Текст книги "Злодейка не хочет развода! (СИ)"

Автор книги: Екатерина Скибинских

Соавторы: Ива Лебедева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 29

– Муж! – Я надула губы и положила ступню на стопку бумаг, которые Милад притащил в постель, чтобы читать, откинувшись на гору подушек. – Я все же подвернула лодыжку в этом чертовом переулке! Посмотри!

Честно говоря, я не настолько нахалка и эгоистка, чтобы лезть поперек важной работы в чьи-то бумаги, да еще с ногами. Но! Милад читал эти чертовы документы уже три с лишним часа, за окном давно повылазили и две луны, и куча звезд, и вся эта компания успела крутануть нехитрый хоровод вокруг оси вращения планеты, а толстая пачка рабочих бумаг в руках мужа не уменьшилась, кажется, даже на сантиметр.

Зато сам Милад очень даже уменьшился. Уменьшился здоровый румянец на его щеках, уменьшился разрез век, превратив красивые глаза в какие-то красные щели на фоне синяков.

Короче говоря, такими темпами к утру у меня в постели будет лежать не соблазнительный мужчина, а дохлый труп мертвого тела. И меня такой расклад не устраивает!

Зря я, что ли, делала перламутровый французский маникюр с крохотными стразиками на ногте большого пальца? Стразики, кстати, мы отодрали от какого-то платья, а приклеили на местный магический суперклей. Но саму концепцию в этом мире не знали, мне пришлось объяснять горничной, чего именно я хочу. Вышло не с первого раза, но очень даже неплохо. И сама девушка, помогавшая мне навести красоту, тоже была в полном восторге, попросив разрешение сделать себе такое же для жениха. Я позволила, конечно, заодно пообещав потом научить еще чему-нибудь настолько же красивому и не очень приличному по местным меркам.

Так что сейчас, когда мне надоело просто читать свою книгу по начальной магической подготовке и наблюдать, как рядом загибается господин ректор, пришло время блеснуть и красивой ногой, и стразиком на ногте большого пальца.

– Юэль… – Хе-хе, заметил, оценил. Ишь, глаза загорелись из темных кругов, как те самые стразы. – Что ты делаешь?

– Больно, – капризно вздохнула я, придвигаясь поближе и все той же ступней отпихивая все бумаги сразу подальше. – Муж! Помассируй!

Милад замер. Несколько секунд он переводил ошеломленный взгляд с сиротливо съехавшей на одеяло папки с гербом Королевского Совета на мою лодыжку. Тонкие пальчики, перламутровый лак, изящный блик крохотного страза в мягком свете магического бра – для сурового ректора академии, привыкшего к сухим отчетам и вечным интригам, это было сродни прямому попаданию боевого заклинания.

– Юэль… – его голос заметно сел, став более низким и бархатным, – ты невозможна.

– Ранена в бою, между прочим, – авторитетно заявила я, придвигаясь еще ближе. Книга по основам магии была безжалостно отброшена в сторонку. – Пока ты спасал академию от бумажного потопа, лорд ректор, твоя жена медленно и мучительно страдала. Ну же, Милад, у тебя такие теплые руки. Погладь меня!

Он тихо, побежденно вздохнул, собрал рассыпанные бумаги в ту самую папку и положил на тумбочку. Проследив за сим действом, я мысленно поставила себе жирный плюс напротив графы «спасение ректорского здоровья».

Милад же развернулся ко мне всем корпусом, откинувшись спиной на изголовье кровати. Его сильные широкие ладони аккуратно, почти благоговейно легли на мою ступню.

– Подвернула, говоришь? – В его темных глазах, наконец-то очистившихся от усталой заумной дымки, зажглись лукавые, совершенно живые и очень многообещающие искорки. – И где же именно болит? Здесь?

Его большой палец медленно, с легким нажимом очертил подъем стопы. По коже мгновенно побежали колючие горячие мурашки. Я тихонько охнула – на этот раз совершенно непритворно.

– Везде, – капризно выдохнула я, подаваясь вперед и перебираясь поближе к его бедру. – Выше тоже болит. Наверное, связки потянула, когда дрыном махала…

– Дрыном, – повторил Милад и негромко хмыкнул. Он начал медленно, круговыми движениями массировать лодыжку, и от его ладоней поползло мягкое убаюкивающее тепло. Похоже, господин ректор решил подключить к процессу капельку своей хваленой магии, прогревая уставшие мышцы. – Моя прекрасная утонченная леди Грейвис, выпускница пансиона благородных девиц… с дрыном наперевес. Если бы мне кто-то предсказал это еще неделю назад, я бы лично запер этого провидца в сумасшедший дом.

– Мир меняется, дорогой. – Я потянулась, как сытая кошка, и оперлась ладонями о его грудь, чувствуя через тонкую ткань домашней рубашки мерный, сильный стук сердца. – Приходится соответствовать. Ты ведь сам все время твердишь: надо идти наравне с прогрессом. Вот я и практикуюсь. О-ох, ну ты подумай! Только прикоснулся, а мне уже легче!

Массирующие движения мужниных рук стали медленнее, тяжелее и определенно вышли за рамки простого медицинского ухода, поднявшись чуть выше по голени. Его взгляд теперь был намертво прикован к моему лицу, ловя каждое изменение в моем дыхании. Синяки под его глазами и усталость словно растворились, уступив место чистому концентрированному мужскому вниманию.

– Твои ногти… – вдруг негромко произнес он, касаясь пальцем того самого блестящего стразика. – Очень необычно. И… красиво. Сама додумалась? Вряд ли в пансионе мадам Оруар вас такому научили.

– Это секретная магия двадцать первого… то есть моих личных разработок. – Я заговорщически улыбнулась, придвигаясь к его лицу так близко, что чувствовала его дыхание на своих губах. – Хочешь, и тебя научу?

– Себе ногти красить я, пожалуй, откажусь. – Милад перехватил мою лодыжку одной рукой, а второй мягко скользнул мне за шею, запуская пальцы в растрепавшиеся волосы и заставляя замереть. Нас разделяла буквально пара сантиметров. – А вот узнать, откуда в моей жене вдруг взялось столько огня, смелости и… нежности, я бы очень хотел.

– Меньше нужно в бумагах сидеть, господин ректор, – прошептала я, окончательно капитулируя перед этим взглядом и сама подаваясь навстречу его губам. – Тогда, может быть, и другие секреты узнаешь.

Эх, хороша жизнь замужняя, особенно если у тебя в постели не кто-нибудь, а сам господин ректор, весь из себя такой, что другие попаданки и прочие читательницы захлебнутся слюной.

Вот я и наслаждалась. Так здорово наслаждалась, что утром еле проснулась. Чуть ли не в полдень.

Милада уже и след простыл, хотя я помнила сквозь сон, как он меня целовал на прощание и бормотал что-то про работу и что он постарается вернуться пораньше.

Я только подумала о муже, а улыбка сама расплылась до ушей. Как жить-то хорошо! Чего этой оригинальной дуре не хватало, спрашивается?

Ага… хм. Покоя ей не хватало однозначно. Это я выяснила через полчаса, спустившись к завтраку и застав в гостиной кого бы вы думали?

Глава 30

Папашу Юэль собственной пузатой и надутой персоной! Он восседал в самом глубоком бархатном кресле у камина и неторопливо потягивал из фамильного хрустального бокала утренний бренди. При виде меня картинно отставил бокал, вальяжно поднялся и раскинул руки для объятий, сияя улыбкой закоренелого фальшивомонетчика:

– Юэль, радость моя! Ну наконец-то ты соизволила спуститься!

Я замерла на пороге гостиной, чувствуя, как утренняя благость и романтическое послевкусие улетучиваются со страшной скоростью. В голове услужливо всплыли воспоминания из графического романа. Граф Веймар Ресанти – ходячий банкрот, азартный игрок и редкий эгоист, который спал и видел, как бы через интриги, использование собственной дочери и сводничество с Маркусом Верроном покрыть свои долги.

– Доброе утро, отец, – сухо отозвалась я, проигнорировав его объятия, и демонстративно уселась на противоположный конец дивана. – Какими судьбами?

Папаша ничуть не смутился моей холодности. Он воровато оглянулся на закрытую дверь, подался вперед и зашептал, обдав меня ароматом дорогого алкоголя:

– Юэль, дело государственной важности! Маркус в ярости оттого, что ты тянешь с разводом. Но он готов простить тебе эту задержку, если ты окажешь ему небольшую услугу. Мне нужны чертежи новой оборонной энергосети, которую твой калека-муж разработал для министерства. Они в его домашнем сейфе. Сфотографируй мнемоническим кристаллом или просто вынеси папку!

Я едва не поперхнулась воздухом. Ничего себе «небольшая услуга»! Да это же чистой воды государственная измена и промышленный шпионаж! Украсть стратегические чертежи у собственного мужа-ректора? Ну уж нет, папенька, ищите другую дуру.

Я картинно округлила глаза, напустила на себя самый несчастный глупый вид и горестно вздохнула:

– Папа, ну о чем ты говоришь? Какая папка? Какой сейф? Ты же знаешь, что я в магомеханике и этих его чертежах абсолютно ничего не смыслю! Для меня все эти схемы – просто куча непонятных закорючек.

– Юэль, тебе не нужно понимать, тебе нужно просто открыть сейф! – раздраженно зашипел граф Веймар.

– Да как я его открою?! – Я всплеснула руками, надув губы. – Я в прошлый раз устроила Миладу жуткий скандал из-за развода, мы так разругались, что он меня теперь на пушечный выстрел к своему кабинету не подпускает! Там везде охранные плетения, меня просто испепелит на пороге! Отношения испорчены в хлам, он мне даже ключи от кладовой не доверяет, не то что от сейфа со стратегическими тайнами!

Папаша разочарованно выругался сквозь зубы и схватился за голову:

– Бестолковая девчонка... Все испортила! И что нам теперь делать? Маркус не даст ни копейки, если… – Тут папаша словно поперхнулся воздухом и сам себя заткнул.

Я выдержала паузу, подождала, пока отец дойдет до нужной кондиции паники, и заговорщически наклонилась к нему, понизив голос до шепота:

– Ах, папочка... я тебя понимаю, как никто другой! Именно поэтому подыскала один вариант. Доступа к сейфу у меня нет, зато он есть у личного секретаря Милада. Этот парень вечно по уши в долгах из-за своих сомнительных увлечений, и он намекнул, что готов рискнуть головой ради безбедной старости.

У папаши мгновенно загорелись глаза:

– Прекрасно! Так пусть вынесет чертежи!

– Вынесет, – хищно улыбнулась я. – Только Корвин – парень практичный. За свои услуги, молчание и ключи от сейфа он явно попросит не меньше пятидесяти тысяч наличными. Передашь Маркусу? Нам ведь очень нужны эти чертежи, правда, папа?

Угу-угу, ровно пятьдесят тысяч золотом. Столько оставила Юэль бабушка, вписав сумму в завещание как приданое для внучки. Конечно, оригинальная героиня ни медной монетки из этих денег не увидела. Не с ее папашей, как говорится, надеяться. И не с ее мачехой. Да плюс сводная сестрица… Короче говоря, Милад взял жену без приданого. Не только бабушкины деньги зажилили, но и просто из дому лишней тряпки не дали.

М-де… Что ж, я еще принесу им возмездие во имя луны! То бишь во имя собственных меркантильных интересов и восстановления справедливости. Потому что Милад – это, конечно, просто сказка. И он даст мне все, что попрошу. Но…

У женщины должны быть свои деньги. Страховка. Парашют. Безопасность. В конце концов, гарантия, что что бы ни случилось – она не останется на улице с голым афедроном, а может, еще и с голодным ребенком.

– Сколько?! – Папаша Юэль едва не подавился. – Да ты… да он…

– Папочка, это не может стоить дешевле, ты сам должен понимать. Это сверхсекретная информация! Это риск! Если денег нет, то оставим эту затею, да и все.

– Нет-нет! – Мерзкого гада аж корежило от жадности, но он пересилил себя: – Хорошо, доченька. Я привезу тебе чек, только…

– Только учтите, что без меня секретарь мужа даже разговаривать с вами не станет на подобные темы, – мило улыбнулась я. – Ведь вы с ним не… кхм. Не настолько близки.

– Ладно. Хорошо. – Гадкий хмырь стал похож на спелый редис с картинки в супермаркете: подбородок побелел, лоб покраснел. – Я вернусь через два часа. Никуда не уходи, поняла?!

– Конечно-конечно, папочка, – хмыкнула я, полируя ноготки бархоткой. – Сижу и жду, сижу и жду. С дивана не встану!

* * *

Милад

Я сидел за столом, неподвижно уставившись на погасший хрустальный шар селекторной связи. Пальцы до боли в суставах сжимали подлокотники кресла. Напротив, у самого окна, замер Корвин, весь его собранный, непривычно суровый вид лишь подчеркивал ту оглушительную мертвую тишину, что повисла в кабинете.

Охранные контуры особняка, чутко ловящие мою ярость, глухо и зловеще гудели под плинтусами. Воздух в комнате стал тяжелым, пахнущим озоном.

– Значит… граф Веймар. – Мой собственный голос прозвучал чуждо, тихо, словно им можно было резать стекло. – Пришел лично. И Юэль… Юэль предложила ему тебя в качестве сообщника. За пятьдесят тысяч.

– Охранные чары гостиной зафиксировали именно эти слова, лорд ректор. – Корвин опустил глаза, и в его тоне прорезалась глубокая искренняя горечь. – Герцогиня Юэль прямо назвала мое имя. Сказала, что я по уши в долгах из-за сомнительных увлечений и готов пойти на государственную измену ради безбедной старости. Сам понимаешь, здесь ни слова правды. Милад… мне жаль.

Я медленно закрыл глаза. Вся вчерашняя сказка. Вся эта внезапная, умопомрачительная нежность в постели, когда она отпихивала мои рабочие бумаги своей изящной ножкой со стразами... Ее слезы на моем плече в клинике, ее отчаянный боевой визг, которым она защищала мою мать в переулке… Все это в одно мгновение рассыпалось в прах, превратившись в расчетливую, грязную игру. Она просто усыпляла мою бдительность. Ластилась как кошка, заставляя меня терять голову от любви и вины, лишь для того, чтобы за моей спиной продать государственные тайны Веррону.

Глава 31

– Как изящно… – выплюнул я, глядя, как на моих собственных руках полыхнуло адское багровое пламя чистой сырой магии. Фиксаторы на покалеченной ноге опасно заискрили. – Как тонко разыграно! А я… я ведь поверил! Поверил, что в ней проснулась совесть, черт бы ее драл! Я корил себя, просил прощения у ее ног… А она в это время прикидывала, за сколько повыгоднее продать чертежи!

– Милорд, успокойтесь, ваши каналы… – встревожился секретарь, делая шаг вперед.

– Хватит! – рявкнул я, с силой ударив ладонью по столу. Пачка утренних документов взлетела в воздух и веером рассыпалась по ковру. – Я уничтожу их. И Веймара, и Веррона, и… Как я мог быть таким кретином?!

В этот самый момент, когда я уже готов был окончательно захлебнуться собственным бешенством, дверь кабинета с грохотом распахнулась.

– Милад! Корвин! Срочно! – В комнату буквально влетела Юэль. Запыхавшаяся, с горящими глазами и растрепанными волосами, она даже не заметила царившей здесь атмосферы похоронного бюро.

Она подскочила к столу, бесцеремонно наступив на один из моих упавших отчетов, и с победным возгласом шмякнула прямо передо мной банковский вексель.

– Бегом! Муж, собирайся, нам срочно нужно в банк, пока этот старый хрыч не опомнился и не отозвал платеж! Надо обналичить его немедленно!

Я замер, тупо уставившись на бумагу, на которой красовалась астрономическая сумма с кучей нулей и размашистая подпись Маркуса. Откуда, кстати, у чертова голодранца такие деньги? Ах да, если он пошел на откровенное предательство, то наверняка не бесплатно…

Багровое пламя под холодным водопадом этих мыслей в моих мозгах сменилось полнейшим, абсолютным ступором. Корвин, глядя на этот внезапный цирк, смешно вытянул шею, едва не уронив очки.

– Что… что это? – хрипло выдавил я, переводя взгляд с чека на сияющее, абсолютно довольное лицо жены.

– Это? Это мое приданое! Точнее, компенсация за него с процентами за моральный ущерб! – Юэль победно уперла руки в боки и повернулась к моему секретарю: – Корвин, прости, друг, мне пришлось временно выставить тебя в глазах моего папаши продажной шкурой и законченным игроком. Надеюсь, ты не в обиде? Потому что аренда твоего честного имени оплачивается по высшему тарифу! Значит, так, мальчики, делим по-честному, на троих!

Я почувствовал, как у меня медленно отвисает челюсть. Напряжение, собирающееся в воздухе грозовыми тучами, вместо того чтобы разразиться ужасающей бурей, лопнуло, как мыльный пузырь.

– Что… делим? – тихо переспросил Корвин, глядя на мою жену как на умалишенную.

– Деньги! – Юэль со значением постучала пальчиком по чеку. – Тебе, Корвин, ровно десять процентов – за моральный ущерб и за то, что твое имя послужило отличной наживкой. Миладу тоже десять процентов за то, что у него в сейфе лежат такие ценные документы и, главное, у него такая умная предприимчивая жена! А все остальное мне! За то, что я – это я. И вообще, это мои законные деньги, которые у меня семья зажилила!

– Юэль… – Я наконец обрел дар речи, хотя собственный голос казался мне чужим. – Ты… ты не собиралась красть из сейфа чертежи?

– Я? Красть? У собственного мужа?! – Она возмущенно округлила глаза и всплеснула руками, искренне обижаясь. – Милад, ты совсем плохого мнения о моих умственных способностях! Я же не полная дура! Зачем мне воровать документы у тебя, еще и ввязываясь в преступление против короны, если можно развести шпионов на деньги? Так, стоп, нам же некогда болтать! Папаша вернется через два часа за документами. Милад, мне срочно нужна дезинформационная схема! Ну, такая, знаешь, похожая на настоящую, со всякими умными закорючками и формулами, но чтобы в ключевых местах была полная ерунда, которая направит врага по ложному следу и заставит тратить ресурсы на неправильные разработки. Я ее папаше скормлю, он утащит это Маркусу, а вы с Корвином через свои каналы магического надзора отследите, куда дальше пойдет дезинформация. Мы же так всю их вражескую шпионскую сеть накроем одним махом! Ну? Что сидим?

Сзади меня раздался странный звук – Корвин судорожно хрюкнул, поспешно закрыл лицо ладонью, и его плечи начали мелко трястись от беззвучного истерического хохота.

Я медленно откинулся на спинку кресла, закрыл лицо руками, чувствуя, как дикое облегчение затапливает меня с головой. Из-под моих ладоней вырвался глухой стон, через секунду переросший в громкий раскатистый смех. Я смеялся так, как не смеялся уже очень много лет, до слез, до рези в животе, окончательно смывая остатки ночного кошмара. Моя жена была абсолютно, невыносимо, восхитительно безумна. И я, кажется, влюбился в нее еще сильнее, чем прежде.

– Милад? – Я так и не понял, отчего Юэль вдруг испугалась. – Что с тобой? Черт… Корвин, и ты туда же! Воды принеси… Так, я сама! Вы оба не в себе!

И принялась скакать вокруг моего стола, наливая в два принесенных из парадного угла кабинета дарственных кубка воду. Попутно она окончательно переворошила все документы, залила часть из них в процессе, а в заключение обнаружила в этом бардаке сферу селекторной связи.

Которую, разумеется, толкнула как попало, заново активировав просмотр записи. Изумилась, еще потыкала пальцем. Только потом обратила внимание, что мы с моим помощником больше не смеемся, а смотрим на нее с легким ужасом и… очень виновато.

– Милад? – Юэль растерянно поставила полупустой графин на очередной отчет. – Так ты все это слышал? И решил, что я тебя предала? Притворялась любящей в последние дни, да?

Я остро пожалел, что не могу провалиться сквозь паркет вместе с инвалидным креслом и магическими фиксаторами.

– Юэль, я…

– Бедный мой. – Жена неожиданно шмыгнула носом, окончательно оставила в покое графин и бумаги, обогнула стол и влезла ко мне на колени. – Прости-прости, я не знала, что ты подслушиваешь… Папочка-гад пришел неожиданно, я просто не успела тебя предупредить, да и вообще, пришлось импровизировать. Ну прости, я не хотела тебя волновать!

Кажется, ронять челюсть станет моей обычной и привычной гимнастикой. Это она просит у меня прощения за то, что я подслушал ее разговор и, в очередной раз поддавшись собственным страхам, сразу заподозрил в измене и обмане?! Она у меня? Просит за это прощения?!

– Все? Тебе легче? – Жена перестала целовать мое лицо и чуть отстранилась. – Правда легче? Хорошо… тогда за дело! Ты готовь ложную схему, а я беру Корвина, и мы едем в банк за деньгами. Вперед!

Соскочила с моих коленей, поцеловала на прощание в губы, подхватила под локоть моего совершенно дезориентированного помощника и поволокла его прочь. В банк, наверное. За деньгами…

Глава 32

Юэль

– Вы за мной вообще успеваете? – нетерпеливо спросила я, когда мы с Корвином вылетели в холл особняка Грейвисов, словно два ядра, выпущенных из пушки.

Секретарь мужа семенил рядом, судорожно поправляя сползающие на кончик носа очки, но в глазах уже загорался праведный, чисто бухгалтерский азарт. Пять тысяч золотых – это вам не шутки, за такие деньги честный помощник и секретарь готов был поверить даже в то, что он закоренелый шпион и гроза столичных казино.

– Герцогиня Юэль, при всем уважении… – задыхаясь, пробормотал он, пока я на ходу вытряхивала из ключницы жетон на вызов нашего автомобиля. – Мы действительно едем в Королевский банк? Без личной охраны лорда ректора? А если граф Веймар…

– Мой папенька сейчас занят тем, что считает в уме будущие барыши и, скорее всего, пьет валерьянку в ближайшем трактире, – отрезала я, распахивая входную дверь. – Ему некогда за нами следить. Наша задача – превратить эту бумажку в реальное, весомое золото до того, как Маркус Веррон решит, что переплатил. Живее, Корвин! Время – деньги, в нашем случае буквально.

Водитель, уже привыкший к тому, что в последние дни герцогиню Грейвис лучше слушаться без лишних вопросов, молча распахнул перед нами дверцу экипажа. Мы запрыгнули внутрь, и машина с места взяла плотный, уверенный разгон по направлению к деловому центру столицы.

Я откинулась на мягкое сиденье и наконец-то позволила себе выдохнуть. Сердце все еще гоняло адреналин по венам после этой латиноамериканской драмы в кабинете мужа.

«Надо же, – подумала я, разглядывая мелькающие за окном фасады домов, – Милад ведь реально решил, что я его продала. Бедный парень, у него и так из-за этих ног комплексов выше крыши, а тут еще и я со своими "гениальными" планами шпионажа».

Внутри укололо легкое чувство вины, но я тут же его заглушила. Ничего, пятьдесят тысяч золотых – лучшее лекарство от душевных ран. Половину отдадим в благотворительный фонд Лилиан, а на остальное я устрою такую модернизацию этого дома, что Милад забудет слово «немощь» раз и навсегда.

– Эм… леди Юэль? – тихонько подал голос Корвин, прерывая мои наполеоновские думы. Он сидел на самом краешке противоположного сиденья, бережно, как святыню, прижимая к груди кожаную папку. – А как мы объясним главе банка такую сумму? Пятнадцать тысяч наличными… то есть пятьдесят тысяч… Переводы такого объема обычно требуют личного заверения мага-казначея Королевского совета.

Я хищно улыбнулась, поправив кружевную манжету.

– Корвин, дорогой, ты недооцениваешь силу женского обаяния и... глупости. Для всего банка я сегодня капризная герцогиня, которая решила обналичить свое законное приданое, чтобы скупить половину ювелирных лавок на Королевской набережной. А ты – мой верный, но очень встревоженный управляющий, который просто выполняет приказы сумасшедшей хозяйки. Включай актерское мастерство, нам пора грабить шпионов!

Честно говоря, я не рассчитывала на такую удачу. Но реально, папенька что, полный идиот? Или просто книжный злодей, которому по сюжету положено лагать всеми способами?

С другой стороны, в реальной истории не раз бывало, что сверхсекретные документы добывались через тупых любовников, проигравшихся секретарей или жадных родственников. Так что имеем право на самооборону в виде отступных в пятьдесят тысяч золотом, и никаких гвоздей!

Ну что же, деньги свои, хотя и не без труда, я получила. Весь полтинник, который оказался таким увесистым, что я прямо сильно обрадовалась, что захватила с собой секретаря. Фигушки мне удалось бы уволочь добычу самостоятельно!

Когда мы вернулись домой, Милад уже подготовил нужную «схему» в виде папочки с бумажками. И мы даже поступили очень по-честному: муж положил папку в сейф, из сейфа ее достал Корвин, запихнув взамен привезенное нами золото, и отдал бумажки мне.

Ну а я еще раз страстно поцеловала дорогого мужа в губы, смутив помощника до красных ушей, и, пока оба не пришли в себя, упорхнула с папочкой под мышкой и словами:

– Не скучайте, мальчики, я скоро!

Ну правда. Мне ведь надо было передать дезинформацию папуле. И сделать это так, чтобы Маркусу, которого р-родитель наверняка притащит на «свидание» с рыбкой, вдруг сорвавшейся с крючка, все показалось достаточно правдоподобным. Но чтобы он на мне не повис, как сопля на пальцах у неудачливого сморчка! Да, я грубая и даже хамка в этом вопросе, но гад гадский и не такое заслужил.

Я устроилась за самым дальним столиком в закрытом зале кондитерской «Золотой феникс» – местечке невероятно пафосном, дорогом и, что самое главное, скрытом от лишних глаз тяжелыми бархатными портьерами. На столик перед собой небрежно шмякнула ту самую папочку от Милада. Поверх нее, как бы между прочим, положила раскрытый веер.

Папенька не подвел. Часы на стене едва успели отсчитать назначенный срок, как в зал буквально влетел граф Веймар, а за его спиной, стараясь сохранять аристократическое достоинство, шел Маркус Веррон. Тот самый главный антагонист первой арки романа. Красавчик, конечно, в своем идеально скроенном полувоенном сюртуке, с тонкими чертами породистого лица и хищным, цепким взглядом. Но для меня он сейчас был кошельком, который мы с Миладом и Корвином только что изящно облегчили на пятьдесят тысяч золотых.

– Юэль! – Папаша драматично прижал руку к груди, переводя дыхание и воровато оглядываясь на вход. – Мы успели! Маркус лично захотел убедиться, что… кхм, все в порядке и никто за тобой не шел.

Маркус Веррон сделал элегантный шаг вперед, его взгляд мгновенно мазнул по папочке на столе, и в глубине его серых глаз зажглось алчное торжествующее пламя. Он попытался сделать свое лицо приторно-нежным и шагнул ко мне, явно намереваясь поймать мою руку для поцелуя.

– Дорогая Юэль, – бархатным голосом запел этот сопляк, протягивая ко мне свои грабли, – вы совершили настоящий подвиг ради нашего будущего. Из-под самого носа у Грейвиса… Я никогда не забуду этой жертвы…

– Стоять! – Я резко вскинула руку ладонью вперед, заставив Веррона замереть на полпути с весьма глупым выражением лица. – Маркус, давай без этих сопливых нежностей. У меня сегодня мигрень, и вообще, я на грани нервного срыва.

Папаша испуганно икнул, Маркус слегка нахмурился, явно не ожидая такого отпора от обычно покладистой и влюбленной в него Юэль.

– Но, Юэль, любовь моя… – попытался снова зайти с козырей этот мачо.

– Любовь любовью, а Корвин чуть не облысел от страха, пока выносил это из кабинета Милада! – перебила я его, капризно надув губы и кивнув на папку. – Парень чуть в обморок не грохнулся, когда Грейвис внезапно решил вернуться за забытым блокнотом. Значит, так. Документы на столе. Мой секретарь, то есть секретарь мужа, свою часть сделки выполнил, деньги мы забрали и уже перевели на надежные счета. Смотри чертежи, забирай и проваливай, пока Милад не спохватился. У меня нет никакого желания изображать перед ним невинную овечку, если его ищейки из магического надзора нагрянут прямо в эту кондитерскую!

Маркус, оскорбленный моим тоном, но подстегиваемый жадностью, поспешно схватил папку. Он лихорадочно раскрыл ее, и я с удовольствием наблюдала, как его глаза бегают по ровным строчкам формул и сложнейшим графикам, которые Милад любезно начертил для него за этот час. Там все выглядело настолько аутентично, с каноничными ректорскими печатями и подписями, что у Веррона даже тени сомнения не возникло.

– Потрясающе… – прошептал Маркус, и его руки даже слегка задрожали. – Это действительно они. Южная стабилизационная сеть…

– Всё, проверил? Вот и отлично. – Я картинно зевнула в кулачок и поднялась из-за стола, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. – Забирай свои бумажки, папаша, забирай своего Маркуса и делайте ноги. И не смейте мне писать в ближайшую неделю! Мне нужно восстановить нервную систему после вашего шпионажа.

Веррон прижал папку к груди, как величайшее сокровище, и посмотрел на меня со странной смесью уважения, недоумения и затаенной злости оттого, что его так бесцеремонно выставили.

– Мы уходим, Юэль. Ты истинная Ресанти. – Папаша гордо выпятил грудь, хотя сам едва не подпрыгивал от радости, понимая, что его долги списаны.

– Ага, идите уже, – махнула я на них рукой, разворачиваясь к выходу.

Ну всё, птичка улетела. Теперь ход за моим ректором и его магическим надзором. Наша наживка ушла по назначению, а я только что заработала свои первые законные сорок тысяч золотых!