Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 39

– Нет! – Арин побледнела так, что стала похожа на мороженое в клубничной обертке. – Ты… вы… это ты все подстроила! Я не это имела в виду! Янид, не слушай… мне что-то подлили в напиток!

– Да, – легко призналась я и достала из подвешенной к браслету капсулы маленький флакончик с опалесцирующим зельем. – Вот, всего пару капель. Знаешь, что это за зелье? Не знаешь? А вот мальчики, кажется, догадываются. Верно, брат моего мужа?

– Сыворотка правды, – прохрипел Янид, все еще не обращая внимания на капающую с руки кровь. – С королевской печатью… Где ты ее взяла?

– Я получил в связи с расследованием дела о попытке похитить схемы защитных сооружений, – спокойно пояснил мой муж, который уже вполне пришел в себя. – Прости, брат. Я не мог смотреть, как эта девушка тебя обманывает, мне было неприятно видеть ее неоднозначное поведение в отношении меня, но ты будто ослеп. К тому же королевская служба безопасности сочла ее достаточно подозрительной, не зря же она так запросто упомянула имя Маркуса Веррона. Так что нам санкционировали применение сыворотки. Как видишь, в шпионских делах эта особа не замешана. Всего лишь… меркантильная лживая стерва.

– Нет! Янид, умоляю, они врут! Они спелись! – Арин забилась в истерике, бросаясь к моему деверю и пытаясь ухватиться за рукав его испачканного лимонадом сюртука. Ее безупречно уложенные локоны растрепались, а зефирные рюши на платье теперь выглядели жалко и нелепо. – Этот калека просто мстит мне! Он сам… он сам домогался меня, а Юэль ревнует! Янид!

Янид даже не шелохнулся. Он медленно перевел взгляд с разбитого бокала на судорожно цепляющиеся за него пальцы Арин. В его глазах не осталось ни капли той слепой преданной любви, которой эта девица пользовалась столько лет. Только леденящее душу опустошение и брезгливость. Честно говоря, мне его было жалко. Очень уж это больно, когда любовные иллюзии разбиваются в осколки, они режут по живому, а вдобавок под ними обнаруживается мерзкий слизняк меркантильности и расчета.

Янид резко, с силой вырвал свою руку из ее захвата, заставив Арин покачнуться.

– Не прикасайся ко мне, – тихо, но так отчетливо произнес младший Грейвис, что его невеста испуганно икнула и отступила на шаг. – Больше никогда. Я… какой же я был дурак. Юэль, прости меня. Брат… прости.

– Тебе не за что просить прощения, Янид, – мягко отозвалась я, убирая пустой флакончик обратно в капсулу на браслете. – Главное, что твои розовые очки разбились наконец. Мне очень жаль, что они всегда бьются стеклами внутрь.

– Корвин! – негромко позвал мой муж в темноту коридора.

Верный секретарь, словно только и ждавший этой команды, бесшумно соткался из полумрака за спиной Янида.

– Проводите леди Веллес к выходу, – ледяным тоном распорядился ректор Грейвис. – И проследите, чтобы ее автомобиль покинул территорию особняка в течение трех минут. Документы о расторжении помолвки от имени нашего рода будут доставлены ее отцу завтра к утру.

– Пойдемте, леди Арин. – Корвин вежливо, но непреклонно указал девице на боковую галерею. – Не стоит привлекать лишнее внимание гостей. Ваша карета подана.

Арин, понимая, что ее карточный домик рухнул окончательно и бесповоротно, злобно зыркнула на меня, подобрала испачканный в лимонаде подол своего «невинного» платья и, высоко задрав подбородок, пошла прочь. Хотя спина ее заметно подрагивала – она прекрасно понимала, что после иска от Грейвисов столичный бомонд закроет перед ней двери навсегда.

Когда шаги Веллес и Корвина стихли, в зимнем саду повисла тишина, нарушаемая лишь мерным журчанием декоративного фонтана. Янид стоял, опустив голову, и на его бледном лице отражалась вся палитра тяжелого похмелья от разбитых иллюзий.

Милад подъехал к брату ближе и крепко положил руку ему на плечо:

– Пойдем в мой кабинет. Тебе нужно обработать руку. И выпить чего-нибудь покрепче лимонада.

Младший брат молча кивнул, все еще не в силах смотреть нам в глаза от стыда, и покорно пошел следом за креслом Милада.

Муж притормозил у самой портьеры, оборачиваясь ко мне. Его темные глаза сияли такой гордостью и нежностью, что у меня внутри разлилось приятное сытое тепло.

– Ты идешь, Юэль? – тихо спросил он.

– Идите, мальчики, я догоню. – Я ободряюще улыбнулась им обоим. – Мне нужно поправить макияж и шепнуть маме Лилиан, что один из пунктов нашего светского плана выполнен досрочно. Нас ждет великий вечер, и никакие змеи его больше не испортят!

Муж посмотрел на меня с некоторым сомнением, но все же кивнул. Миладу явно не хотелось оставлять меня одну, но Янид нуждался в старшем брате, сейчас самое время было проявить мужскую солидарность и как минимум напиться в его компании до зеленых чертиков, смывая кровь от разбитых розовых очков старым добрым способом.

Я проследила, как они оба скрылись в сторону кабинета, мысленно погладила себя по голове, называя хорошей девочкой, и спокойно направилась в общий зал, где до сих пор веселились гости и царила Лилиан. Интересно, сколько денег она успела вытрясти из столичного бомонда? Хватит на новый исследовательский корпус детских магических травм и болезней? Или надо поднажать? Я могу, у меня в памяти полным-полно разных вполне легальных методов отъема благотворительных денег у честных богатеньких граждан.

Но добраться до гостей я так и не успела. Черт меня дернул на полпути свернуть в дамскую комнату. Ну живая я, а вовсе не книжно-нарисованная, мне приспичило! Носик попудрить и не только.

С чем я удачненько и справилась, а вот когда вышла в «предбанник» с раковинами и зеркалом, в отражении за моей спиной вдруг что-то мелькнуло. И в следующую секунду я потеряла сознание.

Успела только на последних проблесках рассмотреть персиково-клубничные оборки знакомого платья и щенячьи глазки, горящие злобным торжеством.

Глава 40

Очнулась я от резкого удушливого запаха нашатыря, который бесцеремонно пихали мне прямо под нос. Голова раскалывалась так, словно по ней прошелся маго-механический пресс, а во рту стоял противный кислый привкус.

– Живая, – раздался над ухом хлесткий сухой голос.

Я со стоном открыла глаза и тут же зажмурилась от тусклого колеблющегося света какого-то фонаря, похожего на старинный газовый. Мы находились в полуразрушенном сыром помещении. Судя по запаху плесени и ржавчины и отчетливому душку канализации – в заброшенном техническом коллекторе под особняком. Мои руки за спиной стягивала грубая веревка, больно впиваясь в запястья.

– Приходи в себя быстрее, дорогая, – раздался сбоку знакомый, до омерзения вальяжный голос.

Я резко повернула голову. На ящике из-под угля, закинув ногу на ногу и лениво стряхивая пепел с дорогой сигары, сидел Маркус Веррон. Сюртук слегка помят, на лице следы чьего-то явного несогласия с позицией данного индивидуума, но в глазах все то же алчное торжествующее пламя.

А рядом с ним, нервно заламывая руки и пачкая нежно-розовые кружева о грязную стену, мерила шагами подвал Арин. Ее идеально уложенные локоны растрепались, но в глазах горело бешеное, злобное торжество.

– Маркус, мы теряем время! – змеей зашипела она, даже не глядя в мою сторону. – Если Грейвис или его ищейки хватятся ее раньше, чем мы уйдем…

– Замолчи, Арин, – лениво оборвал ее Веррон, затянувшись. – Твой Грейвис сейчас занят своим сопливым младшим братом. Они глушат бренди в кабинете и оплакивают твою поруганную девичью честь. У нас есть как минимум полчаса.

Я попыталась незаметно пошевелить пальцами за спиной, проверяя прочность узлов. Затянуто на совесть.

– Надо же, какая трогательная коллаборация, – хрипло проговорила я, привлекая к себе внимание. – Неудачливый шпион и разоблаченная стерва. Вы прямо нашли друг друга. Как ты вообще здесь оказался, Маркус? Тебя же магический надзор должен был упаковать еще вчера!

Веррон тихо и неприятно рассмеялся, поднимаясь со своего импровизированного трона и подходя ко мне.

– Твой муженек силен в формулах, Юэль, но совершенно наивен в дворцовых интригах. Настоящие покровители не бросают своих людей из-за одной паршивой фальшивки. Меня вытащили еще до того, как я успел подписать протокол. А тут как раз наша милая Арин прислала вестника через доверенного слугу. Она ведь умница, сразу поняла, что, раз уж ее план по завоеванию Грейвисов провалился, нужно спасать то, что осталось.

– И что осталось? – Я прищурилась, лихорадочно выигрывая время и прислушиваясь к шорохам за тяжелой дубовой дверью подвала. Ну не мог Милад не заметить моего исчезновения!

– Твоя жизнь, дорогая герцогиня. – Арин подлетела ко мне, ее лицо исказилось от ненависти. Она наклонилась так близко, что я почувствовала приторный запах ее духов, смешанный с запахом нашатыря. – Ты думала, что отберешь у меня все? Янида, замок, мое будущее? Да я скорее уничтожу эту академию вместе с твоим калекой! Маркусу нужны новые чертежи – настоящие чертежи защитных полей, которые Грейвис хранит в сейфе своего кабинета. А мне нужны деньги и билет в один конец до южной границы. А еще желательно, чтобы все, кто меня оскорбил, сдохли. Ты первая, но и братья Грейвис не должны оставаться в живых и наслаждаться жизнью!

Хренасе девки пляшут, по четыре сразу в ряд… А в книге не было нарисовано, что эта мымра еще и психическая. Стерва, манипуляторша и лгунья – да, но не сумасшедшая.

– Маркус, ты что, башкой об трубу долбанулся, когда меня сюда тащил? – спросила я прямо сквозь наклонившуюся ко мне мегеру в сторону неудачливого жиголо. – Ты с кем связался? Эта ненормальная и тебя рядом со мной прикопает, чтобы не делиться и не рисковать.

– Кха… – впечатлился бывший любовник, особенно потому, что Арин неожиданно резко к нему обернулась и, судя по этому кашлю, одарила таким взглядом, что придурок мне почти поверил. Жаль, что почти, а не до конца.

– Не мели чушь, тебе это не поможет. – Арин достала из сумочки маленький, нарядный такой пистолетик с перламутровой инкрустацией на рукоятке и приставила крохотное дуло прямо к моему лбу. – Ну что, дорогуша, будешь еще играть в разоблачения? Или послушно встанешь и пойдешь, куда я велю?

– А в подвал тогда зачем вы меня затащили? – возмутилась я и почесала то место на лбу, куда прижимался ствол, об этот самый ствол. Ну зачесалось потому что! От волнения и страха. – Вы вообще, блин, головой думали, когда это все творили? Ладно Маркус, его арестовали, побили и вообще обидели. Но ты-то, доченька богатых родителей, какого черта устроила цирк? Ой, трагедия, мужик рассмотрел, что под розовым безе ядовитая гадючка, сразу всех убью, одна останусь! Мужиков, что ли, в этом мире мало?! Не оценил гадючести, так значит, не подходил к твоему характеру, пошла бы да получше нашла. Тьфу, слабачка, из-за такой мелочи истерику с похищениями устраивать!

Мама. Мамочка, что я несу?! Это у меня от ужаса язык сам принялся болтать что попало, не иначе. Но что попало в целом по делу. Ну правда, блин, то, что Янид ее бросил, вообще не повод таскать меня по подвалам и тыкать в меня пистолетом! Дура психическая! Зато, может, получится время потянуть, пока меня не хватятся.

– Слабачка?! Я?! – Арин взвизгнула так, что у меня внутри все сжалось, а крохотный дамский пистолетик в ее руке опасно дрогнул. Ее глаза расширились, зрачки сузились до размеров булавочных головок. – Да как ты смеешь! Это ты ничтожество, занявшее мое место! Ты, тупая корова, которая должна была сгнить в канаве после аварии! Из-за тебя все пошло прахом! Все!

Она тяжело, прерывисто дышала, и дуло пистолета у моего лба ходило ходуном. Маркус, наблюдавший за этой сценой, сделал осторожный шаг назад. Кажется, до этого гения шпионажа наконец-то начало доходить, что его новоявленная подельница балансирует на грани полнейшего психоза.

– Арин, тише, – примирительно, но как-то неуверенно протянул Веррон, убирая сигару. – Оставь девчонку в покое. Нам нужно выдвинуть требования Грейвису, а не размазывать ее мозги по этой грязной стене. Мертвой она нам ничего не подпишет и сейф мужа не откроет.

– Закрой рот, Маркус! – не оборачиваясь, рявкнула Веллес. – Ты получил свои деньги? Нет! Тебя вышвырнули, как паршивого пса! Так что стой и молчи, пока я решаю, что делать с этой тварью!

Пока эта парочка так мило дискутировала о моем ближайшем будущем, я изо всех сил пыталась унять дрожь в коленях. Сердце колотилось в ушах, как сумасшедший маго-механический поршень. Но голова, вопреки панике, соображала на удивление четко. Раз уж Арин сорвалась на истерику, ее нужно качать дальше. Психованные совершают ошибки.

– Ну да, – ядовито хмыкнула я, демонстративно закатив глаза. – Великий тактик Арин Веллес. Приставила пукалку к безоружной заложнице в подвале собственного дома Грейвисов. Арин, милая, а ты подумала, что этот подвал – часть единого защитного контура усадьбы? Твой нарядный пистолетик сделает «бах», магия контура среагирует на пороховой или энергетический выброс, и тяжелые блокирующие плиты намертво запечатают все выходы из коллектора. Мы тут втроем и останемся. Будем сидеть в обнимку с твоими розовыми рюшами и ждать, когда у нас закончится воздух. Изящный план, просто браво!

Веллес на секунду растерялась. Она бросила быстрый дикий взгляд на потолок коллектора, словно действительно ожидала увидеть там опускающиеся плиты.

В этот момент за тяжелой дубовой дверью подвала, прямо в коридоре, раздался странный глухой металлический скрежет. Маркус мгновенно подобрался, его ленивая вальяжность испарилась в долю секунды.

– Кто там?! – панически взвизгнула Арин, отскакивая от меня и за секунду растеряв всю свою спесь. – Маркус, это они! Это Грейвис! Стреляй!

Глава 41

– Дура, пистолет-то у тебя! – не выдержала и заорала я, резко, вместе со стулом, к которому была привязана, подаваясь назад и с грохотом падая на каменный пол. Уй, епть… больно! Особенно рукам, которые были примотаны позади спинки, я ж на них и грохнулась.

Но зато пули пролетели там, где только что была моя голова, никого не задев. Чокнутая психичка нажала на спусковой крючок просто от неожиданного вопля, причем не один раз, а много, пока пистолетик, в котором, на мое счастье, было всего четыре патрона, не начал щелкать впустую.

И как только я это поняла, боль в ушибленной всей мне сразу как-то погасла, потому что вообще ничто не помешало мне вместе с чертовым стулом перекатиться на бок и со всей силы пнуть Арин по ногам, еще и изобразив «ножницы», как нас когда-то учили на тренировках по женской самообороне.

Против крупного тренированного мужика это ни фига не сработало бы. А вот хрупкая кукла в кружевах оказалась самой той весовой категории, чтобы еще раз завизжать и завалиться прямо на меня, умудрившись в падении больно ткнуть острым локтем мне под ребра. Извернувшись, я попыталась подмять ее под себя.

– Тварь! Отпусти! – Арин забилась подо мной, как выброшенная на берег ядовитая рыбина, отчаянно пытаясь достать мои глаза своими безупречно подпиленными ноготками. Грязь, порванные кружева и дикий визг – от ее светского лоска не осталось и следа.

– Держи ее, Маркус! Стреляй в нее! – верещала она, безуспешно пытаясь выбраться из моих ног, которыми я, за неимением свободных рук, обхватила противницу. Но не успела выругаться в ответ, как бывший любовничек действительно вынул откуда-то огнестрельное оружие.

К счастью, товарищу Веррону было глубоко плевать на эту истеричку. Он довольно шустро пятился к вентиляционной шахте, держа револьвер нацеленным на дверь подвала. Мой маневр с падением выиграл те самые драгоценные секунды, которые были нужны спасателям.

Миг спустя тяжелую дубовую дверь вынесло внутрь плотной волной сине-фиолетовой силовой магии.

– Всем отойти назад! – прогремел под сводами подвала голос Милада.

Я выдохнула, но исполнить команду не смогла чисто по техническим причинам: стул и Арин. К стулу я оставалась примотана, а в чертову психическую клубничку вцепилась зубами изо всех сил, куда достала. Потому что только так можно было заставить ее верещать на одной ноте и бестолково дрыгаться в попытке спастись, вместо того чтобы душить меня или выцарапывать мне глаза.

– Спасите! – орала ненормальная в кружевах и пыталась отпихнуть меня ногами и свободной рукой, той, на которую у меня зубов не хватило.

Ну упс как бы, у меня всего одна голова, а жаль… Двумя я бы ее вмиг перегрызла во всех нужных местах.

– Спасите меня! Янид! Это все они! Юэль хотела сбежать с любовником, а я только пыталась их остановить!

Не, ну ты посмотри на нее, а! Вот это, я понимаю, адаптивность! На ходу подметки режет, кур-р-рва мать! И придумала же, как всю эту пантомиму наизнанку-то вывернуть! А я и возразить не могу толком, у меня зубы заняты. И еще их, кажется, немного заклинило, как у того бульдога…

Я только крепче сжала челюсти, чувствуя, как во рту оседает приторно-химозный вкус дорогих духов вперемешку с подвальной грязью. Пускай заливается соловьем про любовников, флаг ей в руки и барабан на шею! Уж кто-кто, а Милад эту фальшивку раскусит быстрее, чем я успею разжать зубы.

– Арин, прекрати этот фарс. – Ледяной, вибрирующий от едва сдерживаемой ярости голос Милада заставил воздух в подвале мгновенно похолодеть.

Я скосила глаза, насколько позволяло мое крайне неудобное положение. Муж сидел в кресле прямо в дверном проеме, но от его привычной сдержанности не осталось и следа. Вокруг его правой руки тугими искрящимися кольцами закручивалось плотное сине-фиолетовое боевое плетение. Силовые поля, державшие кресло в воздухе, с тихим шуршанием преодолели обломки выбитой двери.

Рядом с ним, бледный как полотно, стоял Янид. Тяжелый армейский револьвер в его руках ходил ходуном, но целился прямо в лоб Маркусу.

– Янид! Любимый! Помоги мне! Она бешеная! Она сошла с ума после аварии! – Арин зашлась в истошном ультразвуковом визге, стоило креслу Милада плавно покатиться вперед. – Она… она укусила меня! Ай, как больно! Да отцепись же!

– И правильно сделала, – глухо, с мертвенной маской на лице отозвался Янид. В его глазах не осталось ни капли той слепой влюбленности, которой эта кукла пользовалась годами, только леденящее душу опустошение.

Клубничное безе мгновенно сдулось. Арин икнула, замерла и наконец-то перестала дрыгаться, отчего моим челюстям стало значительно легче. Поняв, что момент истины настал, я с трудом разжала зубы и выплюнула кусок кружевной оборки.

– Тьфу… Милад, сними с меня эту дуру, она невкусная. И стул сними! У меня сейчас ребра треснут!

Маркус Веррон, оценив диспозицию и поняв, что свихнувшаяся подельница окончательно слила партию, не стал нарываться. Он медленно, двумя пальцами опустил свой револьвер и аккуратно положил его на грязный пол.

– Я сдаюсь, лорд ректор. Сами видите – мадемуазель Веллес совершенно недееспособна. Я готов сотрудничать со следствием.

– Сидеть, – коротко бросил ему Милад. Синий магический жгут, сорвавшийся с его пальцев, в одно мгновение опутал и Арин, и ее подельничка поперек туловища. Бешеная клубничка только беззвучно хватала ртом воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу.

В следующую секунду Милад резко направил кресло прямо ко мне, затормозив вплотную. Действуя с поразительной точностью и быстротой, он наклонился вперед, и лезвие его карманного ножа мгновенно скользнуло по веревкам. Проклятый стульный плен наконец-то закончился.

– Юэль… Боги, Юэль, ты как? – Его руки заметно дрожали, когда он рывком потянул меня вверх, помогая освободиться от поломанного в пылу сражения стула и усаживая к себе на колени. Он лихорадочно осматривал мое лицо, стирая пальцем полосу грязи со щеки. – Она стреляла… Я слышал выстрелы, я думал…

– Все в порядке, – отозвалась я, наплевав на светские приличия и утыкаясь носом в мужнин воротник, пока его сильные руки крепко прижимали меня к себе. – Только платье изгваздала, зато самооборону сдала на отлично. Но главное знаешь что? Наш Королевский благотворительный фонд открылся с поистине зубодробительным успехом!

– Юэль… ты невозможная! Я тебя люблю больше жизни…

Глава 42

– Папашу Арин тоже сдали безопасникам? – Я шмыгнула носом и послушно выпила очередную горькую гадость, которой меня почти неделю пичкали в лечебнице.

Ну упс, такие передряги с драками и чокнутыми клубничинами редко кому даются легко. В частности, мне не повезло. Еще и потому, что веревки, которыми поганка Арин примотала меня к стулу, были какое-то особенно злодолбучие.

Они блокировали магию и выпивали из человека… что-то нужное они выпивали, короче. Мне Даниэль пару раз объяснял, но мне было так плохо, что я ни фига не запомнила.

За одно это мадемуазель Веллес грозил нешуточный срок: артефактные веревочки строго запрещены. Даже королевским дознавателям запрещены как особо негуманные, а уж частным лицам тем более.

И я прямо всем организмом одобряю запрет! Когда схлынула волна адреналина после драки, меня скрутило не по-детски. Я и сама перепугалась, и мужа перепугала чуть ли не до обморока: его белые губы и расширенные от ужаса зрачки я этой стерве клубничной в жизни не прощу!

В лечебницу меня тащили всем благотворительным фондом во главе с Лилиан, которая живо отпихнула от меня лишних свидетелей и чуть ли не с рук на руки передала Даниэлю, объявив сыновьям, что он лучший специалист в столице.

Что дальше было, я не помню, потому что именно тогда в меня первый раз влили горькую, как трындец, микстуру и я отрубилась на несколько суток.

Очнулась я только тогда, когда организм соизволил окончательно переварить эту алхимическую пакость, а в палату прокрался Милад. Вернее, он оттуда, кажется, вообще не выходил – судя по залегающим под его глазами теням и сбитому галстуку, который он даже не думал поправлять.

Мой суровый ректор академии сидел в своем кресле вплотную к больничной койке, намертво переплетя свои пальцы с моими. Стоило мне шевельнуться, как он мгновенно подобрался, и в его потемневших глазах вспыхнула такая отчаянная, болезненная нежность, что у меня сжалось сердце.

– Сдали, радость моя, – тихо ответил Милад, осторожно забирая у меня пустой стакан и стараясь, чтобы его пальцы не дрожали. – Лорд Веллес арестован по обвинению в государственной измене и пособничестве в контрабанде запрещенных артефактов. Магический надзор перевернул их поместье вверх дном. Те самые «злодолбучие», как ты забавно выразилась, веревки нашлись в его личном тайнике в количестве еще трех штук. Экая дрянь!

Муж аж плечами передернул, потом спохватился и бережно прижал мою ладонь к своим губам, закрывая глаза. Я чувствовала, как его горячее дыхание обжигает кожу, и это было… восхитительно. Нас больше не разделяла та глухая стена недоверия, что была в самом начале. Пережитый в подвале кошмар окончательно развеял последние сомнения.

– Значит, папаша крутил дела за спиной у короны, а доченька просто стащила у него опасную игрушку, чтобы потешить свое уязвленное эго? – Я попыталась устроиться поудобнее на подушках, но слабость в теле все еще напоминала о себе противной дрожью.

– Именно. – Милад открыл глаза и хищно усмехнулся. – Маркус Веррон уже во всем признался под настоящей сывороткой правды, надеясь смягчить свою участь. Он подтвердил, что Арин сама вышла на него еще до благотворительного приема. Твоя выходка с сапфирами что-то серьезно сдвинула в голове этой странной женщины. Она была в шаге от безумия, Юэль. Но теперь это неважно. Суд короны признал ее вменяемой в момент совершения преступления.

– А… Янид? – осторожно спросила я, помня, каким раздавленным выглядел младший брат мужа. Да какой бы чокнутой ни была гадюка в клубничном сиропе, Янид ее любил. Разочаровываться в любимом человеке больно. Розовые очки бьются стеклами внутрь, да… в который раз.

Милад вздохнул и мягко погладил мои пальцы.

– Брат держится. Мама загрузила его работой по уши, он теперь официально курирует вопросы безопасности нашего нового фонда. Леди Лилиан заявила, что лучшего способа выбить дурь из головы и искупить вину перед тобой еще не придумано. К слову, о фонде…

Муж хитро прищурился, и в его взгляде наконец-то мелькнули обожаемые мной еще со времен графического романа хитрые искорки.

– Пока ты спала, столичный бомонд, напуганный масштабами чистки в рядах аристократии, кинулся доказывать свою лояльность короне и нашему семейству. Лилиан собрала такую сумму пожертвований, что Дейтон уже нанял трех архитекторов, те готовят план не просто исследовательского корпуса, а целого медицинского городка. Ты совершила невозможное, Юэль.

– Ой, да ладно, просто одних там придурков палкой треснула, другую дуру покусала. – Я неожиданно застеснялась, потом резко передумала заниматься этой фигней, потянула мужа на себя, вынуждая наклониться ближе, и прошептала прямо в губы: – И прямо сразу всех завоевала, да? Включая одного очень вредного, но безумно любимого ректора.

Ну кхм… на больничной койке я этим еще не занималась, ни в этой жизни, ни в прошлой, ни… да у меня в голове все перемешалось в кашу, картинки с бумажных страниц ожили, а реальность, наоборот, то и дело норовила проступить слишком четкими контурами обрисовки.

Да и ладно! Главное, что целоваться и… э… любить в отдельной палате, закрытой изнутри на ключ, оказалось очень даже удобно. В некоторой степени даже удобнее, чем дома, потому что лекари оказались деликатнее родственников, так что в дверь к нам в самый неподходящий момент никто не ломился.

А потом… когда мы вымотали друг друга почти до полусмерти и Милад проспал прямо в моей медицинской кровати несколько часов, я совершила коварный захват!

С помощью Даниэля. И Лилиан. Уж не знаю, что добрый доктор делал с моей свекровью такое интересное, но сумел раз и навсегда прочистить леди Грейвис мозги на тему всяческого магофигительного шарлатанства. И убедить ее в пользе доказательной медицины!

Во-от… я сдала им мужа, как стеклотару после дня рождения, без малейших угрызений совести. Ибо! Это безобразие – забить на себя огроменный болт и прятаться от травмы в работу! Да так ловко забить и прятаться, что в больницу Милада было буквально не затащить.

А тут оппа… и сам пришел. И даже уже лежит! Грех не прихватить за покалеченное бедро и не поволочь слабо трепыхающуюся жертву на полное, всестороннее, углубленное обследование. А потом ка-а-ак начать лечить!

И на все попытки ректора вспомнить, что он грозный маг и может рявкнуть, шустро подкладывать меня под ректорский бок. Прямо на магически расширенную больничную койку. Хе-хе, шах и мат, господин больной! Будьте здоровы!