Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Глава 5

Юэль

– Юэль, довольно. – Его голос обрел ту самую ректорскую жесткость, но в нем слышалась предательская хрипотца. – Если это какой-то новый вид психологической пытки, то поздравляю, ты превзошла саму себя. Что дальше? Ты начнешь вытирать мне подбородок кружевным платком?

– Если надо будет – вытру, – отрезала я, вставая из-за стола. – Но сейчас план другой. Мы двигаемся в спальню.

Корвин за моей спиной издал звук, похожий на сдавленный икотой кашель. Милад же побледнел, вцепившись в подлокотники кресла так, что костяшки побелели.

– Я никуда не пойду, – отрезал он. – У меня через час совет деканов, а потом...

– А потом ты свалишься в обморок прямо на глазах у всей академии. – Я обошла стол и, игнорируя его протестующий жест, положила ладони на ручки его магического кресла. – Корвин, помогите мне. Мы везем его обратно.

– Ваша светлость, я... я не уверен, что это уместно, – пролепетал помощник, переводя взгляд с разъяренного герцога на меня.

– Уместно – это когда муж не корчится от боли, потому что его «заботливая» жена наконец-то включила мозг. – Я толкнула кресло.

Оно поддалось на удивление легко – магия гравитации работала безупречно, в отличие от нервной системы его владельца. Милад попытался заблокировать колеса, но я наклонилась к самому его уху, почти касаясь кожи губами.

– Либо ты едешь добровольно, либо я сейчас устрою сцену перед слугами, которую они будут пересказывать еще три поколения. Выбирай, дорогой.

Он замолчал. В этой тишине я буквально слышала, как скрипят его зубы.

– Корвин, оставь нас, – бросил он, когда мы пересекли порог его спальни. Бедный помощник исчез быстрее, чем магический туман.

Как только дверь захлопнулась, Милад резко развернул кресло ко мне.

– Хватит! – рыкнул он. – Ты узнала у Томаса, что мне плохо, и теперь решила поглумиться над моей беспомощностью? Хочешь посмотреть, как «калека» выглядит без парадного сюртука? Наслаждайся!

– Да, хочу. – Я начала расстегивать пуговицы на его жилете. Милад дернулся, перехватывая мои запястья железной хваткой, несмотря на истощение.

– Юэль, остановись. Ты же ненавидишь запах лекарств. Ты же кричала, что тебе душно в одной комнате со мной.

– Я была дурой, Милад. Редкой, патентованной дурой. – Я не отводила взгляда, глядя прямо в его штормовые синие глаза. – А теперь отпусти руки. Мне нужно снять этот сюртук, иначе я не доберусь до твоей ноги.

– Зачем? – В его голосе прорезалось отчаяние. – Зачем тебе моя нога? Там нет ничего, кроме изуродованной плоти и железа.

– Там есть твоя боль, которую я собираюсь уменьшить.

Я высвободила руки – он отпустил меня, кажется, просто от шока – и за пару минут, игнорируя его попытки отстраниться, стянула с него верхнюю одежду. Когда он остался в одной тонкой рубашке, он выглядел еще более уязвимым и в то же время пугающе мощным. Широкие плечи, рельефные мышцы рук... и этот чертов фиксатор, впивающийся в бедро.

– Ложись, – скомандовала я, указывая на кровать.

– Нет.

– Милад, не беси меня. Ты сам сказал: нога мешает спать. Томас объяснил, что это конфликт магии. Я хочу сделать массаж и попробовать расслабить мышцы вокруг креплений.

Он смотрел на меня так, будто я предложила ему вместе прыгнуть в Разлом.

– Ты... прикоснешься к этому? – прошептал он. – Сама? Без перчаток?

Вместо ответа я просто подхватила его под мышки. Боже, какой он тяжелый. Но азарт и какая-то бешеная нежность придавали сил. Кое-как, пыхтя и чертыхаясь про себя, я помогла ему переместиться на постель. Милад был в таком ступоре, что почти не сопротивлялся, только дышал рвано и часто.

Я закатала его штанину, обнажая фиксатор. Зрелище было не для слабонервных: металл буквально врос в кожу, а вокруг него пульсировали багровые вены.

– О боги... – выдохнула я, и мои пальцы сами собой потянулись к воспаленной коже.

– Уходи. – Он зажмурился, отворачивая лицо к подушке. Его тело натянулось, как струна. – Юэль, пожалуйста. Уходи. Не надо этого милосердия, оно убивает меня быстрее, чем Разлом.

– Молчи. – Я мягко коснулась его колена. Милад вздрогнул, по его телу прошла крупная дрожь. Я начала медленно, подушечками пальцев растирать кожу вокруг металлических штифтов, вкладывая в это движение все то сочувствие, что копилось во мне все утро.

– Тебе больно? – прошептала я.

– Мне... – Он осекся, и я увидела, как его пальцы судорожно сжали простыню. – Прекрати. Нет, не прекращай...

Ну, я прекращать и не думала, ясное дело. Дожили, блин! Магия-шмагия, а нормально размять мышцы никто не додумался! Не зря я пытала лекаря битый час, он сдался и выдал мне кучу разных мазилок и примочек, с помощью которых я довольно быстро справилась с нездоровой краснотой вокруг протеза.

И кто мне объяснит, какого демона этого не сделали раньше? Или наш упрямый ректор просто не давался? Что ж, с этим покончено.

– Юэль… – Только почувствовав под пальцами мягкость расслабившихся мышц, я подняла глаза и обнаружила, что лицо у дорогого мужа, наоборот, стало красное, как хороший борщ. А уши и вовсе почти дымятся. И еще… кое-что стоит колом, подняв ткань штанов на манер палатки.

Упс, как говорится, я сделала это… снова!

– Что ты творишь?! – Милад уже откровенно запаниковал, когда я, аккуратно прикрыв больную ногу простынкой, скользнула руками выше. По здоровому бедру, по внутренней стороне… но так и не коснулась «палатки», а прямиком нырнула ладонью выше, под рубашку.

Мур-р-р… кубики!

– Юэль! Прекрати!

Ага, щаз-з-з.

– Прекрати, я сказал! Эй, кто-нибудь, убе… м-м-м…

Какие у моего мужа большие… глаза, однако. И как здорово он умеет их таращить, если ему рот заткнуть поцелуем!

В нем не было ничего общего с тем, что описывают в дешевых романах, никаких «трепетных лепестков роз». Это был захват. Столкновение. Мой личный способ доказать этому упрямцу, что я никуда не уйду.

Милад замер. На секунду мне показалось, что он вообще перестал дышать. Его губы были плотно сжаты, сухие и горячие от лихорадки, но когда я, обнаглев вкрай, коснулась их кончиком языка, он издал звук, похожий на приглушенный рык раненого зверя.

Его руки, до этого бессильно лежавшие на простынях, метнулись вверх. Я ожидала, что он оттолкнет меня, вышвырнет из комнаты, но вместо этого его пальцы запутались в моих волосах, притягивая еще ближе с какой-то отчаянной, почти злой жадностью.

– Юэль... – выдохнул он мне в губы, когда я наконец отстранилась, чтобы вдохнуть немного воздуха. – Ты... ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты хоть представляешь, насколько это... жестоко?

Он смотрел на меня так, будто я была не человеком, а видением, которое вот-вот растает, оставив его в вечной темноте. Его зрачки расширились, почти затопив синеву радужки.

– Это не жестокость, Милад. – Я провела ладонью по его щеке, очерчивая линию шрама. – Жестокостью было то, как ты жил все это время. Один. В этой ледяной башне, окруженный людьми, которые тебя боятся или жалеют. А я... я не жалею.

Я снова нырнула рукой под его рубашку, чувствуя, как бешено колотится его сердце под моими пальцами. «Палатка» на его штанах, кажется, стала только монументальнее, и Милад, заметив мой взгляд, попытался отвернуться, натягивая край простыни.

– Не надо, – хрипло попросил он. – Не смотри. Это... позорно. Я не могу это контролировать, тело... оно предает меня.

– Предает? – Я коротко рассмеялась и, подавшись вперед, укусила его за мочку уха. – Глупый ты. Тело тебе говорит, что оно живое. Что ты мужчина. И что тебе чертовски нравится то, что я делаю.

Глава 6

Милад

– Что?!

Голова кружилась. Ее губы, ее руки, ее запах – все смешалось в дурманящий коктейль. Я должен был оттолкнуть Юэль, но вместо этого притянул ближе, запустив пальцы в рассыпавшиеся волосы.

– Ты сводишь меня с ума, – выдохнул я. – Если это игра, я не выдержу во второй раз.

– Это не игра. – Жена прижала мою ладонь к своей груди. Сердце колотилось как бешеное. – Я хочу быть с тобой. Всегда.

Я почти поверил. Почти сдался. И в этот момент дверь распахнулась с грохотом.

– А ну, слезь с моего отца, злая женщина!

Айден. Мой приемный сын, оставшийся сиротой еще в младенческом возрасте после гибели лучшего друга, стоял на пороге, пылая яростью. Светлые вихры воинственно торчали во все стороны, кулаки были сжаты.

– Я слышал, как Корвин кричал! – выпалил мальчишка. – Эта женщина опять делает тебе больно!

– Айден, остановись. – Я бессильно выдохнул, чувствуя, как все сильнее кружится голова и колет в висках. Разочарование было слишком сильным. – Она меня не обижала.

– Я видел! Она тебя целовала!

Юэль, все еще нависающая надо мной, неожиданно рассмеялась – мягко, без тени насмешки.

– Целовала, – подтвердила она спокойно. – Потому что это мой муж. Хочу и целую. Имею право!

– Нет, не имеешь! Ты! Ты плохая! – топнул ногой Айден. – Я слышал, как ты называла отца уродом!

Он всхлипнул, но тут же упрямо прикусил губу и вытаращился изо всех сил, чтобы слезы не пролились.

– Айден, подойди, – позвал я. Взъерошил его волосы. – Никто меня не обижает. Юэль сегодня заботилась обо мне.

– Заботилась? – Айден прищурился. – Отец, может, она тебя приворожила?

– Твой отец прав, – сказала Юэль, глядя мальчику в глаза. – Я была плохой женой. Говорила ужасные вещи. Но теперь я хочу все исправить. Потому что люблю твоего отца.

Я замер. Она сказала это так легко, будто не было трех лет ненависти.

– Любишь? – Айден нахмурился. – А раньше не любила, что ли? Все ты врешь! Папа, не верь этой ведьме! Уходи, я хочу поговорить с отцом!

Юэль только вздохнула, погладила меня по щеке и демонстративно не торопясь встала. Поправила платье и выскользнула за дверь.

Юля

Я вышла из спальни, едва не столкнувшись с Корвином, который подпирал стену в коридоре с видом человека, ожидающего конца света. Увидев меня, растрепанную, с пылающими щеками и подозрительно припухшими губами, он вытянулся в струну и, кажется, даже перестал дышать.

– Ваша светлость… – выдавил он, глядя на меня как на восставшую из мертвых.

– Корвин, – я остановилась, поправляя выбившийся локон, – через десять минут подайте его светлости в спальню укрепляющий отвар. И никакого совета деканов сегодня. Пусть попробует только заикнуться о работе – я вернусь и… в общем, мало ему не покажется.

Помощник только молча кивнул, провожая меня ошалелым взглядом. Я дошла до своих покоев, закрыла дверь на засов и привалилась к ней спиной. Сердце все еще отбивало чечетку.

– Так, Юля, вдох-выдох, – прошептала я в пустоту комнаты. – План «спасти ректора» идет по графику, но с поправкой на наличие воинственного мелкого блондина.

Айден. Про него в графическом романе было мало – так, пара фреймов, где он мелькал фоном как напоминание о благородстве Милада. И о том, что мальчик мачеху терпеть не может, а еще у него в школе проблемы. В реальности этот «гном» сам оказался настоящей проблемой. И его можно понять: Юэль столько времени травила жизнь Милада, что теперь хоть нимб надень – не поверит.

– Ох, кто это тут у нас? Скандальная светлость, которая скоро вылетит наконец из-под крылышка господина ректора?

Чужой женский голос тормознул меня на лестнице по пути в гостиную. Ох ты! А это еще кто?

Впрочем, догадываюсь. В графическом романе персонажи, конечно, слегка утрированные, но в целом узнать можно. Конкретно эту мымру, например, по очкам! Стильным, в золотой квадратной оправе. А еще по пучку светлых волос на затылке, в который воткнута ажурная затейливая шпилька с синим камнем. И по кожаной папке в руках.

Секретарша ректора. По совместительству – мымра, так и мечтающая забраться к начальнику под одеяло.

Юэль она весь роман люто ненавидела. Но вовсе не из-за того, что дурочка травила мужа, а чисто из черной зависти. Проще говоря, Мара Ролан сама хотела замуж за ректора и мало того, что оскорбляла его жену, пока свидетелей нет, так еще и довольно умело доводила Юэль до белого каления, после чего дурында мчалась делать глупости и скандалить с мужем.

Секретарша сделала шаг вперед, каблучки ее туфель хищно клацнули по паркету. Она окинула меня взглядом – от растрепанных волос до помятого платья, – и на ее губах расплылась торжествующая улыбка.

– В каком виде вы разгуливаете по дому, герцогиня? – Она выделила последнее слово так, будто оно было ругательством. – Хотя чему я удивляюсь. Вчерашний скандал за ужином слышала даже стража у ворот. Ваше право находиться здесь тает с каждой минутой. Я как раз принесла бумаги на подпись его светлости… окончательный вариант соглашения о разводе. Вам стоит начать паковать сундуки. Маркус, говорят, уже заждался.

Я медленно спустилась на одну ступеньку, оказавшись на одном уровне с ее очками. Внутри все клокотало. Вот она, та самая «подружка», которая в романе шептала Юэль, что Маркус купил ей кольцо, а Милад специально выжигает ее молодость своим уродством.

– Знаешь, Мара, – я прищурилась, и секретарша на мгновение осеклась, – у тебя очень красивая шпилька в волосах. Накопитель на два карата? Жаль только, что зрение она тебе не лечит.

– Простите? – Ролан вздернула подбородок.

– Я говорю: ты плохо видишь. – Я подошла почти вплотную, заставив ее вжаться в перила. – Развод отменяется. И Маркус тоже. А бумаги свои можешь свернуть трубочкой и… – я вовремя прикусила язык, вспоминая, что все-таки в теле аристократки, – и сжечь в камине. Потому что Милад сейчас отдыхает. И никакой секретарше, мечтающей о его титуле, я не позволю его беспокоить.

– Да как вы… Вы просто боитесь! Боитесь, что останетесь без денег! – Мара покраснела пятнами, ее идеальный пучок задрожал. – Его светлость не захочет вас видеть после того, что вы наговорили!

– А ты проверь. – Я хищно улыбнулась, вспоминая вкус поцелуя Милада. – Иди, постучись. Только учти: если ты его разбудишь, я лично прослежу, чтобы твоя блестящая карьера в академии закончилась на должности чистильщицы магических котлов.

Глава 7

 Юэль

– Да как ты смеешь?! – Интересно, что в книге терпение у Мары закончилось чуть позже и она наговорила гадостей Юэль месяца через два. А тут, видимо, уловила новости о нашем с Миладом сближении и сорвалась. Вместо тонкого подзуживания перешла к открытой ругани. Ну и дура!

– Смею что? – Я чуть прищурилась и окинула секретаршу мужа взглядом от очков до кончиков туфель. – Смею оберегать собственного мужа от глупых некрасивых женщин, вообразивших, что имеют право на что-то там претендовать? Ты себя в зеркало видела, дорогуша?

Ход, на самом деле, беспроигрышный. Юэль признанная красавица. У меня, во всяком случае, к ее внешности претензий ноль. Я и в своем мире была вполне себе ничего, даже в возрасте – дама с изюминкой. Но все равно иногда вздыхала по золотым локонам и кукольной изящной миниатюрности при вполне себе выпуклостях на нужных местах.

И это давало мне конкретное преимущество уверенности в себе. А еще – при всей своей магомеханике здешний мир в смысле развития общественных отношений дошел примерно до двадцатых годов двадцатого века моего прежнего, земного мира. И был патриархален только самую чуть меньше, чем насквозь. Внешность для женщины здесь и сейчас – едва ли не самый главный актив.

– С такими короткими ногами и квадратной челюстью армейского капрала и его же фирменной тупостью вкупе с характером базарной торговки ты еще на что-то рассчитываешь, серьезно? Милочка, у моего мужа отличный вкус. Он умен и изыскан, как никто. И в жизни не посмотрит на тебя, даже если ты наденешь еще более прозрачную блузочку!

Тут я насмешливо дернула за рукав дорогого одеяния, наверняка выбранного и купленного после долгих изысканий: чтобы соблазнительно, но все еще прилично.

– Хоть бы постыдилась так откровенно вешаться на женатого мужчину! Твое счастье, что Милад сейчас спит и его не беспокоят твои вопли, – добавила я, понизив голос до опасного шепота. – Иначе он бы сильно расстроился, узнав, что его секретарь не знает элементарных правил этикета. А расстроенный ректор – это плохие новости для твоей премии, не находишь?

Мара стояла, открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Ее щеки пошли некрасивыми малиновыми пятнами, а рука так сильно сжала папку, что кожа на обложке жалобно скрипнула. Мой выпад про челюсть и блузку попал в десятку – я видела, как ее взгляд невольно метнулся к собственному отражению в большом напольном зеркале холла.

– Вы... вы просто вульгарная дрянь! – наконец выдавила она, переходя на визг, который, впрочем, тут же сорвался. – Думаете, пара поцелуев сотрет годы вашего скотства?! Он ненавидит вас! Вся академия знает, что вы...

– Вся академия знает только то, что я позволяю ей знать. – Я перебила ее ледяным тоном, от которого у самой мурашки пошли. Кажется, стервозная натура Юэль отлично ложилась на мою уверенность. – А теперь – вон. Документы оставь на тумбе. И если я еще раз увижу тебя в жилом крыле без официального вызова, я припомню тебе все: и поддельные отчеты, которые ты подсовывала мне, и те «дружеские» советы, которыми меня пичкала. Думала, я не догадаюсь, кто сливал информацию Маркусу?

Это был блеф чистой воды. В романе об этом не говорилось прямо, но, зная законы жанра и характер этой мымры, я была готова поставить свою новую шелковую сорочку на то, что Мара играла на обе стороны.

И я не прогадала. Ролан побледнела так резко, что ее очки в золотой оправе показались инородным телом на серой маске лица.

– Я... я не понимаю, о чем вы... – пролепетала она, пятясь к дверям.

– Понимаешь. Беги, Марочка. Пока я не решила обсудить твое «понимание» с начальником службы безопасности академии.

Секретарша не стала дожидаться повторения. Она швырнула папку на консольный столик и, едва не подвернув ногу на высоком каблуке, вылетела из особняка. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что хрустальные подвески на люстре обиженно зазвенели.

Я постояла секунду, тяжело дыша. Фух. Адреналин фигачил так, что руки дрожали.

– Ну ты и мегера, Юлька, – прошептала я себе под нос, чувствуя, впрочем, дикое удовлетворение. – Но какая эффективная!

– А ты молодец, – раздался сверху негромкий, чуть хриплый голос. – Даже стерва должна иметь хоть чуточку мозгов. Жаль, что применяешь ты эти мозги, исключительно чтобы сделать или сказать кому-нибудь гадость.

Я вскинула голову и чуть прищурилась, чтобы разглядеть нового персонажа. Ага… это, должно быть, Дейтон. Двоюродный брат Милада. Известный музыкант, боевой маг и ловелас, по которому сохнет половина девиц столицы. Что там, даже сама Юэль какое-то время пускала на красавчика слюни. И строила глазки. Пока мужик довольно резко и жестко не поставил дуру на место.

С тех пор между ними прекрасная и взаимная ненависть. Дейтон терпеть не может невестку за ее скотское отношение к мужу, Юэль не может простить деверю, что тот не повелся на ее красивые глазки и опустил так, что она еще год краснела при встрече от стыда и негодования.

Вот еще препятствие, на самом деле. Этот товарищ, в отличие от мужа, на которого можно воздействовать булочками и поцелуями, спуску не даст. Он только за, чтобы Юэль катилась колбаской куда подальше от семьи и не мучила Милада своими выходками.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как внутри разгорается новый виток азарта. Ну что ж, вечер перестает быть томным. Если секретарша – это уровень «обучение», то Дейтон – это уже босс среднего уровня. Красавчик, талант, острый язык и абсолютный иммунитет к хлопанью ресницами.

– О, Дейтон. – Я лучезарно улыбнулась, стараясь, чтобы в голосе не проскользнуло ни капли прежнего жеманства, которое так его бесило. – И тебе доброго дня. Как твои гастроли? Говорят, в южных провинциях от твоего смычка дамы падают в обморок прямо в партере? Надеюсь, это не из-за фальшивых нот?

Мужчина замер на лестнице, не донеся руку до перил. Его темные брови поползли вверх. В оригинальной книге Юэль после такого его захода обычно либо начинала визжать о его невоспитанности, либо принималась картинно рыдать, заламывая руки. Моя спокойная шпилька явно выбила его из колеи.

Он спустился на пару ступеней, окинув меня внимательным, препарирующим взглядом.

– Остроумно, – процедил он, подходя ближе. От него пахло дорогим табаком и каким-то холодным парфюмом. – Неужели Маркус подарил тебе на прощание сборник анекдотов? Или ты решила сменить стратегию и взять Милада измором, пока он не подпишет отказ от претензий?

– Ты слишком плохого мнения о моем муже, если думаешь, что его можно взять измором. – Я подошла к консоли и, нарочито небрежно взяв папку, брошенную Марой, прижала ее к груди. – И слишком хорошего о Маркусе. А зря.

– Да неужели?