Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)

Глава 43

– Сам такой, – обиженно сказала я Айдену, глядя в тетрадь. Чертовы магемы! Хорошо хоть, удалось удачно спихнуть свою амнезию на ту самую аварию Юэль.

Но плохо другое. Муж, озверевший от лечения, пользуясь тем, что я не могу отказать ему в его беспомощном состоянии, взял да и заставил меня поклясться, что я вместе с нашим приемным сыном сдам в этом году экзамен по первичным магемам.

И мне пришлось обещать, я же не могла видеть, как Милад изнывает от беспокойства, оставаясь в больнице и временно лишившись всех своих протезов вместе с летающими креслами. Даниэль, злыдень эскулапский, все у него отобрал. Зато пообещал, что через три месяца зверских процедур, изнурительных упражнений и полного послушания Милад встанет на две здоровые ноги и будет ходить как прежде.

Муж пытался скандалить, приводил разные аргументы. Лилиан только вздыхала, бормоча, что даже его величество и ее величество, ну те, которые основные герои графического романа, не смогли заставить упрямого ректора забросить дела и полностью погрузиться в лечение.

А вот я смогла. Потому что устроила мужу скандал, вспомнив канонную Юэль. Топала ногами, рыдала и даже разбила вазу. Уф… вспомнить страшно. Но! В результате мы пришли к соглашению. Милад доверяет все дела академии своим заместителям, недаром у него их целых три. Корвин в этой комбинации служит передаточным звеном: шугает заместителей от лица больного ректора, успокаивает этого самого ректора по месту лечения от лица его заместителей.

А я учусь. И сдаю зачеты каждую неделю лично мужу. Потому что мои провалы в магии не менее ненормальны, чем его боевые увечья.

Ну что… Я села за учебники и почти сразу взвыла, потому что это оказался тот самый противный начальный этап обучения магии, когда надо было тупо зубрить всякую зубодробительную хрень!

Чтобы хоть в одиночестве не мучиться, а также в целях присмотра за пасынком, привлекла его как репетитора. А что, хитрый ход: и сам уроки повторит, и мне объяснит. И хулиганить будет некогда.

Правда, педагог из пасынка вышел тот еще. Обзывается!

– Да я тебе третий раз объяснил, как можно не понять?! Я сам уже понял! Никакого терпения не хватает на твою деревянную голову! Ты что, нарочно стараешься ничего не запомнить?! – темпераментно выдал двенадцатилетний подросток, тыча пальцем в тройную магему на тетрадной странице. – Ты… ты…

– Хех, а прикинь, у твоих учителей таких тупиц полный класс, – неожиданно захихикала я. – И они вас еще не поубивали. И даже не обзываются! Хотя вы не только тупите, но еще и пакости устраиваете. Я, по крайней мере, тебе кнопки на стул не подкладываю!

– Что? – Айден открыл рот. Закрыл. Посмотрел в тетрадку и длинно выдохнул. – А правда… как-то я об этом никогда не задумывался.

– Вот именно, – щелкнула его по носу я. – Педагогический труд – это тебе не хухры-мухры. Тут стальные нервы нужны и безграничное сострадание к ближнему. Так что давай, учитель, заново. Куда тут вплетать вспомогательную нить, чтобы эта чертова схема не сдетонировала у меня в руках?

Айден еще раз тяжело, совсем по-взрослому вздохнул и пододвинул тетрадь ближе к себе.

– Смотри внимательно, еще раз. Ты опять с ходу пытаешься запихнуть импульс в центр магемы. А надо вести его по внешнему контуру, вот так… аккуратно, как нитку в иголку продевают. Если давишь силой, тогда реакция рушится. Поняла?

– Допустим, – хмыкнула я. – То есть магия – как ты. Если давить, пошлешь куда подальше лесом, а если нормально поговорить и найти общий язык, то можно и набег на конфетную лавку устроить?

Айден на секунду замер, надулся, собираясь то ли обидеться, то ли высказать возмущения, но не выдержал и сам же прыснул от смеха. – Вроде того. Только не конфетную, что я тебе, ребенок? А вот от новых магусилителей доски, что ты мне подарила, я б не отказался.

– Принято. Конфеты вычеркиваем тогда? – хитро прищурилась я.

– Я такого не говорил, в списке их оставляем, – важно отозвался он и, полностью вжившись в роль учителя, снисходительно кивнул мне на пергамент. – А ты не филонь, старайся давай.

Послав ему воздушный поцелуйчик, я сосредоточилась и медленно повела тонкую светящуюся линию по шершавой бумаге. Нить дрожала, но под чутким контролем Айдена ромб плавно замкнулся, вспыхнув мягким золотистым светом. Магема зафиксировалась!

– Есть! – восторженно пискнула я, чуть не подпрыгнув на стуле. – Я гений! Айден, ты гений! Нас ждет великое будущее! Ой… дайте тазик, быстрее!

Ни за какими конфетами мы в тот день не поехали. Для начала перепугались хором чуть ли не насмерть. Точнее, я не так сильно испугалась, мне некогда было, меня чуть наизнанку не вывернуло.

А вот Корвин, Айден, очень вовремя примчавшийся на крики Янид и всякая прислуга в герцогском особняке дружно решили, что меня кто-то либо отравил, либо проклял.

Ну, в целом они имели право так думать, сама подобное подозревала. Чего бы посередь бела дня так внезапно изображать фонтан в тазик? М-да…

Я даже протестовать не стала, когда меня схватили в охапку и с паническими воплями на повышенной скорости поволокли в больницу. Честно говоря, мне было так плохо, что тазик поехал вместе со мной, а на месте я даже не сообразила перенаправить волокущую меня делегацию в приемный покой, опомнилась только в палате у мужа, к которому меня и притащили. Я и его поприветствовала фонтаном в тазик, да…

– Юэль?! Что с тобой? Идиоты, позовите врача!

– Милад? Что с Юэль? – На пороге палаты застыла Лилиан, посмотрела на меня, вдруг позеленела, подскочила почти вплотную и рванула заветный таз к себе.

М-да… на двоих посудина немного маловата, однако. Ведро, что ли, попросить?

– Позовите Даниэля! Быстро! – рявкнул Милад.

Его лица я толком не видела из-за невольно выступивших слез, к горлу опять подкатил тошнотворный ком. Я едва успевала наклоняться к эмалированному тазику, который мы с Лилиан теперь делили буквально по-братски, точнее по-сестрински. Милад, с ума сходивший от беспомощности и не имевший возможности даже подняться со своей больничной койки, лихорадочно дергал за нити сигнального заклинания.

Глава 44

Дверь распахнулась, и в палату стремительно влетел взъерошенный Даниэль, готовый к худшему.

– Что произошло?! – с порога спросил доктор, быстро оценивая обстановку.

– Спаси их! – панически простонал Янид, бросаясь к нему. – Новое нападение, отравление, проклятие!

Обычно сдержанный парень определенно потерял контроль от вида корчащихся невестки и матери. Честно сказать, я ни разу не видела, чтобы он так переживал за Арин. И будь мне хоть чуточку лучше, я бы, может, даже порадовалась этому факту.

– Спаси их немедленно, иначе я тебя… – Янид тем временем практически скатился к угрозам врачу. К счастью, тот не слушал. Отпихнув паникующего деверя, он быстро опустился на колено возле Лилиан, цепким взглядом оглядел ее измученное лицо, зафиксировал пальцами пульс, посылая короткое диагностирующее заклинание… и вдруг замер. Легкий испуг на его лице мгновенно сменился глубоким пониманием и сразу же перерос в облегчение, уголки губ дрогнули в улыбке. Следом такое же заклинание полетело в меня, после чего улыбка у него стала совсем уж неприлично радостной для ситуации.

– Ох, Лилиан… Милая моя, ну нельзя же так пугать. И вы тоже?.. Поздравляю. Сейчас-сейчас, потерпите, скоро станет легче, – пробормотал он, распаковывая свой саквояж, полный различных склянок.

В палате повисла непонимающая тишина, пока Даниэль смешивал что-то в сосуде.

– Тонизирующий напиток, – коротко обронил он и, разлив в два стакана, ткнул их мне и свекрови.

Я с осторожностью сделала глоток жидкости, отдающей мятой и легкой кислинкой. Тошнота, донимавшая меня последние два часа, моментально отступила, оставив после себя усталость и небольшую тяжесть в желудке. Лилиан тоже осушила свой стакан и с глубоким облегчением откинулась на спинку кушетки.

– Юэль? – с тревогой позвал Милад, не отводя от меня обеспокоенного взгляда.

– Мне лучше. Наверное, просто съела что-то не то, – поспешила заверить его я, но моя фраза потонула в сорвавшемся смешке Даниэля.

– Даниэль, я жду объяснений, – потребовал муж. – В каком смысле «и вы тоже»? Какое «поздравляю»?

– В самом прямом, Милад. Твоя жена не отравлена, реакция ее организма вполне ожидаема. Эмоциональные всплески, переутомление… и зарождающаяся внутри нее новая жизнь. Ты скоро станешь отцом.

По лицу Милада пробежала волна совершенно детского ошеломления. Но если муж мой в тот же момент забыл обо всем на свете, глядя на меня сияющими глазами, то Янид реагировал несколько иначе.

Он посмотрел на мать. Потом на доктора. Снова на мать. И…

– Не смей! – только и успела пискнуть Лилиан.

Но от могучего хука в челюсть это нашего доктора не уберегло. Доктор отлетел к стене и помотал головой. Встряхнулся. И виновато опустил глаза.

– Ах ты скотина! Ах ты гад! – яростно заорал деверь, но в драку не кинулся, потому что мы с Лилиан повисли на нем с двух сторон и хором шипели, как две дружные гадюки:

– Перес-с-стань!

– Отс-с-ставить!

– Что… происходит? – Радужно счастливый Милад от счастья чуть поглупел, судя по всему. И смотрел на всех нас по очереди как баран на новые ворота.

– Что проис-с-сходит?! – Поскольку дергаться в объятиях двух беременных змеюк Янид опасался, он тоже зашипел: – Происходит то, что этот лекаришка обесчестил нашу мать!

– Что?! – окончательно охренел мой муж. Посмотрел на нас еще раз очень большими глазами, осознал…

Хе-хе, повезло Даниэлю, что пациент в связи с некоторыми лечебными процедурами был жестко зафиксирован не только физически, но и магически. Иначе мы, скорее всего, остались бы сегодня без семейного лекаря.

Но попытку оторвать «злодею» все выступающие части тела Милад все равно предпринял. Чем чуть не спровоцировал магическое короткое замыкание в артефактах, которыми был облеплен. А заодно разблокировал мозги собственному страшно смущенному доктору, мгновенно забывшему про это самое смущение и вспомнившему про врачебный долг.

– Лежать! Я кого триста раз предупредил, что применять магические поля выше одной сотой магемы запрещено?!

– Да я тебя сейчас самого на одну сотую помножу! – в ответ яростно заорал Милад, и его тут же поддержал рычанием младший брат.

– Замолчите все! – Судя по ультразвуку, свекрови окончательно надоел этот дурдом. – Не сметь повышать голос на моего мужа!

Оппа… вот это новости. Я аж тошниться забыла.

– Мужа?! – ослабевшим хором переспросили взрослые сыновья шикарной женщины.

– Мужа, – твердо повторила Лилиан. Она выпустила рукав Янида, поправила прическу и с самым невозмутимым видом шагнула к Даниэлю, вытирающему платком разбитую губу. – Мы заключили брак два месяца назад. Не афишировали, чтобы не создавать лишнего шума во время расследования. И как вижу, правильно сделали, учитывая, что вместо поздравлений мои сыновья устраивают здесь подворотный мордобой.

Янид медленно разжал пальцы и опустил руки. Его взгляд перескакивал с матери на Даниэля и обратно.

– Мужа… – эхом отозвался деверь, окончательно потеряв командный тон. – Мама, да он же старше меня всего на восемь лет! Он нам с Миладом почти ровесник!

– И что с того? – Лилиан гордо вскинула подбородок, а Даниэль бережно приобнял ее. – Он взрослый мужчина, прекрасный врач, заботливый супруг и, в отличие от некоторых, не орет по пустякам.

– И теперь он… наш отчим?

– Молчи, Янид. Просто молчи, – прохрипел Милад и закрыл лицо ладонями. Через минуту опустил руки и посмотрел на меня. Вся ярость исчезла.

– Юэль… – тихо, совсем иным тоном выдохнул он. Он осторожно переплел свои пальцы с моими. – Ты… правда?.. У нас правда будет ребенок?

– Правда, господин ректор. – Я слабо улыбнулась, наклоняясь и уткнувшись лбом в его плечо. – Так что отставить короткие замыкания. Тебе еще на ноги вставать и детскую коляску мастеру заказывать. По нарисованному мной эскизу!

Милад глухо выдохнул, зарывшись носом в мои волосы. Янид же осторожно подошел к врачу, ткнул его пальцем в плечо и с глубоким трагическим вздохом заявил:

– Ладно. Но если ты обидишь маму… и если ты хоть раз попробуешь назвать меня сыном, я тебя все-таки закопаю. Понял?

– Договорились, – хмыкнул Даниэль. – А теперь все вон из палаты. Беременным нужен покой, а ректору – обследование после неправомерной попытки магичить. И парочка процедур!

Эпилог

Милад сел на ступеньку и уныло подпер голову кулаками. Мандарины, за которыми он три часа ездил на пригородный рынок, так и остались лежать в корзинке рядом, на ступеньках же.

Нет, Юэль поблагодарила. И поцеловала. И сказала, что он самый лучший в мире муж. Но при виде лакомства, о котором мечтала еще с ночи, снова позеленела и убежала в ванную комнату. А любимому и самому лучшему прокричала оттуда, чтобы он срочно эвакуировал из спальни этот вонючий ужас, от одного запаха которого бедной беременной женщине снова стало плохо.

И сам эвакуировался, потому что пропах мандаринами насквозь. Пока не вымоется и не выветрится, к ней лучше не подходить.

Дверь дальше по коридору вдруг хлопнула, за спиной Милада раздались торопливые шаги, на ступеньку рядом с корзинкой мандаринов плюхнулась фирменная коробка одной из лучших кондитерских столицы, и Даниэль, пихнув бывшего пациента и нынешнего родственника боком, уселся на ступеньку рядом с ним.

– Тебя тоже послали мыться и проветриваться? – понимающе осведомился господин ректор.

– Вчера она обожала запах яблок с корицей, – уныло подтвердил добрый доктор. – А сегодня… ну ты сам видишь. Ничего, осталось всего четыре месяца, и наши мучения закончатся!

– У тебя четыре, – мрачно поправил Милад, даже не повернув головы. – А у меня пять. Юэль отстает от матушки на месяц, если ты забыл. Так что, когда ты будешь праздновать возвращение к нормальной жизни, я все еще буду отмываться от невидимых запахов во дворе.

Даниэль тяжело вздохнул, достал из кондитерской коробки изящную тарталетку с коричным кремом, на которую еще полчаса назад с трепетом уповала Лилиан, и с досады проглотил ее в два укуса.

– Знаешь, – прожевав, проговорил доктор, – в научных трактатах по магическому токсикозу пишут, что на пятом месяце вкусовые девиации утихают. Появляется стабильность.

– Стабильность? – Милад горько хмыкнул. – Вчера стабильностью была селедка с облепиховым джемом. Я лично искал ее по всей столице в два часа ночи. Знаешь, что выдала Юэль?

– Заплакала и сказала, что ты ее не любишь, потому что селедка слишком соленая? – со знанием дела предположил Даниэль.

– Хуже. Она посмотрела на меня с глубочайшей обидой и спросила, зачем я притащил в дом «эту дохлую рыбу», если она просила свежие персики. Персики, Даниэль! В ноябре!

Их разговор прервало хлопанье двери сверху и чьи-то торопливые шаги.

– Вы чего тут сидите? – недоуменно нахмурился спускающийся Янид.

– Эвакуированы, – емко отозвался Милад. – А ты куда направился?

– К Айдену, – вздохнул его брат, бережно прижимая к груди миску. – Парню четырнадцать, у него зачеты в академии, а он второй день заперся в комнате и зубрит магемы при ароматических свечах, чтобы не слышать, как мама с Юэль хором спорят, чем должен пахнуть идеальный дом. Я ему несу на перекус пирог с капустой… пока его не забраковали.

– Поздно, – сочувственно отозвался Даниэль. – Капуста сегодня с утра объявлена врагом семейства. Лилиан заявила, что от нее кастрюлями воняет.

Янид медленно перевел взгляд на миску и с тихим трагическим стоном опустился рядом с мужчинами.

– Боги… – прошептал он, утыкаясь лбом в край миски. – Когда я просил у судьбы спокойной семейной жизни после всей этой истории с Арин и Веллесами, имел в виду вовсе не это. Решено, никогда не женюсь!

– Ничего. – Милад опустил руку в корзину, достал один мандарин и нахмурился. – Зато мы теперь точно знаем, кто в этом доме главный.

– Кто? – хмуро уточнил Янид.

– Двое неродившихся Грейвисов, – вздохнул Даниэль, протягивая Яниду тарталетку с корицей. – Держи, парень. Тебе силы еще понадобятся. Вечером они наверняка захотят жареных каштанов. Или маринованного черта с клубничным мармеладом. Или горелую покрышку понюхать… вот это была реально жесть! По сравнению с которой мандарины и селедка вообще ни о чем!

– Радует одно: такие скачки восприятия у будущей матери – однозначно признак сильного магического ядра у ребенка, – утешил брата и «отчима» Янид. – То есть с наследниками у Грейвисов в следующем поколении не будет никаких проблем. А значит, я точно не женюсь никогда!

И все трое радостно заржали, оценив шутку, в которой была только доля шутки. Честно говоря, Янид после разочарования в Арин попытался было впасть в депрессию, но ему слишком быстро стало некогда. И не до того. И вообще. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

– Ладно. – Даниэль раздал остатки кондитерских чудес «приемным детям» и встал со ступеньки. – Раз такое дело, займемся другими насущными проблемами. Раз ты сейчас не занят, Милад, пошли, я проверю, как твое бедро реагирует на временный фиксатор, все равно его скоро снова менять. Запишу заодно в журнал процесс восстановления тканей и нервов.

– Опять?! – взвыл несчастный пациент. – Да сколько можно?

– Сколько нужно. – Когда дело касалось работы, доктор Блэквуд забывал о своей деликатности и искреннем дружелюбии к новым родственникам. – Твоя жена мне голову оторвет, если к моменту ее родов ты все еще будешь прихрамывать при ходьбе и пользоваться магическими фиксаторами. А кроме того, мне еще доклад на конференции магической травматологии делать.

– Ну спасибо, что меня, как подопытную крысу, хотя бы в клетку не посадили, – проворчал Милад и уныло потащился в оборудованную прямо по соседству с собственным кабинетом процедурную.

– Пожалуйста, – пожал плечами Даниэль, открывая дверь и кивая на кушетку. – Снимай штаны.

– Тьфу ты, пропасть! – ругнулся господин ректор.

– Я, пожалуй, пойду, – поспешно попрощался Янид, которому как-то тоже прилетел внеплановый медицинский осмотр, когда он во время подхихикивания над братом неудачно закашлялся и тихим добрым словом помянул старое ранение.

– Стоять! – резко окликнул его Милад. – Куда?! Иди вместо нас дежурить возле спален! Вдруг девочкам что-то срочно понадобится? И да, запасы разных продуктов, запахов и прочих изысков в общей кладовой при кухне слева от двери. Иногда они забывают, какой деликатес хотели неделю назад и уже отвергли по результату, так что есть возможность проскочить влегкую.

– Я! Никогда! Не женюсь! – с глубочайшим убеждением повторил Янид и нога за ногу поплелся на пост. Повторяя про себя эту обережную мантру, словно пытаясь ею защититься от будущих проблем, невест, беременностей, детей и прочего хаоса.

Не знал, бедный, что книга-то, может, и закончилась. А вот жизнь только начинается!

Конец