувствовала, как его губы коснулись моего виска. В его ласке не было прежней настороженности – только безграничное облегчение и какая-то новая, бережная нежность. Похоже, моя спонтанная истерика и «боевой визг» растопили лед между нами куда эффективнее, чем любые изящные беседы за чаем.

– Больше я не оставлю тебя одну, Юэль, – тихо, но твердо пообещал он. – С сегодняшнего дня ты под моей личной защитой. И никаких больше прогулок по злачным кварталам в компании моей матушки. Хранители, я до сих пор поверить не могу… Лилиан Грейвис с палкой наперевес и сумочкой на манер пращи! Если бы мне кто-то рассказал об этом утром, я бы счел этого человека безумцем и запер в лечебнице.

Я не выдержала и тихонько прыснула ему в плечо:

– Зря ты недооцениваешь маму. В ней спит великий воин. Ты бы видел, с каким лицом она крутила эту несчастную сумку! Гопники натурально перепугались.

Милад тоже негромко рассмеялся, и этот искренний живой смех окончательно развеял остатки липкого страха, преследовавшего нас от самого переулка.