Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 33

Отступление

– О боги, какая идиотка. – Веймар откинулся на мягкую спинку дивана. – Я, признаться, даже не рассчитывал на что-либо подобное. Давно уже почти махнул рукой на дуру. Вся в мамашу.

– Удача меня любит, – цинично усмехнулся Маркус, убирая папку в портфель и закуривая дорогую сигару. – Тем более что те шестьдесят тысяч, что запросила ваша доченька, граф, окупятся сторицей в самое ближайшее время.

Он не стал говорить старому козлу, что на самом деле попросил у покровителя, заинтересованного в схеме защитных полей, так же как и в защитном амулете авторства Грейвиса, не жалкие шестьдесят тысяч, а все сто. Сославшись, конечно, на то, что это именно Юэль потребовала для подкупа секретаря именно эту сумму.

И он, конечно, не знал, что граф Веймар отдал дочери всего пятьдесят тысяч, а десять уже нашел куда пристроить в собственных шкурных интересах.

– Эта дрянь все же сорвалась с твоего крючка, – вздохнул старый пройдоха, наливая себе в толстостенный бокал янтарный напиток из нарочито пыльной бутылки, принесенной официантом. – Жаль-жаль… за амулет можно выручить еще одну неплохую сумму. Рабочие магемы Грейвиса дорого стоят за границей, жаль, что чертов сноб ни в какую не продает свои изделия, только дарит редким избранным.

– Куда она денется, эта дура, – торжествующе отсалютовал Маркус своим бокалом «тестю». – До этого вечера Юэль действительно могла покрутить носом, но теперь… я записал на кристалл памяти весь наш разговор. Девчонка будет прыгать передо мной на задних лапках, как голодная собачонка за кусок колбасы. Стоит только пригрозить ей, что запись в случае неповиновения отправится к Грейвису, и…

– И ее ненаглядный калека-ректор сам же подпишет ей смертный приговор за государственную измену. – Веррон довольно затянулся, выпуская под потолок отдельного кабинета кондитерской густое облако ароматного дыма. – Юэль загнала себя в такую ловушку, из которой у нее один выход – выполнять любые мои капризы.

Граф Веймар довольно хмыкнул, пригубив бренди.

– На редкость изящная комбинация, Маркус. Признаю, твоя хватка меня восхищает. Значит, амулет Грейвиса все-таки будет нашим?

– Обязательно, – хищно сощурился Веррон. – Не думаю, что Юэль отдала секретарю все деньги. Дадим девчонке пару дней, чтобы она успела потратить свои «честно заработанные» и расслабиться. А когда Грейвис окончательно увязнет в проблемах с южной сетью благодаря этим самым чертежам, я ласково напомню нашей дорогой Юэль о существовании этой записи. Она сама принесет мне его личный амулет на блюдечке с золотой каемочкой, лишь бы не отправиться на эшафот.

Оба заговорщика дружно рассмеялись, невероятно гордые своей колоссальной победой над доверчивой дурочкой. Они звенели хрустальными бокалами, делили в уме еще не полученные миллионы от зарубежных покровителей и чувствовали себя истинными хозяевами положения.

Только не учли одну маленькую, но очень существенную деталь. В этот самый момент под плотной обложкой папки едва заметно пульсировал крошечный, размером с булавочную головку, синий огонек. Механический кристалл-мнемоник исправно фиксировал каждое слово, каждый циничный смешок и каждую шпионскую тайну заговорщиков.

Более того, через парные резонансные контуры этот магопоток в режиме реального времени транслировался прямо в рабочий кабинет ректора Главной королевской магической академии. Где Милад и Корвин, удобно устроившись в креслах, пили отличный кофе и с огромным, просто эстетическим удовольствием слушали этот потрясающий сеанс саморазоблачения.

– Ну надо же, – прошептал Милад, лениво крутя в пальцах перьевую ручку и глядя на Корвина, чьи плечи снова мелко тряслись от беззвучного смеха. – Какая восхитительная, многоуровневая жадность. Дорогой тесть взял у Маркуса шестьдесят тысяч, и я уверен, что этот ушлый проходимец тоже не остался внакладе, запросив гораздо более крупную сумму у заказчика. Моя Юэль на их фоне просто кристальной чистоты слезинка. Наивная девочка, всего пятьдесят тысяч, и те честно поделила. Корвин, запиши: при аресте Веррона изъять кристалл с его версией записи. Нам для суда пригодится и то и другое.

Юэль

Да-да, я прямо заранее представляю, какая рожа будет у Маркуса, когда он поймет, где я видела его шантаж. До чего ж противный тип! Что вообще в нем могла найти оригинальная Юэль? Не понимаю.

Он же насквозь фальшивый, а еще сладкий и зализанный, как просроченный леденец в мусорной урне. Не спорю, вроде как фигура ничего, плечи там, талия, бедра узкие, глаза большие. Но в целом-то, в целом тошнотик он и есть тошнотик! Фу!

У этой дуры прямо под боком в постели был такой шикарный мужик! Чем надо было смотреть, задницей? Чтобы между Миладом и Маркусом выбрать второго. Да я бы и задницей не задумываясь повернулась в правильную сторону!

Ладно, с этими уродами временно покончено, пора заняться более интересными делами. Например, забрать свекровь из клиники, она там так со вчерашнего дня и зависает. Чего это? Неужели всерьез какую-нибудь болячку нашли?

Так что я со спокойной совестью оставила мужа разбираться в шпионских делах и поехала в клинику Святого Луки. Выковыривать свекровь из лап-эскулап, так сказать. Нам еще благотворительный фонд организовывать, зачем время терять, тем более двадцать тысяч вот они, приятно позвякивают в кожаном банковском мешочке. Увесисто лежат в сейфе, аж посмотреть приятно. И еще приятнее будет тратить на хорошее дело!

М-да, когда я мчалась в клинику Святого Луки, я примерно представляла, как застану там свекровь. Всю из себя обследованную вдоль и поперек. Но не думала, что застану в ее шикарной отдельной палате доктора Блэквуда в позе на одном колене с губами, прижатыми к тыльной стороне руки Лилиан. Э… Упс как бы.

– Ой! Извините!

Нет, ну вот это темпы. Хотя… все прилично. Молодой доктор только кончики пальцев дамы осмелился лобызнуть, в современном мне мире свекровь с ним хоть взасос могла бы уже целоваться, никто не осудил бы. А тут они оба та-ак покраснели! Наивные, блин, и невинные голубки!

– Я ничего не видела! Можете продолжать, я подожду в коридоре!

– Юэль! Что ты такое говоришь!

– Леди Грейвис! Это не то, что вы подумали!

– Да ладно, я разрешаю. У моей свекрови и вторая рука красивая, доктор Блэквуд, можете проверить!

– ЮЭЛЬ!!!

Глава 34

– Молчу-молчу! – Я вскинула руки, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот, и попятилась к дверям. – Доктор Блэквуд, только не делайте такое лицо, будто вас поймали на краже королевских артефактов. Мама, я буду ждать на крыльце и дышать свежим воздухом, пока вы приводите в порядок… эм… медицинские показатели!

Я пулей выскочила в коридор и плотно прикрыла за собой дверь, за которой тут же раздалось возмущенное, но одновременно смущенное шипение Лилиан и сбивчивые оправдания Даниэля.

Опершись спиной о прохладную стену, я все-таки не выдержала и тихонько прыснула в кулак. Ну надо же! Наша «темная королева», гроза светских салонов и эталон ледяного аристократизма, покраснела как гимназистка из-за невинного поцелуя в пальчики! А молодой доктор-то каков? Судя по всему, мамочка Грейвис нашла себе не просто «компетентного лекаря», а самое настоящее лекарство от многолетнего одиночества. И плевать на разницу в возрасте. В конце концов, Лилиан выглядит так, что любая двадцатипятилетняя красотка обзавидуется. С ее новым дрыно-боевым характером они составят прекрасную пару.

Ровно через пять минут дверь палаты отворилась. Первым оттуда буквально вывалился Даниэль Блэквуд. Уши у парня пылали так, что на них можно было кипятить чайник.

– Леди Грейвис… Юэль… то есть герцогиня! – заикаясь, выдавил он, не зная, куда девать глаза. – Медицинский осмотр… кхм, завершен! Ваша свекровь абсолютно здорова. Процедуры… окончены. Я пойду, у меня там… ампутации. То есть плановые перевязки!

– Да-да, господин целитель, верю, – обрадовалась я. – Вы вполне способны перевязать всех ампутированных пациентов! Бегите, я вас не держу. Дайте только ваш домашний адрес – и можете быть свободны.

Малиновый целитель споткнулся на полушаге и вытаращился на меня большими голубыми глазами мужской модели с заглавной страницы какого-нибудь модельно-модного сайта:

– Мой адрес? Зачем?!

– А куда я буду, по-вашему, мою свекровь на свидания возить? – удивилась я.

– А… на… на сви…

– Так, погодите! – Я уперла руки в боки. – То есть вы тут мне честную маму целуете в пальцы, а от свиданий отказываетесь? Не ожидала, что вы такой ветреный, господин лекарь!

– Нет! Я не!.. Я… я только хотел сказать, что на первое свидание очаровательную даму следует приглашать в хорошую ресторацию, а не в берлогу холостяка. – Ишь ты, на удивление быстро оклемался. И прямо по делу ответил.

– Ах вот как. Ну, тут я не могу с вами не согласиться, господин Блэквуд. В таком случае запишите наш адрес, чтобы знать, куда следует отправить цветы и приглашение.

– Большое спасибо, леди Грейвис! – оживился лекарь, неизвестно откуда как по волшебству доставая блокнот и карандаш. – Внимательно слушаю вас!

Я с готовностью продиктовала адрес нашего особняка, наблюдая, с каким благоговением и скоростью Даниэль выводит буквы. Если бы он с таким же рвением заполнял медицинские карты, клиника Святого Луки давно бы стала передовым центром всего королевства.

– И помните, доктор, – я заговорщически понизила голос, придвинувшись к нему поближе, – Лилиан обожает белые лилии, но терпеть не может слишком приторные ароматы. И никаких полевых ромашек, мы же не в пасторальном романе. Только утонченная классика.

– Лилии… не приторные… записал, – пробормотал Блэквуд, прижимая блокнот к груди так, словно в нем была зашифрована формула вечной молодости. – Огромное вам спасибо, герцогиня. Я… я ваш должник.

– Сочтемся, господин целитель, – подмигнула я ему.

Даниэль кивнул, отвесил мне церемонный, но слегка дерганый поклон и быстрым шагом припустил по коридору, едва не запутавшись в полах собственного халата.

Не успел за углом скрыться его спасительный белый силуэт, как дверь палаты с тихим шорохом распахнулась. Из нее величественно, как флагманский крейсер на параде, выплыла Лилиан. От вороньего гнезда на голове не осталось и следа – прическа волосок к волоску, изумрудный шелк тщательно разглажен бытовыми магемами, и только легкий, едва заметный румянец на скулах выдавал ее недавнее замешательство. Она смерила меня своим фирменным строгим взглядом, но я лишь невинно улыбнулась и расправила плечи.

– Юэль, – с леденящими светскими нотками произнесла она, картинно застегивая перчатку на той самой пострадавшей от поцелуя руке. – Твое поведение совершенно непозволительно для приличной женщины. О чем ты шепталась с этим мальчиком?

– Обсуждала прелести столичной флоры, мама. – Я по-свойски подхватила ее под локоть, проигнорировав попытку свекрови изобразить из себя неприступную скалу, и увлекла к выходу из клиники. – Доктор Блэквуд очень интересовался, какие именно цветы лучше всего подходят к вашему цвету глаз. Я проявила семейную солидарность и помогла юноше не совершить роковую ошибку.

Свекровь поджала губы, изо всех сил стараясь сохранить суровость, но в глубине ее глаз, затянутых привычным светским льдом, явственно вспыхнули веселые и очень довольные искорки.

Домой мы вернулись под вечер после вдумчивого променада по столичным магазинам и ателье. Во-первых, двум очаровательным леди надо было снять стресс, во-вторых, подготовиться к важной наступательной операции.

А именно: двадцать тысяч из моего приданого – это, конечно, отличный стартовый капитал для благотворительного фонда. Если просто жить на эти деньги, то хватит лет на двадцать при условии, что никто не будет шиковать и болеть, а уедет в деревню, прикупит домик и будет довольствоваться малым и сытным. Но для дела, которое мы со свекровью задумали, этого мало.

Нам предстояло провести натуральную рекламную кампанию среди богатых дамочек нашего круга. В целом-то благотворительность не была чем-то неизвестным в этом мире. Многие богатые дамы этим баловались, от купчих до королев.

Но вот создать что-то системное и упорядоченное пока никто не додумался. Значит, мы будем первыми и под эту дуду сумеем стать самыми крутыми карпами в прудике. И сразу так выстроить дело, чтобы не воровали, не устраивали пустословные презентации и прочие чудеса для галочки, а действительно помогали больным детям.

И кто бы мог подумать, что нам с Лилиан в процессе будет так здорово, что мы даже о своих мужчинах позабудем? Я о муже, а свекровь о намечающемся молодом поклоннике.

Глава 35

Вернувшись из вояжа по магазинам, мы заперлись в малой гостиной, обложившись ворохом документов, списков столичной знати, образцами дорогой писчей бумаги и тремя видами сургуча. Из кухни по нашему первому требованию бесперебойно доставляли кофейники и крохотные пирожные с лимонным кремом, которые мы уничтожали с пугающей скоростью.

– Нет, Юэль, графиня Шер ни за что не пожертвует деньги, если мы просто попросим ее «на благое дело». – Лилиан решительно вычеркнула имя из списка, сердито звякнув золотым браслетиком. – Эта женщина измеряет пользу исключительно в баллах светского престижа. Ей нужен статус. Ей нужно сидеть в ложе попечителей на самом видном месте и чтобы ее имя было выведено золотым тиснением на заглавной странице нашего устава.

– Замечательно! – воодушевилась я, развалившись на ковре среди бумаг и подперев подбородок кулаком. – Назовем это «Орденом золотого сердца» или «Почетным комитетом спасения». Сделаем для них специальные нагрудные знаки из позолоченного серебра с эмалью. Мы закажем их у лучшего ювелира. Знаешь, сколько аристократки готовы отдать за эксклюзивную цацку, которой больше ни у кого нет, да еще и с официальным статусом благодетельницы королевства? Да они подерутся за право внести первый взнос!

Лилиан замерла с поднятым пером. В ее глазах медленно загорелся тот самый хищный азартный огонек, который я уже видела во время нашей эпичной битвы в переулке.

– Знаки… с тиснением? – медленно повторила она, и на ее губах заиграла поистине монаршая улыбка. – Юэль, девочка моя, в тебе пропадает выдающийся министр финансов. Или глава тайной канцелярии. Это же гениально! Мы устроим не просто сбор средств, мы устроим закрытый благотворительный прием в нашем особняке. Вход только по личным приглашениям и только для тех, чей годовой доход позволяет не считать золотые тысячами.

Мы строчили план марафона, распределяли обязанности и придумывали дизайн рекламных буклетов с таким упоением, что полностью выпали из реальности. Я на пальцах объясняла свекрови основы современного маркетинга, пиара и краудфандинга, адаптируя их под местные реалии маго-механического мира. Лилиан впитывала информацию как губка, попутно корректируя мои идеи с высоты своего колоссального опыта интриг в высшем свете.

Мы настолько увлеклись, что даже не заметили, как за окнами окончательно догорел закат, уступив место глубокой ночи, а две луны снова выкатились на небосвод, заливая комнату серебристым светом.

– …И обязательно нужно пригласить прессу! «Королевский вестник» должен выпустить статью на первой полосе! – Я увлеченно размахивала испачканными в чернилах пальцами, когда тяжелая дубовая дверь гостиной тихо скрипнула. На пороге возник Милад.

Вид у моего ненаглядного ректора был, мягко говоря, растерянный. Судя по всему, он успешно потрудился на ниве безопасности и прочего обучения магически одаренной молодежи, вернулся домой в предвкушении заслуженной награды и… обнаружил, что его жена и мать организовали в доме филиал генерального штаба, а в результате напрочь о нем забыли. Позади его кресла маячил Корвин, тоже держащий под мышкой какую-то папку, но, судя по его дезориентированному лицу, его шпионские страсти сегодня явно уступали по масштабу нашей бумажной буре.

– Юэль? Мама? – негромко позвал Милад, переводя ошеломленный взгляд с меня, сидящей на полу в окружении кофейных чашек, на свою величественную матушку, которая в данный момент увлеченно рисовала на дорогом пергаменте эскиз нагрудного знака. – Вы время видели? Уже третий час ночи. Кухонная прислуга в панике, дворецкий уверяет, что вы забаррикадировались здесь и планируете государственный переворот…

– Почти! – радостно откликнулась я и попыталась встать. – Ой! Ох…

– Юэль! – Перепуганный господин ректор успел молниеносно сманеврировать креслом и поймать падающую с затекших ног меня. – Что с тобой?!

– На полу пересидела, – со вздохом призналась я и только теперь оценила разгром в малой гостиной, к тому же обильно заставленной пустыми чашечками из-под кофе. – И перепила немного… кофе. Мама, бросайте бумаги, нам хороший цвет лица еще понадобится. Идемте спать.

– Что значит «почти»? – строго переспросил Милад, покрепче обнимая меня за талию и устраивая у себя на коленях. – Вы действительно строите заговор против короля? Чем он вам помешал?

– Его величество ничем не помешал, – честно призналась я. – Наоборот. Мы его возьмем в долю, да, мама? Я уже почти придумала, как это провернуть.

– Час от часу не легче, – уже всерьез заволновался муж. – Вы обе в своем уме? Что вообще происходит?

– Да просто… – Я не выдержала и зевнула, поспешно прикрывшись ладошкой. И хмыкнула, потому что вслед за мной тут же принялись мучиться все: свекровь моментально прикрылась документами, а вот Корвин, бедолага, изо всех сил вытаращился и напряг челюсть, чтобы не открывать рта.

Даже Милад едва подавил зевок:

– Так. Всё завтра. А сейчас спать! Немедленно!

– Слушаю и повинуюсь, муж, – радостно закивала я и снова зевнула. – Ну, чего ждем? Полуночничать вредно!

– Юэль!

– А что сразу Юэль? Третий час ночи, между прочим, ты сам сказал. Я-то тут при чем?

– При том, что ты сидишь на моих коленях, засыпаешь на ходу и умудряешься при этом дерзить. – Милад покачал головой, но в его голосе не было ни капли настоящей строгости – только безграничное обожание.

Он легко пересадил меня поудобнее и развернул кресло к выходу.

– Мама, Корвин, оставьте этот бумажный хаос как есть, – распорядился лорд ректор, уезжая вместе со мной в сторону жилого крыла. – Слуги уберут утром.

– Доброй ночи, дети, – величественно кивнула Лилиан, аккуратно складывая эскиз почетного знака в сумочку. На ее лице, вопреки позднему часу, не было ни единого следа усталости – только предвкушение скорого триумфа над столичным бомондом.

Корвин лишь беззвучно и очень тоскливо вздохнул, тихо притворив за нами дверь гостиной. Ему-то, бедолаге, явно предстояло спать гораздо меньше нашего – протоколы и прочие документы сами себя не упорядочат.

Пока мы добирались до нашей спальни, я окончательно обмякла, уткнувшись носом в шею Милада. От него приятно пахло ночным воздухом, дорогим парфюмом и тонкими нотками каких-то магических реагентов.

– Ну, рассказывай, стратег в юбке, – тихо проговорил муж, как только мы оказались в комнате. Он помог мне перебраться на огромную, манящую прохладными простынями кровать и принялся аккуратно стягивать с моих ног туфельки. – Каким образом в твой план по спасению сирот затесался его величество? Я, конечно, привык к твоим масштабам, но вербовать короля на благотворительность – даже для тебя сильно.

– Все очень просто, дорогой ректор, – пробормотала я, блаженно зарываясь лицом в мягкую подушку и краем глаза наблюдая, как Милад расстегивает пуговицы своего сюртука. – Нашему королю позарез нужно поднять рейтинг среди простого народа после недавних налоговых реформ, верно? Верно. А тут мы со свекровью предлагаем ему стать верховным покровителем фонда. Мы не просим у него денег, только его имя и королевское одобрение. Он получает народную любовь и звание главного защитника обездоленных, а мы – абсолютную неприкосновенность от любых проверок, зеленый свет во всех инстанциях и гарантию, что ни одна светская змея не посмеет фыркнуть в сторону нашей организации. Ну и так, по мелочи, чтобы наши награды были королевскими, а не просто красивыми побрякушками. Торжественное вручение, королевский вестник, официальные статьи, звания… ну и вот это все. И даже налоги для благотворителей снижать не придется, они за красивую цацку с престижем и так в драку кинутся денег давать.

Милад замер, держа в руках снятый сюртук, и на несколько секунд в спальне повисла тишина. Затем он тихо рассмеялся, качая головой.

– Невероятно… Юэль, ты пугаешь меня своей практичностью. Если бы ты попала в Королевский совет, министры сбежали бы в отставку в полном составе через неделю.

– Скажи спасибо, что я использую свою гениальность исключительно в мирных целях. – Я сыто зажмурилась, когда он наконец забрался под одеяло и притянул меня к своему горячему боку. – Кстати, дорогой… что мы будем делать с Янидом?

– С моим братом? – испугался муж. Даже кубики на прессе напряглись под моей рукой. – А что ты с ним хочешь сделать?!