Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

Спорить с Дейтоном я больше не пожелала, фыркнула на него по-кошачьи и сбежала. К мужу под бочок, все равно папку с документами от секретарши надо было отдать. Заодно наябедничать, как та меня обижала.

– Хоть бы актерствовать получше научилась, прежде чем начинать игру, – закончила я свои жалобы снова слегка прифигевшему Миладу, которого к этому моменту Корвин перебазировал в большой рабочий кабинет. Ну вот и я туда прискакала, осчастливила мужчин документами и дальше по накатанной…

– В каком смысле?! – Замороченный муж тряхнул головой и даже не пытался больше вчитаться в те бумажки, которые ему передала секретарша.

– В прямом! Строит из себя… подлизывается к тебе, полупрозрачные блузочки надевает. Делает вид, что ее не смущают твои раны. А за глаза ко мне кошкой под руку – мур-мур-мур, бедная, как ты это терпишь! – хмыкнула я, откидываясь на спинку Миладова кресла. Да, я нагло уселась на его подлокотник и уходить не собиралась. – Понимаешь? Эта мымра прямо намекала мне на то, что я должна ускорить развод, чтобы она могла забрать тебя себе! Черта ей лысого, а не моего мужа!

Милад моргнул в ответ на мое темпераментное высказывание. Открыл рот. Посмотрел на Корвина. Закрыл рот.

КОРВИН в этот момент проявил чудеса выдержки: он просто внезапно увлекся созерцанием пылинок в луче света, падающем из окна.

– Твоего... мужа? – наконец сдавленно выдавил Милад. – Юэль, ты сейчас серьезно обвинила мою секретаршу в попытке занять твое место? Мару? Которая работает в академии пять лет и не пропустила ни одной запятой в отчетах?

– Ой, ну конечно! Если она хорошо ставит запятые, значит, она святая! – фыркнула я. – Милад, ты гений магии, но в женщинах понимаешь примерно столько же, сколько я в квантовых осцилляциях твоего ректорского жезла. Она не в запятые твои влюблена, а в кресло, титул и... – я замялась, глядя на его расстегнутый ворот, – и в то, что под рубашкой. Но я официально заявляю: вакансия жены закрыта на переучет. И никакие прозрачные блузки не помогут.

Я почувствовала, как подлокотник под моим бедром слегка дрогнул – Милад невольно напрягся.

– Ты ведешь себя... странно. – Он медленно повернул голову ко мне, и наши лица оказались в опасной близости. – Сначала завтрак. Потом... то, что было в спальне. Теперь ты ревнуешь меня к секретарю, которую сама же три месяца назад называла «единственным адекватным человеком в этом склепе».

– Я была в бреду! У меня была магическая депрессия! – вдохновенно соврала я. – В общем, Милад, документы. Ты их подписывать собираешься?

Он опустил взгляд на папку. Я видела, как его пальцы коснулись верхнего листа. Того самого, где Мара жирным шрифтом выделила пункт о разделе имущества.

– Ты ведь этого хотела, – тихо сказал он, и в его голосе снова прорезалась та самая ледяная тоска. – Свободы. Денег. Возможности больше никогда не видеть это кресло и... меня.

В кабинете стало так тихо, что слышно было, как тикают напольные часы. Корвин, кажется, даже перестал дышать.

– Ну что поделать, у всех бывает помутнение в мозгах! – заявила я, просто чтобы хоть что-то сказать, а то ну очень неуютно стало под этим пристальным внимательным взглядом. Юэль, какая же ты дура! Пес тебя знает, где ты сейчас, но разгребать твои косяки мне! – Главное, что оно прошло.

– Прошло? – впервые подал голос Корвин. – Хм… Жаль, что это не случилось вчера перед тем, как вы испортили три мощных магических плетения, уже приготовленных к отправке, и устроили ту безобразную драку в академическом саду. Зачем надо было сталкивать леди Арин в пруд, скажите на милость? Она ваша будущая невестка! И всегда желала вам только хорошего. Теперь ее семья требует компенсации, предприятия, которые должны были получить магические конструкты, хотят неустойку, а вы…

Эка ж прорвало мужика. Долго копил возмущение и молчал. Я его даже понимаю, жаль только, что от этого никому не легче.

– КОРВИН, – прохладно остановил своего помощника Милад, и я почувствовала, как его кресло под нами слегка сдвинулось, будто отодвигая меня от опасности. – Хватит. Магические конструкты будут направлены чуть позже срока с положенными извинениями и компенсацией за простой производства. Что касается леди Арин и ее семьи… Юэль извинится лично. И подарит невестке в качестве этого извинения что-нибудь из своих драгоценностей. Например, тот сапфировый комплект, что мы приобрели на последнем аукционе в Бри.

Я едва не подпрыгнула на месте. Сапфиры? В памяти всплыл образ массивного колье, которое Юэль хранила в самом дальнем углу сейфа, – синие камни размером с хороший грецкий орех. Настоящее состояние!

– Постой, сапфиры? – Я нервно хихикнула. – За один заплыв в пруду? Милад, ты не находишь, что это… ну, несколько избыточно? Я, конечно, каюсь, но это колье стоит как небольшой замок!

Милад медленно повернулся ко мне. В его взгляде промелькнула искра привычного сарказма.

– Ты вчера кричала, что эти камни слишком вульгарны для твоего тонкого вкуса и ты скорее выбросишь их в навозную кучу, чем наденешь на прием, – ровным голосом напомнил он. – Так что считай это избавлением от хлама.

Я прикусила язык. Черт. Какой же Юэль была зажравшейся стервой! Колье за замок ей вульгарно.

– Ну… вкусы меняются, – пробормотала я. – Ладно. Сапфиры так сапфиры. Ради мира в семье я готова на такие жертвы. Арин ведь… она ведь не умеет плавать, да?

– Умеет, – хмуро вставил КОРВИН. – Но она была в новом платье из лионского шелка.

– Ну, шелк жалко, согласна. – Я вздохнула. – Корвин, подготовь записку с извинениями. Я подпишу.

– И даже не будешь кричать, что тоже упала в пруд и что ты как раз плавать не умеешь и это она должна перед тобой извиниться? – прищурился муж. – Вчера, помнится, ты выступала именно с этими аргументами.

Тьфу на… прежнюю дуру. Впрочем, не так уж она была неправа. Дело в том, что Арин сама еще та штучка. Она невеста родного младшего брата моего мужа, Янида. То есть, если Милад сойдет с дистанции как наследник, разведясь, не дождавшись от жены родного ребенка и в будущем померев холостяком, кто получит все наследство Грейвисов? Пра-авильно!

Второй брат. И его будущая жена. И их будущие дети.

Так что Арин Веллес весьма виртуозно доводила и без того не самую умную Юэль до скандала каждый раз, когда они встречались. При этом выставляла себя жертвой, а жену старшего брата – тупой злобной стервой, которая хочет развода, так и скатертью ей дорога!

При этом Арин не забывала очень тонко и искусно строить глазки Миладу. Мало ли, с Янидом не сложится, они еще не женаты, хотя давно и прочно помолвлены. Вдруг да получится перепрыгнуть через голову младшего сразу на шею старшему, а там калека сам помрет, оставив Арин богатой вдовой!

Это я не с потолка взяла, если что. Это я в книге вычитала про мотивы милой девицы. И у меня не было пока причин не верить этой информации!

И вот теперь нате вам: сапфиры мымре подари, еще и извинись. Хотя в пруд так-то Юэль ее не толкала, просто не успела. Та сама в рамках подставы сверзилась, утянув за собой мою предшественницу.

И фишечка тут особая в том, что Арин плавать умеет, но врет, что нет. А Юэль как раз изображает топор из села Кукуево каждый раз, как окажется в воде глубже, чем по колено.

Ладно, подарю я ей те сапфиры, пусть подавится! В последний раз. И порадуется удавшейся подставе. В эту игру, знаете ли, можно играть вдвоем.

Глава 9

Я чувствовала, как под моей ладонью, покоящейся на плече мужа, перекатываются его напряженные мышцы. Он не верил ни единому моему слову, но в его глазах теперь плескалось жгучее любопытство исследователя, нашедшего новый вид опасного хищника.

– Что ты задумала, Юэль? – тихо спросил он, игнорируя Корвина. – Ты ведь не из тех, кто подставляет вторую щеку. И тем более дарит кому-то свои драгоценности.

– Пересмотрела свои приоритеты, дорогой. – Я наклонилась к его уху, понизив голос до интимного шепота. – Вчера я была стервой, которая хотела убежать. Сегодня я жена, которая намерена остаться и выдворить из этого дома всех, кто заглядывается на мой… актив.

– Актив? – Милад горько усмехнулся. – Ты про титул или про поместье?

– Я про мужчину, который спас мир, а теперь позволяет всяким бледным молям вить из себя веревки, – отрезала я и решительно взяла ту самую папку с документами о разводе.

Корвин дернулся было перехватить, но я зыркнула на него так, что бедный помощник замер. Я не стала рвать бумаги – это слишком дешево для такого момента. Просто вытащила верхний лист и на глазах у онемевших мужчин… свернула из него аккуратный бумажный самолетик.

– Это что? – Милад проследил взглядом за моими пальцами.

– Это наш развод. – Я запустила самолетик в сторону окна. Бумага, усиленная легким сквозняком, изящно спикировала прямо в корзину для мусора. – Полетел в небытие. Милад, я не подпишу. И не надейся.

– Юэль, это не игрушки! – Милад попытался выпрямиться, его лицо исказилось от внезапной вспышки боли в ноге. – Развод был твоим единственным шансом получить свободу до того, как…

– До того, как ты окончательно решишь, что ты – обуза? – Я перебила его, положив обе руки ему на плечи и буквально пригвоздив к креслу. – Забудь. Я никуда не уйду. И пока ты не научишься снова ходить без скрипа этого жуткого фиксатора, я буду твоим самым страшным кошмаром. Я буду кормить тебя булочками, целовать перед сном и лично следить, чтобы леди Арин не подходила к тебе ближе чем на милю.

– Арин? Она тут при чем вообще? – предсказуемо удивился муж.

Это удивление помогло ему чуть прийти в себя. И он решительно отпихнул меня. Досадно, но… ладно. Лиха беда начало.

– Езжай в дом Веллес прямо сейчас и не возвращайся, пока не извинишься перед невестой брата, – строгим холодным голосом велел он. – Я буду занят, но тем не менее, если ты попытаешься меня обмануть, узнаю. Поняла?

– Есть, мой генерал! – Я вскочила, шутливо отдавая честь межмировым знакомым жестом. Логично, кстати, почему Милад его понял: книгу-то писал-рисовал земной автор, ему нужно было, чтобы читатели улавливали нюансы.

– Юэль!

– Да, мой повелитель! Уже бегу!

– Ты… ты невыносима!

– А ты не выноси меня никуда из спальни, и проблема решена, – мурлыкнула я, быстро наклонившись и поцеловав не успевшего увернуться мужа в губы. – Не скучай, дорогой, я скоро вернусь!

– Сапфиры не забудь! – прозвучало мне в спину странным голосом. Будто Милад не мог решить: рычать ему на меня или мурлыкать.

Милад

Я смотрел на закрывшуюся дверь кабинета как на портал в другое измерение, через который только что промчался ураган в шелковом платье. На губах все еще горело непрошеное, бесстыдное тепло ее поцелуя.

– Ваша светлость… – Корвин осторожно кашлянул, прерывая затянувшуюся тишину. – Мне позвать лекаря? Или стражу?

Я медленно перевел взгляд на помощника, такого же ошарашенного, как и я.

– Стражу? – Я горько усмехнулся, касаясь пальцами губ. – Ты думаешь, они смогут остановить это? Она только что превратила королевский указ о разводе в бумажную игрушку и отправила ее в мусорную корзину.

В ноге снова кольнуло – привычный ритм боли, напоминающий о том, кто я есть на самом деле. Но сейчас эта боль казалась какой-то… второстепенной. Глупый самолетик все еще торчал из корзины как памятник моему поражению. Или моей новой жизни?

– Что с ней произошло, Корвин? – Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри все дрожит от напряжения. – Еще вчера она кричала, что мой вид вызывает у нее тошноту. А сегодня она говорит о сапфирах, «активах» и… поцелуях перед сном. Это какая-то изощренная месть? Она хочет, чтобы я окончательно потерял рассудок, прежде чем она бросит меня?

– Не знаю, Милад. – Помощник подошел ближе, его лицо разгладилось, сменившись выражением глубокой тревоги. – Но она не упомянула Маркуса. Ни разу за все утро. И то, как она смотрела на Мару… Кажется, она в самом деле защищала вас. Или приревновала.

Защищала меня. От секретарши, от Арин, от самого себя. Приревновала… И в ее глазах не было той привычной смеси брезгливости и скуки, которую я выучил наизусть за три года нашего брака. В них было… веселое безумие? Азарт? И тепло, которое пугало меня больше, чем любая темная магия. Она назвала меня «активом». Странное дело, но эта фраза вызывала больше трепета в груди, чем все ее заверения в любви в первые месяцы нашего знакомства.

– Она поехала к Веллесам, – пробормотал я, глядя на папку, в которой больше не лежал тот лист, что в клочки порвала Юэль. – С сапфирами.

Представить Юэль, извиняющуюся перед Арин, оказалось практически невозможно. Это все равно что представить, как лед просит прощения у огня за то, что он холодный. Если она действительно отдаст колье, это будет означать только одно: она ставит на карту все. Но ради чего?

– Корвин, – я выпрямился, стараясь придать голосу привычную твердость ректора академии, – отправьте за ней незаметно пару надежных людей. Я хочу знать каждое слово, которое она скажет в доме Веллес.

– Будет сделано. – Корвин поклонился и направился к выходу, но у самой двери остановился. – Знаете, ваша светлость… Она ведь права в одном. Вы впервые за месяц не выглядите так, будто собираетесь уйти за грань прямо сейчас.

Дверь закрылась. Я остался один в тишине огромного кабинета, заваленного свитками и отчетами. «Я буду твоим самым страшным кошмаром», – сказала она.

Если мой кошмар будет пахнуть мятой, кормить меня корицей и целовать в губы, не глядя на уродливые шрамы… то, возможно, я впервые за три года не хочу просыпаться.

– Юэль, – прошептал я в пустоту, пробуя это имя на вкус, как в первый раз. – Что же ты творишь, ведьма?

Глава 10

Поместье семьи Веллес оказалось именно таким, как я и ожидала: белые колонны, фонтан с единорогами, кусты роз, подстриженные так ровно, что на них можно линейку сервировать. В общем, «богато-вкусно», если вы понимаете, о чем я. А если нет – представьте свадебный торт, который решил построить себе дворец.

Я, разумеется, приехала не одна. Корвин сидел напротив в карете со скептическим выражением лица, явно не веря в успех нашей кампании. Айден же увязался следом, заявив, что «посмотрит, как одна противная тетка будет извиняться перед другой».

Ребенок с фантазией, хех. И плоховато воспитан, но тут все претензии ко мне самой, точнее мне бывшей. Чтобы дети были паиньками, ими заниматься надо. Ничего, у меня с Айденом все впереди, а пока пусть ребенок развлекается и считает себя непревзойденным хулиганом.

Сама же я нацепила образцовую маску нежной феи: шляпка с вуалькой, платье нежно-голубое, почти невесомое, улыбка – как масло на теплом круассане.

– Ваша светлость, – Корвин нервно поправил манжету, когда мы выходили, – если вы снова устроите скандал в чужом доме…

– Я разве похожа на скандалистку? – Хлопать ресничками из-под вуальки страшно удобно, прямо ангельски. А что парни напротив, маленький и большой, от такого поперхнулись и закашлялись… ну, может, им пыль не в то горло попала.

Леди Арин, наверное, заранее уведомили по телефону – здесь вполне присутствовали аппараты, похожие на дисковые диковинки моего мира, старинные, красивые и вполне действенные. Так что невеста деверя ожидала нас в так называемой летней гостиной – стеклянной беседке прямо у бассейна. Бассейн, кстати, был отделан мозаикой, в которой угадывались сцены из какой-то древней легенды.

Сама Арин восседала на резном стуле с видом королевы, которой только что сообщили, что скипетр надо вернуть в прокат. Девушка была красива той холодной кукольной красотой, которую обожают второстепенные злодейки в книгах. Я внутренне аж возмутилась: что за штампы?! С какой стати нас с ней почти клонировали?!

Платье цвета слоновой кости, волосы уложены в сложную изысканную прическу, но ни в ушах, ни на шее ни следа обычных украшений. Сапфиры ждет, стерва, как пить дать!

И моих прилюдных извинений. Конечно же! Иначе не стала бы звать статистов и зрителей. Прямо как по заказу либо сразу перед нами, либо следом заявились почти все друзья Арин, ее двоюродные сестры и просто куча наших общих знакомых.

Ладно, детка, хочешь цирк? Будет тебе медведь на велосипеде!

– Леди Юэль. – Арин чуть склонила голову, и в этом движении читалось все: и скрытое злорадство, и показное смирение, и яркий нимб обиженной невинности. Хороша актриса, ничего не скажешь. Прежняя Юэль так не умела, она больше верещала и скандалила. Из-за чего проигрывала раз за разом.

– Леди Арин. – Я сделала реверанс ровно настолько глубокий, насколько требовал этикет, но ни на сантиметр больше. – Благодарю за прием. Выглядите восхитительно.

– Вы тоже. – Ее губы дрогнули. – Особенно этой… вуалью. Модный аксессуар?

– Пыльца цветов раздражает глаза, – мило улыбнулась я. – Некоторые аллергии так коварны. Леди Арин, мне надо вам кое-что сказать. Вы позволите?

Арин бровью не повела, зато все остальные в саду явно насторожились.

– Вы хотели что-то обсудить, дорогая? – спросила она, вроде бы даже не глядя в сторону остальных присутствующих. – Я слушаю. Извините, что не наедине, боюсь, что… – тут она сделала вид, что испуганно ежится, – после нашего последнего спора я не осмелюсь…

Вот же зараза, прямо восхищаюсь! Заставляет меня извиняться прилюдно и делает вид, что боится остаться наедине. Ну-ну.

Я чуть отступила в сторону кромки бассейна, возле которого происходила эта сцена, сделала глубокий вдох и произнесла нарочно громко и покаянно:

– Леди Арин, я приехала принести вам свои искренние извинения. Я была неправа в отношении некоторых… прошлых событий.

Арин выгнула бровь. Улыбнулась, как рассветная звездочка. А затем подалась вперед и сказала тихо, почти беззвучно для посторонних:

– Дура. Ну как, нравится? Убирайся из дома Грейвисов сама, пока я не сделала тебя посмешищем. Ты всегда была ничтожеством, Юэль, ничтожеством и останешься. Я возьму над тобой верх, как и всегда. И Милад будет верить мне. Как и все остальные!

Ее голос сочился ядом, но лицо оставалось приветливым, как у статуи.

Я медленно, очень медленно улыбнулась. Сладко. Так, что у нее, надеюсь, свело скулы.

– Дорогуша, – так же тихо ответила я, – не забывай: в эту игру можно играть вдвоем.

Арин напряглась, но не успела ничего сказать, потому что я полезла в свою сумочку.

– Я привезла вам подарок, – объявила уже громче, чтобы слышали окружающие. – В знак примирения и надежды на добрые отношения.

Извлекла футляр из темно-синего бархата, открыла его, и сапфиры вспыхнули на солнце – крупные, каплевидные, в оправе из белого золота. Колье было просто неприличной красоты. Сам Милад выбрал его когда-то для этой дряни? Неважно. Сейчас оно сыграет роль.

Я смиренно склонила голову, протягивая футляр Арин. Со стороны это выглядело как жест покорности.

– Примите, леди Арин…

Она уже протянула руку. Расстояние между нами было шаг, не больше.

И в тот момент, когда ее пальцы почти коснулись бархата, я резко дернула футляр назад, одновременно распахнув глаза широко-широко, будто бы она ударила по коробке – с силой, с размаху.

– Ой! – вскрикнула я по-настоящему громко.

Футляр выскользнул из моих рук (ну ладно, я его сама подбросила), колье вылетело и, сверкнув голубыми искрами, плюхнулось прямо в воду бассейна. А я, вскрикнув еще более испуганно, сделала шаг назад, оступилась на мокрой плитке и – бултых! – сама полетела следом, подняв фонтан брызг.

Вода оказалась прохладной, но терпимой. Главное – я сделала это эффектно. Платье вздулось колоколом, вуаль прилипла к лицу, я сделала вид, что отчаянно барахтаюсь, хотя на самом деле воды было по пояс.

– Ах! Помогите! – изображать панику было даже весело.

Со всех сторон уже бежали слуги и гости, меня вытащили из воды в один момент.

Пришла пора второго акта циркового представления: трясясь мелкой дрожью (от холода, а не от страха), я, всхлипнув, обратилась к Арин, которая так и застыла на краю с открытым ртом.

– Леди Арин, – проговорила я дрожащим голосом, размазывая по щекам слезы (вода из бассейна и пара настоящих капель – я умею), – прошу вас, не вините себя! Я сама виновата, что не удержала колье. Я понимаю, вы не хотели меня толкать… вернее, ударить по футляру… В общем, я знаю, что вы не хотели. Просто я такая неуклюжая. И вы слишком на меня обижены, это естественно… Ох, простите меня, бога ради!

Арин побелела. Затем покраснела. Затем, кажется, позеленела. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но со стороны донесся возмущенный шепот одной из леди:

– Это как-то слишком…