Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 11

– Ударить по рукам только за то, что тебе принесли подарок? – договорила за нее другая гостья, и в ее голосе прозвучало неприкрытое осуждение.

Я краем глаза заметила, как Корвин схватился за сердце, а Айден… О, этот мальчишка превзошел все мои ожидания! Он подскочил к самому краю бассейна и, указывая на Арин пальцем, завопил на весь сад:

– Ты ее толкнула! Папа говорил, что ты добрая, а ты злая! Ты швырнула колье в воду!

Айден, я тебя обожаю. Засахаренные орехи? Нет, я куплю тебе кондитерскую фабрику!

– Я... я ее не трогала! – взвизгнула Арин, теряя свою кукольную невозмутимость. – Она сама! Она все подстроила! Вы что, не видите?! Она сумасшедшая!

– Конечно-конечно, дорогая. – Я всхлипнула еще громче, позволяя Корвину накинуть на мои мокрые плечи свой пиджак. – Вы не виноваты. Это все мои нервы. Я так хотела загладить вину, так волновалась... Я не знала, что сапфиров будет мало, чтобы загладить мою вину! Простите, что испортила вам прием. Корвин, увезите меня отсюда, мне... мне душно.

Я картинно прижала ладонь к груди и начала медленно оседать на руки помощника.

– Леди Веллес, это возмутительно! – раздался голос какой-то почтенной матроны. – Герцогиня приехала с миром, привезла семейную реликвию, а вы ведете себя как базарная торговка! Сапфиров ей мало…

Удар был нанесен точно в цель. Одно дело просто скверный характер у богатой знатной дамы. И совсем другое – постыдная жадность. Требовать компенсацию за обиду можно, но негласно, а уж вот так открыто проявить агрессию за то, что дали недостаточно… Будущая невестка может лопнуть от злости, уверяя всех, что ничего такого не было, сплетня разлетится мгновенно.

– Это не семейная реликвия! – почти сорвалась на ультразвук Арин, тыча пальцем в сторону бассейна, где на дне, среди мозаичных рыб, издевательски сверкали сапфиры. – Она просто... она просто бросила его!

– Леди Арин, – Корвин, поймав мой мимолетный, совершенно трезвый взгляд из-под прилипшей вуали, мгновенно включился в игру. Его голос звучал как арктический лед, – его светлость герцог Грейвис будет крайне огорчен, узнав, как вы приняли его жест доброй воли. Леди Юэль, идемте. Вам нужно согреться.

Мы уходили под аккомпанемент нарастающего шепота. «Бедная Юэль», «Она так изменилась», «Арин всегда была завистливой», «Вы видели, как она ударила по футляру?»

Никто, конечно, не видел, но все уже поверили, что собственными глазами наблюдали и удар, и толчок. А сейчас пообщаются, расскажут друг другу подробности… как там было в книжке про следователей? «Врет как свидетель» – очень точно!

А самое забавное что? То, что я провернула ровно тот же самый трюк, каким обычно пользовалась сама Арин против Юэль. Увы, моя предшественница при всей истеричности характера соображала медленно, она просто не успевала отреагировать вовремя на фокусы леди Веллес и все время выходила виноватой скандалисткой, которая чуть ли не ногами бьет бедную беззащитную девушку. Даже зрителей не стесняется!

Что ж, как я уже сказала, в эти игры можно играть вдвоем. Черта лысого эта кукла теперь отмоется! А вот мокрая и несчастная я, упавшая в бассейн и лишившаяся сапфиров, – очень даже.

И кстати. Арин никогда и никуда не посмеет надеть это колье. Если попробует появиться в нем хоть где-то, наслушается шепота за спиной. Пусть Юэль в моем лице лишилась драгоценностей. Но и соперница их по факту не получила!

Да я зуб даю, эта мымра уже сегодня к вечеру в попытке обелить внезапно треснувшую репутацию ангелочка передаст сапфиры обратно Грейвисам через своего жениха.

Перед которым ей, между прочим, еще предстоит оправдываться. Оправдается, конечно, и Янид примчится к моему мужу с претензиями в очередной раз. Хех, это будет даже интересно!

Какая я, однако, гадкая. Предвкушаю скандальчик. А нечего! Раз уж попала в злодейку, которую все порицают, когда за дело, а когда и не разобравшись, то стесняться не стану.

Как только дверца кареты захлопнулась, отрезая нас от возмущенного гула голосов в саду Веллесов, я мгновенно перестала «оседать» на руки Корвина. Выпрямилась, стянула с лица мокрую липкую вуаль и, по-хозяйски отобрав у опешившего помощника сухой платок, принялась вытирать потеки туши.

– Ну что, господа зрители, как вам премьера? – поинтересовалась я, чувствуя, как по спине бегут вполне настоящие мурашки от холодной воды, но при этом внутри разливается горячая волна триумфа.

Айден смотрел на меня, открыв рот. В его глазах отражалась сложная внутренняя борьба: с одной стороны, я все еще была злой мачехой, с другой – я только что провернула самую крутую пакость, которую он видел в своей жизни.

– Ты… ты специально! – выдохнул он, и на его губах против воли расплылась шкодливая улыбка. – Ты видела, как у нее нос дергался? Она была похожа на сердитого кролика!

– Ваша светлость… Юэль… – Корвин вытирал лоб своим вторым платком. – Вы понимаете, что это война? Янид примчится к ректору еще до захода солнца. Он души не чает в своей Арин. Он поднимет такой шум, что стены академии задрожат.

– Пусть дрожат, Корвин. Стены академии магические, они крепкие. – Я откинулась на мягкое сиденье кареты, игнорируя то, что мокрое платье безбожно портит дорогую обивку. – А вот репутация «ангельской» Арин теперь похожа на это платье – промокла насквозь и выглядит жалко. Вы же слышали дам? «Сапфиров ей мало». О, это клеймо похлеще любого проклятия.

Я посмотрела в окно на удаляющееся поместье.

– Арин игрок тонкий, но она привыкла играть против истеричной дуры. Против женщины, которая не боится намокнуть и потерять колье ценой в замок, у нее нет иммунитета. Милад хотел, чтобы я извинилась? Я извинилась. Публично. Искренне. Со слезами и спецэффектами. Теперь любые претензии Янида будут выглядеть как попытка защитить… ну, вы сами видели кого. Жадную девицу, которая толкнула герцогиню в воду из-за недостаточно крупных камней.

– Но колье! – Корвин все никак не мог успокоиться. – Оно же на дне бассейна! Это же… это же состояние!

– Ой, не будьте занудой, – отмахнулась я. – Думаете, Веллесы оставят его там в качестве фильтра для воды? Конечно, выловят. И пришлют обратно. Либо с Янидом, либо с посыльным, завернутое в тысячу заверений о «случайности». Им теперь эти сапфиры жгут руки больше, чем каленое железо. Взять их сейчас – значит подтвердить все, что я наплела этим сплетницам.

Я перевела взгляд на Айдена. Мальчишка все еще хихикал, прикрывая рот ладошкой.

– Айден, ты был великолепен. Про «злую Арин» – это был экспромт?

– Она меня вчера за ухо дернула, когда папа не видел, – буркнул он, мгновенно посерьезнев. – Сказала, что, когда станет хозяйкой в доме, я уеду в закрытый пансион для трудных подростков.

Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Ах ты ж кукла фарфоровая… Значит, сиротку в пансион, мужа в могилу, а сапфиры в шкатулку?

– Значит, так. – Я наклонилась к мальчику и заговорщически подмигнула. – В пансион поедет ее чувство собственного достоинства. А ты, если хочешь, можешь начинать выбирать, какую кондитерскую мы ограбим на обратном пути. Нам обоим нужно заесть стресс.

Глава 12

Милад

– Ваша светлость, звонят из дома леди Арин. Выражают глубочайшие соболезнования.

Я оторвался от отчета по академии и поднял взгляд на Корвина. Точнее, на то место, где Корвин обычно стоял. Сейчас там был лакей с лицом человека, который только что узнал, что его переводят работать в конюшни.

– Соболезнования? – переспросил я. – Кто умер?

– Никто, ваша светлость. Соболезнования по поводу… инцидента. С ее светлостью.

Я замер. Инцидент? С Юэль? Опять?! А впрочем, разве я ждал чего-то иного?

– Что случилось?

– Леди Арин, – медленно произнес лакей, осторожно подбирая слова, – позволила себе неподобающее поведение. Удар по рукам, толчок в бассейн… Ее светлость упала в воду. Промокла и сильно расстроена.

Я схватился за подлокотник кресла. Так, погодите. В груди вскипело что-то горячее и тяжелое. Эта… эта девица посмела тронуть мою жену? В моем доме? Нет, не в моем – в своем, но это не меняло сути.

– Что с моей женой? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от ярости.

– Ее светлость жива и, по слухам, уже покинула поместье Веллесов в сопровождении лорда Корвина и молодого господина Айдена. Но леди Юэль была очень… расстроена. Говорят, она просила не винить леди Арин.

Я медленно выдохнул. Не винить? Просила не винить ту, кто ее толкнул? Это было так непохоже на Юэль… но одновременно так похоже на ту новую Юэль, которая сегодня утром массировала мою ногу и целовала шрамы.

– Дальше, – велел я.

Лакей переступил с ноги на ногу.

– Звонили уже трижды. Леди Веллес-старшая, леди Эртон и… господин Янид ГрейвисВеллес. Требуют разговора с вами. Господин Янид Веллес был особенно настойчив. Он говорит, что его невесту оклеветали.

– Оклеветали? – Я усмехнулся, и усмешка вышла недобрая. – Передай господину ЯнидуВеллесу, что я занят. И буду занят ближайшие… – я взглянул на часы, – два дня. А леди Арин пусть радуется, что моя жена просила ее не винить. Потому что я, в отличие от Юэль, очень злопамятен.

Лакей торопливо кивнул и испарился. Побежал исполнять свои прямые обязанности.

Я остался один, сжимая подлокотники магического конструкта и чувствуя, как внутри клокочет злость. Толкнула ее. В бассейн. Арин, которая всегда при мне была сахарной и нежной, посмела поднять руку на мою жену.

Но самое странное было в другом.

Юэль. Моя Юэль, которая три года осыпала меня проклятиями, называла калекой, ненавидела даже звук моего кресла, она поехала извиняться по первому моему требованию. И вместо того чтобы устроить скандал, она… расплакалась? Попросила не винить обидчицу?

Что-то здесь было не так. Очень не так. И еще заставляет задуматься – а раньше? Все эти происшествия с Арин и Юэль… так ли оно все было, как выглядело?

Телефон зазвонил снова. Я снял трубку.

– Герцог Грейвис, – раздался голос леди Веллес-старшей, такой сладкий, что у меня заныли зубы. – Мы невыразимо опечалены произошедшим. Арин совсем не хотела…

– Леди Веллес, – перебил я ледяным тоном, которому научился за годы управления академией, – моя жена сейчас едет домой. Мокрая. Расстроенная. Так что давайте отложим этот разговор. Условимся, что я выслушаю все, что вы хотите сказать, когда Юэль будет в порядке. Не раньше.

И положил трубку.

Три звонка с соболезнованиями за полчаса. И все – женщины, которые раньше смотрели на Юэль как на пустое место. Что же она там такое устроила?

Ответ пришел через сорок минут в виде грохота входной двери, топота ног и звонкого голоса Айдена:

– Папа! Папа! Ты не поверишь! Она… она кролика из нее сделала! Сердитого кролика!

Я направил магический конструкт вниз, в холл, и замер при виде открывшегося зрелища.

Юэль стояла в дверях, завернутая в чей-то пиджак (Корвина, судя по размерам). Платье под пиджаком было мокрым и помятым, вуаль куда-то исчезла, волосы растрепались – но глаза… глаза сияли, как у кота, который только что съел целую клетку канареек.

– Привет, Милад. – Она улыбнулась совершенно беззаботно. – Мы привезли пирожные.

Рядом с ней Корвин нес огромную коробку, перевязанную лентой. Айден прыгал вокруг, размахивая руками и изображая, как «Арин дернулась и стала зеленой».

– Пирожные? – переспросил я, чувствуя, что мозг отказывается обрабатывать информацию.

– Со взбитыми сливками, – кивнула Юэль и, подойдя ко мне, чмокнула в щеку. – Ты не представляешь, как я замерзла в этой воде. Но оно того стоило. Пойдем обратно в кабинет, дорогой. Мы будем пить чай. Только мы двое. Айден, беги переодевайся и позови Ники, у вас тоже будет чаепитие, как ты и хотел. Корвин, распорядись накрыть мальчикам в саду, пожалуйста.

– А пирожное нам? – настороженно спросил сын. Он поглядывал на Юэль странно: вроде по-прежнему настороженно, но и одновременно с новым интересом. Будто «противная жаба» неожиданно отрастила крылышки, как у птички, и взлетела на ветку.

– Целых три каждому, – пообещала Юэль. – И эклер с заварным кремом в придачу.

Айден исчез быстрее, чем я успел сказать «не балуйся». Корвин, деликатно сопроводив нас с женой обратно в кабинет, вышел, прикрыв за собой дверь с таким видом, будто только что избежал расстрела.

Я остался один с женой. Мокрой, пахнущей чем-то острым и вкусным и почему-то победительным.

– Юэль, что ты натворила?

– Я натворила? – Она притворно округлила глаза. – Я поехала извиняться, как ты просил. И меня толкнули в бассейн. Я жертва.

– Ты похожа на жертву, – заметил я, глядя на ее сияющие глаза, – как дракон на овечку.

– О, – паршивка улыбнулась еще шире, – это комплимент? Я запомню.

Она открыла коробку. Внутри в бумажных розетках покоились эклеры, трубочки, профитроли и горы взбитых сливок – белых, нежных, манящих.

– Я тебя покормлю, – заявила она, беря в руки одно пирожное. – А то ты тут, наверное, извелся, пока мы развлекались.

Невозможная женщина подкатила мое кресло к столу ближе, опять бесцеремонно уселась на подлокотник и протянула пирожное к моим губам. Я машинально открыл рот – и получил порцию нежнейшего крема и бисквита.

– Вкусно? – спросила она, глядя мне прямо в глаза.

– Вкусно, – признал я, хотя на самом деле не чувствовал почти ничего, кроме ее взгляда.

– М-м-м… тогда ешь еще!

Она брала пирожные одно за другим, кормила меня с рук, и каждый раз, когда я откусывал, облизывала сливки со своих пальцев. Медленно. Со вкусом. С причмокиванием.

Это было похоже на медленную, сливочную и невыносимо сладкую пытку.

– Юэль… – начал я, но она приложила чуть липкий от сахара палец к моим губам.

– Тсс. Сначала десерт, потом разговоры.

Палец пах сладко и чуть-чуть ею самой. Я глупо лизнул его, и она рассмеялась. Тем смехом, от которого у меня внутри все переворачивалось.

– Хороший мальчик. – Маленькая ведьма вдруг наклонилась, лизнула взбитые сливки прямо с уголка моих губ.

– Что ты…

– Я просто убираю беспорядок, – невинно ответила Юэль, лукаво сверкнув глазами. – Не люблю, когда пропадают такие вкусные вещи.

Она снова взяла пирожное, но вместо того, чтобы поднести ко мне, откусила сама. И, придвинувшись вплотную, поцеловала меня, передавая крем прямо в рот.

– Ты меня добьешь, – прохрипел я, когда она наконец отстранилась.

– Надеюсь. – Юэль облизала губы. – Но не сегодня. Сегодня мы просто едим пирожные и радуемся жизни.

Она снова взяла эклер, поднесла к моим губам и, когда я откусил, быстро дернула, оставив кусочек крема на моем подбородке. Затем, не спрашивая разрешения, слизнула его быстрым движением языка.

– Ты делаешь это нарочно, – обреченно прохрипел я, стараясь вздохнуть.

– Конечно нарочно. – Моя жена, внезапно перевернувшая мир с ног на голову, улыбнулась. – А ты только сейчас понял?

Я сдался. Протянул руку, взял ее за подбородок (аккуратно, чтобы не испачкать кремом) и поцеловал сам. Медленно. Глубоко.

И тут, конечно, как назло, в дверь деликатно постучали.

– Ваша светлость, – голос Корвина был полон страдания, – ваш брат настаивает на немедленной встрече.

Я вздохнул так горько и тяжело, будто на меня снова навалился разрыв пространства. И отстранился от Юэль. Черт бы побрал эту гадскую жизнь! Я же не знаю, вдруг моя жена через пять минут снова резко изменится, пошлет меня к демонам и объявит уродом. Я должен ловить момент!

Какого… Яниду неймется именно теперь?!

Глава 13

Милад

– Твой брат. – Юэль скривилась и нехотя сползла с подлокотника моего кресла. – Янид. Рыцарь на белом коне, летящий спасать свою фарфоровую куклу из пучины общественного порицания. Как не вовремя!

Она поправила пиджак Корвина, который забавно топорщился на ее узких плечах, и вдруг замерла. Ее взгляд на мгновение стал острым, расчетливым, совсем не похожим на взгляд той Юэль, что только что облизывала пальцы в сливках.

– Милад, – мягко положила она руку мне на плечо, – позволь мне разобраться с этим. Пожалуйста.

– Тебе? – Я скептически выгнул бровь. – Ты только что из бассейна. Ты жертва, помнишь? Жертвы не ведут переговоров с разъяренными младшими братьями.

– Именно! – Она победно вскинула палец. – В этом-то и вся прелесть. Я предстану перед ним в образе оскорбленной добродетели. А ты… ты просто сиди здесь и делай вид, что ты очень, очень зол. Впрочем, тебе и делать-то ничего не надо, ты и так выглядишь как грозовая туча.

Я хотел возразить. Хотел сказать, что Янид вспыльчив, что он не выбирает выражений, когда дело касается Арин, но Юэль уже направилась к двери. На пороге она обернулась и, подмигнув мне, прошептала:

– И не вытирай сливки со щеки. Это придает тебе вид страшно занятого человека, которого оторвали от очень важного дела.

Дверь распахнулась прежде, чем я успел потянуться к платку. В кабинет буквально влетел Янид. Мой младший брат, всегда безупречно одетый, сейчас выглядел так, будто проскакал верхом пол-империи. Волосы растрепаны, лицо пунцовое.

– Милад! Это переходит все границы! Твоя жена… – Он осекся, наткнувшись взглядом на Юэль.

Она стояла прямо перед ним. Маленькая, мокрая, в мужском пиджаке, с растрепанными волосами и огромными, полными фальшивой печали глазами.

– Здравствуй, Янид, – тихо, почти шепотом произнесла она. – Ты пришел за новым колье? Я так и знала. Прости меня, я… я такая неловкая. Я не хотела, чтобы сапфиры утонули.

Янид открыл рот, закрыл его, снова открыл. Весь его боевой запал наткнулся на эту стену кротости и… сырости.

– Юэль? – Он моргнул, переводя взгляд с ее мокрых туфель на меня. – Что… что здесь происходит? Арин сказала, что ты устроила истерику, что ты сама прыгнула в воду, чтобы опозорить ее перед гостями! Она плачет, у нее мигрень!

– Ох, бедняжка. – Юэль прижала ладони к щекам. – Мигрень – это ужасно. Наверное, это от того, как громко она кричала на меня у бассейна. Янид, я не виню ее. Честно. Я понимаю, ей не понравилось колье. Оно действительно… немного тяжеловато для ее тонкой шеи. Но толкать меня было необязательно, я бы и так ушла.

– Она тебя не толкала! – выкрикнул брат, но в его голосе уже не было прежней уверенности. – Она говорит, что ты…

– …что я сама? – Юэль грустно улыбнулась и сделала шаг к нему. – Янид, посмотри на меня. Я не умею плавать, ты же знаешь. Зачем мне прыгать в глубокий бассейн в новом платье из лионского шелка? Чтобы утонуть ради каприза? Я просто хотела мира в семье. Я привезла ей подарок.

Она всхлипнула – так натурально, что даже у меня на мгновение сжалось сердце.

– И сапфиры… – добавила она, опуская голову. – Милад так старался, выбирал их. А теперь они на дне. Это так символично для наших отношений с Арин, не находишь? Все прекрасное тонет в недоверии.

Янид замер. Он смотрел на Юэль, и я видел, как в его мозгу происходит титаническая борьба между верностью невесте и очевидными фактами (и мокрым подолом моей жены).

– Милад, – брат обернулся ко мне, ища поддержки, – ты же не веришь в это? Ты же знаешь Юэль! Она всегда…

– Я знаю свою жену, Янид, – прервал я его ледяным тоном. – И я вижу ее сейчас. Она промокла до нитки, она дрожит, и она привезла мне пирожные, чтобы хоть как-то поднять настроение после того позора, что ей пришлось пережить.

Я специально подчеркнул слово «пирожные», хотя в контексте семейной драмы это звучало странно. Но Янид посмотрел на коробку со сливками, потом на мой подбородок (чертова Юэль была права, я забыл вытереться!) и вдруг как-то обмяк.

– Арин сказала… она сказала, что ты ее ударила, – пробормотал он, уже глядя в пол.

– Рукой об руку? – невинно уточнила Юэль. – Ну да, когда она выбивала у меня из рук футляр. Это, наверное, можно назвать ударом. Мне очень жаль, что ей было больно.

Янид стоял как громом пораженный. Образ невинной жертвы Арин трещал по швам.

– Иди домой, брат, – сказал я, чувствуя, что пора заканчивать этот цирк. – Успокой свою невесту и передай: если она еще раз решит поиграть в «бассейн» с моей женой, последствия будут куда серьезнее, чем пара сплетен в светских салонах.

Когда Янид, что-то невнятно бормоча, попятился к выходу, Юэль проводила его самым жалостливым взглядом, на который была способна. Но едва дверь закрылась, она обернулась ко мне и… показала язык закрытой двери.

– Пять баллов за артистизм, Милад! – Она подскочила к моему креслу. – Твой голос прозвучал так, будто ты готов объявить Веллесам войну. Это так… возбуждающе.

Она снова уселась на подлокотник, на этот раз беспардонно закидывая ногу на ногу.

– А теперь, дорогой муж… где мы остановились? Ах да. На сливках.

Я перехватил ее руку, когда она потянулась за очередным эклером.

– Юэль. Ты невыносима. Ты лгунья, интриганка и… – Я притянул ее ближе, чувствуя, как мокрый пиджак Корвина холодит мою кожу, но жар ее тела перекрывает все. – И ты только что сделала то, чего я не мог добиться три года. Ты заставила Янида сомневаться в этой женщине.

– Это только начало, – мурлыкнула она, наклоняясь к моему лицу. – Я же сказала: вакансия жены закрыта на переучет. И я собираюсь провести этот переучет очень… очень тщательно.

Она коснулась своими губами моих, и на этот раз я не позволил Корвину или кому-либо еще прервать нас. Если это сон, рожденный моей магической травмой или ее «депрессией», то я официально отказываюсь просыпаться.